Избранный чистокровных

Всю последующую неделю в магической Британии творилось нечто непостижимое. Гарри Поттера оставили в покое. Сова Джин ни разу не постучала клювом в окна Блэк-холла. Гермиона прислала странную записку, в которой извинилась не менее дюжины раз за то, что не сумеет увидеться с Гарри до самых выходных, хотя он и не думал просить ее о встрече. Всклокоченный Сычик принес ему измятое письмо, в котором Гарри не обнаружил ничего, кроме бессвязных ругательств. Еще дважды Рон попытался изложить свои мысли при помощи воппилеров, но Поттер отправлял их в огонь после первых пяти минут громогласной брани, так и не уловив сути посланий. Некоторое время Гарри пребывал в нервозном напряжении, ожидая, что с минуты на минуту полыхнет камин, и в гостиную вывалятся его друзья, каясь в том, что посмели хоть на мгновение заняться собственными жизнями и позабыть о нем. Но поленья мирно потрескивали, и Гарри недоверчиво прислушивался к тишине Блэк-холла, впервые за целую вечность, наконец, предоставленный себе самому. Ему совсем не хотелось кричать. Он подолгу валялся в постели, избавленный от кипучей суеты вокруг себя. В наступившей тиши он вдруг начал слышать собственные мысли, и никак не мог разобрать, о чем вещает их спутанный хор. Гарри часто прокручивал в голове подслушанный разговор. Каждый раз все начиналось с того, что он раздумывал о том, как вытрясти из Гойла и Паркинсон сведения о пророчестве. Но незаметно мысли соскальзывали в совсем иное русло. Он привык слышать и знать о Малфое только плохое. Всё его окружение так и вопило о том, какой Драко подонок, напыщенный чистокровный подонок, которому нечем гордиться, кроме заплесневелой фамилии. Гарри слушал и недоумевал, как такой мерзкий человек может быть настолько красив. В его представлении внешняя красота обязательно отражала внутреннюю. Вот Джин была смелой и преданной - она как никто заслужила очаровательные ямочки на щеках. Умной и стойкой Герм по справедливости достались ясная улыбка и роскошная каштановая копна. Рон в целом был симпатягой, но иногда вёл себя как придурок, потому его зубы были кривоваты, а уши чуть больше, чем того требовала гармония с размером головы. Сам Гарри был обычным и выглядел совсем обыкновенно. А когда превращался в мудака, из зеркала на него взирал самый натуральный мудак. Всё было честно. Но за какие заслуги Малфой был так хорош собой? За что, черт побери, он получи такой разворот плеч? За бесконечные насмешки над бедностью Рона и происхождением Гермионы? А лучистые глаза – это награда за годы измывательств над Гарри? Когда Малфой принял метку и остался все также красив, Гарри решил, что он - ошибка природы, и бросил попытки раскопать в нем что-то хорошее. И вот теперь оказалось, что шестилетний Малфой предложил свою дружбу припадочному Гойлу, которого стыдился собственный отец. Предложил - и пронес через годы взросления и войны. Выходит, он тоже был преданным и стойким, и острая улыбка досталась ему не по ошибке? Гарри раздумывал, что стало бы, прими он руку Малфоя в магазине мадам Малкин. К воскресному приёму Гарри был столь взволнован, что попросил Критчера как следует отутюжить парадную мантию. Домовик встретил его пожелание с недоверчивым одобрением. - Мастера-полукровку теперь можно спутать с настоящим волшебником, - удовлетворенно брюзжал он, оправляя на Гарри складки иссиня-черного плаща, - мастер-полукровка больше не похож на компостную кучу, накрытую драным брезентом. - Правда не похож? – взволновано уточнил Гарри. - Если мастер-полукровка прекратит сутулиться и выпрямит спину, то утратит с ней последнее сходство. Парень раздраженно