Лагерь Астро.

Без десяти восемь у нас появился гениальный план разбудить отряд под какие-либо песни, пока пробуждением не занялась Леона, которая, вероятно, просто кричала бы «подъём» на весь домик. Я взяла из чемодана клокнку с искренней надеждой, что она заряжена. Но заряжена она, к сожалению, не была. — Ты помнишь, хоть какие-то песни, если сами петь будем? — спросила Лейла, оперевшись на дверной косяк. — Да я Нойза и Лепса наизусть знаю, дорогуша, — переигрывая, заметила я и повернулась к остальным спящим соседкам: — Я поднимаю руки, хочу тебе сдаться!.. — Ты же так красива в свои восемнадцать, — тихо ответила Йенсен. Моника, Надья и Гретта просто молча и недовольно открыли глаза. Видолга прошла в соседнюю комнату, громко объявляя о подъёме и предлагая разбудить мальчиков хоровым пением. — Гретта, — обратилась я, — твоя колонка заряжена? — Хвас показала на свою тумбочку. Я схватила колонку: — Спасибо! Лейла, у тебя ж скачены песни на часы? («Э-э-э, не-а. Тогда реально хоровое пение.») Погнали. Мы с Лейлой ворвались в домик мальчиков, в ближнюю к нам комнату. Я встала посреди комнаты и, задумавшись, уперла правую руку в бок. За мной наблюдали ещё несколько девочек из отряда. — О, точно. Устрой дестрой — порядок это отстой! — Круши, ломая, тряси башкой пустой, — поддержала Скорп. — Подъём, иначе продолжим петь! Клим Рутберг, Устин, Жерар и Зенон проснулись прости сразу. На Кайю с Флором расчитывать не стоило — они проснутся дай бог через двадцать минут, если не через час, и мы пошли в другую комнату. Здесь обитали Лёлик, волейболист Янкель — чуть более кудрявая версия Йозефия, — совсем не похожие двойняшки Альба, копия Коржа, и Эльдар, блондинистая модель фотожурналов, и один из ведущих спортсменов отряда, который нигде не забивал мячи, Гельмут. В домик заглянула Леона и, убедившись, что мы занимаемся пробуждением мальчиков. пошла на отрядку. — Так, э-э-э, что там дальше… Допей, разбей и новую открывай, давай-дава-а-ай! Честное слово, я не виновен, я не помню… — А давайте вы перестанете? — предложил Носферату Лайне, потягиваясь длинными тонкими руками. Ах, да, и Носфер ещё здесь обитал. (Ия Тетруашвили: «Не-а, пока вы не встанете.») Сероглазый сел на кровать: — Окей, я встал. — Окей, чтобы все мальчики в восемь тридцать были на отрядке, это на тебе. Сам знаешь, не я придумываю правила. Я, довольная собой, вышла на отрядку. Где-то у домиков играл Лепс — обычная практика вожатого Али, а почти сто дней пробуждений под «Я уеду жить в Лондон» — это жестоко, хочу сказать. Ещё более довольная оформлением правил, ватман с ними я прикрепляла к стене мужского домиком строительным степлером. — Чё за нафиг? — возмутился отдачей степлера Эльдар. Минут через десять отряд стал собираться. Из мальчиков осилили выйти на отрядку только Деркач, Рутберг, Устин и Бгане. За ними появились Янк и Лёлик, расположившийся рядом с Надьёй. — А остальные где? — наивно поинтересовалась Леона. — Спят, — Клим сонно гладил себя по щеке. Глаза вожатой округлились, и она ворвалась в домик. «Вы что, уже двадцать минут как подъём! Вас же будили…» — слышались крики, и идущий неподалёку вожатый-практикант из Академии шарахнулся. Я усмехнулась — а ведь только второй день… Ладно малыши: они первый год, боялись бы Леону и трепещуще её слушали, но когда отряд старший — тут уже вряд ли. Наглость будущих студентов побеждала её строгость, правильность и ответственность. Тут же выбежали оставшиеся жители первой комнаты — братья и Носфер — и, перепуганные отправились чистить зубы, а затем, не относя ничего в домик, сели на отрядку. — О, телефоны принесли? — удивлённо спросила подошедшая кучерявая Рината. — Невероятно! Чтобы до завтрака? — уже с балкончика крикнула Юка, наша гимнастка из Дома Весов. Мы обернулись на столик — и вправду, стояла коробка с телефонами. За секунду телефоны были разобраны, кроме одного. — Ой-ой, поколение зависимых от телефонов, — драматично вздохнул Деркач, показательно не беря телефон. — Отвали, — Зенон хлопнул его по лицу ладонью. В один момент я подумала, что Бгане от резкого движения сломается — он был высоким, ростом с Йозефия, но худым, как Лёлик. Тонкий, светлый, с впалыми щеками, Телец казался очень хрупким. — А ты сценарий на театралку давай пиши, Зенон, — Жерар откинулся на спинку. — Мороженое, что Антуа опоздает. — Окей, — Бгане протянул Овну руку и сказал Устину: — Разбей. Хачмамук послушно разбил рукопожатин, а Лейла засекла время — оставалось пять минут. Весь отряд весь начал активно и заинтересованно перешёптываться. — Всегда опаздывал — и сейчас опаздает!.. — Да ну, в первый день?.. — Так не первый год у нас вожатит… — Так и вожатая не Веста… Из домика за вожатой вышли сонные Йозефий и Бискуп. Неужели всё-таки встали? — Полминуты, — объявила Видолга. — До чего полминуты? — поинтересовалась Леона, садясь рядом со мной. — До восьми тридцати, — Деркач откинулся на спинку лавочки. — Фух, значит, успел, — громко объвил Антуа, забегая на отрядку. — А я зубы, между прочим, не почистил. — (Зенон Бгане: «О, Деркач, Тоха на месте! С тебя мороженое, придурок!»; Стефания Ананко: «Жерар — дурак!»; Жерар Деркач: «Ой, отвалите все…») Вожатый вопросительно глядел на смеющихся нас, но отмахнулся, проводя рукой по золотистым волосам. — Ну, шо. Мой самый не любимый день — Курс. Надо шо-то делать как-будто. Других планов нет, так что… А нет, есть, утром на море, сейчас собираемся уже, уходим сразу после построения. Страусы, полетели.