Избранный чистокровных

Блейз оттеснил Гарри от Джорджа и Панси, заодно тиснув с банкетного стола две запотевшие бутылки. Близнец вряд ли заметил их тактическое отступление - он буравил взглядом скатерть, попеременно то бледнея, то заливаясь пунцом. - Они прекрасно обойдутся без нашей компании, Поттер. - Я и сам хотел уйти, - буркнул Гарри и нехотя добавил, - наверное, мне стоит пойти за Роном. Забини закатил глаза. - Лучше поищи кого-то, кто сумеет по достоинству оценить твой прикид. В кои-то веки ты выглядишь прилично. Такой шанс упускать нельзя, второй раз это может повториться не скоро. Гарри беззлобно ткнул его в плечо. - Да-да, я в курсе, что приглянусь любому гею в таких туфлях. В глазах Блейза заплясали знакомые бесы. - Оу. Вообще-то я имел в виду, что компанию тебе с удовольствием составит какая-нибудь симпатичная ведьма, но кто я такой, чтобы судить пристрастия Героя? - Гарри почувствовал, как щеки заливает огонь, и слизеринец весело хихикнул. - Спокойно, Поттер. Ты не первый, кто выбрал меня свидетелем своего каминг-аута. - Я не... - Гарри хотел было оправдаться, но внезапно осекся. - А кто был до меня? - Тебе предоставить список всех геев Хогвартса? Недурственные аппетиты, Поттер. - Какой же ты мудак, Забини, - фыркнул тот, - начинаю понимать, почему Паркинсон отрабатывает на тебе всякие болезненные чары. Кстати, - Гарри внезапно поймал себя на том, что хочет дать слизеринцу вполне дружеский совет, - расскажи обо всем Джин, пока она не узнала сама. Будет скверно, если с вами получится также, как с Роном и Герм. - Это вряд ли, - беззаботно отозвался Блейз. - Во-первых, я не бросал ее в лесу посреди апокалипсиса. Во-вторых, я не зову ее предательницей крови, чтобы выгодней смотреться на ее фоне. Ну и в-третьих, я уже ей все разболтал. Ничего не могу поделать с собой. Мама утверждает, что неумение держать язык за зубами - побочный эффект моего Ядра, и отец был таким же болтуном. - И как она среагировала? - с любопытством спросил Гарри. - Спросила только, есть ли у меня какие-то резоны быть с ней кроме ее общественного положения. И пикси ясно, что такой чистокровный засранец, как я, тщательно взвесил ее репутацию и родословную прежде, чем сделать первый шаг. - Ее это не задело? - С чего бы? Не воображай нас такими ограниченными, Поттер. Конечно, я вряд ли бы посмотрел на грязнокровку, но это не значит, что чистота крови - единственное, что меня интересует. В конце концов, когда мама предложила мне рассмотреть помолвку с Панс, меня охватила натуральная паника. Бабуля Грега говорила, что даже Беллатриса в ее годы была не так ужасна. Гарри усмехнулся. - Кстати Джин знает, что Паркинсон имеет виды на Джорджа? Блейз расплылся в ослепительной улыбке. - Кто, по-твоему, подкинул ему в лавку браслет и убедил, что эта безвкусица может принадлежать Панс? Джин решила, что брату пошло на пользу общение с ней, и нужно подтолкнуть его к новой встрече. - Оу, - протянул Гарри, - теперь понятно, почему Паркинсон с такой готовностью вцепилась в эту побрякушку. Вы слаженная команда. - Я ничего ей не говорил. Джин захотела немного подурачить Панс за ту шутку с Гадючьим сглазом. Браслет зачарован так, что Панс не снять его, пока она не станет кристально честна со своим избранником. Иными словами, нам придётся хоронить её в нем, - в голосе Блейза послышалось неприкрытое восхищение. Гарри с сомнением взглянул на него. - И ты не предупредил Паркинсон? - Джин взяла с меня честное слово, - слизеринец вскинул левую руку, и соскользнувший рукав открыл новую алую нить. Гарри открыл рот, не находя подходящих слов. - Что. С вами. Не так? - произнес он, сжав переносицу. - Ох, ну конечно, Поттер, - насмешливо фыркнул Блейз, - подлые