Лагерь Астро.

Мы маялись целых сорок минут! Отвратительно! С другой стороны, мы успели обсудить с вожатыми абсолютно всё, что необходимо на ближайшие два дня, да и на более долгую свечку у нас не хватило слов. Знакомы мы все давно, так что новым знакомствам радоваться не получалось, а то, что мы остались тем же составом, было более чем ожидаемо. Наш высокоуважаемый вожатый, будучи здесь последний год, отказывался брать другой отряд. Я лежала на кровати — мы молчали, переваривая информацию от Антуа. Шесть человек в комнате… Много ли это? Мало? Тоже две стороны одной медали: вроде, и весело, и ежедневный круг общения больше, и уже давно доверяете друг другу, но не всегда хочется пойти на откровения, когда в комнате столько людей. Вздохнув, я сконцентрировала внимание на том, что почлелние полчаса нам рассказывал вожатый. Отрядов всего восемнадцать: восемь по тридцать человек — это новенькие, пять следующего года, три предстаршие и два наши. Малыши купаются в отдельном душе, находящимся по другую сторону от летних домиков, значит, у нас в душе отрядов не девять, а десять — очередь на двадцать пять человек больше, что прискорбно. Так, опять я не туда ушла! Итак, десять отрядов. Нам нужно стать первыми и всё-такое. Чтобы стать первыми необоходимо — из ближайшего — взять спортивное мероприятие, называемое «Курсом», весёлые старты на сплочение, и коробку. Коробка — это творческая ерунда, буквально коробка, но красиво задекорированная. Туда ещё баллы бросать будут, мол, кто синхронее иагцует, но это уже на вечеринке. А сейчас надо коробку придумать. В прошлом году нам ещё решили выбрать тематику — шляпы, шапки и прочее. И условие — без использования тканей. Но в этом году осталось только условие. — Идеи, мысли, мнения? — поинтересовалась Лейла. — А если поезд сделать поезд? — предложила Рубан. — Как в позапрошлом году? Я опёрлась на локоть: — Короче, концепция: поезд, одна вагон дьявольский, рокерский, с огнём и прочим, а второй — розовый с цветочкаями и пони, срущими радугой. — Пони, чур, оставляем, — добавила Даная. — И бы вагоны как-то… — Ну да, а то странно будет выглядеть, — Хвас почесала подбородок. (Моника Рубан: «Почему?») — Ну, необоснованно логически… переход странный выходит. Сев на кровать и свесив ноги, я предложила: — А если этот… типа, портал? — Как? С двух сторон? — уточнила Надья. Видолга призналась, что не может себе такое представить. — Лучше один, — сказала Гретта, оболоктившись о стену. (Даная Йенсен: «Ну, да, а то с двумя совсем кончено.») — Ий, ты ж про то, что локомотив с одной стороны портала, а вагон с другой… В комнату со стороны улицы вошёл вожатый: — О, девчонки, шо обсуждаем? — Коробку, — пояснила Лейла. (Антуа: «Поделитесь?»; Даная Йенсен: «Послезавтра сам всё увидишь.») Блондин развёл руками, мол, как скажите. — Дотерпишь-то до послезавтра? Я вмахнула руками: — Я не дотреплю. Короче, Тох, рассказываю. (Антуа, садясь на кровать Ии: «Ага.») Поезд. Въезжает в портал. («Ага.») И как будто в нём застрял. Локомотив, который с другой стороны выехал, весь такой драйвовый, черный и с огнём, а вагон, который не въехал ещё, розовый, с радугами. Легенда такова — в смену мы въезжаем спокойные, а из неё — бешеные и заряженные на весь год. — Боже, как я вас обожаю, лучшие дети, — он клюнул меня в макушку.

***

Засыпала я ужасно долго: от энергичного повествования о коробке я по инерции и сама стала чувствовать себя активно. А вот проснулась слишком рано — на улице было подозрительно тихо. Я попыталась прикинуть время. Лейла ещё спит, значит, раньше семи, но уже светло — не половина пятого. Я накинула сиреневую толстовку и вышла на крыльцо. Прохладно, но не до дрожи. Часов шесть, наверное. Да уж, тяжковато без часов, когда на ночь забирают телефоны. Сходив за зубной щёткой и пастой, я направилась к умывальникам. Младшие уверены, что забирать телефоны — это дико и бесчеловечно. Но с каждым годом — да даже с каждым днём и неделей — к этому правилу относишься всё с большим пониманием. Единственное, что вызывало у меня недоумение, почему же в течение учебного года и Траура телефоны никто не трогает. Но это уже мелочи. У умывальников я встретила несколько человек техперсонала и, пожелав доброго утро, поинтересовалась, который час. Без пятнадцати шесть. Вот чёрт, что ж ещё два часа делать?.. А спать вовсе не хотелось. Каждый год в течение первой недели лагеря меня забрасывал адреналин и от него я каждый день вставала крайне рано: пару раз удавалось проснуться около четырёх, но тогда я ложилась обратно. Потом меня будила Лейла — ровно в семь, когда вставала и сама. Умывшись, я зашла в комнату. Так, вещи бы постирать… Я достала из чемодана мешок с грязными вещами и порошрк и пошла в прачечную. Все двадцать машинок, благо, были свободны. Загрузив вещи и включив быстрый режим, я занесла в домик мешок, порошок и стала придумывать себе занятие. Переодев пижаму, я взяла со своей тумбочки книгу и направилась на отрядку. На столе, придавленные отрядной коробкой со всякой беребельдой типа красок и фломамтеров, лежал одиноко оставшийся ватман. Я постаралась напрячь мозги, что можно с ним сделать. Точно — правила отряда. Вещь бессмысленная, но Леона, как представительница Старшего Совета, категорично хотела, чтобы они были. Написать мне их нудно было вчера до обеда, но, к сожалению, я уснула. Я аккуратно выводила буквы одним шрифтом. Получалось вполне себе прилично. «Отрицаешь — предлагай», «15-10-5», «я — высказывание» — правила одно за другим появлялись на ватмане. Когда я дописала последнее, ко мне подошла Лейла: — Ой, правила пишешь? Это хорошо. — О, приветики. Злое утро, кстати.

три года назад.

      Двалцать девять человек отряда из тридцати собрались перед завтраком на лавочках, чтобы послушать план на день.       — Доброе утро, — подошёл последний.       — Да откуда, вы знаете, что оно доброе, — неожиданно возмутилась Видолга. — Вдруг оно сегодня не в настроении? Вдруг оно злое?

***

— Вот-вот, согласна, — засмеялась девушка. — Пойдёшь со мной на умывальники? — Да, давай, две минуты только. Я положила ватман обратно под отрядку, вернула книгу на место и взяла расчёску. Мы пошли к умывальникам. — Слушай, — Видолга наносила пенку, — а Лёлик за Надьёй бегает ещё? — А то. Я, расчёсываясь, мельком взглянула на своё отражение. Смешная. Открытое смуглое лицо, миндалевидные тёмные глаза, закрытые очками, и непослушные пушащиеся волосы по плечи, с натуральным каштановым цветом у корней и выцвевшим рыжим примерно с середины. Вот вроде, и самый что ни на есть восходящий Овен, а Овнов я люблю, а вроде, будто что-то не то. — Зато медляки танцевать сегодня будет, — я вернулась взглядои к подруге. («Так у неё ж парень в Академке.») Да. Но мне он не нравится, он парень-Весы, лучше Лёлик. Хотя парень-Рак… — «В Астро рушатся стереотипы и вражда меж знаками», ага, — процитировала Лейла ежегодную вступительную речь директора. — Ой, не осуждай женщину за личный опыт.