Я — Малфой!

Глава 2

      — Доброе утро, молодой господин! — в мозг ворвался радостный, писклявый голос Ленни, личного домового Драко. — Ленни приготовил одежду молодому господину!       — Спасибо, Ленни… — вздохнул он, лежащий на кровати, смотря в потолок.       — Завтрак скоро будет готов, молодому господину следует поспешить. Также господин Люциус просил передать, что молодой господин Антарес скоро тоже подойдет.       — Хорошо, я понял, Ленни, спасибо… — слабо растянул губы в несколько фальшивой улыбке Драко и, дождавшись, пока счастливый домовой с тихим хлопком исчезнет, вновь воззрился на потолок.       — «Это был сон» — билась слабовольная мысль на краю сознания мальчишки. — «Это все был сон… Я просто слишком устал вчера, слишком надеялся на то, что что-то изменится… Смешно. Отец никогда не изменит своего отношения ко мне…»       Мысль, казалось бы, привычная за столько лет, неожиданно разожгла в груди обжигающий огонь обиды и тоски. Драко подорвался с кровати. По щекам бежали слезы, перед глазами все расплывалось. Заторможено передвигаясь после сна, Драко вылез из постели, ступил на мягкий ворс ковра, исполненного в цветах Слизерина и Рода Малфой, и, взяв сменную одежду, направился в ванную.       Там, посмотрев в зеркало, мальчишка увидел свои покрасневшие глаза и заспанное лицо. В голову опять начали лезть мысли о том, что отец поменял свое к нему отношение.       — Это был сон… — прошипел сам себе Драко и зло потер лицо рукавом, убирая следы слез. Этого просто не может быть. Не может все вот так измениться в один день.       Но почему же тогда в груди разливается надежда?..       Драко помотал головой. И, сдернув с себя пижаму, залез под душ.       Теплая вода, стекая вниз, уносила сон и переживания с собой. Мыслей почти не было, было лишь легкое наслаждение и расслабление. Но, вспомнив о времени, Драко был вынужден заканчивать, хотя желание постоять под теплыми струями никуда так и не делось. Зато появилось понимание, что он просто оттягивает момент, когда придется взглянуть отцу в глаза и увидеть там все тот же лед и отстраненность.       Сон никак не шел из головы. Выражение лица отца, легкая, теплая улыбка, ощущение, что его любят… Все это выглядело иррационально, не правдой, не тем, что случилось в действительности… Но взамен, вспомнить то, что действительно было вчера, Драко так и не мог. Как не мог и принять сон за явь. Слишком все было… не настоящим.       Обтеревшись, вдыхая влажный, теплый воздух, всем телом ощущая, что он наконец проснулся, Драко натянул приготовленные домовиками белую рубашку и черные брюки, и открыл дверь из ванной. В лицо тут-же ударил холодный, по ощущениям, воздух, заставив поежиться. Перепад температур, разморенное теплом тело, привыкшее к повышенной температуре, промелькнули мысли в голове Драко, пока он ступал вдоль коридора, мимо своей комнаты.       Уже приближаясь к комнате брата, Драко уловил приглушенное то ли ворчание, то ли разговор с, скорее всего, домовиком. До его двери оставалось примерно три метра, когда звук отпирания тихим хрустом ознаменовал выход Реса из комнаты. А то, что это был он, Драко понял сразу же, когда длинные, до лопаток, платиновые волосы хлестнули в разные стороны, влекомые резким разворотом брата, закрыв ему обзор слева, там, где и стоял Драко, боящийся даже вздохнуть.       Громче нужного захлопнув дверь, Рес, так и не разжав руку, покоящуюся на ручке двери, глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, успокаиваясь.       — Когда-ж у меня уже получится… — вырвалось тихое, порыкивающее шипение из его груди. — Ладно, плевать, — встряхнулся брат, и, тряхнув головой, наконец отправился к лестнице, ведущей вниз, к столовому залу, на завтрак, запахи которого уже разливались по всему дому, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Ровно до того момента, как он втянул носом запахи с кухни. — Ненавижу овсянку… — Драко даже покивал, все еще смотря вслед Ресу.       И только сейчас у него в голове грянула мысль: «Антарес ходит!!». И не просто ходит, как только-только очнувшийся калека, а как вполне себе развитый человек! А значит… Значит отец либо обманул его, либо… Специально не указал, когда именно пришел в сознание его брат. И в последнее верилось охотнее.       Сердце заколотилось, в груди будто что-то пережало, так, что вздохнуть не получалось. Мысли в голове роились, не останавливаясь… И только когда раздался тихий звук закрывшейся двери в столовый зал, ознаменовавший, что Рес уже там, Драко наконец очнулся от шока.       Кажется, брат его не заметил… Драко облегченно выдохнул. Он даже не знал, как бы выглядел перед братом, стоя тут с открытым ртом, тупо пялясь на него. Позор был бы… Великий. Драко буквально видел, как брат окидывает его презрительным взглядом… Тогда отец на него вообще никогда не посмотрит.       Встрепенувшись, поняв, что стоит в коридоре уже минуту, Драко быстрым шагом преодолел расстояние до лестницы, спустился вниз и, немного отдышавшись, приведя себя в порядок, нацепив на лицо маску «наследник изволил явиться на завтрак», открыл дверь. В нос тотчас шибануло опротивевший запах овсянки, а также последние слова отца, завершающие, скорее всего, уже привычный спор с Ресом.       — …так что ешь овсянку и не кривись, — Завершил отец свою речь. Рес, вопреки словам отца, скривился, посмотрев на овсянку. Драко мысленно согласился с ним, она надоедает быстро и очень сильно. Но, как бы велико не было желание поддакнуть брату, Драко все еще держал маску на лице, как учил отец. И он не должен ударить в грязь…       — Нос опусти, потолок протрешь, — раздалось в тишине зала. Драко споткнулся на ровном месте и чуть было не улетел носом в пол, но вовремя выровнялся. И гневно воззрился на невозмутимо поедающего овсянку брата. Подавившегося кофе отца он проигнорировал, как и его тихий кашель.       — Рес, — прокашлявшись, осуждающе произнес Люциус.       — Ну, а что? — праведно возмутился брат, вскинув голову. Люциус только покачал головой.       — Драко, присаживайся, — предложил Люциус, ободряюще улыбнувшись младшему сыну. У Драко случился когнитивный диссонанс. Отец… Смотрит на него все так же тепло, с улыбкой. Значит… Все не было сном? Все это было настоящим?! Это же… Это… Но было не время, а пауза затягивалась. Мысленно встряхнувшись, Драко кивнул отцу.       — Благодарю, отец, — заученно произнес он. Улыбка Люциуса, незаметно для Драко, поблекла, а глаза быстро стрельнули в сторону Реса, сидящего напротив младшего брата. Но тот только закатил глаза, не став сразу же внушать младшему, как его достал официоз.       Драко тем временем уселся за стол, вооружился приборами, и, с самым несчастным видом принялся медленно тянуть овсянку. Люциус недоумевал. Нормальная же каша, что им не нравится? Ну да, каждый день, ну да, поначалу и ему было не особо приятно, но смирился ведь! И дети смирятся, важно покивал своим мыслям Люциус, поднося к губам чашку крепкого черного чая.       Чай оказался хоть и вкусным, но совершенно без души. И пусть его готовили домовики со всем тщанием, чай все равно был совершенно не тем, который готовила… М-да. Не стоит сейчас это вспоминать, пока прекрасное настроение, поднятое наблюдением за детьми, не рухнуло вниз.       Дети же, тем временем, как-то одинаково возили ложками по тарелкам с овсянкой, при этом периодически грустно, тяжело вздыхая. И украдкой посматривая друг на друга исподлобья, пока другой не видит. А уж если случилось такое, что их взгляды встретились… Люциус подавил смешок. Они тут же отводят их в стороны, будто ничего и не было. И все опять по новой.       Лорд Малфой не вмешивался в их знакомство. Сам не зная, почему, но внутри что-то просто кричало, что парни должны сами найти точки соприкосновения. Было ли это банальной родительской интуицией, или Люциус опирался на некий опыт, о наличии которого и сам до нынешнего момента не подозревал, лорд не знал, но придерживался гласу интуиции, дав себе зарок, что, если что-то выйдет за рамки допустимого, он тут же вмешается, не взирая на последствия. Не хватало ему еще, чтобы братья-близнецы передрались из-за мелочей. И пусть Драко понимал, по мнению Люциуса, что за мелочи даже повышать голоса не стоит, а Рес сам по себе спокойный и рассудительный, пока импульсу и энтузиазму не поддастся, лорд Малфой все равно не оставлял возможность такого исхода событий.       Но вот эту показную порядочность Драко… Ее нужно из него выводить. Идеальнее всего — сделать это самому. Но «идеально» никогда не было равносильно «просто» в данном вопросе. Перекраивать Драко самому будет очень и очень трудно, да и он не поймет. А вот если попросить Реса немного отучить Драко от вбитых в подкорку, стараниями — Мордред бы побрал эти старания — Люциуса, то... Вся затея может выгореть. К тому же младший по любому будет тянуться к старшему, это даже не обсуждается, тем более в случае с близнецами.       — Драко, — да, вмешиваться в их знакомство Люциус все еще не хотел. Но подтолкнуть немного… — Как прошел год? — улыбка, которой Люциус сопроводил свои слова, помимо его воли, на долю секунды стала очень многообещающей. Да, Снейп «нажаловался», фыркнул мысленно Люциус на скривившееся в некотором страхе и досаде лицо Драко.       — Неплохо, отец, — важно кивнул Драко. Рес откинул голову, закатывая глаза, тяжело выдохнув через нос. Драко кинул на него раздраженно-непонимающий взгляд. И замолк. Он что, несколько удивленно подумал Люциус, думал, что этим все и обойдется? Судя по, ставшему совсем жалобным, взгляду Драко, Люциус таки не удержал лицо, на котором отразилась часть предвкушения, испытываемого главой Рода.       — Ну что ты, Драко, не стесняйся, — медленно, смакуя каждый момент, протянул Люциус, пытающийся бороться со все сильнее наползающим на лицо оскалом. — Расскажи нам во всех подробностях, как ты провел целый год под крышей школы чародейства и волшебства Хогвартс? — Драко побледнел лицом. Почуял, значит, предстоящий разнос, чуть прищурился Люциус, значит действительно осознает, как сильно проштрафился.       Рес тем временем заломил бровь так, что даже Драко почувствовал весь тот сарказм, болтающийся на языке близнеца. А перед глазами встало точно такое же выражение лица крестного, Северуса Снейпа. Драко внутренне содрогнулся. Такого просто не может быть, думал он, Рес же ни разу его не видел! Но потом он посмотрел на отца, почти так же, только с меньшим градусом сарказма, заломившего бровь… И все встало на свои места.       — Расскажи нам, — продолжал тем временем Люциус, — как ты решил, что начинать знакомство с Героем Магической Британии — пусть и фиктивным, как оказалось — с оскорбления того, кто первым успел с ним познакомиться — это здравая мысль? — на лице Реса появилось какое-то странное выражение, будто он вспомнил что-то очень смешное и старается изо всех сил не заржать конем. — Ну же, Драко, что ты молчишь? — ласково произнес Люциус. — Неужели ты не хочешь рассказать нам про непрекращающиеся стычки с «Золотым Трио» Хогвартса? Или, быть может, ты хочешь нам рассказать про, — Люциус взял драматическую паузу. Драко, который, казалось, не мог больше бледнеть, начал сереть лицом, — незабываемый анабасис по Запретному лесу в компании трех Гриффиндорцев и лесника Хагрида? — Рес нахмурился, окидывая Драко серьезным, задумчивым взглядом. Но, не найдя того, что искал, немного расслабился. Драко взял это на заметку, но заострять внимание не стал. Тем более сейчас есть куда более… Важные темы. — Ну же, Драко, не молчи, скажи что-нибудь. Или мне все за тебя говорить? — пристыженный Драко опустил голову, полностью осознавая свою провальную по всем фронтам ошибку скрыть от отца хоть что-то.       — Да-а, брат, натворил ты дел, — покачал головой Рес. Драко кинул на него раздраженный взгляд. Люциус заинтересованно приподнял брови. Антарес, чуть подумав, откинулся на спинку стула, смотря куда-то поверх головы брата. — Кстати, не подскажешь, с кем это там Лонгботтом дружбу завести успел, что ты так на него взъелся? — совершенно непринужденно осведомился он. Драко смешался. Его брат-близнец так просто с ним заговорил… А он совершенно не знает, что ему сказать, как и не знает, какой будет его реакции на ответ. Но время идет, а он все молчит, пауза затягивается и нужно сказать хоть что-то.       — С Уизли, — односложно ответил все еще пребывающий в некотором шоке Драко. Рес презрительно поморщился.       — С Предателем? — скривившись, уточнил он. Драко только кивнул, внезапно поняв, что не так-то далеко его брат ушел от него в отношении к Уизли. — Неудивительно, что ты не сдержался, — хмыкнул Рес. — Я бы тоже не смог. Как представлю себе… Впрочем, не важно, — сам себя оборвал брат. Драко чуть подался вперед. Близнец неожиданно его заинтересовал. — Вот только, Драко, ты зря наехал на… Как там эту рыжую вшу зовут? — чуть прищурившись, спросил он… — А вообще, не важно, смерды имени не достойны, — …но тут же махнул рукой, обрывая себя, — да что там имени, они и фамилии не достойны. Эта рыжая вша должна мне будет…       — Антарес, — разлился ровный голос Люциуса. Рес вскинулся, возмущенно посмотрев на отца. Тот, в ответ смотря в глаза сыну, покачал головой.       — В общем, черт с ним, — вздохнул Рес, явно разочарованный, что его словоизлияния прервали на начальном этапе. — Я к чему, — подался вперед, опираясь на стол, отодвигая от себя тарелку с опостылевшей овсянкой. Драко не преминул воспользоваться поданным примером. — Зря ты наехал на него сразу, с места в карьер. Ты ведь сразу на них вывалил, что Уизли Предатель крови, так? — Драко заторможено кивнул. — Ну, я так и думал. Сам бы так сделал, будь я более импульсивен, — задумчиво проговорил Рес. Почему-то воспринимать это как попытку обидеть никак не получалось.       — А что бы сделал ты? — надменно бросил он, чуть приподняв подбородок. Прозвучало куда хуже, чем было в голове.       — Я? — вскинул бровь Рес, будто и не заметив тона Драко. — Либо поступил как ты, либо просто прошел мимо, как только увидел, что Герой, — прозвучало очень саркастично, отметил Драко, — уже оккупирован пешкой Дамблдора…       — Либо?.. — Даже Люциуса заинтересовал третий вариант, который предложит Рес. Уж больно он явно намекнул на то, что два варианта — это еще не предел.       — Вряд ли бы у меня, конечно, получилось, но… В общем, в третьем случае, я бы попытался вытащить Лонгботтома на разговор, либо в поезде, либо в школе, если в поезде было никак, и мягко бы намекнул, что Уизли откровенно неудобоваримый персонаж в компании героя. А дальше — смотря на его реакцию. Не обязательно на ту, что последует сразу после услышанного, можно и подождать несколько дней, да и самому сделать выводы из увиденного удобнее по прошествии нескольких дней… Кхм, — оборвался явно заговорившийся Рес, стараясь не коситься на насмешливо блеснувшего глазами отца. — Ну а дальше — по ситуации и исходя из выводов, как своих, так и Лонгботтома. Захочет подробностей — стал бы просвещать его по поводу того, в какую нору его пытаются затянуть. Ну, а коли нет… На нет, как говорится, и суда нет, — развел Рес руками, усмехнувшись. Довольный Люциус откинулся на спинку стула, легко улыбаясь. Драко же тем временем пораженно смотрел на Реса… И вообще не понимал, как ему, некогда ущербному, только недавно познавшему жизнь, могла прийти эта идея! И почему она не пришла Драко тогда, в начале учебного года?!       — Неплохой вариант, — коротко кивнул старшему сыну Люциус. Драко покосился на Реса, но говорить ничего не стал. — Вот только, Антарес, ты не учел одного, — Рес приподнял бровь в немом вопросе. Драко заинтересованно подался вперед. Сам Люциус, отметив реакцию детей, улыбнувшись, продолжил. — Ты совершенно забыл о таком факторе, как возможность директора Хогвартса «промывать головы нерадивых учеников» посредством вызова их на ковер, — размеренный голос отца и легкая, почти невесомая улыбка, никак не желали сходиться в голове у Драко со словами, что слетают с его губ. Это же… — Причем, директор умеет говорить, вести разговор, намекать на тему, так, что его собеседник, если это нужно Дамблдору, сам додумает то, что нужно.       — И никакие доказательства того, что это директор подговорил там на что-то, не сработают только потому, что сам Дамблдор ничего, по сути, и не говорил, так? — мрачно осведомился Рес, продолжив недосказанное отцом.       — Но… Но даже если директор и подзуживает, все равно ничего не получится, если человек сам умеет мыслить и соотносить риски и выгоду, даже по отношению к самому себе! — Драко, ужаснувшийся таким откровением, лихорадочно искал возможность хоть как-то бороться с «разговорами» Дамблдора. Потому что ему казалось, что в следующем году его обязательно вызовут на ковер. А в свете открывшихся фактов… Ему стало вдвойне страшно, что его заставят вот так просто сделать что-то, что в здравом уме ему бы и в голову не пришло!       Люциус только тяжело вздохнул, невесело усмехнувшись. Какой же Драко порой импульсивный… Он даже не подумал о том, что есть средства как защиты от этого «эффекта», так и для усиления эффекта от «разговора» Дамблдора. Уверен, подумал Люциус, он даже не подумал о банальных амулетах для защиты себя, как и о том, что Дамблдор может приказать подливать в еду зелья рассеянного внимания и притупления критического мышления.       — Ты только смотри, не истери тут, — Люциус помимо воли резко вскинул голову. Вот чего-чего, а именно сейчас реплики Реса он никак не ожидал. — Наследнику, как бы, не пристало, Драко, — ядовито ухмыляясь, Антарес смотрел прямо в глаза закипающему брату, по лицу которого пошли красные пятна злости и ярости.       — Бывшего калеку не спрашивали! — прошипел Драко. Люциус уже было хотел вмешаться, но решил еще немного подождать...       — Мнением хорьков тоже не интересовались, — Рес, в отличие от брата, сохранял мнимое спокойствие, в то время как Драко все больше заводился.       Люциус, на которого внезапно напало какое-то странное спокойствие, размышлял, зачем Антарес решил инициировать перепалку. То, что старший сын просто так поддел младшего… Нет, Люциус в это уже не верил. Полгода назад он бы еще посомневался. Восемь месяцев назад он бы даже не задумался о том, что Рес мог что-то такое задумать. Но сейчас… Сейчас Люциус был уверен — у старшего сына есть какой-то план.       — Драко, ты же умный младший брат, — как-то много сарказма, подумал Люциус. — Вот скажи мне, ты хоть раз за весь год подумал о том, что тебе могли подлить зелье в еду? Или в напиток? А, может, ты подумал, хотя бы один раз, что Дамблдор мог запросто прочесть твои воспоминания? — Люциус, который начал догадываться, о чем хочет сказать Антарес, внимательно осмотрел сына… И совершенно точно не заметил у него на шее амулет, защищающий от проникновения в разум, как не заметил и браслета на руке, который точно укажет на наличие вредоносных зелий в еде.       — Я все проверял! Там не было зелий! — Драко уже был на грани.       — Да ты что! — патетично всплеснул руками Рес. Люциус поморщился. Фальш, яд и сарказм так и сквозили в каждом движении и мимике сына. И откуда только взялось… — Значит, я прав, и в мозгах у тебя старый долькоман покопаться успел? — провокация. Грубая, явная провокация, отметил Люциус. Но Драко хватило.       — Да не копался он у меня в голове! — яростно вскричал доведенный до ручки Драко.       — И как ты это докажешь? — выгнул бровь Рес, пребывающий в состоянии холодной ярости. Люциус заинтересовался. И испугался. Не дай Мерлин выброс… Не важно у кого, просто не дай Мерлин.       Драко задохнулся на полуслове. Вся его заготавливаемая тирада вдруг рухнула в один момент, утонув в раскаляющейся стали глаз медленно звереющего брата. И это, подумалось ему, отнюдь не метафора. Глаза Реса действительно медленно приобретали оттенок докрасна нагревающейся стали.       Драко стало душно. Он пытался пошевелиться, но под взглядом алых, словно артериальная кровь, глаз брата сделать это было невозможно. Как невозможно было отвести взгляд от столь глубоких, затягивающих глаз…       А потом вдруг стало холодно.       И Драко провалился во тьму…       ***       Люциус костерил себя последними словами, со скоростью маггловского пулемета раздавая приказы домовикам. В течение десяти секунд оба брата, единомоментно потерявших сознание, были уложены домовиками в их кровати, предварительно будучи проверенными диагностирующими заклинаниями, молниеносно срывавшимися с палочки лорда Малфой.       Захотел, называется, посмотреть, чем закончится перепалка братьев! Уверен был, что вмешается вовремя, конечно! А как пришло время, так застыл истуканом! И никакие оправдания, что он засмотрелся на сыновей, не годятся! Он опоздал, и точка!       Помотав головой, Люциус отвлекся от своих мыслей и самобичеваний, сосредоточившись на сыновьях, поочередно проверив каждого. И только после того, как выяснилось, что у Антареса вновь произошел выброс, задевший Драко лишь самым малым краем, Люциус наконец рухнул в собственное кресло в кабинете.       — О, Мерлин… — выдохнул он, уронив голову на пальцы руки, расположившейся на подлокотнике.       Так, — подумал лорд Малфой, отстраняясь от переживаний, — сначала нужно выяснить, из-за чего у Реса произошел выброс. Точнее, что стало причиной возникновения ситуации, повлекшей за собой выброс. Как вариант… Нет, варианты тут даже не рассматриваются, предвосхищающая выброс перепалка братьев и аргументы Антареса, жалящие самонадеянного Драко, не оставляют маневра для размышлений. Все предельно ясно, Драко легко отнесся к моим предупреждениям в начале года о том, что в еде могут быть намешаны зелья, а в глаза директора смотреть очень даже опасно для сохранения конфиденциальности мыслей. Или… — Люциус, голову которого посетила очень уж недобрая догадка, нахмурился. — Драко изначально не хотел в первый день надевать защитные артефакты, понадеявшись, что «с места в карьер» их «травить» не будут. Очень самонадеянно… И так в духе Драко. Что же… Сам виноват, недоглядел… — умудрился процедить мысль Люциус, до боли сжав зубы, до белых костяшек, до хруста суставов сжав кулаки. Вдохнув, подождав несколько секунд, пока буря в груди уляжется, Люциус медленно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, успокаиваясь. — И, думаю, не промахнусь, если скажу, что и Антарес додумался точно до такого же. Вот, значит, из-за чего произошел выброс… Рес впал в ярость из-за того, что кто-то пытался нанести вред брату, тем более близнецу. А они, как известно, обладают мистической, необъяснимой даже магией, связью, — еще одна догадка пронзила сознание. — Так вот, почему и Драко на пару с Ресом сознанием потерял! Хотя факт того, что Драко задело не только поэтому, но и потому, что он сам частично в этом виноват, тоже сбрасывать со счетов не стоит. Но тогда… Он и меня должен винить в этом. В том, что недоглядел за сыном, тогда единственным дееспособным. Хотя… А знает ли он об этом? — невесело хмыкнул Люциус. — Я и ему-то об этом не сказал, не то что Драко… Но, может, догадывается… — усталый вздох на мгновение наполнил тишину кабинета.       — Господин Люциус! — с хлопком появилась Тикки, своим звонким голосом заставившая Люциуса вздрогнуть. В следующую секунду лорд Малфой будто выпрыгнул из кресла, настолько быстро он поднялся на ноги. — Господин Антарес пришел в сознание!       — К нему, живо! — рявкает приказ Люциус, хватает мгновенно протянутую ручку домовушки, и тут же оказывается возле кровати старшего сына.       ***       Вот же… Блинский! Сорвался. Опять сорвался! А ведь, казалось бы, ничего не предвещало! Ну вот совсем ничего! Даже поведение Драко — норма для меня! Но для меня прошлого, а не настоящего! Откуда я, черт возьми, знал, что Драко другой?! А тут он другой, совершенно!       Так, ладно, спокойствие… И так уже «рванул», не хватало еще второй раз за день.       Вся суть того, что Драко в этой реальности другой, сводится к тому, что здесь ему отец выдал защитные артефакты, цепочку для защиты разума и браслет для защиты от зелий в еде. Узнал я это, всего лишь поинтересовавшись у Тикки — моей личной домовушки — есть ли у нас такие артефакты и кем они используются. Вот и выдала она, что мол у «господина Драко» такие артефакты имеются, ему их «господин Люциус» выдал. С наказом: не снимать, никому не отдавать и ситуаций с потерей и снятием другими не допущать.       Нет, конечно, Драко и по другим критериям другой в этой реальности, но они столь незначительны, что упоминать их — дело неблагодарное и совершенно ненужное. В остальном — все одно и то же. Такие же «скопированные» манеры отца, все то же показное высокомерие и, конечно же, дичайшая импульсивность, вкупе с чисто гриффиндорским нравом влезать во все щели головой вперед, с мечом наголо, и так далее.       И вот, значит, сидим мы за столом, я смотрю на Драко, — который пытается отыскать выход из заведомо безвыходной ситуации с промывкой мозгов Дамблдором, который к этому делу подходит со всем тщанием, если оно ему очень нужно, — и понимаю, что, черт возьми, на нем нет не то что цепочки для защиты разума, на руке у него даже браслета нет! И ладно бы только это, у него нет даже рефлекса на проверку еды на зелья! А этот рефлекс за год в Хогвартсе вырабатывается еще в первый месяц у тех, кто действительно этим озабочен!       Мне об этом, правда, маман рассказывала, но я склонен был ей верить, что тогда, что сейчас. Да что там, помню, после ее обучения, я еще года три не мог отделаться от привычки проверять, не подсыпали ли мне чего в еду, приготовленную не мной. Да и ту, что я сам сготовил, тоже проверял. Потому что рефлекс. Потом отучился, конечно, но воспоминания еще свежи… Как свежи и воспоминания о последствиях отравления тем или иным составом, с которым никакая «Амортенция», или зелье-слабительное, вообще рядом не стояли! А если и стояли, то были столь незначительны, что рассматривались исключительно как «билет на отдых». Все же маман у меня Блэк, а это говорит очень и очень многое! Особенно тем, кто был знаком с Вальбургой еще при жизни. Я, к своему сожалению, этих времен не застал. Да и что-то не горю желанием, честно говоря…       Ладно, это я так, отвлекся, чтобы себя успокоить немного. Но вернемся же к нашим баранам. Точнее к Драко.       Сложить два и два труда не составило, особенно с теми вводными, что мне предоставил отец за две недели до возвращения брата домой. Не скажу, что вводные оказались для меня тайной за семью печатями, отнюдь нет, очень даже наоборот, я знал это еще по прошлой жизни, но вот использовать эти данные, как опору для своих размышлений, чтобы у отца не возникло подозрений на тему моей осведомленности…       И так, что мы имеем. Со слов отца, Дамблдор — очень опытный легилимент, то есть спокойно может читать мысли, просто заглянув в глаза. Мастер болтологии, то есть заговорит так, что ты не поймешь, где тебя обманули, да еще и должным оставили, образно говоря. Очень сильный маг сам по себе, впрочем, сейчас это к делу не особо относится, но как факт пусть будет.       Даже этого уже достаточно, чтобы по одному только факту того, что Драко не носит артефакты, можно уловить причастность долькомана — да, об этом его «прозвище» отец тоже говорил — в том, что в голове брата он успел покопаться. Уже это меня выбесило, да так, что я контроль потерял, перестав себя контролировать, и вместо вежливого обращения к Драко, получился этакий наезд на брата.       Долго объяснять внезапно объявившемуся посреди комнаты переволновавшемуся отцу причину моего срыва не пришлось. Стоило только упомянуть ключевые факты и провести между ними линию от Драко к долькоману, как от отца не осталось и следа. На его месте появился Лорд Малфой. Очень недовольный Лорд Малфой.       В кратчайшие сроки был вызван Сметвик, осмотр и диагностика, так и не приходящего в сознание Драко, заняла еще меньше времени. Результат — у брата в крови обнаружен букет зелий: понижающих внимательность, критическое мышление, притупляющих чувство опасности, и еще каких-то, я не особо вслушивался, все больше внимательно следя за отцом и Драко.       Как только Сметвик почистил организм брата от зелий и отбыл, отец удалился в свой кабинет, оставив меня следить за братом. Я и не сопротивлялся, сам хотел с ним остаться. Брат, как-никак, да и факт того, что первым, кого он увидит после пробуждения, буду я, сыграет на руку нашим с ним отношениям.       ***       Сознание Драко вернулось быстро, во всяком случае быстрее, чем он думал. Открыв немного потяжелевшие после глубокого сна веки, юный волшебник пробежался глазами по собственной комнате, привычно отмечая не изменившийся интерьер. За исключением одного…       Перед глазами вновь встали алеющие радужки Реса, по спине, вдоль позвоночника, пробежал холодок, когда он вспомнил то подавляющее чувство слабости и невозможности сделать хоть что-то, даже пальцем пошевелить было тогда для него подвигом. А теперь… Теперь брат сидит около его кровати, прикрыв глаза, ожидая, видимо, пока он, Драко, проснется.       Действительно почувствовав, или услышав тихую возню проснувшегося Драко, Рес приоткрыл глаза, осмотрел лежащего младшего брата с ног до головы, и, повернувшись к нему лицом, мягко улыбнулся. Драко и сам не смог сдержать ответной улыбки. А в голове бился вопрос: Почему он изначально воспринимал его негативно? Нет, понятно, до того, как он сознание обрел, но сейчас-то почему?       — Утро доброе, братишка, — иронично хмыкнул Рес. Драко, не привыкший не то что к такому к себе отношению, но и к тому, что его кто-то зовет «братом», почувствовал себя неловко. — Как спалось? Что снилось?       — Эм… Все в порядке, спасибо… — все еще не зная, как обращаться к брату, произнес он.       — Да? — приподнял он бровь. — А я почему-то думал, что человек, которому из крови удалили приличный букет зелий, будет чувствовать себя по-другому… — задумчиво произнес Рес, приложив руку к подбородку, внимательно рассматривая Драко.       Мир для Драко остановился. Какие к дракклу зелья?! Тем более целый букет! Такого же быть не может! Он отлично помнит, как полностью отдавал себе отчет весь год! Исключая стычки с Гриффиндурками, и слежку за ними, и…       Стоп! Вот оно… Именно в эти моменты, как сейчас понимает Драко, он сам не понимал, почему должен идти за Гриффиндорцами, зачем ему за ними следить, зачем все время подзуживать их, зачем, в конце концов, он решил нажаловаться МакГонагалл, если и ежу было понятно, что его за такой промах, как выход из спален после отбоя, по головке не погладят, какую бы благую весть он не принес!       Значит… Это были зелья?       — Именно, брат, это были зелья, — кивнул Рес. Драко еле заметно вздрогнул. Он что, вслух последнюю мысль высказал? — Сам догадаешься, кто тебе их подлил, или подсказку дать? — Драко мотнул головой. Подсказка тут и не нужна, все и так на виду. Перед глазами встало старое, морщинистое лицо Дамблдора, обрамленное длинной седой бородой.       Но не это стало тем, что заставило парня опустить глаза, а промелькнувшие в голове воспоминания совместного завтрака. И слова самого Драко…       — Рес, я… Я что, действительно назвал тебя… Бывшим калекой? — Надеясь на то, что ему это причудилось, хотя сам он в это и не верил, спросил так и не поднявший глаз Драко.       — Ну да, — пожал плечами брат, так, будто ничего не произошло.       — И… И ты даже… Не злишься на меня? — Драко, которому было жуть как стыдно, заставил себя поднять глаза вверх, заглядывая в невозмутимое лицо брата.       — Эт’ за что еще? — выгнул он бровь. — За то, что ты ответил мне грубостью на мой сарказм? — усмехнулся. — Поверь, брат, я сам не меньше виноват, сорвался на тебя ни за что.       — Ну, вообще-то, ты был прав, — неловко усмехнувшись, произнес Драко, усаживаясь на кровати, свешивая ноги вниз. — Я действительно повел себя недостойно, не так, как должно вести себя наследнику и чуть было…       — Все-все-все, кончай уже с пафосом! — замахал руками Рес, отвернув сморщенное в наигранном брезгливом отвращении лицо. — Мне всего этого официоза на занятиях вот так, — провел указательным пальцем по шее, — хватает! Не заставляй меня испытывать эту пытку еще и в повседневной жизни!       — Эм… Но, вообще-то… Все так говорят… — неуверенно, потому как сам в этом не был до конца уверен, проговорил Драко.       — Да что ты говори-ишь! — протянул, всплеснув руками, брат. — Вот прям все говорят? Вообще все? И в школе все вот также официально говорят, и на улице так же полно официоза, да? — Драко смущенно отвел взгляд, пытаясь спрятать покрасневшие скулы. Рес ударил именно туда, куда нужно было. В его неуверенность.       — Ну… Нет?.. — украдкой глянул на него исподлобья, все еще смущаясь смотреть в лицо брата прямо.       — Ты у меня спрашиваешь? — даже не видя, Драко бы поставил сто галлеонов, что брат выгнул бровь.       — Ну… Не говорят так…       — А если не говорят, тогда по кой черт ты так официально начал распинаться тут?       — Но так положено по этикету! — в возмущении, переборовшем смущение, вскинул голову Драко.       — Во-первых, Драко, дома, в кругу своих, этикет отбрасывается почти полностью, за исключением основных положений, которые в подкорку вбиваются, — посерьезнев, начал небольшую лекцию Рес. — Для чего это необходимо пояснять, или ты это еще даже не проходил с учителем этикета? — Драко помотал головой. Рес тяжело вздохнул и подбадривающе похлопал брата по плечу. Драко, который никогда не знал подобного, впал в легкий ступор, словив когнитивный диссонанс. С ним еще никогда так неформально не общались, наоборот всегда подчеркивая официоз, а тут — полное панибратство. Но отвлекаться на ломающиеся стереотипы не было времени, Рес продолжал. — Отбрасывать этикет в кругу семьи необходимо, брат, чтобы просто сбросить напряжение, сбросить эту маску, которую ты носишь на людях, подчеркивая свой аристократизм и «породу», понимаешь? Конечно, кому-то маска настолько заменила лицо, что снять ее порой не представляется возможным, но таких, поверь мне, очень и очень мало. Так вот, возвращаясь к теме напряжения. Оно как ком, накапливается со временем все больше и больше, и, если напряжение не сбрасывать, то человек просто… Рванет.       — Рванет?.. — недоуменно переспросил Драко, который, к своему удивлению, немного заслушался.       — Ну, не в том смысле, что его разнесет на куски в прямом понимании, — хихикнул брат, потеребив затылок, — а в психологическом смысле. Проще говоря — терпелка надорвется копить напряжение, и лопнет.       — И… Что тогда будет? — Драко подался немного вперед, желая и дальше слушать размеренную, спокойную речь брата, который его каким-то образом заинтересовал, хотя еще день назад Драко и дела не было до него… — Ну, с человеком?       — А тут, брат, все от самого человека зависит, — развел он руками. — Кому-то просто нужно будет выговориться: с чувством, с толком, с выдумкой, с экспрессией, в конце концов. Кому-то нужно как следует поорать, желательно на предмет раздражения, переполнивший чашу. А кто-то срывается так, что и представить страшно. Люди все разные, Драко, и реакции у всех абсолютно разные.       — А почему желательно именно на предмет раздражения нужно поорать? — заинтересованно спросил Драко. И пусть ответ ему, в принципе, был не особо нужен, зато очень хотелось услышать на него ответ брата.       — Слышал такую поговорку: «Инициатива имеет инициатора»? — хмыкнул Рес. — Так и тут, кто раздраконил, на того и срываются. Но и тут есть исключения. Получить на орехи может не только тот, кто раздраконил, но и все остальные, просто за компанию, потому что оказались не в то время не в том месте, — Драко, представивший себе картину раскрасневшегося человека, орущего на других, весело хихикнул.       — Да уж… — почесал затылок Драко. Как-то резко закончились темы для разговора. Настолько, что повисло немного неловкое молчание. Рес неторопливо рассматривал комнату Драко, в то время как сам парень рассматривал лицо брата в профиль.       Резкое, острое, но не лишенное легкой детской округлости, будто выточенное ножом из дерева, оно, тем не менее, не вызывало такого отторжения, каковое посещало Драко всякий раз, когда он через дверь заглядывал в его комнату, пока за ним ухаживал отец. Правда иногда его лицо закрывали платиновые волосы, раскиданные по подушкам, сейчас же спускающиеся до лопаток. И Драко никогда бы не подумал, что кроме отца, такая прическа может подойти еще кому-то.       Но больше всего Драко почему-то интересуют его глаза. При беглом взгляде этого не заметить, но если попытаться всмотреться, то можно увидеть, как порой в глубине этих глаз будто пропадает дно. Казалось, что в эти моменты глаза брата не имеют никакого дна, казалось, что они вообще бездонны… И каждый раз, стоило брату моргнуть, как наваждение испарялось.       Впервые Драко увидел это еще там, в столовом зале, когда Антарес прямо смотрел в его глаза. И теперь мог наблюдать это явление бездонности глаз сейчас, в те моменты, когда лицо брата поворачивается к нему достаточно, чтобы заглянуть хотя бы в один его глаз…       — Драко, я, конечно, знаю, что неотразим, но, может, хватит уже испепелять меня своим взглядом, а? — фыркнув, весело усмехнулся Рес, складывая руки на груди, поворачивая голову к Драко, моментально залившемуся краской от дикого смущения.       Рес еще что-то хотел сказать, Драко это седалищным нервом чувствовал, как чувствовал и то, что ему обязательно пришлось бы краснеть еще сильнее, но именно в тот момент, когда брат набрал в грудь воздуха, чтобы высказаться, конечно же, исключительно в саркастично-ироничном ключе, в комнате раздался тихий хлопок искривляемого пространства, выплюнувшего на середину помещения Ленни.       — Молодой господин, господин Антарес, — склонился в поклоне домовик, ушами ощущающий на себе два заинтересовавшихся взгляда. — Ленни пришел сообщить, что господин Люциус просит вас в его кабинет! Ленни просит вас следовать за ним! — подобострастно глядя на обоих парней, домовик протянул им свои сморщенные, непропорционально длинные, в сравнении с туловищем, руки.       Братья переглянулись. Посмотрели на домовика, протянувшего руки, ожидая их решение.       — Как думаешь, нас чихвостить будут, или внушать новую политику партии?       — Чего? — недоуменно мотнув головой, переспросил выбитый из колеи Драко, услышавший для себя новые слова, о которых ранее никогда не слышал. — Какую «политику партии»?       — Как «какую»? — вскинул брови Рес. — Самую обычную. «Железный Занавес» называется.       — Какой-какой занавес?       — Железный, — терпеливо повторил Рес. — Ты что, историю не читал?       — Эм… В истории Магической Британии не было никакого… — неуверенно заговорил Драко, но был прерван скрещенными крестом руками Реса.       — Так, стоп! Какой Британии! Я про мировую историю говорю, умник! — и легонько постучал костяшками по лбу зажмурившегося Драко.       — Про маггловскую? — смешно сморщил нос Драко. — Вот еще, буду я читать историю каких-то… — хотел было высказать свою неприязнь Драко, но был вовремя остановлен формальным, легким, подзатыльником Реса.       — Эх ты, а еще наследник Рода Малфой! — деланно удрученно покачал головой Рес. — Историю знать надо, брат, какой бы она не была! И тем более, Драко, не стоит разделять людей на магов и не-магов.       — Это почему еще? — неприязненно фыркнул он.       — Потому, Драко, что все мы люди. Тем более посмотри, как далеко зашли, как ты говоришь, магглы. Они летают в небе без капли магии, они погружаются в воды океана без капли магии, ходят по воде без капли магии, они, в конце концов, могут убивать на гигантских расстояниях без капли магии! А все почему?       — Почему?       — Потому что они развиваются, Драко, они не стоят на месте. А теперь задумайся, посмотри по сторонам, и скажи, так ли уж маги отличаются от не-магов?       — Ну… — Драко, на которого брат вдруг свалил информацию о магглах, о которой он даже и не задумывался, почувствовал себя неуверенно. Уже в который раз.       — Ответишь потом, брат. А сейчас нас ждет отец.       Ленни, так и ожидающий братьев, сжав протянутые руки вставших около него братьев, переместил себя вместе с ними в кабинет Люциуса, поклонился хозяину Дома, и с хлопком испарился из кабинета, оставляя их одних.       ***       Хлопок прорываемого пространства, и в кабинете появляются его сыновья. Ленни, подобострастно поклонившись, довольный выполненным приказом, с хлопком исчез, оставляя его один на один с сыновьями. Сыновьями, прямо смотрящими на него, ожидая его слов.       Люциус же молчал, задумчиво смотря на сыновей, не спеша начинать серьезный разговор.       То, что он будет серьезным, Люциус ни разу не сомневался. Драко слишком зазнался, слишком уверовал в свою недосягаемость, в свою неприкосновенность. Для наследника это смерти подобно. Антарес же… Его, по большому счету, и винить-то не в чем, парень просто вспылил, тем более в нем заиграла истинная кровь Блэк, но для острастки и с ним нужно поговорить на тему сдерживания эмоций.       Но пока начинать Люциус не хотел, вместо этого рассматривая одинаково одетых, в рубашку и брюки, братьев, неосознанно сравнивая одного с другим.       За почти год, что прошел с момента пробуждения разума, Антарес догнал в росте Драко, который, за учебный год в Хогвартсе, немного оброс мясом, из-за чего смотрелся чуть крупнее на фоне более жилистого брата, последние три месяца, занимающегося по программе, составленной Сметвиком, под присмотром личного учителя физической подготовки и фехтования. В остальном же, если не считать отросших волос Антареса, которые тот отстригать отказывается, братья выглядят идентично. Как и положено близнецам.       Кстати, не забыть отдать разрешение Сметвика на переход к полноценным тренировкам, — сам себе сделал заметку Люциус, бросивший короткий взгляд на лежащий на столе пергамент. — Вместе с Драко. Пусть тоже позанимается, не пристало наследнику быть не в форме, — Люциус как мог подавлял вылезающую на лицо предвкушающую ухмылку. Судя по неизменившимся лицам братьев, ему это удалось.       — Драко. Антарес, — все же начал Люциус, понимающий, что молчание и так начало затягиваться. — Сыновья. Вы догадываетесь, зачем я вас позвал? — невозмутимо проговорил Люциус, внутренне закатив глаза. Либо ему настолько показался ненатуральным свой тон, либо нелюбовь к официозу Антареса передалась и ему. Последний, будто почувствовав несколько несерьезный настрой отца, усмехнулся краешком губ.       — Пытать нас за наши промахи своим фальшивым официозом? — Драко тут же прыснул со смеху, но быстро попытался вернуть себе серьезность. Ключевое слово — попытался. Предательская улыбка так и лезла на лицо, как бы он ни старался ее скрыть. Люциус, наблюдающий эту пантомиму, чуть не застонал. Вот как Ресу удается так ловко разрядить нагнетенную атмосферу, а? Он тут старался, нагонял жути на сыновей, чтобы они прониклись, а он… Взял, и все сломал. В конце концов это просто не честно!       — Антарес! — Чуть повысил голос Люциус, прихлопнув рукой по столу. Сыновья одновременно притихли. Люциус тем временем встал из-за стола, обошел его, и, встав лицом к братьям, спиной к столу, облокотился на столешницу бедром, сложив руки на груди. — Драко. Скажи мне, ты хотя бы осознаешь, что с тобой могло случиться без защитных артефактов? — младший сын опустил голову к полу. Руки медленно начали теребить края карманов брюк. — Ты понимаешь, что без них ты — лакомая добыча для любого легилимента-недоучки и зельевара-практика. Тебе можно подлить все, что угодно, к тебе в голову можно залезть совершенно безнаказанно, при этом не заботясь ни о какой безопасности, твои воспоминания можно запросто стереть, построить на месте них новые, фальшивые. Ты понимаешь, что все это может привести к тому, что ты станешь самой обычной марионеткой в руках таких личностей, как Дамблдор? — чем больше говорил Люциус, тем ниже опускалась голова Драко, тем быстрее пальцы теребили карманы брюк. И тем больше сам парень ощущал себя последним идиотом, возомнившим себе невесть что, вспоминая все свои мысли по поводу артефактов на следующий день после церемонии распределения. Уже тогда ему подлили зелья… Если бы он только знал… — Ты осознаешь это?       Драко в ответ что-то неразборчиво буркнул, так и не подняв низко опущенной головы. Никогда он еще не ощущал себя настолько идиотом.       — Не слышу, — чуть повысил голос Люциус, призывая сына говорить громче и четче.       — Осознаю, отец…       — Тогда почему ты не надел артефакты в поезде? Почему ты не вспомнил о них перед распределением? Почему не вспомнил о них во время еды?       — Я… Не знаю, отец…       — А кто знает? Кто знает, Драко? — Люциус не отставал от сына, желая, чтобы он сам, вслух, признался себе, прежде всего себе, в своих ошибках. Сын должен понимать их, осознавать и выявлять их самостоятельно, а не получать упреки со стороны. И, по большому счету, заняться этим нужно было еще раньше… Но даже сейчас еще не поздно, мотнул головой Люциус, прогоняя несвоевременные мысли. — Может быть «Золотое Трио» знает? Или Профессор Снейп? А, может, знает Дамблдор? Кто знает, Драко? Почему ты не вспомнил об артефактах? Я что, недостаточно внятно сказал тебе перед отправкой в Хогвартс надеть их?       — Нет…       — Тогда почему, Драко? Или ты хочешь сказать, что я ошибся в твоей самостоятельности, и тебе нужна прислуга от Рода в Хогвартсе? Которая будет ходить за тобой, напоминать тебе каждый раз, когда ты что-то забудешь? — живо представив себе двух дородных женщин, по пятам ходящих за ним вместо Кребба и Гойла и постоянно напоминая ему о чем-то, Драко стремительно побледнел, тут же замотав головой. — Не ошибся? — протянул Люциус. — Тогда скажи мне, Драко, почему ты забыл об артефактах? — повысив голос, надавил Люциус. Драко зажмурился, сжал кулаки, опустил голову. Он уже готов себе признаться, что возомнил себя неприкасаемым, что был слишком самоуверен и глуп… Но слова никак не шли. Ему приходилось собирать все свое мужество, чтобы наконец выдавить слова, которые ждет отец.       