Избранный чистокровных

Последняя вспышка погасла, и Гарри раздраженно заморгал. Разрозненные хлопки быстро переросли в шквал оваций. После тычка Гермионы с кислой миной захлопал и Рон. Джинни аплодировала, сочувственно улыбаясь. Кингсли ободряюще подмигнул и кивнул в знак одобрения. Гарри готов был закричать. Пальцы Малфоя сжали его плечо, и только теперь гриффиндорец заметил, что тот все еще не убрал руки. Гарри не сделал попытки освободиться, но с вызовом поглядел на него. - Что, Малфой? Взор слизеринца был не читаем. Несколько мгновений Гарри вглядывался в его лицо, пытаясь разгадать мысли, но на бесстрастной физиономии не нашлось ни единой подсказки. Он весь был какой-то ослепительно белый и неприступно безупречный, как ледник или глыба мрамора. Волосы, кожа, зубы и даже его чертова рубашка так и сияли белизной. Тем сильней выделялось единственное темное пятно на его теле, и Гарри с брезгливой гримасой скользнул глазами по оголенной метке. Это не ускользнуло от Малфоя. Он чуть склонил голову на бок, словно взвешивая что-то внутри себя, и почти собрался заговорить, как вдруг из толпы вынырнул запыхавшийся Гойл. - Драко, мне нужна помощь! – с паникой выпалил он. – Шеклбот сказал, что репортеры хотят взять у меня интервью. О моем отце. Я не знаю, что говорить. Малфой отпустил Гарри и обернулся к своему дружку. Гриффиндорец испытал непреодолимое желание треснуть эту безмозглую тушу. - Расскажи им лучше о своей бабушке, Грег. Розалли Гойл ведь очень тебя любила и к тому же была знаменитой колдуньей. Это она изобрела аконитовое зелье, которое помогает оборотням пережить полнолуние. - Но они будут спрашивать об отце! – страдальчески возразил Гойл. - Перевести тему будет легко, понадобится всего пара фраз. Пойдем, я все тебе расскажу. Слизеринцы ушли, оставив Гарри провожать взглядом их спины. Гойл боязливо озирался по сторонам. Было смешно смотреть, как двухметровая гора мяса жмется к тонкому как жердь Драко, ища у него защиты. Гарри просто не понимал, как этих двоих может связывать дружба. Гойл был беспросветно труслив и вдобавок туп. Для всех стало настоящим потрясением, что за обедом он умеет пользоваться целой дюжиной приборов, знает, когда отодвинуть для дамы стул и как совладать с устрицами, не запачкав рук. Гермиона оказалась так впечатлена, что посвятила несколько вечеров пособиям по застольному этикету. Это взбесило Рона. Гарри вздохнул, невольно погружаясь в сумрачные мысли. Частые ссоры Рона и Гермионы были еще одной причиной того, что он чувствовал себя несчастным. Любая самая незначительная искра могла воспламенить этот пожар. В тот раз Рон налетел на подругу после званного ужина, заметив, что та наблюдает, каким ножом Панси разделывает рыбу. - Ты пытаешься равняться на эту дрянь? – выплюнул он, как только их трио скрылось от посторонних глаз. - Я просто пытаюсь улучшить свои манеры, Рон, - расстроено произнесла Гермиона. – Теперь нам предстоит часто находиться на публике вместе со слизеринцами, и на их фоне мы порой выглядим, как дикари. - И что с того? – Рон распалялся все сильней. – Их семейкам просто никогда не приходилось работать, поэтому у них была куча времени на баловство с вилками! - Что плохого в том, чтобы научиться красиво есть? - Для чего? В нашем доме тебе это никогда не пригодится. Или теперь тебе больше нравится общество чистокровок, а, Герм? - Ты и сам чистокровка, Рон, - со вздохом напомнила Гермиона. Рыжий скривился так, словно она плеснула ему в лицо помоями, и прыгнул в камин, не дожидаясь их. Вот и теперь Гарри еще издали заметил, что скулы друга пошли красными пятнами, а Гермиона устало отвернулась