фыркнул, отсылая домовика прочь, но расправил плечи, удостоверившись, что тот его не видит. В банкетный зал он влетел пружинистым шагом и тут же врезался в облако ядовито-желтого шифона. - О, Луна, привет! Когтевранка пробежала пальцами по волосам, поправляя заколки, исполненные в виде всевозможных отталкивающих тварей. - Привет, Гарри! Ты замечательно выглядишь, - одна из заколок укусила ее за палец, и Луна погрозила своему затылку кулаком. - Ты тоже. Не ждал тебя здесь увидеть. - Господин Шеклбот регулярно шлет мне приглашения, но до недавнего времени я находила эти вечера слегка унылыми, - улыбнулась когтевранка, обведя зал рассеянным взглядом. Клатч из высушенной жабы согласно квакнул на ее боку. Девушка заметила Малфоя в компании нескольких чиновников и приветливо помахала его спине. - Он не видит тебя, Луна. - О, так и задумано, Гарри. Когда Драко видит меня, он жутко расстраивается. Поэтому я здороваюсь с ним, когда он не смотрит. - Но ведь... Ладно, ты права. То, о чем он не знает, определённо не может его огорчить. - Ты всегда был очень понимающим, Гарри. Парень отвёл её к столу с напитками и подал бокал пунша. - Кингсли рассказал мне о том, что произошло между вами в подземелье мэнора. Он говорит, что Малфой на самом деле не собирался тебя пытать. - О, уверенна, он вывернул бы меня наизнанку Круциатусом, если бы мистер Оливандер не прекратил упрямиться. Гарри опешил. - Но ты ведь сама сказала Шеклботу... Полумна мягко улыбнулась. - Я совсем не в обиде на Драко, и не хотела, чтобы из-за меня у него были лишние неприятности. Гриффиндорцу показалось, что девушка вдруг заговорила с ним на парселтанге, который он давно перестал понимать. - Ты не обижаешься за то, что тебя хотели пытать? - осторожно уточнил он. Луна отпила пунша и дала попробовать глоток своей сушеной жабе. - У Драко было совсем мало времени, когда он спустился к нам, чтобы узнать про палочку Гриндевальда, - вздохнула она. - Наверное, ему бы не поздоровилось, застань его там Пожиратели. Он все время оглядывался на дверь и вздрагивал от каждого шороха. Но мистер Оливандер наотрез отказался с ним говорить. Тогда Драко сказал, что его друзья могут погибнуть, если он продолжит молчать, - Луна выглядела разочарованной. - Но на мастера это не произвело никакого впечатления. Наверное, Драко должен был сказать, что умрут Рон с Гермионой или даже ты, и тогда бы он заговорил. Я как раз хотела подсказать эту идею Драко, когда он придумал, что нас можно просто пытать. Дело пошло куда быстрее, когда он направил палочку мне в грудь. - Но это ужасно, Луна! - Разве? А мне показалось ужасным, что могут погибнуть друзья Драко, и никому нет до этого дела. Все будто решили, что они достаточно плохи для того, чтобы умереть, а ведь им было всего по шестнадцать. Как и нам. Гарри не знал, что ответить. Воспользовавшись паузой, Луна запустила руку в пасть жабы и извлекла из ее чрева намокший выпуск Пророка. - Раз уж мы заговорили о слизеринских ребятах, - произнесла она, разворачивая газету, - скажи, Гарри, это правда, что Грегори Гойл на прошлом приёме превратился в морщеногого кизляка? Со снимка на первой полосе на Гарри мученически воззрился козёл на тараканьих лапах. - Не думаю, что это был кизляк, Луна. По правде говоря, это было нечто жуткое. Девушка порывисто прижала газету к груди. - А он может превращаться в кого-то ещё? Гарри невольно пришёл на ум человеконогий паук. - Пожалуй, да. Но все его аниморфы выглядят… не особо мило. Луна восторженно ахнула. - Хотела бы я взглянуть! Гарри растерянно поглядел на когтевранку и поспешил свернуть разговор о чудовищных талантах