Лагерь Астро.

Выходили со стадионы мы довольные. В толпе я увидела белую макушку высокой и круглолицей Стеши, самая активная танцовщица — в этом году отряду на них везло, — и хотела уж было обменяться взаимными комплиментами, но тут же заметила, что ей совсем не до этого. Блондинка обнимала за плечи плачущую соотрядницу Азалию — девочки крепко дружили, обе будучи Тельцами, и всегда оказывали друг другу поддержку. Почему плакала Азалия, я догадывалась, и мне было её жалко. Носферату отыгрывался на ней, как мог, а откуда в нем столько злости, не понятно никому. Как говорится, вспомнил солнце — вот и лучик, хотя он далеко не солнце и не лучик. — Носфер, ты прям жжёшь сегодня, — вздохнула я. (Носферату Лайне: «Да нет, веду себя как обычно.») Зачем ты детей пугаешь? Скорп новенький сказал, что вообще никогда не будет разговаривать с Близнецами. Ты ж его довёл? — Ну, начал я ему рассказывать, что тут шакалы живут и кровь любят и что? (Ия Тетруашвили: «Знаешь, хоть иногда надо быть вежливыми с людьми или хотя бы поддерживать нормальные отношения. Я устала всех убеждать, что ты нормальный!») Я не просил тебя этого делать. — Но тебе это нужно, согласись. Хотя бы из корыстных и эгоистичных соображений. — Про эгоизм — это да, это про меня, — он засунул планшет под мышку. — А Аза? Ты не устал над ней издеваться? («Мы расстались.») Тогда почему она плачет? Лайне пожал плечами, уперев взгляд серых глаз в носки кросовок: — Странная она вообще. Я ей в начале отношений сразу сказал, что мудак, а она согласилась. Ходила страдала из-за этого, теперь страдает, что расстались. — Она хотела сделать тебя менее мудаком и более хорошим и добрым. («Потому что мудаки неудобные.») Неудобные мудаки — это целеустремлённые люди, а ты просто мудак. Который ей был интересен. Проходя мимо столовой, я взглянула на вход — оттуда, весь потный и уставший, шёл Устин с коробкой полдника. Я в несколько шагов оказалась около него: — Ты чего? Только матч отыграл, а уже себя гоняешь — в столовую первее всех, из столовой… Ты разом не забыл, что у тебя астма и отдыхать надо хоть иногда? Я забрала у него пакет с грушами, а пачка соков он не отдавал. — Да ничего, — тихо ответил он. — Я и играл-то пару минут всего. Дальше мы шли молча. Но Моника была права — мы не разговариваем. Вообще. Что-что, а разговоры у нас никогда не шли. Ох уж эти Львы-интроверты! Вот он умный, добрый, аккуратный, красивый, но и слова не выдавишь. Хотя вот с Греттой он прекрасно общается — то про кубики-рубрика, то ещё про что. Бесит! На отрядке, состоявшей из пяти плохо прокрашенных лавочек и стола, уже был весь отряд, включая вожатых. — Полдник для победителей! — объявила я. Клим — наш красавец, спортсмен и комсомолец, лидер всего и всех — начал улюлюкать и аплодировать. Сразу подхватили остальные. Азалия, как я заметила, уже успокоилась. Третий год подряд — а кого-то и четвёртый — у меня на отряде стоял Антуа, картавый преподаватель из Младшего совета, а вот Леона, главный режиссёр Лагеря из Старшего совета, брала нас в первый раз. Как бы она с нами с ума не сошла, подумала вдруг я, вспомнив бешеную энергетику наших ребят. К тому же, хоть она и по званию выше, и старше, но как вожатого сначала воспринимали Антуа, а потом её, чем тот беспощадно пользовался. — Итак, — объявлял вожатый, пока пионеры разбирали сонник, — мы крутые, но А — это был товарищеский матч, соответсвенно, очки не считали, так что не расслабляемся, и Б — сегодня на вечер надо поставить танец. Типа на открытие. — Мы уже поставили, — радостно объявила Стеша. — Осталось только отрепетировать, он лёгкий. Но сразу