и прикрыла глаза. Наверное, Рон разозлился из-за того, что она заставила его хлопать. Или из-за того, что поздоровалась с Блейзом, когда тот проходил мимо. На свете существовали тысячи мелочей, из-за которых Рон выходил из себя. Все они были связаны с чистокровками, и ни об одной из них Гарри сейчас не хотел знать. Джинни искала его глазами в толпе. Близились танцы, и разомлевшие от вина волшебники заметно оживились, неспешно разбиваясь на пары. Гарри было мучительно стыдно бросать Джинни одну, зная, что компанию у стены на весь остаток вечера ей составят угрюмые слизеринцы, пока не рискующие вальсировать под вспышками колдокамер. Но он и под пытками не согласился бы выйти на танцпол. Гарри постарался слиться с толпой и незаметно прошмыгнуть мимо, но, конечно, Джинни его заметила, и в глазах ее блеснула боль. Гарри почувствовал себя полным мудаком и снова захотел орать. Кингсли кого-то искал, вышагивая через зал с обеспокоенно сдвинутыми бровями, и Гарри бросился через парчовые гардины на балкон. Он хотел, чтобы его хоть на минуту перестали пытать пониманием, любовью и благодарностью. Однако и здесь его поджидала неудача. Балкон оказался занят. Свесив голову, на перила навалился чертов белоснежный ледник. Драко обернулся, привлеченный шумом, и Гарри глупо моргнул, обнаружив у него в зубах магловскую сигарету. Догадавшись, куда устремлен его взор, слизеринец молча вынул пачку из брюк и протянул ему. - Я не курю, Малфой, - от неожиданности фыркнул он. Драко равнодушно пожал плечами, убрал сигареты и вновь отвернулся. Гарри следовало бы поискать более уединенное убежище, но он почему-то остался. Когда тишина сделалась напряженной, он нервно произнес: - Не думал, что ты куришь. - Я предпочел бы этого не делать, однако не могу постоянно пить. Голос слизеринца не звучал агрессивно, и Гарри рискнул приблизиться к перилам. - Они магловские, - зачем-то отметил он. - Не вполне уверен, - отозвался Драко, выпуская изо рта сизый дым. – Мне кажется, они зачарованы. Когда они у меня в зубах, я чувствую себя спокойней. Это ли не чудо. Гарри помолчал, раздумывая. - Курение правда тебя успокаивает? - Не знаю, возможно, я просто это себе внушил. - Дай мне одну. Малфой снова вынул пачку, и Гарри отметил, что он раскатал рукава. Гриффиндорец с сомнением затянулся и тут же зашелся каркающим кашлем. - Да, это тоже часть их колдовства, - улыбнулся Драко. В его усмешке не было ни издевки, ни веселья. Он выглядел изнуренным. Гарри испытывал зудящее желание заговорить, хоть пришел он сюда для того, чтобы помолчать. - О чем тебе волноваться, - бросил он, с опаской делая новую затяжку. – Суды прошли, а на приемах ты просто блещешь. Малфой странно на него взглянул. - Ты и впрямь так думаешь? - Я умею читать, а Кричер исправно подбрасывает мне к завтраку «Пророк», - раздраженно отозвался Гарри. – Не знаю, как тебе это удалось, но, похоже, скоро у тебя будет собственный фан-клуб. - Я не о том. Сквозь гардины просунулась встревоженная голова Кингсли. - Драко, ты здесь? Мне нужно… О, с тобой Гарри. Кажется, министра не обрадовало это открытие. - Все в порядке, Кингсли, мы можем поговорить, - слизеринец шепнул «Инсендио», и окурок в его пальцах рассыпался пеплом. Шеклбот ступил на балкон, все еще не уверенно косясь на Гарри. - Я только хотел спросить, есть ли какие-то подвижки в наших делах? Гарри подозрительно покосился на Кингсли, однако промолчал, выжидая, что скажет слизеринец. - Все идет своим чередом. С равным успехом Малфой мог просто промолчать, однако министр удовлетворенно кивнул его ответу. - Когда ты приведешь Теодора? Панси и Блейз уже неплохо