Гойла. - Кстати Лавгуды ведь тоже чистокровные. Выходит, и у вас есть ИМЯ? - Конечно, Гарри. Правда, у меня оно никак не проявилось, - Луна мечтательно улыбнулась. - Но возможно мои дети смогут говорить с духами или даже призывать демонов! Гарри постарался ни чем не выдать свой ужас - Надеюсь, так и получится, - он вдруг задумался, - а почему чистокровки ничего не говорят о своих способностях? Ни ты, ни Невилл, ни даже Рон никогда не упоминали про ИМЯ. - О, я думаю, это просто невежливо - хвастаться своим Исключительным Ядром. Но папа считает, что это может быть опасно. Многие волшебники захотят подчинить себе наши силы, если будут слишком много знать о них. Поэтому мы стараемся держать в секрете, когда у кого-то в семье проявляется ИМЯ. По умолчанию мы все считаемся лишь носителями, пока не будет доказано обратное. Грегори поступил очень смело, открыто выступив перед прессой. - Получается, Рон и Невилл ничего не говорили, потому что не доверяют мне? - Ну что ты, Гарри, я думаю дело совсем не в этом! Если тебе интересно, то Лонгботтоны просто очень молодая семья по меркам чистокровок, их ИМЯ только формируется. Было бы здорово, возродись среди них земляные элементалисты – их магия такая живительная и разрушительная одновременно! Я думаю, это возможно: мама Невилла – четвероюродная кузина покойного лорда Гладиуса, и профессор Стебль всегда так присматривалась к нему. А Уизли – водные элементалисты, но последние пять поколений ни у кого из них не проявлялось ИМЯ. Это может быть очень скверным знаком, учитывая, что они всегда были лояльны к смешанным бракам, - лицо Луны вдруг сделалось виноватым. - Прости, Гарри, если то, что я скажу, прозвучит слишком по-чистокровски. Но мы можем быть прекрасными друзьями с такими как ты, а вот жениться нам лучше между собой. Это и впрямь прозвучало чрезвычайно «по-чистокровски», но Гарри почему-то вовсе не было обидно. Возможно, слова Луны отчасти смягчила сушеная жаба, в этот самый момент отрыгнувшая медную пуговицу и моток змеиных кож. - В таком случае, может и к лучшему, что ИМЯ Уизли угасает, - неуверенно протянул он. - Зато Рон сможет спокойно жениться на Гермионе. - На его месте, я бы поторопилась со свадьбой, пока остальные не поняли, что к чему, - задумчиво проговорила когтевранка. - О чем ты? - О том, что Гермиона – завидная невеста, само собой. - Гарри, Луна, привет! - Джинни нервно помахала рукой, пробираясь к ним через толпу. Даже издали Гарри заметил, что губы девушки искусаны в кровь. Джинни приблизилась, старательно избегая смотреть на Гарри. Вокруг них сгустилось почти осязаемое напряжение. Луна безмятежно улыбнулась. - Самое время поискать кизляка или нечто столь же милое, - когтевранка удалилась, приветливо здороваясь со спинами волшебников и прижимая к груди сырую газету. Гарри и Джинни остались вдвоем. Он терпеливо ждал, когда она заговорит, но девушка так и не подняла на него глаз. Ей определенно нужна была помощь. - Как прошло свидание? - Это было не свидание, Гарри! – поспешно выпалила Джинни и, наконец, посмотрела на него. - Вы с Забини провели вечер у Паддифут, - криво улыбнулся он. - Я только хотела позлить Рона и Малфоя, эти придурки возомнили о себе не весть что! Но у меня было так мало времени, чтобы выбрать точку аппарации, где Рон не догадается меня искать, а в голове из-за Малфоя как на зло крутилось это чертово кафе... В общем, я думала, что мы сразу разойдемся по своим делам, но нам пришлось задержаться, когда выяснилось, что там подают весьма сносный портвейн, и… Черт, кажется, это и впрямь стало свиданием. Прости меня, Гарри! Джинни выглядела так, словно вот-вот