Назови меня безопасной ставкой

— Чонин? — Привет, — приветствует Чонин из-за стойки в Honey Bubble — место, где работает Минхо. На нём фартук, бирка с именем и всё такое. — Ты здесь работаешь? — недоверчиво спрашивает Минхо, присоединяясь к нему за стойкой. Он разговаривал с Чонином на днях, когда был в общежитии у него и Джисона, но Чонин ничего не сказал никому из них. — С каких пор? — Начал пару дней назад. Сынмин уже обучил меня и всё такое. — Почему ты ничего не сказал? Чонин искоса смотрит на него. — Я собирался, но после того, что я видел на днях, у меня не было особого настроения. Ах, да. За несколько недель, прошедших с начала весеннего семестра, Минхо и Джисон проводили много времени в общежитиях друг друга, не в силах насытиться друг другом. Они держат большую часть своих "мерзостей", как сказал бы Чонин, в своих спальнях, но, как их соседи по комнате, Чонин и Феликс иногда становятся свидетелями того, чего они не хотели бы видеть. Минхо смущенно поджимает губы, но всё равно сдерживает насмешку. — Всё было не так уж плохо. — Именно, — сухо отвечает Чонин. — Могло быть и хуже! — кричит Минхо, входя в заднюю комнату, улыбаясь (скорее хищно, чем дружелюбно), когда видит, что Сынмин бездельничает за маленьким столиком. — Оставил новичка делать всю работу, а? — спрашивает Минхо, кладя свои вещи, чтобы снять фартук с крючка. Сынмин смотрит на него из-под ресниц, невпечатлённый. — Разве это не то же самое, что ты делал, когда я начал здесь работать? Что-то типа заставить меня учиться на собственном горьком опыте? — Давай не будем зацикливаться на прошлом, — говорит Минхо, завязывая фартук за спиной и возвращаясь обратно, не давая Сынмину произнести ни слова больше. Он улыбается Чонину, младший нахмурил брови, борясь с одной из машин. Минхо искренне рад, что он работает здесь, ему очень нравится Чонин. Он очарователен, забавен, и его невероятно весело дразнить, когда Минхо получает такую возможность. — Эта кнопка иногда не работает, — объясняет он, подходя к Чонину и агрессивно нажимая на кнопку, пока машина не оживает. Чонин понимающе мычит и благодарно улыбается ему. — Думаю, нам следует уволить Сынмина за то, что он не обучил тебя должным образом. Чонин пытается стереть улыбку с лица и закатить глаза, но всё равно хихикает, прежде чем закончить приготовление напитка и отнести его ожидающему клиенту. Звон колокольчика над дверью привлекает внимание Минхо, и он удивлен, увидев, что Феликс зашёл второй раз за месяц, его глаза осматривали пространство за стойкой. Интересно. — Эй! — здоровается Минхо, таща за собой Чонина к кассовому аппарату, чтобы познакомить их. Может, им удастся сблизиться из-за ненависти к своим соседям по комнате. — Феликс, Чонин. Сосед Джисона по комнате. Чонин, Феликс — мой сосед. — Мне... очень жаль, — бормочет Чонин, драматично кладя руку себе на грудь. Минхо толкает его локтем в бок, а Феликс смеётся. — Это не так уж плохо, — говорит Феликс. — По крайней мере, в этом мы не одни! Рад встрече. — Взаимно, — говорит Чонин, вежливо улыбаясь и кивнув. Минхо отступает, чтобы дать ему принять заказ Феликса, как только тот закончит пялиться в меню, ошарашенный, как будто он понятия не имеет, зачем пришёл. У Минхо, кажется, есть идея. Он упирается локтями в стойку и наклоняется с ухмылкой, пока Чонин делает напиток Феликсу. — Ищешь кого-то? — Нет, — быстро отвечает Феликс. — Мне пойти и привести его из подсобки? — спрашивает Минхо, игнорируя отрицание Феликса. — Нет! — восклицает он, широко раскрыв глаза. Он подавленно вздыхает, опустив плечи. — Я не хочу выглядеть отчаявшимся. — Почему? Ты милый, — поддразнивает Минхо, хихикая под испепеляющим взглядом Феликса. Он мычит, постукивая по подбородку, вспоминая то, что Чонин упомянул на прошлой неделе. — У меня есть идея. Феликс приподнимает бровь. — Идея? — Хорошая. — Окей, — Феликс моргает. — Ты расскажешь мне? — Позже, — обещает Минхо, когда Чонин приносит ему напиток — похоже, зеленый чай. — Убедись, что ты свободен в следующие выходные. — Хорошо, — медленно говорит Феликс. — Пожалуйста, не смущай меня. — Не буду, — заверяет его Минхо, с улыбкой отправляя его прочь. Он поворачивается к Чонину. — Есть планы на день рождения?

♦

— Итак, позволь мне уточнить, — говорит Джисон. — У нас вечер кино в честь дня рождения Чонина, но Чонина не приглашают? — Он всё равно занят, — пожимает плечами Минхо. Джисон смотрит на него, прищурившись в замешательстве. — Я уже пригласил людей, так что. Под людьми он имеет в виду Сынмина, а под словом "занят" имел в виду, что он уже объяснил свой план Чонину, и Чонин согласился посодействовать ему, думая, что это было весело. Минхо пообещал, что скоро угостит Чонина обедом на день рождения за то, что он подыграет. Минхо ничего не говорил о своём плане Джисону до сих пор, когда тот не пришёл в общагу Минхо с двумя пакетами чипсов и пакетом льда, как того просил Минхо, и всё же он не собирается говорить ему, какова его цель. Вероятно, в конце концов тот сам это поймет. — Чонин не придёт, — невозмутимо повторяет Сынмин, когда он позже приходит, и Минхо объясняет ситуацию. Или половину. Он смотрит на маленький упакованный подарок в руке Сынмина и пытается не рассмеяться. — Да, он забыл, что у него были другие планы, — наполовину лжёт Минхо. — Но я уже пригласил вас, ребята, и подумал, что это будет весело. Сынмин смотрит мимо Минхо туда, где на диване сидит Джисон с White Claw в руке, и Феликс, который робко машет ему. Он слегка хихикает, оглядываясь на Минхо и покачивая головой, мгновенно прочухивая его план. — Ты забавный. Минхо просто улыбается ему в ответ, берёт подарок из его рук и откладывает его на стол, в то время как Сынмин снимает пальто и присоединяется к Феликсу и Джисону на диване. Минхо берёт себе выпивку и присоединяется к ним, предлагая сначала сыграть в игру, чтобы разрядить обстановку. Одна командная игра быстро превращается в несколько, все они кричат ​​друг на друга, а Минхо и Джисон становятся особенно азартными, когда они пытаются победить Сынмина, громящего их во всех мелочах. Минхо никогда не видел, чтобы Сынмин так улыбался и смеялся, и смех Феликса наполняет комнату, и он пользуется возможностью, чтобы дать Сынмину пять при каждом удобном случае. К тому времени, когда они заканчивают игры, Минхо замечает, что Сынмин и Феликс стали ближе друг к другу. Они не единственные — рука Джисона крепче обнимает Минхо за плечи, и он прижимается ближе, взбудораженный и нуждающийся во внимании. Минхо пользуется тем, что Сынмин и Феликс погружены в их разговор, чтобы быстро поцеловать Джисона, хихикая, когда тот тянется за его губами. Минхо наконец включает фильм, все они соглашаются на какой-то относительно новый триллер, и прижимается к Джисону, чтобы посмотреть (бормоча предсказания и критику) примерно до середины. Изначально он планировал сделать это после первого фильма или в какой-то момент во втором, но он голоден. — Ребят, хотите пиццу? — внезапно спрашивает он, глядя на безмолвную сцену, которая разыгрывается по телевизору, заставляя Феликса и Джисона подпрыгнуть. Послышался шепот согласия, поэтому Минхо высвободился из-за Джисона и встал. — Хочешь пойти со мной? — спрашивает он его. — Сейчас? — озадаченно спрашивает Джисон. — Я голоден. — Мы можем просто заказать, — говорит Сынмин. — Это будет в три раза быстрее, если мы сами за ней сходим. Джисон пожимает плечами и встает вместе с Минхо. — Ага, пошли. — Может... нам приостановить фильм? — недоумевает Феликс, держа руку над пультом. — Нет, нет, продолжайте смотреть, — заверил его Минхо, потянув Джисона к двери. — Мы скоро вернёмся, — они надевают пальто (Минхо игнорирует сверлящие его спину взгляды Сынмина и Феликса) и выходят наружу, пока Минхо достаёт телефон, чтобы написать Феликсу.

Минхо всё нормально? я могу отправить Джи обратно и сказать, что он слишком много выпил, чтобы идти пешком

Феликс ха-ха! нет, все нормально!! я буду в порядке спасибо за проверку ^^

Минхо ладно, скажи Сынмину, что я возьму ананасовую пиццу и оцени отвращение на его лице по шкале от 1 до 10.