слизеринцы совсем развратили своими кознями наивную гриффиндорскую девочку. - Я не про слизеринцев. Я про вас с Джин. Забини удивленно моргнул и снова рассмеялся. На этот раз Гарри ответил ему открытой улыбкой. - Она невероятная, - отсмеявшись, сознался Блейз, - ты полный придурок, раз упустил такое сокровище. - Я действительно рад, что кто-то сумел разглядеть в ней то, чего в упор не видел я. Блейз поглядел на него серьезно и благодарно кивнул, всунув ему в руки одну из бутылок. - Держи приманку для своей гейской охоты, - хмыкнул он, - эльфийское вино соблазнило бы даже меня, но смею надеяться, что я не в твоем вкусе. А я, пожалуй, попробую заманить сюда Грега или Тео. Эти вечера определенно становятся веселей. Гарри прикинул, не взять ли с него Непреложный обет, раз уж это единственный действенный метод заставить его молчать, однако Забини успел раствориться в толпе. Мгновение Гарри раздумывал, где ему сейчас важней оказаться, - рядом с Герм или Роном. А затем отправился туда, куда стремился попасть, едва переступив порог. Он глубоко вздохнул прежде, чем отдернуть гардину. Драко не шевельнулся, хоть не мог не заметить его вторжения. - Найдется сигарета? Ответом ему стало глухое молчание. Гарри было дернулся, чтобы подойти и привлечь к себе внимание прикосновением, но не решился. Драко хотел, чтобы он ушел, и его желание было настолько осязаемым, что их словно разделила стена из прозрачного льда. - Малфой, - тихо позвал он, но тот не обернулся, и Гарри почувствовал нарастающее отчаяние. Он потратил столько сил, пытаясь выяснить, достоин ли слизеринец любви. Но ни разу не задался вопросом, заслуживает ли ее он сам. Что-то внутри стянулось пульсирующим узлом. Гарри поднял глаза к потолку, тщетно пытаясь найти подходящие слова. Лепнина над головой не подсказала ему ответа. - Знаешь, Малфой, иногда я превращаюсь в редкостного мудака и говорю совсем не то, что имею в виду. Или не так, как оно звучит в моих мыслях. В прошлый раз я наговорил тебе всякого не потому, что плох ты, а потому, что ужасен бываю я. Спроси моих друзей, если хочешь, - Гарри удрученно вздохнул. - Наверное, это моя суперсила. Ну да, точно, Мудаческое Исключительно Магическое Ядро. Кстати тоже ИМЯ-МИМЯ. Оторвав глаза от потолка, он обнаружил, что Драко пристально смотрит прямо на него. Гарри выдавил робкую улыбку. - Мне тоже нужны время и поддержка, чтобы обуздать свои перевоплощения, Малфой. И раз уж ты так носишься с Грегом, то мог бы потерпеть и меня, - губы слизеринца дрогнули в ответной улыбке, и ободренный ею Гарри продолжил увереннее, - тем более, у меня с собой зелье, которое снижает риск спонтанных трансформаций. Он кинул Малфою бутылку, и тот бросил взгляд на этикетку. Похоже, Блейз не соврал - Драко выглядел заинтересованным. Гарри поспешил закрепить успех. - Это эльфийское шампанское. Какой-то толстосум привез на прием несколько бутылок, но в зале уже вряд ли остался хоть один бокал. Драко подцепил длинными пальцами проволоку, удерживавшую пробку. - Ты своровал шампанское моего отца, чтобы угостить меня? Впечатляет, Поттер. Гарри смешался. - Но Блейз и Панс не сказали... А впрочем, чему тут удивляться, - отмахнулся он. - Считай, что снова стал очевидцем моего чудесного перевоплощения. Пробка выстрелила в небо и, сделав глоток, Драко вернул ему бутылку. - В таком случае, тебе срочно требуется принять антидот. Гарри с готовностью ухватился за горлышко, накрыв его пальцы своими. Малфой снова окостенел, обратившись в неподвижное изваяние. Но теперь его броня не выглядела неприступной как ледник, скорее - уязвимой как хрупкая скорлупка. - Я должен сказать тебе спасибо - за крестраж и за палочку, - тихо произнес Гарри, не сводя глаз с его