освоились. Больше всего я переживал за Грегори, но он старается изо всех сил. Сегодня он соскочил с неудобной темы, на полчаса заболтав журналистов имбирными пряниками и аконитовым зельем своей бабули. - Я работаю над этим, Кингсли, - отозвался Драко. – Дай Тео время. Я не позволю ему навечно замуроваться в мэноре. - Хорошо. Я надеюсь на тебя, Драко. В просвете между гардин показался Люциус. Азкабан стер с него весь напыщенный лоск. Он сделался каким-то блеклым и серым, и выглядел заметно старше своих лет. Драко заметил его, и в глазах его промелькнула тоска. - Прошу прощения, Кингсли. Мне нужно присоединиться к отцу. - Конечно. Я услышал все, что хотел. Малфой закатал рукава и выскользнул с балкона. Шеклбот хотел последовать за ним, но Гарри окликнул его почти резко: - О чем вы говорили, Кингсли? - Все в порядке, Гарри. Просто утрясаем некоторые вопросы с газетчиками. Ничего важного, - министр успокаивающе улыбнулся, но в его глазах читалось напряжение. - Хватит юлить со мной, - раздраженно потребовал Гарри. – Я давно чувствую, что вы мне многого недоговариваете. Что за дела у вас с Малфоем? Причем тут Нотт? - Пресса начинает замечать его отсутствие, вот и все, Гарри. - Прекратите держать меня за дурака! – рявкнул гриффиндорец, отшвырнув дотлевшую сигарету. Улыбка сползла с губ Шеклбота. Усилием воли Гарри заставил себя успокоиться, в этот раз решив выжать правду из министра любой ценой. Но министр неожиданно заговорил сам, и голос его прозвучал сурово. - Вот поэтому я и не могу довериться тебе, Гарри. Ты как один сплошной оголенный нерв. Мне приходится трижды взвешивать любое свое слово, прежде чем заговорить с тобой. Я смогу посвятить тебя во все дела только тогда, когда буду уверен, что ты перестал себя жалеть. Гарри задохнулся от возмущения. - По-вашему, я жалею себя? - Еще как, - неумолимо оборвал министр, потеряв остатки терпения. – Ты всем своим видом показываешь, как противно тебе происходящее, как гадко тебе общество Драко. Уверен, ему тоже не доставляет особого удовольствия обжиматься с тобой перед камерами, однако он держит это при себе. - Не доставляет? – Гарри с испугом понял, что в его вопросе слишком явно прозвучала досада. Кингсли устало сжал переносицу. - Послушай, Гарри, я не хотел тебя обижать, ты слишком многое перенес, мы все это знаем. Но ты сам завел этот разговор. Тебе пора повзрослеть и понять, что войны заканчиваются не на поле битвы. Настоящего мира не будет, пока мы заново не научимся спокойно жить рядом друг с другом, - Шеклбот грузно навалился на перила. – Мы обязаны примириться с остатками чистокровных, иначе наше общество обречено. Драко – часть моста, перекинутого с их стороны. Я надеялся, что ты станешь второй половиной. Ноздри гриффиндорца затрепетали от гнева. - Я думал, это чистокровные должны примиряться с нами после всего, что они натворили. Кингсли мрачно взглянул на него. - Ты ошибаешься. Гарри утратил дар речи. Что-то в его лице не понравилось Шеклботу, и тот нетерпеливо треснул ладонью по стене. - Ладно, я скажу тебе все, как есть, раз тебе так требуется правда, Гарри. Это мы нуждаемся в чистокровках, а не они в нас. - Что… Что вы такое говорите, министр? - Я говорю тебе правду, которую ты мечтал от меня услышать. И не нужно так на меня смотреть, я сам полукровка, и мне она нравится не больше, чем тебе. Гарри пожалел, что сигареты покинули балкон вместе с Малфоем. Кингсли глубоко вздохнул, беря себя в руки. - Прости. Мне не стоило так вываливать на тебя это. Нужно было подобрать подходящие слова. Гарри поморщился. - Не нужно подбирать никакие слова. Просто объясните мне, что происходит.