Феликс ЛМАО твердая 8

Минхо отлично. >: 3 скоро вернёмся

Феликс кк — Что... — начинает Джисон, пока Минхо кладёт телефон в карман, оглядываясь через плечо. — Как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем они начнут встречаться? Джисон хохочет, хлопая Минхо по плечу. — Я знал, что ты что-то задумал!— он переплетает их пальцы, теплые ладони прижимаются друг к другу. Минхо мысленно ругает себя за то, как бьётся его сердце. — Ты должен был сказать мне. Из меня получилась бы фантастическая сваха. — Именно поэтому я не сказал тебе, — смеётся Минхо. — Ты должен позволить любви идти своим чередом. Естественно. — Пригласив их на фальшивую вечеринку по случаю дня рождения и бросив их, чтобы пойти за пиццей, — насмешливо говорит Джисон. — Точно, — Минхо сжимает его руку, улыбаясь. — Знал, что ты меня поймешь. Джисон хихикает, вцепившись в руку Минхо и кладя голову ему на плечо, пока они идут, почти отправив Минхо врезаться в стену. Минхо дразнит, что запретит ему алкоголь на всю оставшуюся ночь, заставив его ныть, но на самом деле Минхо слишком сильно любит ласкового подвыпившего Джисона, чтобы довести свои угрозы до конца. Пиццу они взяли беспроблемно (Минхо выбрал одну большую и одну обычную пепперони, не заморачиваясь над тем, чтобы угрозы про ананасовую пиццу пошли в ход), и Минхо даже заказывает небольшую порцию брауни по просьбе Джисона, отказываясь от попыток младшего помочь с оплатой. Когда они возвращаются с тёплой пиццей в руках, кажется, что фильм закончился, а Сынмин и Феликс мирно разговаривают, повернувшись друг к другу на диване. Минхо показывает Феликсу большой палец за спиной Сынмина, пока он и Джисон занимаются раздачей тарелок с пиццей, на что Феликс отвечает улыбкой. Остальная часть ночи проходит гладко, Сынмин на удивление хорошо вписывается и, что менее удивительно, прекрасно ладит с Феликсом. К концу всего этого, как только Сынмин ушёл домой (и забрал свой подарок с собой, очевидно, не доверив его Минхо), Феликс подпрыгивает на носочках и кричит Минхо о том, что он получил номер Сынмина. Минхо надеется, что он достаточно счастлив по этому поводу, чтобы не быть против небольшого шума сегодня вечером, потому что за последний час или около того Джисон стал всё более прилипчивым, спрашивает Минхо, когда они останутся одни, предположительно он возбуждён. Минхо не думает, что сможет отказать ему, даже если бы захотел. Но всё, что он делает после того, как Минхо заставляет своего всё ещё оживленного парня умыться и сменить джинсы на пижамные штаны, так это нежно целует Минхо в постели, нежно кладет руки на его шею, а их губы встречаются снова и снова, так нежно, что почти больно. Джисон отстраняется со слабой улыбкой, его глаза сияют в лунных лучах, пробивающихся сквозь занавески комнаты Минхо. — Ты такой красивый. — Ты красивее, — шепчет Минхо, проводя большим пальцем по пухлой нижней губе Джисона. — Ну-у, — отрицает Джисон, прикладывая указательный палец к губам Минхо, чтобы заставить его замолчать. Минхо высовывает язык, чтобы лизнуть его, но Джисон невозмутимо улыбается ему. — Я мог бы написать около десятка песен о том, какой ты красивый. — Ох, мерзко, — смеётся Минхо, не обращая внимания на жар, поднимающийся по его шее, и без особого энтузиазма пытается оттолкнуть Джисона от себя. — Перестань говорить задницей. — Я не говорю задницей! — возмущается Джисон. — Я серьёзно! Я мог бы написать целую песню о кончике твоего носа, — он проводит по нему пальцем для особой выразительности, и Минхо в ответ сжимает его в объятиях. — По песне о каждом глазу, минимум три о твоих губах. — Это то, что было в том блокноте с текстами песен, который ты не дал мне посмотреть? — дразнит Минхо. Он точно шутит, но то, как Джисон замирает, как его глаза расширяются, словно его поймали с поличным, заставляет Минхо недоверчиво засмеяться. — Подожди, это так? — Нет, — неубедительно ворчит Джисон. — Да! — Минхо смеётся, беря одну из рук Джисона в свои. — Боже мой, Джисони, какие гейские песенки ты пишешь обо мне? — Я не пишу! Прекрати предполагать! — Джисон фыркает, отдёргивает руки и перекатывается. — Блин, ты слишком много о себе думаешь. — Я? — мурлычет Минхо, кладя подбородок на плечо Джисона и обнимая его за талию. — Похоже, что это ты много обо мне думаешь. (Прим. переводчика: Тут идет игра слов, Джисон говорит, что Минхо самодовольный "full of yourself" дословно можно перевести как "полон собой", на что Минхо ему отвечает, что больше похоже на то, что ты "полон мной" — full of me. Без этого пояснения теряется смысл следующего ответа Джисона). — Мог бы, — бормочет Джисон. — Хм? Джисон хихикает, прежде чем повернуться лицом к Минхо. — Мы никогда особо не говорили об этом, но... тебе, мм... тебе нравится быть сверху? Ну, быть верхним. Не просто быть на высоте. — Эмм, — Минхо моргает, удивлённый внезапным поворотом разговора. — Конечно, мне нравится. — Хотел бы... хочешь это сделать? Со мной? — О, — выдыхает Минхо, нежно посмеиваясь. — Конечно, если ты этого хочешь. Я честно в порядке в любой роли, так что не заставляй себя ради меня, — он берёт Джисона за руку, нежно сжимает её и улыбается. — Нет, я... — Джисон смотрит на их руки, поворачивая их так, чтобы переплести пальцы. — Я хочу попробовать, если можно. Я хочу испытать всё вместе с тобой. Сердце Минхо снова застревает в горле, и всё, что он может сделать, это кивнуть, наклоняясь, чтобы поцеловать Джисона в лоб. — Конечно. Мы поговорим об этом подробнее, когда ты протрезвеешь, хорошо? — Я даже не пьян, — протестующе бормочет тот, прижимаясь ближе. Минхо видит, что в его словах всё ещё есть лёгкая невнятность, частично из-за алкоголя, частично из-за сонливости, поэтому он полагает, что сейчас им следует поставить точку в этом разговоре. — Мм, но сонный, — Минхо обнимает Джисона, а младший утвердительно бормочет. — Но не думай, что разговор о твоих песнях закончился только потому, что ты сменил тему. — Терпеть не могу тебя. — Бьюсь об заклад, твои тексты говорят об обратном, — поддразнивает Минхо, хихикая, когда Джисон сердито хрипит в ответ. — Думай так, — проходит несколько ударов, и затем Минхо подавляет дрожь, когда Джисон ласкает поцелуем его шею и шепчет ему в кожу спокойной ночи, детка. — Сладких снов. Минхо всё ещё смотрит в стену в темноте своей комнаты, когда Джисон дышит глубже, засыпая в объятиях Минхо, такой тёплый и драгоценный. Я хочу испытать всё вместе с тобой. Такие моменты, как эти, проливают свет на тёмные уголки разума Минхо, когда Джисон настолько искренен и открыт, настолько мил и чист, что странные, уродливые черви вины Минхо выходят на поверхность, скручивая его внутренности и наполняя его беспокойством. В его голове звучит голос, который он часто заглушает или игнорирует, но иногда по ночам он становится слишком громким. Разве он не заслуживает лучшего, чем ты? усмехается голос, впиваясь когтями неуверенности в его сердце. Что-то использованное? Что-то брошенное в сторону и обваленное в грязи снова и снова? Разве ты не эгоистичен, забирая у него так много? Пачкая его своими грязными руками? Не использует ли он тебя? Не сломает? Не оставит тебя, как и все остальные? Минхо жмурится, его сердце забилось быстрее. Джисон не такой. Он не они. Он не похож на них. Он не будет использовать Минхо, не оставит его и не бросит в пыль. Он этого не сделает, но в глубине души Минхо задается вопросом, а может быть, Джисону стоит.

♦

Нужно признать, Минхо немного растерян, хотя и не слишком взволнован, когда на следующий день Джисон снова не поднимает вопрос о смене позиций. Или в ближайшие несколько дней. Может быть, Джисон был более пьяным, чем думал, а может, не помнил, или он просто стеснялся говорить об этом, а может быть, даже боялся. Минхо намерен вскоре упомянуть об этом, дать Джисону понять, что он заинтересован, и успокоить любые опасения, которые могут у того возникнуть, но это немного сложно, когда они вообще не виделись с той ночи. Джисон был занят зубрёжкой для группового проекта, и из-за этого и рабочего графика Минхо они виделись на этой неделе меньше, чем в любое другое время с момента их первой официальной встречи без зимних каникул, — и даже тогда они использовали FaceTime больше. Минхо пытается не дать этому задеть себя, отгоняет от себя мысль о том, что он смешон и прилипчив, но он солгал бы, если бы сказал, что на него это не повлияло. Он снова проверяет свой телефон, хмурясь, когда видит, что селфи с поджатыми губами, которое он отправил почти два часа назад через Snapchat с подписью "я скучаю", до сих пор не открыли. Он полагает, что это означает, что либо Джисон изо всех сил работает и будет слишком уставшим, чтобы тусоваться позже, либо он отдыхает и ему придётся наверстать потерянное время позже. — Что за надутые губы? — спрашивает Сынмин, отрываясь от наполнения контейнеров сиропом. — Я не дуюсь, — рявкает Минхо. Он кладет телефон в карман и решает сделать себе напиток, чтобы чем-то заняться, и быстро меняет тему разговора. — Вы с Феликсом потусили или как? — он предполагает, что Феликс уже сказал бы ему, если бы всё так и было, но всё равно спрашивает. — Нет, о Король-Ухождений-От-Темы, мы этого не делали, — насмешливо отвечает Сынмин. — Мы немного переписывались. Не то чтобы это твоё дело. — Что-нибудь пикантное? — Минхо толкает Сынмина в бок, пока тот наливает шоколадный сироп в свою чашку. Сынмин усмехается. — Если смутные планы поиграть вместе в видеоигры — это "пикантно", то конечно. — Надеюсь, у тебя дома, — поддразнивает Минхо. — Я действительно не думал об этом. Вы с Феликсом стали друзьями, а это значит, что мне, возможно, придётся регулярно видеть вас вне работы. — Это двадцать первый век, старик. Вы можете играть в видеоигры с людьми онлайн, хочешь верь, хочешь нет. Минхо хихикает, запечатывая стакан и вставляя соломинку. — А в моё время... Ему не удается закончить эту мысль, потому все его мысли перенаправляются на жужжание в кармане. Он выхватывает телефон и сдувается, когда видит, что уведомление пришло от Чанбина, а не от Джисона. Стоп. Чанбин? Чанбин эй, ты свободен?