Люциус не торопил. Он прекрасно видел борьбу Драко, и также прекрасно его понимал. Он сам не раз и не два попадался на такой разнос, устраиваемый его отцом. Только тогда в голосе Абраксаса было больше льда, больше отчужденности лорда… В голосе Абраксаса во время таких разносов никогда не проявлялись отцовские эмоции. Тогда Люциус считал это пусть и жестоким, но правильным поведением. Сейчас же он считает это слишком жестоким и не оправдывающим себя методом воспитания ребенка.       — Отец, я… — Драко наконец собрался с силами. Люциус подался чуть вперед. — Я был… Слишком самонадеян. Думал, что если надену артефакты уже после распределения, ничего плохого не случится…       — Что я тебе говорил на этот счет?       — Что… В день распределения внимание Дамблдора максимально сосредоточено на новичках.       — Именно, Драко, — кивнул внешне невозмутимый Люциус, внутренне облегченно выдохнувший. Метод, отличающийся от метода воспитания Абраксаса, пока что работал.       — Отец, я… Я подвел тебя, твое доверие, и…       — И в наказание ты все лето, вместе с братом, будешь заниматься с учителем физической подготовки и фехтования, — быстро ввернул Люциус, пока Драко не на придумывал себе наказаний. Драко, тем временем шокированный наказанием, вскинул голову. — И не смотри на меня так, сын, — строго произнес Люциус. — Это твое наказание за самонадеянность.       Драко покаянно опустил голову, принимая наказание. Заслужил, — про себя вздохнул он.       — Антарес, — переключил свое внимание Люциус на старшего сына. Тот, вопреки ожиданиям самого Люциуса, поднял голову, прямо смотря отцу в глаза. Драко, взволнованно покосившийся на брата, подумал, что сейчас ему точно влетит, потому как, когда тебя распекают, ты должен голову опустить и слушать все, что тебе скажут взрослые. Но Рес… Он поднял голову, что уже нонсенс, по мнению Драко, так еще и смотрит прямо в глаза, будто говорит: «Я не чувствую себя виноватым!». Отец приподнял бровь. Старший сын продолжает преподносить сюрпризы… — Что я говорил тебе по поводу контроля над своими эмоциями?       — Я должен ими управлять, а не они мной, отец, — прямо, уверенно ответил Рес.       — Тогда как ты объяснишь мне свой срыв сегодня за завтраком?       — В этот раз меня захлестнуло сильнее обычного, я не ожидал такого всплеска, из-за чего и поддался эмоциям первые несколько секунд, но успел вовремя взять себя в руки, — отчитался Антарес. И, еле заметно сморщившись, продолжил. — Такого больше не повторится, отец, — Люциус, внутренне усмехнувшись, благосклонно кивнул.       — Верю, сын, — Чуть приподняв края губ в легкой улыбке, произнес он. — В наказание, ты переходишь к полноценным тренировкам вместе с братом. Разрешение Сметвика у меня есть, — Люциус, понадеевшись на сознательность сыновей, заметнее развел губы в теплой улыбке, знаменуя конец распекания. Но, увидев задорный блеск в глазах Реса, Люциус понял, насколько ошибся…       — Понял-принял-обработал, господин командир! — браво гаркнул он, вытянувшись во фрунт. — Разрешите приступать, господин командир! — Драко снова прыснул со смеху, теперь уже не сдерживаясь, настолько потешно выглядел сурьезный брат, скорчивший одухотворенную, не обезображенную печатью интеллекта, мордашку. Да и сам Люциус, чего греха таить, еле сдерживался, чтобы не засмеяться. Вот и как у него это получается? А ведь как тонко чувствует изменение атмосферы, хмыкнул про себя Люциус, и подгадывает момент.       — Приступайте, кадет, — не менее пафосно кивнул Люциус, скорчив похожую, одухотворенную, мину. Драко, больше не могущий смеяться, привалился к стене, жалобно всхлипывая и подвывая, иногда смотря то на брата, то на отца, каждый раз издавая тихий, надсадный хрип, или тихий вой, умирающего кита.       Люциус тем временем, вслед за старшим сыном отпустив одухотворенную маску с лица, с неведомой ранее теплотой смотрел то на одного, то на другого своего ребенка, дурачащегося в его кабинете, и все отчетливей понимал, какой пласт счастья и радости он мог упустить, просто перестав нормально, как сейчас, общаться с Драко, не говоря уже об Антаресе. А если бы старшего не было?.. Был бы только младший?.. Нет, Люциус и думать об этом не хотел. Не время для этих мыслей.       Точнее, — поправил он сам себя, — для этих мыслей теперь никогда нет времени. Они — лишнее.       ***       Люциус, как обычно восседая в кресле в своем кабинете, думал о том, как провести самый важный, пусть уже и прошедший, день для его сыновей. Пятого июня девяносто второго года им обоим исполнилось двенадцать лет, а он так и не сподобился на какой-никакой подарок сыновьям. Впрочем, сам себя утешал Люциус, у него и до этого была идея провести день рождения сыновей вместе, а не каждому порознь. И пусть второй вариант еще три дня назад, до их первой встречи, казался ему более вероятным, теперь же он твердо настроен провести день рождения своих детей вместе с ними обоими.       Вот только как провести его, он не знал. Можно было, конечно, сводить их в Хогсмид, на Косую Аллею… Но Люциусу казалось это чем-то простым, чем-то не тем, чего достойны его сыновья, так быстро нашедшие общий язык, и теперь носящиеся по тренировочному залу под суровым взглядом мастера Арнима Розенберга.       Мысли Люциуса медленно перескочили с одной темы на другую. Он, уже по старой привычке, еще раз прогонял биографию человека в голове, пытаясь найти расхождения. Конечно, в случае с мастером Розенбергом, их не было, но привычка просто так никуда не уходит. А насильно избавляться от нее… Нет, хмыкнул лорд Малфой, он еще не настолько самоубийца.       Арним Розенберг, чистокровный немецкий маг в десятом поколении, потомственный мастер фехтования на мечах, преимущественно полуторных и двуручных. Нанят Люциусом по рекомендации знакомых в немецком министерстве магии. Каждый день камином является в Малфой-мэнор для тренировки его детей. Внешне показывает, что относится к этому, как к работе, но Люциус каждый раз, когда посещает тренировочный зал для проверки хода тренировок, видит в глубине глаз Арнима истинное наслаждение процессом обучения юных дарований.       Его род, еще два поколения назад процветавший, ныне находится в разорении. Его дед, человек довольно радикальных взглядов, в тридцатых годах двадцатого века, присоединился к Геллерту Грин-де-Вальду, и пытался агитировать к этому своего старшего сына, отца Арнима, но тот, с детства обучаемый просчитывать пользу и вред роду, понявший, что идти за Грин-де-Вальдом глупо, отказался от предложения своего отца, заняв нейтральную позицию.       Потом же, когда началась Вторая Мировая Война, отец Арнима, после смерти деда, занял строго противоположную позицию, и, в конце войны, когда советские войска наступали на Берлин, помогал советскому командованию разведданными.       После окончания войны, спустя два года, у него родился сын, Арним, единственный наследник. Род, разоренный дедом Арнима, спонсирующего Грин-де-Вальда и его войска, еще какое-то время поддерживал Арнима и его отца, обучавшего сына всему, что знал, чтобы он не пропал в большом и жестоком мире.       В шестьдесят восьмом году, спустя двадцать лет, отец Арнима был убит фанатиком, преследовавшим, как он сам признался, предателей Грин-де-Вальда. За что впоследствии был мастерски обезглавлен в честной дуэли с Арнимом на глазах у десятков свидетелей.       Все оставшееся до нынешних дней время Арним совершенствовал свое мастерство, был наемником по всему миру, убивая как зарвавшихся, почувствовавших вседозволенность людей, не разделяя их на магов и не-магов, так и охотясь на редких магических существ, включая оборотней, вампиров. Но в последнее время, ему все чаще приходили заказы на неких неизвестных темных существ, появляющихся в местах скопления магии смерти и в эпицентрах сильнейших темномагических ритуалов. Заказ был предъявить существо живым или мертвым, причем не единожды.       Люциуса это напрягало и заставляло сильно заинтересоваться, потому как цены за эти заказы предлагались астрономические. Что же это за твари такие, что стоят столько? И что они могут? А могут-ли они быть использованы в зельеварении?       Перед глазами встал образ предвкушающе потирающего руки Северуса, осматривающего тушку неизвестного темного существа.       Да, в зельеварении они точно пригодятся, уж Снейп обязательно найдет им применение, хмыкнул про себя Люциус.       Но, возвращаясь к изначальной теме размышлений Люциуса, который, уже привычно не найдя никаких шероховатостей в биографии Розенберга, переключился обратно на тему празднования дня рождения братьев.       Что бы ни придумывал Люциус, ему никак не удавалось убедить самого себя в том, что дети окажутся счастливы провести свой день рождения в магической части Британии.       Именно поэтому, собрав в себе всю решительность, лорд Малфой переключился на вариант празднования в мире не-магов. Сначала он не хотел, мол, как это, волшебники будут справлять день рождения среди магглов, где такое видано! Люциус даже высказал это сыну, и предложившему идею сходить в не магический Лондон, но был ошеломлен невинным вопросом: «А чем маги от не-магов отличаются, кроме наличия магии у нас?». И Люциус задумался. Крепко задумался.       Даже сходил в не магический Лондон, чтобы посмотреть, чем же там люди отличаются. Подсознательно он желал там увидеть грязные улицы, неопрятно одетых, грязных людей, какие сидели в «Дырявом котле», но, отойдя буквально два квартала от этого места, Люциус не мог поверить своим глазам, пусть и не показывал этого на лице. Во всяком случае старался.       Да, люди одеты немного не так, не привычно для Люциуса, но не было ощущения, что смотришь на грязь под ногами. Вообще. Каждый человек одет по-разному, при этом не в обноски, а в хорошую, добротно сшитую, даже если стоила она немного, одежду. Да, отличающуюся от привычной для Люциуса, но после часа гуляния по не магическому Лондону, уже он стал чувствовать себя несколько неуютно в окружении обычных людей. И пусть они его не видели, магглоотталкивающие чары еще никто не отменял, само ощущение того, что он в своей мантии там лишний, выбивающийся из толпы, немного давило.       Ровно до тех пор, пока он не зашел, предварительно сбросив чары, в довольно дорогое ателье. То, что оно дорогое, говорили, как ценники, — а в деньгах лорд Малфой понимал очень и очень многое, положение обязывает, — так слухи, подслушанные им из разговоров обычных людей об этом ателье, в котором шьют шикарную, дорогую одежду, но цены там очень сильно кусаются.       Предварительно собрав еще немного информации, из которой было выяснено, что время пошива одежды занимает примерно от суток до двух дней, что, безусловно, очень быстро, потому как, обычно, пошив занимает от нескольких дней, до нескольких недель, в зависимости от загруженности ателье и его производственных мощностей.       Люциус, помимо уже полученных фактов, заинтересовался, что же это за ателье такое, в котором шьют так быстро? И каково же было его удивление, когда он узнал, что, оказывается, хозяин ателье — маг-слабосилок, набравший персонал из таких же слабосилков и сквибов. И даже узнавать ничего не пришлось, хозяин ателье сам к нему вышел, поприветствовал его, представился, и выяснив причину посещения своего «скромного ателье», повел лорда Малфой к примерочной для снятия мерок.       По окончании снятия мерок, хозяин ателье заверил, что пошьет повседневный костюм в самое ближайшее время, и, по завершении, пришлет сову. На вопрос Люциуса, шьют ли они костюмы для детей, хозяин ответил положительно.       