Избранный чистокровных

Разбитый объектив хрустнул под подошвой, и Драко подтолкнул обмякшее тело мыском. - Поствоенное расстройство - не переношу вспышки за спиной, - сообщил он, - особенно зеленые. Но и в белых нет ничего хорошего. Здорово, что мы... были вместе, - ломко продолжил слизеринец, точно в последний миг проглотив какие-то другие слова, - будешь свидетельствовать Визенгамоту, что я приложил его обычным Петрификусом, если вдруг меня снова упекут в Азкабан. Гарри готов был самолично добить проклятого журналюгу Авадой: момент был безнадежно упущен. Драко уже скинул мантию и закатывал рукава. И теперь ему казалось, что все мимолетные знаки, за которые так цеплялось сердце, он просто выдумал себе сам. - Нам нужно идти, иначе Кингсли поднимет переполох - разом два его шута пропали со сцены. Гриффиндорцу оставалось лишь покориться. Они перешагнули обездвиженное тело и выскользнули в зал. Гарри позволил внутреннему мудаку на мгновение завладеть своей ногой и наступить на пальцы чертовому паппарацци. В ослепительном блеске зала нельзя было спрашивать о личном. Драко, который готов был открыться за парчовой занавесью, здесь ему не ответит. Гарри знал это так твердо, словно Гермиона заставила его вызубрить эту истину для зачета. К губам слизеринца прилипла снисходительно-любезная улыбка, стальные глаза глядели из-под чуть опущенных век холодно и безразлично. Гарри не находил в нем человека, которого едва не поцеловал пятью минутами раньше. Ведьмы и колдуны подходили, чтобы завязать с Малфоем разговор, и Гарри с неудовольствием отметил, что девушек среди них больше. Они хлопали своими длинющими ресницами и чирикали о всякой чепухе, пытаясь разбить ледяную броню его учтивости своими сияющими улыбками. Но Драко отвечал им с такой непробиваемой любезностью, что Гарри порой упускал смысл сказанного за витиеватыми светскими оборотами. Хотя, возможно, виной тому было шампанское Люциуса. Гриффиндорец практически ничего не знал об эльфах, но теперь ему стало ясней, что заставляет этих сказочных созданий бегать нагишом по лесам, распевая таинственные песни. Все эти девицы чем-то неуловимо напоминали ему Панси Паркинсон и не обращали на него самого никакого внимания. Гарри больше не чувствовал себя ручной обезьянкой или дрессированным книззлом - теперь он ощущал себя мебелью. Его терпение иссякло на Пандоре Грей, с неприкрытым любопытством разглядывавшей метку Малфоя. - Возможно, вы слышали обо мне, господин Драко? Мой дядя Фенрир мог обо мне упоминать. - О да, старина Грейбек частенько поминает родичей на допросах в Азкабане, - зло вставил Гарри. - Нужно будет попросить его отрекомендовать Визенгамоту и вас. Щеки Пандоры сменили дюжину оттенков, прежде чем остановиться на мертвенной белизне. Она смерила Гарри быстрым взглядом, и он не взялся бы судить, чего в нем было больше - страха или ответной угрозы. Взметнув юбками, мисс Грей развернулась на каблуках и растворилась в толпе. Гарри проводил ее победоносным взглядом. - И что это было, Поттер? Уж никак - ревность? - Гарри окостенел и почувствовал, как все оттенки ужаса теперь сменяют друг друга на его собственном лице. - Что ж, признаю, у тебя весьма недурственный вкус. Однако вынужден разочаровать: девушки вроде мисс Грей заинтересованы только в чистокровках. Даже твой героический статус, счет в Гринготсе и милые ямочки не смогут ее поколебать. Гарри незаметно выдохнул и осторожно покосился на Драко. В нем, наконец, проступило что-то от того волшебника, который чадил магловскими сигаретами и пил вино из бутылки, запрокидывая голову так, что становился виден острый кадык. - Это действительно так важно для вас? Блейз сказал, что в девушках его интересует не только их чистокровность. - Думаю, он хотел сказать, что не потащит первую попавшуюся чистокровку под венец, однако выбирать будет исключительно среди них, - равнодушно отозвался Малфой. Гарри не смог совладать с подступившей обидой. - Это как-то неправильно - выбирать себе спутника на основе его родословной, словно речь идет о собаке. Малфой вскинул бровь. - А почему все твои избранницы - колдуньи? - прохладно осведомился он. - Ты ведь проводил все каникулы у маглов. Отчего не выбрал себе пассию среди них? - Я просто как-то не приглядывался к ним. - Почему? Гарри смешался. - Потому что знал, что вернусь в Хогвартс и продолжу свою жизнь здесь, среди волшебников. Я не смог бы привести ее в мир магов или сам остаться с маглами ради нее. - Так и мы - не можем ввести магла в свою семью или отказаться от фамилии во имя собственных чувств. Это и зовется предательством крови - поставить прихоть сердца над наследием предков и потомков. Но, к счастью, на свете достаточно чистокровок, чтобы каждый из нас мог найти себе подходящую партию. Гарри постарался сохранить бесстрастную мину, но ему редко удавалось скрыть свои истинные чувства, даже будучи кристально трезвым. Должно быть, Драко заметил его напряжение и разочарованно дернул уголком рта. - Взять хоть Панс. Половина Слизерина пускала по ней слюни, а она приводила Стеллу и Мора в отчаянье, раз за разом отвергая все предложенные кандидатуры. Мы и сами терялись в догадках, кому принадлежит ее сердце. Блейз даже как-то высказал предположение, что ее избранница - девушка, за что поплатился Осиной порчей, - Малфой посерьезнел. - Все открылось, когда Панс услышала, что один из близнецов Уизли погиб. Она вернулась в Хогвартс прямо посреди битвы, чтобы узнать - какой именно. Тогда я второй раз в жизни увидел ее слезы. - Ей было жаль Фреда? - Гарри почувствовал укол совести, решив, что все это время был несправедлив к Паркинсон. Однако Малфой быстро развеял его сомнения. - Вынужден разочаровать тебя в душевных качествах Панс - она плакала от счастья. От счастья, что на месте Фреда не оказался его брат. Скажи мне кто в Хогвартсе, что моя лучшая подруга позарится на одного из Уизли - и я рассмеялся бы такому идиоту в лицо. Это же Панси, черт побери, Паркинсон, она ест мужские сердца на обед и запивает их слезами соперниц, зачем ей сдался нищий предатель крови? И однако же, она предпочла его всем остальным еще на пятом курсе и все эти годы была верна своему выбору. Гарри закусил губу и отвел взгляд, надеясь, что отблески вспышек в стеклах очков помогут скрыть болезненную тревогу, поселившуюся в глазах. - А что на счет тебя? Ты уже выбрал себе кого-то? Драко шумно выдохнул, но не ответил. Гарри мысленно досчитал до десяти, чтобы голос звучал ровней, когда он произнес: - Обе сестры Гринграсс - прекрасные девушки. Любая из них станет отличной партией для тебя. В пасмурных глазах Малфоя промелькнула досада. - Тори или Даф? Я всегда подозревал, что гриффиндорцы меня ненавидят, но чтоб настолько. Я вдоволь пожил под одной крышей с колдуном, который обожает рыться в чужих мозгах. А если уж мне захочется полюбоваться кем-то бледным и костлявым, то я всегда могу просто посмотреть в зеркало. Гарри попытался выискать в тоне Малфоя хоть намек на лукавство, однако его слова прозвучали настолько искренне, насколько это вообще допустимо для слизеринцев. - Они ведь менталистки, это должно быть очень удобно для сохранения вашего Ядра. Кажется, он снова сморозил что-то не то. Досада Драко переросла в раздражение. - Ты принимаешь нас за племенной скот? Почему тогда сам спал с Джиневрой? Тебе стоило подыскать кого-то зеленоглазого и близорукого для сохранения своей исключительной породы. Гарри пропустил едкий выпад мимо ушей и едва поборол желание хорошенько встряхнуть слизеринца за плечи - так необходимо ему было вытрясти из него ответ. Эльфийское вино, определенно, было не лучшим советчиком в сердечных делах. - Но если не Дафна или Астория, то кто? Какая-то другая чистокровка со Слизерина? В глазах Драко полыхнула гроза. - Мы уже не школьники, Поттер, чтобы выпытывать друг у друга секретики про девчонок, - Гарри неприятно кольнуло последнее слово. - И уж точно это не та тема, которую следует обсуждать под прицелом дюжины прытко-пишущих-перьев. Но раз уж эти вопросы столь навязчиво свербят у тебя в голове, я отвечу: нет и нет. Я не так бескорыстен, как ты, и считаю, что все кругом мне изрядно задолжали. А раз так, то у меня есть право отойти от устоявшихся правил и