Минхо работаю до двух, как дела?

Чанбин могу я угостить тебя обедом после?

Минхо хм? с чего это вдруг?

Чанбин ничего плохого, лол не ссы я не настаиваю, если ты не готов к этому

Минхо хммм подозрительно, но хорошо, конечно

Чанбин чудно ^^ Я буду в 2 ~ Сынмин смотрит на Минхо со странным выражением лица, когда тот убирает телефон. — Что происходит? — спрашивает он. — Ничего не происходит, — настаивает Минхо, пытаясь контролировать выражение своего лица и избавиться от смущения, которое испытывает из-за того, что Чанбин так неожиданно с ним связался. — Ведёшь себя странно, — заявляет Сынмин. — Ты весь день вёл себя странно. Минхо не утруждается ему ответить, вместо этого просто пожал плечами и ухватился за возможность обслужить посетителя, который подходит к прилавку. Он старается не проверять свой телефон слишком часто в течение оставшейся части смены, но после второго или третьего раза Джисон наконец даёт ему ответ в виде селфи где-то, что похоже на библиотеку. Снимок сделан с низкого ракурса, Джисон с пустым лицом, за исключением его надутых губ и беспорядочной копны тёмных волос, торчащих из-под надетого на голову капюшона, с подписью "скучаю по тебе, детка". Минхо сдерживается, чтобы не побеспокоить его снова, каким-то образом немного успокоенный доказательством того, что Джисон на самом деле просто занят, и остальная часть его смены проходит гораздо более гладко, если не считать навязчивого любопытства в затылке по поводу приглашения Чанбина. Прошло не так много времени, прежде чем он смог докопаться до сути. Появился Чанбин и они пошли в ближайшую кафешку, где они остановились на клубничном бабл ти с молоком, который Минхо впихнули в руки. Как только они сели с едой, Минхо начал: — Итак. — Итак. — Ты собираешься рассказать, в чём дело? — Я не могу просто угостить тебя обедом? — Чанбин улыбается, но кажется почти встревоженным. — О, ты определенно сможешь, — шутит Минхо. — Я просто хочу знать, что стало причиной для этого. Чанбин проглатывает кусок бутерброда и задумчиво смотрит на него. — Я просто хотел поговорить с тобой уже некоторое время, если честно. Извиниться. Джисон рассказал мне о том, что, по твоему мнению, произошло со всем этим спором, и... Минхо вспоминает, как злился на Чанбина безо всякой причины, как он предполагал, что тот говорит о нём ужасные вещи, как плохо он думал о нём, когда Чанбин всегда был к нему добр. — Оу, — Минхо смущенно и пристыжено качает головой. — Тебе не нужно извиняться. — Но я всё-таки могу? — спрашивает Чанбин, его глаза горят искренностью. Минхо виновато отворачивается. — Я недостаточно учитывал твои чувства, когда подстрекал Джисона... я имею в виду, понимаешь, особенно зная то, что знаю сейчас, и всё такое, — последнюю фразу он говорит осторожно, тихо, как будто Минхо слишком хрупок, чтобы слышать это на полной громкости. Желудок Минхо сжимается от смутного страха, щёки загораются стыдом. — И я чувствую себя ужасно, и мне очень жаль. — Я прощаю тебя, — серьезно говорит Минхо, слегка улыбаясь. — В конце концов, всё получилось, не так ли? — Думаю, да, — усмехается Чанбин. — Можно было бы обойтись без того, чтобы мы все вели себя как идиоты, но, ладно. — Ага, чёрта с два. Они едят в тишине несколько минут, пока Чанбин снова не заговорит. — Я хотел извиниться ещё за... то что было раньше, — говорит он, неловко потирая затылок. — Раньше? — повторяет Минхо, наклоняя голову. — Ага. В прошлом году. Когда мы... эм... дурачились. — Ты не сделал ничего плохого, — смущенно говорит Минхо. — Нет, думаю, сделал, — вздыхает Чанбин. — Ты ясно дал понять, что ничего не ищешь, но я всё равно попытался. Ах. Честно говоря, Минхо почти забыл, вероятно, подавив воспоминания из-за вины. Но теперь он ясно это помнит: Чанбин просил его остаться, почувствовав то, на что Минхо не мог и не был готов ответить взаимностью. Тем не менее, Минхо никогда не думал о нём плохо из-за этого. Он качает головой. — Чанбин, это... — Но дело не в этом. Я... — он выдыхает. — Я не знаю. Может, ты нет, но я чувствовал, что в то время тебе просто очень нужен был друг. Тот, кто бы знал, через что ты проходишь. А мне было слишком стыдно из-за того, что меня отвергли, чтобы просто быть этим другом, и это то, из-за чего я чувствую себя хуже всего. Мне очень жаль, Минхо. Минхо чувствует себя так, словно у него перехватило дыхание, слова Чанбина задевают в нем какую-то струну и заставляют его пошатнуться, растерявшись. Может он и прав. Нет, почти наверняка. Минхо очень помогло бы иметь друга, который знал бы обо всей этой долбаной срани, через которую он проходил последние несколько лет — об обмане и жестоком обращении. Но именно из-за таких людей у него нет таких друзей: каждый раз, когда он доверяется кому-то, они находят новый, извращенный способ предать его. Но Минхо не может отрицать, что было бы хорошо иметь кого-то в своей жизни, кого угодно, кто действительно понимал бы эти вещи в нём, кого-то, кому он мог бы рассказать о своих проблемах, не чувствуя себя обузой. Кого-то, кто поймёт его чувства и назовёт его бывших ебаными ублюдками, кого-то, кто будет гладить его по спине, когда он наконец позволит себе заплакать. Его мать всегда рядом с ним, но он перестал позволять себе обременять её своими личными проблемами много лет назад, и у него не было друга, с которым он чувствовал бы себя по-настоящему открытым и уязвимым, как... никогда, правда. Когда всё, что он делает, это тупо кивает, обрабатывая всё это, Чанбин продолжает: — Я имею в виду, может быть, я ошибаюсь. Может быть, он у тебя уже есть или он тебе не нужен. Но если бы ты хотел иметь меня в качестве такого друга, я бы стал им прямо сейчас. А с Чанбином у него уже есть преимущество, поскольку глупая подвыпившая задница Минхо разошелся и рассказал Чанбину о том, что ему изменили, сразу же после того, как сам узнал об этом на той вечеринке, в день их первой встречи. Это один из менее унизительных, откровенных разговоров, которые им пришлось бы провести. Тем не менее, Чанбин снова и снова показывает себя отличным парнем перед Минхо, и тот был бы глупцом, если бы упустил это. Он улыбается, протягивая руку, как будто совершает деловую сделку. — Ты сам заключил сделку, Со, — Чанбин усмехается, хлопает по руке Минхо и встряхивает. — Я надеюсь, что смогу стать таким другом и для тебя, — тихо добавляет Минхо. — Просто постарайся не влюбиться в меня на этот раз. Он подмигивает, смеясь, когда у Чанбина от оскорбления отвисает челюсть. — Хей! Это ошибка, которую я больше не совершу. — Конечно-конечно. Все так говорят, — Минхо смеётся, чувствуя легкость. — В любом случае, нам намного лучше с нашими младшими половинками, — добавляет Чанбин, и Минхо согласно кивает. — Кстати, как дела? — Какие? Я и Джисон? — брови Минхо в замешательстве хмурятся, а Чанбин кивает. — Разве ты не можешь его спросить? Я уверен, что он будет счастлив рассказать тебе все мучительные подробности. — Боже, я знаю, — смеётся Чанбин, качая головой. — Думаю, теряющий девственность Джисон было худшим, что когда-либо случалось со мной. Как ты думаешь, сможешь вернуть ему это? — Нет, теперь это моё, — хихикает Минхо через соломинку. Чанбин преувеличенно вздрагивает. — Нет, но я имел в виду, что с твоей стороны, — уточняет он. — Потому что я знаю Джисона... Боже, он так влюблён в тебя, чувак. Такой счастливый. Не может, блять, заткнуться из-за тебя, — Минхо наклоняет голову, улыбаясь. — И ты тоже в него влюблен. Очевидно. — Очевидно, — повторяет Минхо. — Но, вроде... как ты? — спрашивает Чанбин. — Потому что я знаю, ну, такие вещи, как те, что с тобой случились, могут повлиять на тебя в будущих отношениях и всё такое, и я не знаю, мне просто интересно. Минхо моргает, немного озадаченный внезапным любопытством, несмотря на только что состоявшийся разговор о том, что Чанбин хочет быть рядом, действительно быть рядом. Это не меняет того факта, что для Минхо всё это в новинку, и он не знает, как реагировать. Он вспоминает первый случай, когда заметил как щупальца сомнения пробирались ему под кожу. Они нежились в постели Джисона, когда младший спросил, счастлив ли он, и он был счастлив. Он счастлив. Джисон делает его счастливее, чем когда-либо. Но он все равно чувствовал себя странно. Всю дорогу домой он чувствовал себя странно, но не осмелился попытаться дать этому чувству название. Он думает о Джисоне, не так давно лежавшем в его собственной постели, таком мягком и нежном с его сладкими словами и ещё более сладкими поцелуями, как он смотрел на Минхо, заставляя его сердце биться слишком быстро. Он вспоминает, как какой-то скрипучий голос в его голове шептал ему в уши сомнения из тёмных глубин его сердца, и он демонстративно загонял их обратно. Минхо считает вполне логичным то, что эти странные чувства возникают из-за того, что практически все, к кому у него был романтический интерес со времен средней школы, обращались с ним как с дерьмом. Эта мысль на самом деле немного расслабляет его, немного успокаивает его разум, когда он понимает, что нет, на самом деле в их отношениях нет ничего плохого: просто его мозг глуп и не привык к таким хорошим вещам, как Джисон. — Да, я... — Минхо медленно кивает, пытаясь выдавить из себя слова — все те мысли, что-то о своих тревогах или сомнениях, но всё, что формируется у него на языке — это отрицание. — Всё хорошо. Я в порядке, — он улыбается, чтобы попытаться сделать это более убедительным, и, в конце концов, это не выглядит ложью. — Всё... идеально. Он просто не говорит всей правды. На самом деле это сложно. Трудно быть уязвимым, и трудно не быть. Трудно чувствовать себя в полной безопасности, полностью доверять Джисону, не раздражаться каждый раз, когда он смотрит на кого-то слишком долго. Трудно не предполагать, что его молчание означает, что он устал от Минхо или нашёл кого-то другого. Минхо трудно поверить, что он действительно заслуживает внимания и привязанности Джисона. Минхо трудно признаться самому себе, не говоря уже о Чанбине. Чанбин какое-то время изучает его, и Минхо беспокоится, что он может оспорить его ответ, но всё, что он делает, это кивает. — Это хорошо, приятель, — говорит он, улыбаясь. — Просто знай, что я на расстоянии телефонного звонка, если тебе когда-нибудь понадобится поговорить. — Спасибо, — тихо говорит Минхо, пристально глядя в тарелку. Он поднимает глаза, решая сменить тему разговора, вместо этого пытаясь разузнать о любовной жизни Чанбина. — В любом случае, пока ты здесь, ты так и не рассказал мне, как вы с Хёнджином познакомились. Чанбин стонет и прячет глаза за рукой. — Это длинная история. Минхо подпирает подбородок рукой. — У меня есть время. В конце концов, Минхо удается выбить из него это, смеясь над грандиозной историей Чанбина и Хёнджина, в которой фигурирует марихуана, слишком много алкоголя, рвота, собака, которую Хенджин пытался украсть, сожжённые яйца и приторная привязанность, капающая из