Днем ранее забравший темно-серый костюм-тройку и черный плащ, Люциус, отказавшись от предложенного хозяином ателье камина, решил пройтись по Лондону, до «Дырявого котла», не применяя магглоотталкивающие чары. И остался полностью удовлетворен как качеством костюма, так и произведенным на не-магов впечатлением. На него смотрели так, как и должно смотреть на настоящего, знающего себе цену аристократа. При это не пялясь откровенно, просто провожая чуть более долгим взглядом рассекающую толпу фигуру лорда Малфой.       И это, что касается людей. А уж как они продвинулись в плане технологий… Чего только стоят их автомобили, которые рассекают по улицам в довольно немаленьком количестве. Конечно, запахи от выхлопных газов не очень приятны, но немного подумавший Люциус решил, что за все приходится платить, и выхлопные газы — меньшая из цен.       Люциус, до этого задумчиво подпирающий замком из рук подбородок, откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Вздохнул.       Как бы он ни сопротивлялся, а решение отпраздновать день рождения сыновей в не магическом Лондоне теперь даже с самим собой не обсуждается. Действительно, что они смогут увидеть на Косой Аллее и в Хогсмиде, и что — в Лондоне? Количество впечатлений разительно переваливало на сторону Лондона, тем более Люциус на себе это прочувствовал.       — Значит, — Люциус глянул на циферблат карманных часов. Сыновья уже должны были закончить тренировки. Тем более скоро время ужина. — Решено! — слитным, плавным движением встав из-за стола, он разгладил несуществующие складки на новом костюме, посмотрелся в зеркало, оправил воротник белоснежной рубашки, чуть поправил темно-зеленый галстук, еще раз критически осмотрел всего себя, и, оставшись довольным, отправился вниз, в столовый зал, эпатировать публику в лице своих детей.       ***       Когда отец сказал, что мы все-таки пойдем праздновать наш с Драко день рожденья в Лондон, я даже не знал, что сказать. Не потому что не ожидал этого, как раз нет, ожидал, но не через два же дня, как я ему об этом сказал! Я думал отец будет долго ломаться, его придется не раз убеждать, а тут на тебе, и пожалуйста, через два дня он выдвинул свое положительное решение!       Драко же в большей степени залип на новый костюм отца. Да-а, вот тут он меня, конечно, не хило так удивил — темно-серый костюм-тройка, темно-зеленый галстук и белоснежная рубашка, вкупе с платиновыми волосами, лежащими на плечах и спускающимися к спине, все это смотрелось очень гармонично. Даже я немного залип, честно говоря, потому как такой вид отца для меня очень сильно в новинку.       И вот, в конце второй недели июня, когда костюмы для нас с Драко были готовы, мы с братом, следуя по две стороны отца, отставая от него на полшага, вышли из дверей ателье в не магическую часть Лондона.       На улице, весело светя в глаза, отражаясь от окон зайчиками, грело солнышко, хотя температура воздуха едва поднималась выше отметки в десять градусов. Кое-где гулял прохладный ветерок. Люди ходили по тротуарам, кто-то спешил, кто-то прогуливался, кто-то торопился, иногда мелькали милующиеся парочки.       Звуки оживленного города также не заставили себя долго ждать. Тихий гул работающих двигателей машин, доносящаяся из приоткрытых окон, чаще всего, тяжелая музыка, чуть более громкий рокот изредко мелькающих то тут, то там мотоциклов, рев грузовиков, автобусов, других машин, все это ударило по отвыкшим, точнее непривыкшим, ко всему этому ушам, как моим, так и Драко.       Вдохнув полной грудью этот воздух большого, живого города, я вдруг почувствовал легкий укол ностальгии… Да-а, а ведь когда-то, в прошлой жизни, я вот также выходил из здания вокзала Кингс-кросс, точно также окунаясь в эти звуки и запахи, от которых за год в Хогвартсе уже успевал отвыкнуть.       — Добро пожаловать в Лондон, сыновья, — немного величественно произнес Люциус, ведя нас по улице Лондона. Я смотрел по сторонам, вспоминая свое прошлое, в то время как Драко крутил головой, пытаясь рассмотреть все и сразу, потому как такого он даже не видел никогда. Ну а как же, где же еще можно увидеть многоэтажные здания, причем не мэноры, в которых живут люди?       Он не пропускал ни одной машины, ни одного человека, все рассматривал буквально в деталях, въедаясь глазами во все ему незнакомое. И это выглядело бы естественно, если бы он через каждые пять минут не вспоминал, что он как бы наследник и ему не пристало вот так вот пялиться и крутить головой во все стороны, и не начинал строить из себя неприступную, ледяную королеву. Самое большое, на сколько его хватило, это на полминуты. Потом он забывал об этом и вновь начинал крутить головой из стороны в сторону.       Отец при этом, как и я, только весело ухмылялся, уж больно потешно это все смотрелось.       Вообще, отец выбрал достаточно интересный район Лондона, здесь было достаточно много магазинов, некоторое количество ресторанов, разнообразных вывесок. В общем, было красиво, при том, что была середина дня, а как это все будет смотреться поздним вечером, почти ночью…       Так мы и гуляли по Лондону почти три часа, набрались впечатлений по самую макушку… Но встала новая проблема. Погулять-то погуляли, а оценить не магическую кухню Лондона? Отец, недолго думая — да и как тут можно долго думать, когда Драко, только услышавший, что мы можем сходить в ресторан, воззрился на Люциуса большущими глазами — дал добро, и повел нас в ближайший, добротный ресторан.       Народу в этот день было не мало, все-таки выходной, да еще и конец дня, поэтому места были почти все заняты, а официанты сновали между столами с невероятно высокой скоростью, каким-то образом, не теряя свою ношу на подносах. Люциус, выбрав столик в глубине зала, провел нас туда. Люди, наполнявшие ресторан, провожали нас несколько заинтересованными взглядами, но вскоре возвращались к еде и собеседникам, теряя к нам интерес.       Милая официантка, подав нам троим меню, быстренько упорхнула по своим делам. Люциус, кивнув нам на меню, предложил выбирать. И если я почти сразу понял, что я закажу, то у Драко глаза разбегались. Воспользовавшись тем, что мы с братом сели рядом, напротив отца, я подвинулся к нему поближе.       — Что, глаза разбегаются, а, брат? — хмыкнув, поинтересовался я у Драко, который от удивления даже рот приоткрыл, рассматривая меню.       — А… Ага… — пораженно выдавил он. И беспомощно посмотрел на меня. — Поможешь?       — Спрашиваешь! — фыркнул. — Конечно помогу, а то закажешь фигню какую, есть потом не будешь, — Драко ничего не ответил, только глаза отвел. — Ладно, смотри. Я себе вот это заказал, — ткнул пальцем в меню. — Тебе советую то же самое. По сути, это добротный кусок мяса и картошка-пюре, сдобренные кисло-сладким соусом.       — Кисло-сладким? — у Драко аж глаза в кучу собрались от столь спорного определения. — Это как это?       — А вот попробуешь и узнаешь, — хмыкнул я.       — А ты откуда знаешь? — прищурившись спросил он. Эх, не озаботься я этим раньше, тут бы точно прокололся, промелькнула мысль в голове.       — А я как-то раз предложил отцу приказать домовикам приготовить какой-нибудь необычный ужин. Тогда они и поставили на стол кисло-сладкий соус. Там, вообще, и другие были, но этот мне запомнился особенно, — Драко понятливо промычал, еще больше погружаясь в меню. — Что-то еще выбрал?       — Ну… Думаю, да… — неуверенно начал он. — Слушай, как думаешь, а этот салат, как, вкусный? — и ткнул пальцем в меню. Хм, что там у нас по ингредиентам? А, обычный, овощной.       — Ну, давай и его закажем, посмотрим, как оно. Да и, думаю, хватит, а то объедимся, — хихикнул. — Кстати, про напитки чуть не забыл! Сок, мультифрукт, — тыкаю пальцем в меню. — Поверь, брат, он очень вкусный!       Драко только кивнул, полностью довольный выбором. Отец тем временем с каким-то странным, но очень теплым выражением лица наблюдал за нами. Но, как только я на него посмотрел, он тут-же переменился в лице, буквально за мгновение, оставив лишь легкую улыбочку и теплый взгляд.       Дав знак официантам, отец пересказал ей свой и наши заказы. Когда заказ наконец принесли, а несли довольно недолго, должен я сказать, он первым приступил, показав нам пример.       Не знаю, как Драко, а я, честно, наслаждался, поедая хорошо прожаренный стейк. Как же давно я не ел настоящего, жареного мяса… Да, приготовленное домовиками, оно тоже хорошо, причем очень даже, но приготовленное людьми, для людей… Это нельзя сравнивать, вообще. Эту разницу можно только прочувствовать, ее не передать словами… Но она велика. С чем это связано я не знаю, но факт остается фактом, повар-человек никогда не сможет быть заменен домовиками. Хотя, может, дело просто в том, что домовики делают все с помощью магии, в то время как люди готовят своими руками? Не зря же говорят, что во время готовки повар вкладывает в блюдо частичку себя? Откуда-то же это должно было пойти, так почему бы и не отсюда?       ***       В какой момент чувство того, что что-то должно сегодня произойти, поселилось у меня в груди, я не знаю, но вот уже на протяжении примерно пяти минут оно не дает мне покоя, при том, что никакого повода для паники нет и в помине, в ресторане все также многолюдно, тихо и спокойно.       Свое волнение я старался не показывать, все-таки день рожденья, да и не хотелось бы уходить отсюда только потому, что моя интуиция вдруг зашептала что-то. Но вот напрячься она меня заставила.       Прямой опасности ни мне, ни брату, ни отцу нет, поэтому особо волноваться смысла нет. Но все-таки, почему чувство легко опасности меня не покидает?       — Рес, ты чего? — черт. Драко все-таки заметил, что я стал немного чаще обычного оглядываться. — Что-то случилось?       — М? — приподняв брови, посмотрел на него. — А, да нет, ничего, просто…       — Скажи, тут интересно, правда? — Драко, даже не дослушав, вывалил на меня вопрос, смотря своими горящими серыми глазищами. Хех, братишка… Не удержался и потрепал его по волосам. В ответ получил ответный тихий возмущенный возглас. От отца послышался веселый хмык.       — Правда, — вздохнул. Волнение отошло на второй план. Спасибо, брат, отвлек немного.       Но мир, будто противясь моему спокойствию, решил ударить в ответ. За дверями ресторана, на улице, послышался вой полицейских сирен и отдаленный грохот перестрелки. Он все приближался, люди все чаще и на более долгий срок оборачивались к панорамным окнам, выходящим на улицу, стараясь рассмотреть и не пропустить приближающуюся погоню.       Вой приближался и приближался, грохот выстрелов не стихал, заставляя Драко взволнованно оглядываться на окно. Я тоже не отрывался от окна на улицу. И не зря, как оказалось.       Мимо ресторана, по дороге пронесся темно-серый внедорожник, кажется «Лэнд Ровер Дефендер», но не справился с управлением из-за подбитого заднего колеса и на полном ходу влетел лоб-в-лоб в едущий по встречной полосе полицейский «Ягуар XJ6».       Лобовое стекло Ягуара покрылось трещинами, водитель и пассажиры в машине от удара потеряли сознание, а вот пассажиры «Дефендера», вывалившиеся из чрева автомобиля, кажется, в полном порядке, разве что шатаются немного. Громко ругаясь, пятерка, скорее всего, грабителей, — на что намекают четыре спортивные сумки, доверху набитые чем-то тяжелым, предположительно деньгами, или драгоценностями, черные одежды, а также черные балаклавы с прорезями для глаз и рта, — потрясая оружием, влетела в ресторан.       — Всем сидеть на местах, твари! — рявкнул самый мелкий из компании, и, для придания веса словам, вскинул обрез двустволки в потолок. Оглушительный грохот выстрела пролетел по помещению. С потолка посыпалась пыль, выбитая дробью. Мелкого, получившего отдачу в руку, повело вниз и в сторону, но он устоял на ногах.       Напуганные люди хотели было вскочить с мест, но однозначный приказ и грохот выстрела заставили сидящих на местах замереть изваяниями, а тех, кто вскочил, пригвоздил обратно на место. На зал опустилась тишина.       — Всем сидеть и не рыпаться! — рявкнул мелкий, убедившись, что приказ выполнен, и никто сбегать не планирует. — Будьте умничками и никто сегодня не сдохнет! — противно заржав, мелкий развернулся к вошедшей в полном составе четверке остальных грабителей. — Не стоим, идиоты, жопы в руки и вперед, занять оборону! — рявкает он приказ. Четверка тут-же заторопилась, распределяясь по залу. — И выведите сюда дебилов с кухни! Мне крысы не нужны! И ради бога, никого не убейте просто так!       — Рес… — шепотом обратился ко мне Драко. Я, до этого пристально следивший за всеми действиями грабителей, перевел взгляда на брата. Тот, сжавшись, боязно смотрел по сторонам и на отца, который являл собой памятник спокойствию. — Что происходит?       — Неудачная погоня, — так же шепотом ответил я. — Нас взяли в заложники Драко.       — В заложники?       — Ага… Хреновый день рождения, да? — удрученно хмыкнул. — Только расслабились, и на тебе…       — Тихо, — веско произнес Люциус. Пришлось затыкаться. Драко, робко оглядывающийся по сторонам, старался не привлекать внимания, в то время как я следил за передвижениями грабителей. Уверен, отец тоже за ними следит, но на более профессиональном уровне.       За окном разразился множественный вой сирен, и через несколько секунд все здание ресторана было оцеплено снаружи, везде стояли машины спецназа и патрульной службы, за которыми спрятались сами полицейские и спецназ. Матюгальник разрывался требованиями полиции сдаться и выйти добровольно. Ясное дело, никто не хотел жертв среди мирного населения. Грабители в свою очередь отмалчивались.       — Боже, ну что за идиоты… — не особо громко, хотя в полной тишине зала было слышно все, разорялся мелкий бандит. — Они что, даже не могут догадаться позво…       — Джей! — с кухни послышался сначала звонок стационарного телефона, а следом за ним зычный рявк здоровяка с револьвером монструозного калибра. — Телефон звонит!       — Без тебя слышу! — огрызнулся грабитель. Стремглав пролетел через половину зала к телефону, снял трубку. — На-адо же, несравненная, быстродействующая, самая умная полиция Великобритании додумалась позвонить нам только спустя пять минут! — ядовито выдал мелкий грабитель. — Ну, и чего предложите? Сдава-аться? А хрена лысого не хочешь? Нет? Ну, значит, слушай сюда, если не хочешь. Вы даете нам хорошую, вместительную машину, зеленый свет и небольшой самолет, пусть даже винтовой, в личное пользование, и отпускаете на все четыре стороны, и тогда я гарантирую, никто сегодня не умрет. У вас пять минут. Если через пять минут не будет вместительной машины, умрет первый заложник, — оскалился он, обведя взглядом людей. По залу прокатился испуганный ропот. — Если, после первого заложника, в течении минуты, вы не предоставите машину, умрет еще один. И так каждую минуту. Посмотрим, что закончится быстрее, ваше терпение, или заложники. Чао-какао! — и с хлопком бросил трубку. Обернулся к залу. Обвел всех взглядом, задержался на нашем столике. Я напрягся. Но грабитель не предпринял никаких действий, продолжив сканировать взглядом людей.       — Пап, — шепотом обратился я к отцу, пока грабители не смотрят. — Что делать будем?       — Ничего, — почти одними губами ответил отец. — Для нас угрозы нет. Сидим и не высовываемся.       Драко, судорожно вздохнув, кивнул и придвинулся поближе ко мне. Обнимаю брата, притягивая к себе, и всем телом ощущаю, как тот расслабляется. Отец, кинув на нас взгляд, благосклонно прикрыл веки, одобряя.       Напряжение в воздухе росло с каждой минутой. Люди все чаще оглядывались по сторонам, волнение все сильнее проступало сквозь маску каждого. Грабители, наоборот, сохраняли полное спокойствие. Четверка заняла стратегически верные точки по периметру зала, в то время как мелкий передвигался туда-сюда в глубине зала, не выходя на открытое пространство, прикрываясь сидящими людьми. И иногда поглядывал на наш столик, точнее на отца. Иногда смотрел на нас. И в эти моменты я напрягаюсь до предела всем телом, что неизменно чувствует Драко и напрягается вместе со мной.       Тишину зала внезапно разорвал телефонный звонок.       — Ты смотри, какие пунктуальные, — присвистнул здоровяк. — Джей, ровно пять минут!       — Зер гут! — с явным акцентом провозгласил мелкий, направляясь к телефону. — Гутен таг! Ну как, машинка под парами и ждет нашего появления, а самолет заходит на посадку? — весело, задорно выдал он в трубку. И ме-едленно начал мрачнеть по мере того, как кто-то говорил в трубке. — Жаль, жаль, искренне жаль, что вы так и не смогли найти нам машину… Знаете, я даже ожидал подобного, — после этих слов напрягся весь зал. Но главное — напрягся Драко.       — Брат, что бы ты ни задумал, не вздумай. Слышишь меня? Не вздумай! — сквозь зубы, еле слышно цежу ему на ухо. Но Драко только напрягается сильнее. — Драко! Только дернись, я тебя самолично задушу, но рисковать не дам! — одергиваю брата.       — А если они с нас начнут? — также шепотом.       — Не начнут, Драко, успокойся. А если начнут, отец нас защитит, — успокаивающе шепчу ему на ухо. Краем глаза замечаю короткий кивок Люциуса. Значит все слышит.       — А если все-таки начну…       Закончить Драко не смог. По всему залу прокатился очень характерный грохот, и со стороны черного хода, расположенного в кухне ресторана, в зал, прикрываясь щитом, вошли спецназовцы. И все бы было хорошо… Если бы мелкий не достал то, что заставило меня, Драко и отца напрячься так, как никогда за сегодня.       Из-за пояса он достал палочку. Волшебную, мать его, палочку.       — Бомбарда! — рявкнул формулу мелкий, направляя деревяшку под ноги щитоносцу. Громкий взрыв сотряс здание. Поднялась пыль, смешиваясь с брызгами крови. Меня оглушило, я судорожно прижал Драко к себе, закрывая его телом, отстраненно радуясь, что он сел ближе к стене, а вход на кухню располагается в противоположном углу.       Краем глаза замечаю движение отца, белые вспышки заклинаний, панику среди людей, но не обращаю на них никакого внимания, сейчас для меня важнее всего, цел ли брат и не требуется ли ему неотложная помощь. Чуть отстраняю Драко от себя и быстро осматриваю. Бледное лицо, широко раскрытые глаза, дрожащие губы, навернувшиеся слезы, вот и все, что изменилось. Никаких повреждений нет, брат в порядке…       Облегчение накатывает волной. Брат в порядке, какое счастье… Но мир, казалось, не хотел просто так сдаваться. Потому что…       — Экспеллиармус! Инкарцеро! — красная вспышка, вскрик отца и свист веревок, все слилось воедино. — Силенцио! Полежи пока, Малфой! — рявк мелкого совсем рядом со мной, хочу повернуться, чтобы хотя бы посмотреть, оценить произошедшее, но не успеваю. Меня резко дергают за шиворот и силой оттаскивают в сторону. Вцепляюсь в брата всеми конечностями, не давая ему остаться без защиты, но меня рывком отбрасывают в сторону, вдобавок врезав мыском ботинка в живот.       Звуки как отрезало, в голове поплыло, перед глазами ничего, кроме неясной, размытой пелены. Мысли ворочались неохотно, двигаться было почти невозможно. Слабость накатила, и тошнота.       Сколько я так провалялся, сжавшись в позу эмбриона, я не знаю, где-то несколько секунд по ощущениям. Звуки появились неожиданно, словно по щелчку. Голова немного прояснилось, зрение обрело какую-никакую четкость. Боль в животе немного отошла, и я смог расслабиться, поднять голову, чтобы посмотреть, что произошло.       Зал ресторана изменился до неузнаваемости. Столы и стулья из лакированного темного дерева там, где прогремела бомбарда, разнесены в чуть ли не в щепки. Повсюду лежали изуродованные тела людей и спецназа, пол был щедро залит кровью и потрохами, кое-где валялись оторванные конечности.       На улице и в здании грохотали выстрелы, визжали и выли люди. Раненые едва шевелились, стонали, кто-то затихал навечно прямо на глазах, а кто-то продолжал мучится.       Перевожу взгляд туда, где сидели мы с братом и отцом. Отец лежит связанный, дергается, но сказать ничего не может, заклятие немоты не позволяет. А вот Драко… Драко, от которого меня оторвали десять секунд назад, вырывается из хватки мелкого, — схватившего его за руку, собираясь куда-то вести, — достает свою палочку, направляет на него, выкрикивает формулу…       — Петрифи… — но мелкий, среагировав быстрее, отвешивает брату пощечину тыльной стороной ладони. Легкий Драко, получив сильный удар, заваливается на бок. Упав на пол животом вниз, брат упускает из рук палочку. Сообразив, пытается добраться до отлетевшего на метр от него концентратора, но мелкий хватает брата за шиворот, вздергивает вверх, отрывая от земли, как кутенка, встряхивает.       — Что, сволочь мелкая, решил, что умнее всех, а?! — рявкает мелкий и свободной рукой со всей силы дает брату поддых. Драко, заскулив, подтягивает к себе ноги в болезненных судорогах. — Ничего, я из тебя дерьмо-то повыбива-аю! — и еще раз ударил, теперь по лицу раскрытой ладонью.       Игнорируя боль, пытаюсь встать на ноги. Они дрожат, подгибаются, но я все равно встаю. И иду к мелкому, пытаясь призвать Пожирателя. Но меч, сволочь, никак не хочет являться в физический мир, хотя я его явственно ощущаю в своей душе. Значит пытаться дальше — бесполезно.       По пути подхватываю тяжелый камень, отколотый и отброшенный сюда бомбардой мелкого. Будет отличным тестом моих трансфигурационных способностей. И пусть я потом свалюсь на пол с истощением, сначала я должен защитить брата. И отца.       Мощный импульс магии, ударивший от меня, уходит в камень, повинуясь моей Воле и моему Желанию. Кусок бетона охватывает легкая дымка и тот мгновенно обращается в длинный полуторный меч. Обычная крестовидная гарда. Линзовидное, с долом, сечение лезвия оканчивается ромбовидным сечением на шестой части клинка, до самого острия       Хорошо, что мы с мастером Розенбергом уже начали заниматься основами фехтования, — промелькнула отстраненная мысль, пока я, с мечом наперевес, уже более-менее пришедший в себя, приближался к стоящему ко мне спиной мелкому.       Драко, вися в хватке мелкого, вдруг увидел меня, тут же прикипев ко мне взглядом, что не могло не заинтересовать мелкого. Все, счет пошел на секунды, а я еще в пяти метрах от врага. Сейчас он обернется, увидит меня и, даже если я рвану ему навстречу, ему хватит времени выхватить и направить на меня палочку, даже вербально произнести формулу заклинания. И мне конец, в любом случае. А значит…       Значит нужно сделать то, о чем я буду жалеть потом, но зато сейчас я спасу и брата, и отца. Прикрыв глаза, обращаюсь к своей демонической почти-половине.       Та откликается почти сразу, радостно раскрывая свои объятия.       В кровь ударил бурный поток раскаленной лавы, сила, казалось бесконечная, наполнила все тело, придавая легкость и вместе с тем ощущение безграничной мощи. Ледяной волной по телу прокатывается покалывающее ощущение обострившихся до предела чувств. В мозг ударяют звуки и запахи, ранее неведомые мне-человеку.       