лица. Драко рвано выдохнул и осторожно высвободил пальцы. - Забини? - Все понемногу, - признался Гарри, - а до чего-то додумался я сам. Малфой поджег новую сигарету - и прикурил вторую для него. - Как много ты знаешь? - Наверное, почти все. Но некоторых вещей не могу понять. - Спрашивай. Гарри сделал долгий глоток, запивая горечь дыма сладостью вина. - Как вы следили за Дамблдором? Я сломал всю голову, и даже Герм не нашла ответа. Какое-то заклятье? Тёмный артефакт? - Шутишь, Поттер? Речь ведь о Дамблдоре - шпионить за ним при помощи магии было бы верным самоубийством. У нас просто был преданный соглядатай. Слова Драко еще сильней озадачили гриффиндорца. - Проклятый портрет? Подкупленный домовик? - Подумай ещё, Поттер. Все гораздо проще. Гарри потёр подбородок и растерянно выглянул в сад. Где-то в ночи призывно ухнула сова, и с соседнего дерева ей отозвалась пернатая товарка. Гарри подскочил на месте, едва не выпрыгнув с балкона. - Фоукс! Драко улыбнулся краешком рта. - Малфой, ты настоящий дьявол, тебе говорили об этом? - Ты ненавидишь меня за это? Вопрос слизеринца прозвучал чересчур серьёзно. Гарри почувствовал, что должен тщательно взвесить каждое слово прежде, чем оно вылетит из его рта. - Нет. Я хорошо знаю, что означает быть Избранным. Тебе словно дают роль, от которой нельзя отказаться и которой ты обязан соответствовать, даже если вовсе не годишься для нее. И как бы ты ни пытался сбежать от этого, все дороги все равно приведут тебя туда, куда указало пророчество, - он придвинулся ближе, почти коснувшись пальцами запястья Драко. - Все вокруг думают, что делают мне комплимент, называя Избранным. А я не пожелал бы такой доли злейшему врагу. Мне не в чем тебя винить, вот и все. Драко шевельнулся, и их руки оказались прижаты друг к другу. Вряд ли слизеринец заметил это: в Лондон пришли ночные холода, и поверх рубашки на нем теперь была мантия. Но Гарри хотелось думать, что он придвинулся специально. Он простоял бы так вечность - с эльфийским вином, горькими сигаретами и рукой Драко у своей руки. - А если бы ты узнал, что дорогу себе проложил я сам? Гарри поморщился. Ему не хотелось сейчас проводить мысленных экспериментов об этом. - Панси дала предсказание, и этого не изменить. Маглы говорят, история не терпит сослагательного наклонения. - Не терпит, ты прав, - что-то в голосе Драко подсказало ему, что он совсем не хочет услышать следующих слов. Однако Малфой неумолимо продолжил. - Панс способна разглядеть в хрустальном шаре или кофейной гуще не больше, чем ты или я. Она носит прорицательское Ядро, но не владеет даром. Нет никакого пророчества обо мне. Блейз распустил в Азкабане слухи, чтобы подогреть интерес Шеклбот к моей персоне. Гарри показалось, что слизеринец со всей силы толкнул его в грудь. Он отступил на шаг, чтобы лучше видеть его. - Но я слышал, как Панси и Грег обсуждали пророчество! - Она выдумала эту сказку специально для него. Это произошло летом перед шестым курсом. Волдеморт тогда обосновался в мэноре. Я был перепуган и отрезан от друзей, когда Доминус пообещал Грегу, что отдаст его Лорду. После разговора с отцом тот аппарировал в Паркинсон-холл, чтобы проститься с Панс. Он сказал, что не знает, когда это произойдёт, но ему не пережить нанесения метки. Скованное акониткой Ядро убьёт его во время ритуала, но это лучше, чем сойти с ума в Азкабане, если победу одержит Дамблдор. Грег боялся, что застрянет в каком-то безобразном обличии и не сможет развоплотиться обратно. Панс сказала, чтобы он не смел так говорить, что мы этого не допустим. Но Грег ответил, что мы и так сделали для него слишком много - подарили свою дружбу, - Драко сжал губы, чтобы унять их дрожь. - Он смирился, понимаешь, Поттер, смирился