голоса Чанбина, когда он говорит о своём парне. Нужно признать, всё это очень мило и сладко, несмотря на шутку Минхо о потере аппетита, предполагающую обратное. Тем временем они заканчивают обед, и телефон Чанбина непрерывно гудит, Хёнджин явно требует его присутствия, поэтому Минхо отпускает старшего и направляется в противоположную сторону, поблагодарив его и приняв неловкое объятие. Беглый взгляд на телефон говорит Минхо, что Джисон либо всё ещё занят, либо слишком устал, чтобы тусоваться, поэтому он направляется в сторону своего общежития, немного разочарованный. Он действительно ценит попытку Чанбина протянуть руку помощи, какими бы высокими и неприступными ни были его стены, и надеется, что старший станет ему другом. Таким, которому Минхо сможет доверять. Что-то вроде того. Минхо должен позвонить своей маме, когда вернётся. Услышав её голос, он почувствует себя лучше по любому поводу, даже если он не сможет заставить себя поговорить с ней об этом. Однако, прежде чем он успевает добраться, он резко вырывается из своих мыслей знакомым смехом, звенящим в его ушах, глаза осматривают окрестность, пока не останавливаются на столь же знакомой голове и знакомых тёмных волосах под той самой шапочкой, которую Минхо купил ему на Рождество. Он сидит за маленьким круглым столиком возле маленького кафе с... симпатичной девушкой, которую Минхо не узнаёт. Минхо на грани, сердце колотится, прежде чем он может полностью осознать происходящее перед ним — маленькие, почти пустые тарелки из-под десертов, девушка, оживленно жестикулирующая, как будто рассказывает историю, ещё больше смеха Джисона. Это определённо не библиотека, и что бы это ни было, это не очень похоже на домашнюю работу. Минхо направляется прямиком к ним, почти не задумываясь, приближается к Джисону сзади, пока не оказывается вплотную к спинке стула, и наклоняется, показывая Джисону своё перевернутое лицо сверху, при этом его очки почти соскальзывают. Джисон вздрагивает и удивлённо восклицает с широко раскрытыми глазами, прежде чем смягчается, он разворачивается в своём кресле, ярко улыбаясь Минхо. — Привет! — он протягивает руку, чтобы переплести их пальцы. — Что ты здесь делаешь? — Я только что обедал с Чанбином, — объясняет Минхо. Джисон наклоняет голову, на его лице написано замешательство. — С Чанбином? — Ммм, — мычит Минхо, поправляя шапку Джисона, прежде чем взглянуть на девушку напротив него, тихо наблюдающую за ними через край стакана. — Кто это? — Оу! — Джисон поворачивается к ней, заставляя Минхо встать рядом, не расцепляя рук. — Это моя одногруппница Лия. Мы работаем над тем групповым проектом, о котором я тебе рассказывал. Лия, это мой парень Минхо. — О, приятно познакомиться! — говорит Лия с красивой обезоруживающей улыбкой. Минхо вежливо отвечает, его улыбка заметно более натянута, после чего он взглянул на стол. К чести Джисона, здесь лежит учебник с несколькими листами бумаги и разноцветными стикерами, торчащими по бокам, но... — Групповой? — повторяет Минхо с лёгкой улыбкой на лице, скрывающей пять стадий отчаяния, через которые его мозг пытается пройти сейчас. — Да, наш третий парень ленивый, — говорит Джисон. — Вот почему мы так много зубрим. Он не делает ничего из того дерьма, которое должен был сделать. — Настучите на него, — рассеянно бормочет Минхо, сдерживая замечание о том, что не похоже, что они сейчас зубрят. Он задается вопросом, сколько времени Джисон отшивал его, говоря, что он занят своим проектом, только чтобы проводить время, болтая вот так с Лией. — О, так и будет, — заверяет его Лия. — Я имею в виду, что обычно я могла бы оставить это без внимания, но он слишком увлёкся. И он очень горд этим? К чёрту, он в любом случае провалится. — Чёрт возьми, да! — Джисон уступает, драматично хлопнув рукой по столу. Он поворачивается к Минхо и более ласково говорит: — Хочешь посидеть с нами, детка? — Стула нет, — замечает Минхо, и все ближайшие заняты сумками. Джисон похлопывает себя по коленям с выжидательной улыбкой, и Минхо на мгновение считает, что это просто для того, чтобы заявить о своих на него правах, но крошечные ножки Джисона, зажатые между Минхо и металлическим стулом, звучат не очень весело ни для кого из них, поэтому он качает головой. — На самом деле, я хотел спросить, не вернешься ли ты ко мне? — Оу, — Джисон бросает печальный взгляд на учебник, и сердце Минхо немного замирает. — Нам ещё нужно кое-что пройти, прежде чем мы закончим на сегодня... — Не так уж и много, на самом деле! — предлагает Лия. — Ну, минут сорок пять максимум. Я могу попросить эту девушку переставить сумку, если ты хочешь забрать стул. Минхо снова вежливо улыбается. — Нет, всё нормально. И всё же спасибо, — он достаёт руку из хватки Джисона, младший вместо этого хватает его за запястья. — Думаю, я просто пойду вздремну. — Поцеловать? — спрашивает Джисон, слишком мило поджав губы, чтобы Минхо мог отказать. Он вздыхает и наклоняется, чтобы коротко чмокнуть в губы, неохотно выпрямляясь и махнув рукой. — Я напишу тебе позже! — обещает Джисон. Минхо понимает, что должен задуматься — о своём разговоре с Чанбином, о Джисоне с этой девушкой и о том, что это заставило его почувствовать. Но он знает, что этот ход мыслей просто заставит его чувствовать себя дерьмово, и его мягкие одеяла гораздо привлекательнее, поэтому он падает в них, как только снимает джинсы и очки, позволяя сну унести себя прочь. Позже он просыпается с закинутыми на себя сзади рукой и ногой, улыбаясь, когда неуклюже переворачивается в объятиях Джисона. Глубокий вздох слетает с его пухлых губ, и Минхо не думает ни об одной из своих тревог, только о мальчике перед собой. Он проводит большим пальцем по мягкой выпуклости щеки, по высыхающей дорожке слюны на подбородке, по каждой милой маленькой родинке, которой может коснуться, и, наконец, приводит Джисона в сознание поцелуем в кончик носа. — Как ты вошёл? — шепчет Минхо. — Феликс, — бормочет Джисон тем глубоким сонным голосом, от которого у Минхо каждый раз непременно сжимается живот. Если он не подавится его членом в ближайшие пять минут, то умрёт. Минхо мычит, медленно проводя рукой по центру груди Джисона. — Когда это было? — спрашивает он, просто чтобы послушать, как говорит Джисон. — Что? Я не знаю, наверное, в полпятого? — хрипит он. — А что? — Где сейчас Феликс? — спрашивает Минхо, просовывая пальцы под пояс нижнего белья Джисона и целуя его в шею. — Оу, — Джисон хихикает, наконец понимая. — Думаю, он сказал, что возвращается в Австралию. Оставил духовку дома включённой или что-то в этом роде. — Ах, да? — Минхо смеётся. — Ага, — шипит Джисон, когда Минхо обнимает его. — Так что всё спокойно. Минхо садится и стягивает с Джисона штаны. — Приятно знать. К тому времени, когда Минхо закончил с ним, он уже становится довольно твёрдым в своих боксерах, но его желудок в конечном итоге решает, что он может подождать со всем этим, возмущенно урча после небольшого обеда и долгого сна. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и спрашивает: — Ты голоден? — Это твой способ попросить меня отплатить за услугу? — спрашивает Джисон, гораздо более проснувшийся, когда он тянет Минхо к себе для поцелуя. — Я имел в виду настоящую еду, дурак, — хихикает Минхо в губы. — Оу. Ну да, в любом случае. Минхо скатывается с кровати и надевает спортивные штаны на случай, если Феликс вернётся из предполагаемой поездки в Австралию раньше, шагая на кухню и игнорируя протестующие жалобы Джисона. Он делает им (дополнительно и для Феликса, на всякий случай) милое маленькое блюдо из пасты, которое он выбрал в какой-то серии простых рецептов на YouTube, улыбаясь, когда Джисон поёт ему дифирамбы с полным ртом лапши. После этого они обнимаются на диване, чтобы продолжить сериал, который они смотрели — наполовину действительно смотрели, а на вторую наполовину отвлекались на свои телефоны и высмеивали предсказуемость сюжета. В какой-то момент Джисон вздыхает и воркует, глядя в телефон, отвечая на вопросительное мычание Минхо, показывая ему фотографию чёрного и белого котиков, прижимающихся друг к другу, в его открытом с кем-то диалоге. — Это кошки Лии, — объясняет он. — Ах, — Минхо отрывисто кивает. — Мило. — Она назвала их Луна и Артемида, — продолжает Джисон, не подозревая о том, какое смятение вызывает этим у Минхо всё больше и больше с каждым словом, слетающим с губ. — Как у Сейлор Мун! Разве это не мило? Минхо мычит и невидящим взглядом смотрит в его экран. Он не знает, как относиться к Джисону, который внезапно стал таким дружелюбным с этой девушкой, о существовании которой Минхо не подозревал всего несколько часов назад, и переписывается о кошках, подумать только. (Разве моих кошек ему мало? По-детски удивляется Минхо). У Джисона могут быть друзья. Разумеется. У него может быть столько друзей, сколько он хочет — мальчики, девочки, кто угодно — в любом случае, пока это всё, чем они являются. Друзьями. Но Джисон не стал бы ему изменять, не так ли? Нет. Ведь правда? Джисон не похож на других. Он не дал Минхо абсолютно никаких оснований полагать, что он когда-либо сделает с ним что-то подобное, и дал множество доказательств обратного. Он слишком милый, слишком сострадательный, слишком мягкосердечный. Слишком хороший. ...для Минхо. Он слишком хороший для Минхо, поэтому, даже если Джисон когда-либо изменял ему, Минхо даже не мог сказать с полной уверенностью, что он этого не заслужил. Ему некого было бы винить, кроме себя, за то, что он был достаточно глуп, чтобы думать, что может держать Джисона при себе. Он зажмуривается и держит глаза так, пока не видит белое пятно, желая, чтобы его мысли перестали закручиваться по спирали и позволили ему сосредоточиться на дурацком грёбаном шоу, которое они смотрят, или на ленте Джисона в Instagram, или на его теле, прижатом к нему... на чём угодно, только не этом. Джисон замечает, поворачиваясь к нему с беспокойством во взгляде. — Ты в порядке? Минхо кивает, слабо улыбаясь. — Просто немного голова разболелась. — Мне жаль, — Джисон надувает губы, нежно проводя рукой по волосам Минхо. — Объятия помогут? Улыбка Минхо становится шире против его воли. — Может быть. Джисон раскрывает руки. — Иди сюда, детка. И объятия действительно немного помогают, легкое прикосновение ногтей Джисона к коже головы Минхо чувствуются как рай, и его тёплые объятия, голова Минхо на его груди, пока они смотрят сериал, вставляя редкие комментарии. Этого недостаточно, чтобы полностью заглушить мысли, понимает Минхо, когда они угрожают всплыть снова. Он говорит Джисону, что ему нужно поработать над заданием — и это правда так, только это не горящее дело, но прямо сейчас ему нужно, чтобы его мозг был чем-то занят. Поэтому он провожает Джисона с поцелуем, наливает себе немного вина и даёт своему беспокойному разуму какое-нибудь полезное занятие — во всяком случае, до тех пор, пока Джисон не напишет ему. Джисон эй, я дома тебе лучше?