расплачется от стыда. В списке вещей, способных вывести Гарри из душевного равновесия, девичьи слезы всегда занимали лидирующую позицию. - Джин! Джин, послушай меня! Все в порядке. Между нами с тобой давно все закончилось. - Закончилось? – растерянно повторила девушка. – Давно? Но почему ты говоришь об этом только сейчас? Гарри уже привычно ощутил себя мудаком, однако в этот раз его вина была реальна. Она заключалась в его собственном поведении, а не в чужих ожиданиях, которые он не сумел оправдать. Это можно было исправить. - Я просто струсил, когда понял, что у меня не осталось к тебе чувств, - честно признался он. - Думал, что причиню тебе боль, если скажу правду. А вместо этого совсем измучил. Это ты прости меня, Джин. Некоторое время девушка молча глядела ему в лицо, затем медленно кивнула. - Я должна была все понять. Наверное, я и поняла, просто никак не могла признать. Похоже, мы оба облажались, Гарри. - Вот так просто? Мы не можем быть парой, и никому от этого не больно? – недоверчиво уточнил парень. – И этого разговора я боялся больше, чем Волдеморта? - Приятно знать, что я и Темный Лорд навеваем на тебя примерно одинаковый ужас, - фыркнула девушка. Он не сдержал смеха и стиснул ее в объятиях. Крепко, как настоящего друга, которым она ему всегда и была. - Так что там с Забини? Джинни положила голову ему на плечо, но он все равно увидел, как ее скулы заливает румянец. - Он жуткий болтун. Зато забавно шутит и здорово поет. - А еще чертовски красив, да? - тихонько посмеялся Гарри. – Как это все переносит Рон? - Скверно, - буркнула девушка. – Если честно, он страшно меня достал. Он и сам не понимает, кого и за что ненавидит. Слизеринцев? Ну нельзя же до старости носить красно-золотой галстук и лелеять школьную вражду. Чистокровок? Так мы сами одни из них. Пожирателей? Блейз и его мать никогда не принимали меток. Война окончена, и нам нужно двигаться дальше, ведь так? - Конечно. Просто будь осторожной, Джин. Я всегда буду за тебя переживать. Девушка завозилась на его плече. - Я тут подумала, Гарри… Только не отправляй меня в Мунго сразу, хорошо? - В чем дело? Джинни закусила многострадальную губу. - Может, тебе стоит сблизиться с Малфоем? – Гарри вздрогнул, и она отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. – Я просто хочу, чтобы кто-то помог тебе, раз этого не могу сделать я. - С чего ты взяла, что это сможет сделать он? - Мне кажется, он чувствует то же, что и ты. Дикую ответственность за своих близких, которую никто из них не может с ним разделить. - Джин судорожно взмахнула рукой и смолкла, не находя слов. – После третьей бутылки портвейна мы с Блейзом хохотали над всем подряд, но когда я посмеялась над физиономией Малфоя в момент нашей аппарации, он вдруг погрустнел. Блейз не захотел ничего объяснять, сказал лишь, что он в неоплатном долгу перед Драко, а тот продолжает его опекать даже после войны. Я надеялась, что он скажет больше после четвертой бутылки, но Блейз вместо этого начал петь, - Джинни хихикнула, но мигом посерьезнела вновь. – Тебя ведь гнетет то же самое, Гарри? Огромная ответственность, которой ты не просил и которую некому с тобой разделить. Возможно, Малфой мог бы тебе помочь. - Он и сам не особо справляется: курит и, судя по всему, пьет. - В таком случае, ему мог бы помочь ты. Это тоже хорошо. Наверно. - Наверно, - глухо повторил Гарри. - Просто подумай об этом, ладно? – Джин мягко улыбнулась, и ямочки на ее щеках напомнили Гарри, что она его самый преданный друг. Он медленно кивнул, про себя дивясь, отчего волшебники в зале не зажимают уши руками – так оглушительно загрохотало сердце в его груди.