говорю — Аза на поддержке. Азалия, стесняясь, закрыла лицо руками. Все начали причитать, мол, да ладно тебе, Аза, у тебя всё получится. Но недолго пришлось уговаривать — девушка согласилась через пару минут. — Идеальные дети, — благодарно вздохнул вожатый. — Тогда идём репетировать на Плац. — (Жерар Деркач: «Тох, а отдыхать нам не надо, не?») Леона удивлённо раскрыла глаза от наглости пионера. — Стеш, мы можем пока репетировать без мальчиков? (Стефания Ананко: «Да они там особо-то и не нужны, в принципе…»; Жерар Деркач: «А, ну, спасибо, Стеша.») Тогда супер. Девочки, на плац. Никогда не любила репетиции. А эту особенно не любила, потому что захотелось есть, а гоняли мы бедных семь движений часа полтора, не меньше. Сорок семь минут, как оказалось, но тоже дофига. Сначала раз пятнадцать сами, потом мальчики врывались с отвалом башки и прочего на десять секунд, потом ещё что-то… Устала я, в общем и целом. И об этом я жаловалась Монике, Данае и Гретте по пути в домики, пока к нам не подошёл Антуа: — Ни на что не намекаю, но у нас флаг не нарисован… (Даная Йенсен: «Ясно, мы поняли.») Отлично, всё на отрядке. Вожатый, как обычно, куда-то убежал — до ужина надеяться его увидеть не стоило. — Началось, — прокомментировала я. Каждое лето художникам приходилось работать как не в себя, потому что дело находилось всегда. — Да кому ты рассказываешь, — Хвас закатила глаза, — ты ботать обожаешь. — Ой, отстань, а. Когда мы вернулись на отрядку, всё действительно лежало на столе — и древко, и ткань, и краски с кистями. Мы уселись по обе стороны стола. — Есть идея? Наброски? — Моника подпёрла голову ладонями. Моника — идеальная представительница Дома Львов. Спортивная, величественная, гордая, щедрая. И идеально сходится с детьми. Её тёмные глаза смотрели внимательно и проницательно, а пепельно-русые волосы чётко обрамляли скуластое лицо. Если же Рубан всегда выглядела сильно, то Даная исключительно уставше — с синяками под глазами и тонким срывающимся голосом. На пару с Носферату она презирала астрологию и непонятно, как сюда попала, но, в отличие от Близнеца, тёмноглазая уверенно гадала на Таро, плела ловцы снов и читала руны. Но что-что, а художественные способности и познания в музыке у неё хоть отбавляй. Не была знакома больше ни с одним Водолеем, но по слухам они все именно такие. Гретта, совмещая в себе творческие таланты Данаи и танцевальные Моники, жила на расслабоне, на чилле и с колонкой на плече. Может, не раслабоне и чилле, но истинные эмоции никогда не показывала, кроме как стресса через поглаживания коротких волос, что вызывало абсолютное раздражение у меня — как это можно абсолютно всё держать в себе? — но понимание у других Рыб и обеих подруг. И вот всей этой дружной компанией мы размышляли над вопросом. — Нет, сегодня вообще без идей, — покачала головой Хвас. — А как у нас отряд называется вообще? — встряла я. — Реально «На месте»? Кто Тохе позволил вообще? Это ж максимально кончено… — А в прошлом, помнишь, все на английском названия были. И Тоха решил, что будет забавно утвердить вот эту штуку. И выходим мы на построение, и Майями такой «На месте» на месте?» А мы отвечаем «На месте.» — Безумно можно быть первым, — пропели Даная с Моникой. Я вздохнула, смутно вспоминая утреннее отрядное собрание — да, точно, Майями, наш ведущий-комментатор, был с нами. Тот ещё раздолбай… — А если, — предложила Йенсен, — слелать типа мемов старых? Помните, были раньше с космическим фоном и белые буквы — так «На месте» напишем. И значок местоположения, как на картах. — Ладно, — я пожала плечами, — это звучит не хуже, чем наше название.