Минхо да

Джисон ты уверен? ;^; ты казался сегодня немного не в себе или, может, я придаю этому слишком большое значение

Минхо оу извини. я в порядке

Джисон нет всё в порядке! просто ты же знаешь, что ты можешь со мной поговорить, да? о чём угодно, в любое время я хочу быть рядом с тобой в такие моменты Минхо несколько раз перечитывает сообщения, прежде чем уронить телефон на подушку рядом с собой и провести руками по волосам, глаза щиплет. Он бросает злобный взгляд в сторону бокала, как будто может возложить на него всю вину за слёзы, которые вот-вот навернутся. На самом деле, он даже не знает, почему он такой. Всё отлично. Несомненно, сегодня у него были странные моменты ревности, но ему, вероятно, не о чем беспокоиться. И сообщения Джисона трогательны — не из-за чего плакать. Но Минхо никогда не был с кем-то, кто... ну, беспокоился так сильно. О нём или о том, что он чувствовал. Теперь, когда он думает об этом, его эмоции, независимо от того, насколько редко он позволял им взять верх, всегда воспринимались как бремя, неудобство, слишком большие, слишком сильные. Возможно, они стали последней каплей, которая заставила его бывших бросить его, или изменять за его спиной. Это понятие ему просто чуждо. Джисон имеет в виду то, что он говорит, Минхо уверен, но это не значит, что он не может передумать, если Минхо действительно выливал бы на него все свои накопившиеся сомнения и неуверенность. Даже если бы он этого не сделал, было бы несправедливо отягощать его всем этим эмоциональным багажом. Минхо просто не может. Все это кажется таким несправедливым. Джисон не подписывался на парня с эмоциональным запором, и Минхо не вызывался добровольно, чтобы его дерьмовые бывшие парни оставались рядом и преследовали его самым худшим образом, как гребаные паразиты, питающиеся его вкусом счастья и превращающие это в отчаяние. Чанбин, думает Минхо. Надо позвонить Чанбину. Он снова тянется к телефону, чувство вины заставляет его колебаться, когда он тормозит над контактом Чанбина. Он сам предложил, напоминает себе Минхо. Он хочет быть рядом с Минхо. Это было бы облегчением для Минхо, и это могло бы помочь Чанбину справиться с сожалением, которое он, по-видимому, тоже испытывал всё это время. Но, блять, что Минхо вообще сказать? Эй, я знаю, что раньше говорил, что со мной всё в порядке, но я звоню, потому что только что узнал, что у Джисона новый друг, и это меня напугало. Он знает, что это далеко не всё, но он не может придумать ничего, что могло бы оправдать все его противоречивые эмоции, что не заставляло бы его походить на сумасшедшего, одержимого парня, каким его видел последний партнёр. Он вздыхает, выходя из контакта Чанбина, и не забывает ответить Джисону одним смайликом сердечка. Тот быстро отвечает цепочкой таких же, и Минхо заставляет себя допить остаток вина и вернуться к работе. Завтра ему станет лучше.