Открываю глаза, и передо мной мир взрывается обилием красок и насыщенности. Как никогда зрение стало идеальным. Порывисто вздохнув, ощущаю, будто за очень долгое время наконец вдохнул полной грудью.       Время, казалось, замедлилось. Мелкий пока еще не обернулся, но уже скоро увидит меня за спиной. Тем более, что не ощутить такой мощный, для обычных людишек-магов, выброс дем-энергии, будет очень и очень трудно. Жаль только, что никто за пределами ресторана не ощутит мою мощь, но так нужно, чтобы раньше времени не испортить сюрприз людишкам…       Резко одергиваю сам себя. Черт, демоническая энергия слишком сильно давит на мозги! Ее слишком много даже для прошлого меня, не говоря уже о моем детском теле!       Нужно держать себя в руках!       Хотя… Думаю, маленькая группа поддержки нам не помешает. Но сначала, — губы расходятся в безумной, легкой ухмылке, — сначала те, кто посмел причинить боль тем, кого я считаю своей семьей…       Тем более мелкий уже обернулся. Ему же хуже. Или лучше. Интересно, как он относится к лику собственной смерти?       Впрочем, не важно. Рывок вперед отзывается тихой болью во всем теле, перенасыщенном демонической энергией.       — Что за?.. — резкие слова обрываются в зачатке, застревая в горле. Ноги мелкого, чуть ниже середины бедра, с хрустом костей и чавканьем плоти отделяются от остального тела. Кровь, влекомая движением моего меча, щедро брызгает веером во все стороны. По ушам ударяет громкий, надсадный крик боли.       Рука мелкого, удерживающая Драко, разжимается, отпуская брата в свободное падение. Но я оказываюсь быстрее и подхватываю его у самой земли, мягко опуская на землю. Драко вцепился в меня мертвой хваткой, не желая отпускать. Обнимаю его в ответ свободной рукой. Его маленькое, тонкое, беззащитное тело вздрагивает от тихого плача. Рубашка в районе шеи, куда уткнулся брат, пряча глаза от жестокого мира, намокла от его слез.       Ур-роды. Заставили невинное дитя проливать слезы. Заставили его бояться себя до дрожи. Я их уничтожу… Я их в порошок сотру, пожру их души! Они будут страдать стократ больше, чем Драко! Такова цена пролитых им слез!       — Рес… Рес, успокойся, пожалуйста… — улавливаю, сквозь грохот выстрелов и вой сирен как полиции, так и скорой помощи, тихий голос Драко. — Рес, давай уйдем отсюда… Мне страшно… Брат… — меня будто окатило кипятком, ледяной водой и ударило током одновременно. Он впервые назвал меня братом…       — Нет, Драко, — так же тихо отвечаю, медленно поглаживая его по почти переставшей вздрагивать спине той же рукой, которой обнял его. Вторая все еще сжимала окровавленный меч. — Они должны ответить за то, что сделали, — брат отстраняется от меня. Заглядывает в глаза, вздрагивает, и хочет что-то сказать. — Они напали на нас, Драко! Напали на нашего отца! И должны понести заслуженную кару! — Драко, не зная, что сказать, опускает голову. Я же, разворачиваясь, на секунду встречаюсь с глазами отца. Он смотрит на меня со смесью страха, непонимания, и гордости. Ухмыляюсь, и, крутанув меч, направляюсь к мелкому, которого быстро начали обступать его подельники.       — Хмпф!.. — насмешливо фыркаю, наблюдая, как четверка здоровяков встает стеной на защиту главаря. — Людишки… — презрительно бросаю, полностью игнорируя жалкие попытки меня-человека остановить меня-демона от задуманного.       Вытягиваю руку в сторону валяющихся, изуродованных трупов людей, как обычных, так и спецназа. Темно-фиолетовая сфера, собравшаяся из ручейков демонической энергии, исходящих из пальцев, в середине ладони, срывается в сторону трупов, врезается в одного из них и, беззвучно взорвавшись, покрывает куполом демонической энергии диаметром три метра, с эпицентром в виде этого трупа.       Простейшее заклинание некромантии, поднимающее нежить в небольшом радиусе от себя. Нежить самая обычная, передвигается медленно, по одиночке слабы, но группой представляют опасность даже для магов. Не говоря уже о людях. Убиваются отсечением головы от тела, или критическим повреждением головного мозга.       Слабачье, одним словом, но этим идиотам хватит.       — Твою мать… Джефф, смотри, они поднимаются! — со все нарастающей паникой воскликнул один из здоровяков. — Трупы поднимаются! — и первым спустил курок помпового дробовика.       — Стреляйте в них! — рявкает другой, более худой, направляя на нежить револьвер. Если мне не изменяет память, это старый добрый «Питон». — В голову стреляйте! — значит, ты у нас, Рик, фильмы смотрел, да? Но вам это не поможет. Нежить — отвлекающий маневр. Ваша смерть лика не меняла.       Ваша смерть — это я!       Ухмыльнулся мелькающему за ногами подельников перекошенному от боли лицу мелкого, который моментально все понял и, полыхнув в эмоциональном фоне страхом и ужасом, начал пятиться назад, надеясь, что четверо слабых людишек станут мне достаточно преградой, чтобы он сбежал. Хех, наивный, наивный человечек… Мне даже стало тебя жалко. На секундочку.       Ухмыльнувшись ему, напитываю тело демонической энергией для ускорения и рывка. И срываюсь вперед, игнорируя вспышку боли во всем теле.       Первый из подельников мелкого, успевший понять, что что-то не так и обернуться в мою сторону, сходу натыкается на вскинутое острием вперед лезвие. Клинок, с тихим чавканьем вошедший в грудь, разрубая сердце, явно стал для него большим сюрпризом. Ухмыльнувшись в лицо трупу, который об этом еще не догадывается, извлекаю меч из его груди и слитным движением начисто сношу верхнюю часть туловища, как раз в районе диафрагмы. Непонимающее лицо этого бедолаги прекрасно завершало эту картину.       Двоя стоящих рядом с новоиспеченным трупом здоровяка успели осознать, что произошло и даже направили стволы пистолетов-пулеметов в мою сторону, но сделать все равно уже ничего не успевали. Молниеносно мелькнувшая сталь клинка, а за ней веер крови, ознаменовал конец обоим. Они еще даже не поняли, что умерли, а их начисто отсеченные головы уже заваливались в стороны, падая вниз. Следом за головами рухнули тела людей, сдабривая пол кровью из обрубков шей.       Остался последний. Рика я специально оставил напоследок…       — Т-ты… — заикаясь выдавливает он, — Чудовище! — визгливо кричит он, направляя на меня револьвер. Сухой щелчок, разносящийся по залу, звучит для меня, как песня. Похоронная. — Нет… Нет, нет, нет! — панически выкрикивает он, выщелкивая барабан, судорожно выбрасывает гильзы, лезет в карман, достает новые патроны и пытается дрожащими руками вставить новые патроны. Я же наблюдаю за его предсмертными трепыханиями с легкой улыбкой. Ну какой же он смешной…       — Ты пытаешься спастись от смерти даже когда она неминуема… — хихикнув, проговариваю я. Рик, не ожидавший услышать мой голос, вздрагивает. По полу забарабанили патроны, вылетевшие из дрогнувших сильнее обычного рук. Чертыхаясь, Рик, не спеша их поднимать, захлопывает барабан и вскидывает револьвер в мою сторону.       Да вот только меня там уже нет.       — Ты смышлен, Рик… — медленно, находясь за его спиной, проговариваю я, не спеша прохаживаясь по залу, закинув меч на плечо. Бандит резко оборачивается на мой голос. Глаза его расширяются в непонимании и страхе.       — Как ты…       — Я люблю смышленых. Именно поэтому я оставил тебя напоследок. Ты заслужил особенную смерть, Рик.       — Меня зовут Джефф! — рыкнул он, вскидывая револьвер. Спускает курок.       Снова сухой щелчок.       Закрывая барабан, он не посмотрел, что, зарядив всего три патрона, поставил напротив взведенного курка пустую камору.       — Не имеет значения, Рик, — отмахиваюсь, снова оказавшись у него за спиной. Тот, переключивший взгляд на подведший его револьвер, из-за чего потерял меня из вида, резко оборачивается.       — Это почему…? — не слушая окончания вопроса, напитываю тело демонической энергией и срываюсь к нему, держа меч позади.       Подбежав к Рику, резко останавливаясь, отправляю меч по восходящей вертикальной траектории, вкладывая в удар всю набранную скорость. Лезвие, с гулом рассекая воздух, высекнув искры из плитки пола, с чавканьем врубилось в пах человека. Не останавливаясь, смертоносная сталь, получившая мощный кинетический импульс в самом начале движения, пошла дальше вверх, направляемая моей рукой, разрубая тело снизу-вверх. Щедро полилась кровь, по ушам ударил предсмертный визгливый крик человека, вскоре захлебнувшийся в крови, на пол, залитый лужей густой, бардовой крови, медленно вываливались разрубленные потроха, полные отходами жизнедеятельности. А смертоносный клинок все продолжал свой кровавый путь, разрубая грудь, шею, и, наконец, голову.       Разделенный на пополам, Рик, которого теперь два, падает в разные стороны, теряя оставшиеся кровь и потроха в процессе. Со стороны мелкого, так и пытающегося уползти из здания ресторана, раздались очень недвусмысленные звуки испражняющегося желудка. Слабак.       Отвернувшись от разделенного на две половины Рика, направляюсь к мелкому, уже закончившему блевать. Интересно, кстати, а где у него палочка? Что-то странно, что он не попытался ударить по мне заклинанием.       Поймав взгляд мелкого, глаза которого скакали между мной и чем-то, или даже скорее кем-то, находящимся за моей спиной. И если это то, о чем я думаю, то сейчас, когда я обернусь, я увижу отца, освобожденного…       — Драко? — недоуменно произношу, чувствуя, как челюсть медленно ползет вниз. Бледный, подрагивающий брат, держа в правой руке свою палочку, а в левой — мелкого, направил свою палочку на связанного отца, непослушными губами кое-как произнес: «Фините Инкантатаем».       Но удивляться не было времени, силы постепенно уходили и скоро я-человек сможет побороть меня-демона. А этого, до того, как я поглощу душу этой мрази, что подняла руку на моего брата, допустить никак нельзя!       Быстро подхожу к зачастившему обрубками ног и руками по полу, пытаясь уползти от меня и не церемонясь, не слушая крика отца…       — Антарес, стой!       …со всей силы вонзаю меч в середину груди мелкого. А теперь — самое сложное. Этот меч не мой, он никак не связан со мной, исключая магию трансфигурации, но даже этой толики той связи, что нужна для поглощения души человека, особенно мага, хватит. Поглощение будет медленней, чем нужно, так что придется…       Тело дрогнуло. Силы стремительно его покидают, я-человек все сильнее скребется в дверь! Его нельзя допустить до управления телом до поглощения души! Я-демон должен захватить больше половины его тела! Тогда я по-настоящему… Гх, черт… скребется, зар-раза… По-настоящему прибли…Гх!..жусь к совершенству!..       Но этому было не суждено случиться сегодня, силы меня-демона покинули мое тело быстрее, чем я-демон рассчитывал и контроль над телом, стоило только появиться трещине, полностью перешел ко мне-человеку.       Собрав остатки сил, схватившись за рукоять меча, выдергиваю его из тела мелкого. Меня ведет назад, ноги заплетаются. Силы, последние силы покидают тело, оставляя после себя лишь боль.       Удар о землю, которого я ждал, так и не произошел. Вместо него меня мягко подхватили и осторожно уложили на пол. Перед глазами, как когда-то, почти года назад, появилось лицо отца… Только теперь взволнованное. А слева, напротив лица отца, появилось встревоженное, бледное лицо брата.       Драко… Он в порядке… Напуган, но в порядке…       Я смог… Я защитил его!..       И, стоило этой мысли укрепиться в стремительно гаснущем сознании, как последние силы покинули меня окончательно.       И я провалился в спасительную тьму…