с тем, что скоро умрет. Что еще оставалось делать Панс? Конечно, она ему налгала. - Она... она прикинулась, что видит будущее Грега, в котором он великий аниморф и счастливый семьянин? - с неверием произнес Гарри. - Да. Грег бывает наивен, как дитя, но тут усомнился даже он. Он спросил, куда денутся Волдеморт и Дамблдор, чтобы такое могло сбыться наяву. И Панс пришлось указать на человека, у которого Грег всегда искал защиты, чтобы ее ложь не рассыпалась, как карточный домик. - И ты согласился на это? Малфой устало прикрыл глаза. - Издеваешься? Я орал, как потерпевший, когда она во всем мне созналась. Кричал, что она не имела права впутывать меня в свой фарс, что Волдеморт покончит со мной, если до него дойдет хоть малейший слух. В общем, ты мало знаешь о настоящих мудаках, Поттер, - горько усмехнулся Драко. - А потом меня отпустили в Косой переулок перед отправкой в Хогвартс, и я встретил там Грега с отцом. Он улучил минутку и шепнул мне, что Ядро Панс внезапно пробудилось - и он готов на все, чтобы ее предсказание сбылось. Мордредово пекло, в нем было столько надежды. Я просто не посмел сказать ему, что он действительно обречен, что обречены мы все, и я ничего не могу с этим поделать. Вернувшись в мэнор, я понял, что пути назад нет. "Спокойно, Драко, - сказал я себе, - ты не один, у тебя пятеро отличных друзей. Вам всего-то нужно прикончить двух великих волшебников и замести следы. Это не может быть так уж сложно, если действовать поэтапно". Ну, так я сказал себе потом. Сперва, я, кажется, разрыдался. Малфой перевел дух, сделав такую глубокую затяжку, что сигарета истлела почти до фильтра. Когда он заговорил вновь, голос его сделался хриплым. - Ты ненавидишь моего отца и считаешь, что он незаслуженно получил свободу. Но он сполна расплатился за свои преступления, отдав Волдеморту самое дорогое, что у него есть. Перво-наперво, мне нужно было устроить так, чтобы Грег избежал метки. Но Волдеморту был необходим слуга в Хогвартсе, поэтому я просил отца предложить меня на эту роль. Папа ответил категорическим отказом, но я сказал, что пойду к Лорду сам, если этого не сделает он. И ему пришлось уступить. Это он убедил Волдеморта, что Грег ни на что не годен, а его собственный сын желает загладить вину Малфоев. Он замолчал, выжидая, что Гарри скажет в ответ. Но тот безмолвствовал, и Драко, испепелив окурок, отступил от перил. - Не хочу тебе врать, говоря, что жалею о смерти Дамблдора. Я приложил немыслимые усилия, чтобы отправить его к праотцам. Но я сожалею, что это причинило тебе боль. Я знаю, как много он для тебя значил. Прости, Гарри. Последнее слово повисло в стылом ночном воздухе, и Драко сделал шаг к выходу. Гарри еще раздумывал, как теперь поступить, когда внутренний мудак завладел его рукой и с силой дёрнул слизеринца за плечо. Драко потерял равновесие и упал на него, придавив к перилам. - Все было бы слишком просто, будь все наши враги общими, - прошептал Гарри, тяжело дыша под весом Малфоя. Вероятно, впервые в жизни его мысли сами облекались в правильные слова, и он точно знал, что хочет сказать. - Но мы были по разные стороны баррикад и не могли пройти войну, не ранив друг друга. Ты сделал то, что полагалось Избранному, хоть пророчество и было фальшивкой. А может и нет - в конце концов, оно сработало. Малфой замер в его руках, не пытаясь отстраниться. Гарри даже показалось, что тот чуть склонился к нему, и он разрешил себе в это верить, потянувшись навстречу. Волосы Драко полыхнули раскаленным до бела серебром, когда его спину осветила внезапная вспышка. Слизеринец стремительно развернулся, выпростав палочку из рукава, и вышиб дух из пронырливого журналиста, просунувшего объектив меж тяжелых гардин.