♦

Следующие несколько дней Минхо вообще не видит Джисона и даже не пытается. Он говорит себе, что это потому, что Джисон занят и ему нужно время для проекта и отдыха, который он может получить, но часть этого также заключается в том, что Минхо ищет оправдания и отклоняет одно или два приглашения, избегая младшего и неудобного вихря эмоций, которые он продолжает испытывать вокруг себя в последнее время. Однако он не может избегать его вечно, особенно когда приближается День святого Валентина. Он знает, что Джисон особенно ждал этого, потому что раньше у него никогда не было никого, с кем можно было бы провести этот день, а у самого Минхо никогда не было особенно хороших праздников, поэтому он сам с нетерпением этого ждёт. Он просто надеется, что сможет сдержать свои непонятные эмоции на одну ночь. Они решили, наконец, потратить деньги, которые Джисон выиграл в пресловутом споре (а затем, возможно, и немного) на ночь в красивом ресторане, в который Минхо уже давно хотел пригласить Джисона. Минхо сказал ему не покупать шоколад или что-нибудь ещё, пообещав завалить их обоих сладостями на следующее утро, когда все товары ко Дню святого Валентина будут уценены, но Минхо нарушает своё собственное правило, покупая одну из этих дешевых крошечных коробок с четырьмя шоколадными конфетами. Джисон пишет Минхо, что он немного опаздывает, и спрашивает, могут ли они встретиться в его общаге, а не у Минхо. Тот, конечно же, соглашается, не без лёгкого раздражения и напоминания о том, что в этом месте не упустят возможности усадить за их столик кого-то другого, и если они не придут вовремя. Последнее, что он ожидает увидеть, войдя в общежитие Джисона — это Лию на диване, собирающую бумаги с кофейного столика. Она поворачивается к Минхо, когда он входит, с дружелюбной улыбкой и приветствием, губы накрашены в тёмно-красный, который сочетается с кардиганом Минхо, подобающим празднику. На столе стоит небольшая коробка конфет, похожая на ту, которую Минхо купил Джисону, нераспечатанная, в пластиковой обёртке. — Извини за задержку, — говорит Лия. — Мы были так близки к завершению, и наконец сделали это! — она торжествующе трясёт кулаками в воздухе, прежде чем вернуться к уборке бумаг, разбросанных по столу. Минхо вынужден сдерживаться, чтобы не сказать слава Богу вслух. — Какое облегчение, — вместо этого говорит он, вежливо улыбаясь. — Я знаю, что вы, ребята, много над этим работали. — О, конечно, — говорит она. — Слава богу, всё кончено. Теперь ты можешь забрать своего парня! Слова игриво невинны, но Минхо не может сдержать резкую реакцию на них, склонив голову набок. Но прежде чем он успел что-то ответить, звук Джисона, выходящего из спальни, привлекает его внимание, и то, как он выглядит, конечно достаточно отвлекает. Он лучезарно улыбается Минхо, чёрные волосы убраны со лба, глаза слегка подкрашены, он одет в простую белую рубашку, заправленную в чёрные брюки, это сочетание заставляет его выглядеть непринужденно, до смешного сексуальным. Он закатывает рукава, демонстрируя дорогие часы, купленные ему отцом, на изящном запястье и красивые руки, украшенные кольцами. Одна из этих рук тянется назад в комнату за чем-то, появляясь с букетиком прекрасных роз, завернутых в розовую плёнку, и это зрелище заставляет сердце Минхо трепетать. — Я знаю, ты сказал мне не покупать тебе ничего до завтра, — начинает Джисон, подходя к нему, — но они были такие красивые, и так приятно пахли, и... смотри! Они сочетаются с твоим кардиганом! Минхо осторожно принимает цветы, не в силах сдержать головокружительную улыбку. Он вдыхает сладкий цветочный аромат, издавая довольные звуки. — Красивые. — Ты красивый, — предсказуемо отвечает Джисон, вытянув шею над розами, чтобы захватить губы Минхо в нежном поцелуе, и тот улавливает запах одеколона поверх запаха роз. — Ты выглядишь потрясающе. Минхо красуется и сразу уклоняется от похвалы: он собирался не торопясь, укладывал волосы волнами, аккуратно рисовал стрелки на глазах, тушуя их красным, но в остальном он чувствует, что бледнеет по сравнению с гладким, красивым взглядом Джисона. — Ты выглядишь... Вау, — осознавая это говорит Минхо, осматривая его с головы до ног. Блять, он не может перестать думать о том, как хорошо тот выглядит, и не может дождаться, чтобы сорвать с него всё это позже. — Замечательно выглядишь. Макияж хорош. — Всё для тебя, детка, — Джисон загорается своей улыбкой в форме сердца. — На самом деле, Лия помогла мне с макияжем, — говорит он, направляясь к ней, чтобы схватить свое пальто со спинки дивана. — Я всё ещё отстой в этом. — Ах, — Минхо пытается не дать своей улыбке дрогнуть, когда в его голове вспыхивает образ Лии, наклонившейся ближе, её руки на лице Джисона. Это... немного интимно для партнера по проекту, разве нет? — Мы будем работать над этим. — Это буквально две маленькие стрелки, — поддразнивающе говорит Лия, улыбаясь Джисону. — Ты бы справился. — Но у тебя всё равно лучше! — спорит Джисон, присев на корточки, чтобы взять в руки несколько бумаг, пытаясь помочь ей убраться. Минхо проверяет время на телефоне и откашливается. — Джисон, ты уже готов? — он спрашивает. — Нам действительно пора выдвигаться. — Ага! Ага, — Джисон вскакивает на ноги, задерживаясь около Лии и их беспорядка с извиняющимся выражением. — Эм... — О, иди! — говорит она. — Я закончу. — Извини, — говорит Джисон, натягивая пальто. — Мы не можем рисковать, что кто-то займет наше место. Они, вероятно, будут завалены сегодня вечером, — он спешит обратно и даёт Минхо вазу, позволяя ему вставить букет. — Ничего страшного! — Лия уверяет его. — Приятного свидания. — Спасибо большое, — говорит Джисон. — Мм, комната Чонина прямо по коридору, если тебе что-нибудь понадобится. И ещё раз спасибо за помощь с макияжем. Не забудь свои конфеты! — Конечно, конечно, — улыбается она. — Иди, развлекайся. — Ты подарил ей конфеты? — спрашивает Минхо, когда за ними закрывается дверь, сохраняя нейтральный тон. Джисон моргает. — А, да. Я подарил ей и Чонину по маленькой коробке. — Оу, — Минхо копается в кармане, чтобы вытащить из кармана свою забытую крошечную коробку шоколада в форме сердца, и протягивает её Джисону, надеясь, что они не растаяли, пока он глазел на Джисона. — Что случилось с "никакого шоколада до 15 числа"? — усмехается Джисон, толкая Минхо локтем в бок. — Тут шоколада разве что для муравьев, — отмечает Минхо, сводя указательный и большой пальцы вместе, пока они почти не соприкасаются, чтобы подчеркнуть его точку зрения. — Разве это считается? Джисон смеётся. — Думаю, что нет. Они без проблем добираются до машины Минхо, а затем до ресторана, прибыв даже за несколько минут до начала времени бронирования, поэтому хозяйка просит их сесть в зоне ожидания. Джисон вытаскивает телефон и стучит по экрану, решительно набирая сообщение, а Минхо кладет подбородок ему на плечо наполовину из любопытства, наполовину просто из желания быть рядом. Джисон удивил его, пискнув и быстро отпрянув, поднося телефон к подбородку и наклоняя его, чтобы Минхо не видел экран, пока он заканчивает печатать. Коварный мозг Минхо приходит к худшему выводу, когда он садится, изучая лицо Джисона. — Не будь таким любопытным! — Джисон смеётся, заканчивая своё сообщение и нажимая кнопку "отправить," засовывая телефон обратно в карман. Его улыбка теряется, когда он, кажется, замечает на лице Минхо страдание, которое он не может вовремя замаскировать. У Джисона никогда раньше не было проблем, когда Минхо смотрел через плечо в его телефон. Фактически, он поощряет это — всегда любит пролистывать свою социальную ленту с Минхо, любит показывать ему приколы с его друзьями. Минхо даже не особо любопытный, но если это и так, если его и охватывало любопытство, раньше с этим никогда не было проблем. (До Лии.) — Эй, в этом нет ничего плохого, — успокаивающе говорит Джисон, поднимая руку, чтобы обхватить Минхо за челюсть. Минхо ластится к прикосновению, даже не пытаясь скрыть своё недовольство. — О, детка, не... блять. Хорошо. Послушай, я не хотел ничего говорить, но у меня для тебя есть сюрприз? Может быть? — Может быть? — повторяет Минхо. Он не может не чувствовать себя немного подозрительным. — Я имею в виду, да, — говорит он. — Я просто не знаю, понравится ли тебе это на самом деле, поэтому я не хотел раздувать это. Но я просто писал об этом Хёнджину и не хотел, чтобы ты увидел, что это было. Вот и всё. — Ли, столик на двоих? — хозяйка вызывает их, прежде чем Минхо успевает ответить. Джисон ободряюще улыбается, лёгкое беспокойство кружится в его глазах, и он целует кончик носа Минхо, прежде чем поднять его на ноги, чтобы проследовать за хозяйкой к их столику. Когда они сели и им выдали меню, Джисон спрашивает: — Эй, всё в порядке? — каждая его черта пронизана беспокойством, и Минхо чувствует себя виноватым за то, что чуть не сорвался из-за того, что младший писал Хёнджину. Независимо от того, кто это был, это второй раз за неделю, когда Джисон почувствовал необходимость проверить, в порядке ли он, и Минхо не хочет его тревожить, особенно сейчас. — Да, в порядке, — улыбается он, двигая рукой к середине стола, чтобы переплести свои пальцы с пальцами Джисона, пока они просматривают свои меню. — Просто голоден. Еда фантастическая, а клубника и маргарита с шампанским