распорядиться своей жизнью так, как посчитаю нужным. Человек, которого я желаю себе в спутники, увы, не отличается чистотой крови, как, впрочем, и изысканностью манер. Но за два года войны я успел слегка пресытиться обществом слизеринцев и решил попробовать кое-что новенькое. К примеру, Гриффиндор. Драко придвинулся ближе, но Гарри даже не заметил, как тот сделал шаг. В его глазах горел тёмный жадный азарт - с таким он обычно кидался в драку и взмывал на метле в погоню за снитчем. Кровь застучала в висках гриффиндорца, а шею будто обдало кипятком. Он испытал острое желание сорвать с себя вспыхнувшую кожу и с криком унестись в лес, спасаясь от потемневшего взора Драко. Гарри раскрыл рот, чтобы задать финальный вопрос, но хриплое "Я?" прилипло к пересохшему языку. Он бы так и стоял перед Малфоем, трепеща под его взглядом, как пойманный и смятый златокрылый мячик. Но двери сбоку от них растворились, отвлекая внимание слизеринца, и Гарри получил передышку, чтобы собраться с духом. В зал скользнула растрепанная Гермиона. Заметив их, она порывисто откинула волосы с лица и подскочила к ним. - Вы все знали, да? - вскричала она, толкнув Малфоя в грудь. - Знали и молчали? Слизеринец поймал ее ладонь, упреждая новую атаку. Пальцы Гермионы задрожали в его кулаке. Гарри отчего-то вспомнился эпизод из прошлой, довоенной жизни: подруга, бьющая Малфоя по лицу, и тот - плаксиво скрививший губы, но не ударивший в ответ. Тогда Гарри точно знал, что его остановило - разумеется, страх. Его веру в это не могли поколебать даже Крэбб и Гойл, готовые броситься на защиту вожака по первому зову. Теперь, глядя на кисть Гермионы в хватке Малфоя, Гарри сомневался. Драко сжимал ее крепко и при этом осторожно - так, чтобы удержать, но не причинить боли. Когда между ними случилась та мерзкая потасовка? Уж не на третьем ли курсе, когда слизеринцам стало очевидно, что Гермиона - новокровка? Гарри все глядел на их сомкнутые руки, и неприятное тревожное чувство отчего-то разрасталось в его груди. В глазах девушки заблестели злые слезы, но она не позволила им пролиться по щекам. - Неужели эта детская вражда факультетов так важна, что никому из вас и в голову не пришло меня предупредить? Это подло, Малфой, даже для вас. Драко не потребовалось разъяснений. Он ослабил хватку, но не выпустил ее руки. - Знали не только мы - все мало-мальски зрячие чистокровки к окончанию Хогвартса разглядели твою суть, - тон его остался бесстрастным, но по лицу пробежала тень сочувствия. - Однако у нас не было резона отбивать тебя у Уизли. - Так вы относитесь к таким, как я, - презрительно бросила гриффиндорка, - как к трофею? Слизеринец покачал головой. - Нравится тебе это или нет, такие, как ты, всегда имели исключительную ценность для чистокровок и всего волшебного сообщества. Бабка Невилла была новокровкой - и дуэли за ее руку и сердце сотрясали стены Хогвартса все старшие курсы. Даже мой дед Абракас был в списке ее женихов. Однако она предпочла безродного чистокровку Октавия Лонгботтона, чтобы передать детям собственное Ядро. И теперь все напряженно выжидают, какой дар проявится в их роду. Так устроен наш мир, частью которого теперь стала и ты, - Драко говорил с ней прямо и открыто, не юля, как с навязчивыми особами, искавшими его внимания. - Когда ты остынешь, у меня будет к тебе предложение. Гарри потрясённо воззрился на подругу, желая понять, слышит ли она тоже самое, что и он. Девушка растеряла весь свой запал, совершенно сбитая с толку. - И что это за предложение? - Ты услышишь его, когда достаточно разберешься в себе. Смею надеяться, что твое легендарное здравомыслие позволит тебе принять верное решение. Гермиона виновато посмотрела на друга и тут же вернула Малфою цепкий требовательный взгляд. - Я не знаю, где искать информацию о новокровках. Драко отпустил ее руку и улыбнулся, качнувшись в едва заметном поклоне. - Малфой-мэнор, его библиотека и обитатели - к твоим услугам. "Я решил попробовать кое-что новенькое". Гарри больше не чувствовал себя пойманным снитчем. Теперь он ощущал себя, как бланджер, на который обрушился сокрушительный удар биты.