тоже достаточно хороши. Минхо удается вытолкнуть всё, что, чёрт возьми, происходит внутри него, как только они уходят от темы группового проекта Джисона, который он наконец завершил, и остальная часть ужина заполнена только приятным разговором, мягкими улыбками, дразнящими толчками под столом. Минхо и Джисон тихо хихикают про себя, пытаясь перекаверкать разговор соседней пары, фотографирующей касания их ног, пока пара не поймает их и не отступит. — Готов поспорить, что они назвали нас гомофобными оскорблениями, как только оказались вне пределов слышимости? — Джисон хихикает, приклеившись к Минхо, когда они выходят из ресторана. — О, несомненно, — Минхо тянется, чтобы открыть пассажирскую дверь для Джисона, но останавливается, когда пальцы обхватывают его запястье, в то время как другая рука Джисона разворачивает его, прижимая спиной к машине. Губы Джисона в мгновение ока оказываются между губами Минхо, нетерпеливо и отчаянно, размазывая блеск для губ, который старший совсем недавно нанёс повторно. Минхо почти хочет отчитать его за то, что он толкнул его в машину — к тому же публично — но в конце концов всё, что он может сделать, это тихо простонать, когда его руки обвивают шею Джисона, язык скользит по губам клубничного оттенка. — Я весь вечер хотел это сделать, — выдыхает Джисон, когда они наконец отрываются друг от друга, чтобы отдышаться. Минхо отвечает, снова целуя его, разворачивая их так, что Джисон прижат к машине, а он тянется к нему и открывает дверцу машины, помогая ему сесть. Джисон пытается затащить Минхо к себе на колени, но скулит, когда Минхо закрывает перед ним дверь. — Когда мы вернемся, у нас будет время для этого, — обещает Минхо, когда садится на водительское сиденье и гладит Джисона по бедру. Его рука остается там большую часть поездки, Джисон пальцем выводит на ней узоры. Его хватка сжимается, когда снова заходит разговор о Лии, но Джисон, похоже, этого не замечает. Он задается вопросом, понимает ли Джисон, что он делает, и просто подталкивает его всё ближе и ближе к краю, ожидая, когда Минхо сорвется, но в то же время у него достаточно здравого смысла, чтобы понять, насколько нелогичны эти мысли. Дорога до общаги почти мучительна, Джисон практически дрожит от предвкушения, в то время как Минхо крайне не терпится, чтобы его трахнули, настолько, что он не может мыслить ясно. Джисон не набрасывается на него, как только они оказываются внутри, как он думал, и его волнение сменилось нервозностью, когда он медленно снимает шарф, покусывая губу. — Всё хорошо? — спрашивает Минхо, помогая размотать шарф и вешая его на вешалку. Затем он тянется к молнии Джисона и замирает, когда его взгляд останавливается на длинной чёрной волосинке, зацепившейся за воротник. Челюсть непроизвольно сжимается, когда он снимает её, держа между ними с презрением. — Да, просто... — Джисон моргает, глядя на волос перед ним, а затем смеётся. — Оу. Должно быть, упал, когда я одолжил Лие мою куртку. Лия в куртке Джисона. Лия в общаге Джисона. Лия помогает ему с макияжем, наклоняется и кладёт руки ему на лицо. Лия, Лия, Лия. Если Минхо услышит это имя ещё один грёбаный раз― Минхо кусает щёку изнутри и тянет молнию Джисона вниз чуть сильнее, чем необходимо. Улыбка Джисона исчезает, и он нежно обвивает пальцами запястье Минхо. — Детка? — он наклоняется, чтобы поймать неохотный взгляд Минхо. — Это... это из-за Лии? — А что из-за неё? — злобно ворчит Минхо, вырывая руку из хватки Джисона и заставляя себя сухо усмехнуться. — Я просто пытаюсь раздеть тебя. — Я не знаю, — говорит Джисон. — Это похоже на то, что ты... Ты ведешь себя как... — Как что? — резко бросает Минхо. Большие тёмные глаза Джисона растерянно бегают по его лицу, и Минхо чувствует, как чувство вины заливает всё его тело с головы до пят. Меньше всего он хочет расстроить Джисона, испортить по большей части прекрасную ночь, особенно зная, как важно для младшего провести День святого Валентина с ним. Он проглатывает свою гордость, свою мелкую ревность — пока — и нежно берёт одну из рук Джисона в обе свои. — Прости, — бормочет Минхо. — Это ерунда. — Мы можем поговорить об этом? — Джисон свободной рукой приподнимает подбородок Минхо, его глаза умоляют. Во рту у Минхо пересыхает при одной мысли, он слегка покачивает головой, несмотря на чувство вины. Джисон не заслуживает того, чтобы его отвергали, но... — Я не хочу портить эту ночь. — Ты ничего не портишь, — пытается заверить его Джисон. — Я просто хочу знать, о чём ты думаешь. — Это действительно ерунда, — настаивает Минхо. — Пожалуйста. Мы можем просто... — он засовывает руки под пальто Джисона, гладит его бока, притягивая ближе за талию, пока они не прижимаются друг к другу, его тепло затуманивает чувства Минхо. — Хорошо, — раздражённо отвечает Джисон, но улыбается, когда он сбрасывает пальто и помогает Минхо с его. — Я пока оставлю это, но этот разговор ещё не закончен, — прежде, чем Минхо успевает сказать, чтобы он бросил это навсегда, Джисон втягивает его в такой нежный поцелуй, что у него немного слабеют колени. Ситуация обостряется довольно быстро, и они, спотыкаясь, направляются в спальню Минхо, который пытается на ходу расстегнуть рубашку Джисона. Они не пытаются вести себя тихо или незаметно, так как Феликс уехал с Сынмином и Чонином на ночь; практически вломившись в дверь спальни Минхо. Старший толкает Джисона на кровать и, не теряя времени, седлает его, встреченный радостным стоном, когда прижимается к нему. Он смог убрать руки с Джисона на время, достаточное для того, чтобы младший снял с него рубашку и кардиган, провел руками по обнажённой коже и умело щипнул за сосок, от чего Минхо мгновенно затвердевает в своих узких джинсах. Когда он слезает с коленей Джисона, чтобы снять джинсы, он видит, как Джисон кладет телефон и сброшенные очки Минхо на тумбочку, и вспоминает о том, что Джисон ранее прятал от него экран. — Так в чем же мой сюрприз? — спрашивает Минхо, надеясь, что это звучит более дразняще, чем опасливо, из-за всего, что он на самом деле испытывает, всё ещё отстраненно задаваясь вопросом, реально ли это или было просто прикрытием. — Собираешься надеть кружево и устроить мне танец на коленях? Джисон смеётся, запрокидывая голову. — Ни за что. Я бы стал позором для всех танцоров в мире. Минхо усмехается. — Что тогда? — Почему бы тебе просто не снять мои штаны и не узнать? — Лучше бы я не нашёл тату с моим именем на твоей заднице или ещё где-нибудь, — он падает на колени перед Джисоном и начинает расстегивать брюки. — Чёрт, — говорит Джисон. — Вот и идея подарка на годовщину. — Почему я должен хотеть сделать тату на твоей заднице в качестве моего подарка? — Минхо усмехается, стягивая штаны с его ног. Он почти ожидал увидеть какое-нибудь женское белье или шелковое нижнее белье, напоминающее его собственный сюрприз для Джисона, но пока здесь нет ничего необычного. — Чтобы показать всем, кому она принадлежит. Ох. Как бы ужасно ни звучала идея татуировки, это определенно резонирует с каким-то животным, собственническим закоулком мозга Минхо, заставляя его внутренности сжиматься от возбуждения. Он притягивает Джисона ближе к краю кровати за бёдра, заставляя его простонать, подёргиваясь от горячего дыхания, когда обхватывает ртом его член поперёк длины через натянутые трусы. Джисон ругается и запускает руку в волосы, в то время как Минхо оставляет поцелуи вокруг влажного кончика. Любопытство довольно быстро берёт верх над ним, вынуждая оборвать все поддразнивания, чтобы стянуть нижнее белье Джисона с его красивых ног, и не то чтобы твёрдый и мокрый из-за Минхо Джисон не приятное зрелище, но старший дуется, когда он всё ещё не видит ничего необычного. У Джисона хватает наглости закатить глаза, когда он сбрасывает штаны с лодыжек и обхватывает себя руками под коленями, подтягивая их к груди, чтобы Минхо открылся самый лучший вид на его задницу, и — это что, блять, розовая анальная пробка? Он ставит ноги обратно на землю так же быстро, как и поднял их, оставляя ошеломлённого Минхо смотреть, пока тепло быстро разливается внутри. — Ну, вот, — говорит Джисон, нервно посмеиваясь. — Мы не обязаны с этим ничего делать, но если ты хочешь, то оно есть. Минхо любит быть снизу, и ему никогда не нравилось это больше, чем в моменты, когда его трахает Джисон, но в том, чтобы быть сверху, безусловно, есть свои преимущества. Он любит заставлять того, с кем он, развалиться изнутри, любит слышать пожалуйста, сильнее и быстрее. Любит попадать в то место, которое заставляет партнера плакать, получает удовольствие от осознания того, насколько хорошо он заставляет партнера чувствовать себя. А Джисон? Ох, Джисон. Минхо никогда не получал столько удовольствия от того, что доставлял удовольствие кому-то другому до него. Ему не терпится услышать, какие красивые звуки издаст Джисон, когда развалится на части под взглядом Минхо. — О, я хочу, — усмехается Минхо, отодвигается в сторону, чтобы вытащить смазку из ящика, и возвращается, говоря Джисону повернуться и лечь на подушки. — Хочешь? — спрашивает тот, зажимая нижнюю губу зубами. — Тебе, похоже, не очень понравилась эта идея, когда я заговорил об этом, так что просто... просто, знаешь, мы не обязаны. Мне все равно, как мы это сделаем. — Я знаю, детка, — Минхо сладко целует его, нежные бабочки кружатся у него в животе. — Мне это нравится, поверь мне. Я тоже хочу испытать всё это вместе с тобой. Улыбка, которая освещает лицо Джисона, настолько яркая, что заставляет сердце Минхо делать самые разнообразные трюки. — Хорошо, — говорит он. — Тогда поспеши и вставь в меня свой член. Минхо цокает языком. — Терпение, — упрекает он, и Джисон хихикает в долгом поцелуе, который он оставляет на губах, прежде чем спуститься вниз по его телу и, наконец, обхватить его рукой. Его рот быстро следует за ним, обвивая губы вокруг головки и посасывая, обрывая все возражения, которые формировались на губах Джисона, и вместо этого вызывая стон. Рука Джисона запутывается в волосах Минхо, в то время как рука Минхо опускается ниже, задевая розовый камушек, торчащий из его дырочки. Он подталкивает пробку, наклоняя её вверх, в то время как его рот опускается на член Джисона, заставляя младшего выгибать спину со сладким стоном. Минхо резко выдыхает через нос. Ему наверняка будет весело играть с Джисоном. Немного поддев пробку и осторожно потянув её, Минхо, наконец, аккуратно вынимает её и откладывает в сторону, потянувшись за смазкой, рассматривая сверкающий розовый камень на конце. — Когда ты вообще купил это? — Ам... на прошлой неделе? — Джисон пожимает плечами, застенчиво улыбаясь. — Я сказал Хёнджину, что хочу попробовать это с тобой, и он сделал своей личной миссией затащить меня в секс-шоп. — Ну разумеется, — Минхо покачал головой, намазывая пальцы смазкой. — Надо было просто снова сказать мне об этом. У нас могло быть свидание в секс-шопе. — Знаешь, я думал об этом, — размышляет Джисон, — но я подумал, что ты, вероятно, найдешь способ меня смутить. — Да, наверное, — Минхо усмехается, пока его пальцы обводят ободок. — Но тебе это нравится. — Мм, это спорно. — Конечно. Что не вызывает сомнений, так это тот факт, что задница Джисона чертовски тугая, когда Минхо толкает палец внутрь, несмотря на то, что пробка растягивала её все эти часы. Это не настолько туго, чтобы он не мог легко двигать вторым пальцем, хотя Джисон тихо шипит, когда Минхо медленно начал раскрывать их ножницами. После некоторого заверения со стороны Джисона, Минхо удаётся запросто ввести три пальца, его большой палец водит успокаивающие круги по мягкой коже бедра Джисона, когда он наклоняется, чтобы дразняще лизнуть его член. — Ты молодец, — тихонько воркует Минхо, касаясь его кожи, когда наклонил запястье, чтобы дотянуться до простаты. Он едва касается её кончиками пальцев, но этого достаточно, чтобы Джисон издал тихий стон, сжимая простыни в кулаке. — Такой хороший для меня, Джисони. — Блять, — выдыхает тот, насаживаясь на руку Минхо. Старший снова берёт его в рот, продолжая толкать пальцы и гудеть вокруг него, пока рука Джисона не вцепляется в его волосы почти до боли, а всхлипы не перехватывают его горло. Минхо отстраняется от него и смотрит снизу вверх со скользкими губами. — Хочу тебя во мне, — бормочет Джисон. — Ты уверен, что готов? — Минхо проверяет, шевеля пальцами. Он почти уверен, что растянул его более чем достаточно, но он хочет убедиться, что это хорошо для Джисона — что это настолько близко к совершенству, насколько это может сделать Минхо. Джисон кивает, поэтому Минхо убирает пальцы и начинает вставать, чтобы взять презерватив, но Джисон останавливает его, мягко беря за запястье. — Мы можем обойтись без этого? — Оу, — Минхо тупо моргает. У него давно такого не было, но чувствовать, как Джисон тепло и тесно сжимает его, когда между ними ничего нет? Он просто надеется, что сможет продержаться достаточно долго, чтобы ему стало по-настоящему хорошо. — Эммм, да. Минхо снимает нижнее белье и снова садится на колени, чтобы нанести на себя смазку, судорожно вздыхая, когда наконец чувствует трение. Джисон пристально наблюдает за ним, зажав губу между зубами. — Нервничаешь? — мягко спрашивает Минхо, переползая через него и наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. — Нет, — с улыбкой отвечает Джисон, обвивая руками шею Минхо. — Я знаю, что ты позаботишься обо мне. Минхо чувствует, как у него перехватывает дыхание от чистого, искреннего желания, тепла, доверия в тёмных глазах Джисона. Он внезапно чувствует себя поражённым всем этим, тем количеством Джисона, которое он добровольно отдал в руки Минхо, тем, насколько открытым и честным он был с ним с самого начала, сколько "первых раз" он доверил Минхо. Как сильно он заботится о нём и как он всегда стремится это показать. Как он держит звезды в своих глазах и сердце в своей улыбке. Как его смех подобен солнечному лучу, пробивающемуся сквозь тень. Как он просто такой... Джисон. Ох. Ох. Минхо совершенно сражён. Он полностью и бесповоротно влип. Он влюблен. Голова кружится, пытаясь справиться с внезапным вихрем эмоций, охвативших сознание. Минхо бросается вперёд, чтобы соединить их губы, отчаянно пытаясь отвлечься, спрятаться за завесой, чтобы не обнажить своё сердце перед Джисоном. Не обращая внимания на своё признание, Джисон фыркнул в его губы от безысходности, что только заставляет сердце Минхо биться быстрее. Он влюблен в Джисона. Всего за несколько месяцев Джисону удалось заставить его так сильно влюбиться. У него такая большая власть над Минхо, больше, чем Минхо думал раньше. С таким же успехом он может держать в руках трепещущее сердце. Он влюблён в Джисона. Блять. Это... тревожно. Минхо изо всех сил пытается очистить голову, отбросить все эти мысли для будущих размышлений, и самый верный способ, который он может придумать — это потеряться в мальчике под ним. Поэтому он склоняется и направляет ко входу Джисона смазанную головку и упирается ей. Джисон прерывает поцелуй, чтобы посмотреть вниз с мягким вздохом, когда Минхо осторожно проталкивается внутрь. — Блять, — шепчет Джисон. — Всё хорошо? — проверяет Минхо, останавливаясь на полпути, чтобы дать Джисону привыкнуть, и медленно надрачивает ему своей скользкой от смазки рукой. — Да, — Джисон кивает, затаив дыхание. — Просто очень много. Минхо ждёт, пока складка между бровями Джисона разгладится, прежде чем толкнуться дальше, сдерживая стон, когда опускается до упора, а Джисон тепло и плотно сжимает его. — Как моя задница? — с усмешкой спрашивает Джисон. Минхо выдыхает смех, застывший внутри него. — Необыкновенная. — Мм, — бормочет он, — ты чувствуешься таким большим. — Просто чувствуюсь? — спрашивает Минхо, изображая обиду, когда немного выскальзывает и медленно неглубоко толкается в Джисона. — Ах, — Джисон задыхается, ногти впиваются в спину Минхо, затем он фыркает. — Нет. Ты понимаешь, о чём я. Замолчи, — Минхо хихикает, целуя его в лоб, прежде чем отстраниться. Руки Джисона падают с шеи Минхо на подушки возле его собственной головы, и боже, он великолепен, его тёмные волосы рассыпаются веером, а кожа окрашена неземным румянцем. Минхо делает ещё один пробный неуверенный толчок, и красивые губы Джисона приоткрываются с дрожащим вздохом, в то время как его глаза устремляются вниз, туда, где их тела соединяются, одна рука движется к бедру Минхо, а другая лежит на его талии. — Ты в порядке? — Минхо проверяет, внутренне трепеща, когда Джисон просовывает свою руку под его и переплетает их пальцы. — Ага, — говорит он, сжимаясь вокруг Минхо и ухмыляясь, когда тот шипит. — Покажи мне, что ты можешь, детка. Минхо закатывает глаза (любовно), отстраняется и прижимается бёдрами к Джисону с такой силой, что тот стонет. С усмешкой Минхо опускается ртом на шею Джисона, задавая ленивый ритм бедрами, чтобы убедиться, что у Джисона достаточно времени, чтобы привыкнуть, прежде чем Минхо толкается так, как он хочет — намного сильнее, чем по его мнению он делал до сих пор, погружённый в Джисона, напряжённый и влажный, с лодыжками, сомкнутыми вокруг его спины, прижимающими его к себе. Он протягивает руку между ними, чтобы обхватить пальцами член Джисона, одновременно сильно посасывая место у основания шеи, достаточно низкое, чтобы оно могло быть скрыто воротником его рубашки. Тем не менее, красивые стоны Джисона подстёгивают его, и он поднимается немного выше, засасывая между губами кожу в том месте, которое, он уверен, будет видно любому блуждающему взгляду. Место, где люди будут смотреть и узнавать, что Джисон принадлежит ему. Только ему. — Блять, — шепчет Джисон, его свободная рука пробегает по волосам Минхо, вниз по его спине и снова вверх. — Хорошо. Так хорошо, детка. Минхо мычит в его кожу, проводя языком по ярко-красным следам, которые он оставил, прежде чем снова подняться на колени и отпустить руку Джисона, чтобы отцепить его лодыжки сзади и поднять одну ногу, закидывая на плечо. Так легче набрать темп и получить прекрасный вид на Джисона, который уже выглядит таким развратным под ним, с прикрытыми, опьяненными желанием глазами, губа зажата между зубами, когда он скользит рукой вниз, чтобы дрочить себе в такт бёдрам Минхо. Минхо тихо ругается при виде этого зрелища, пальцы впиваются в бёдра Джисона, когда он трахает его сильнее, настолько сильно, что Джисон запрокидывает голову назад и закрывает глаза в блаженстве. Ещё сильнее, достаточно сильно, чтобы показать ему, насколько хорошо Минхо может заставить его себя чувствовать, показать ему, что ему больше никто не нужен. Глаза Джисона всё ещё закрыты, он извивается от удовольствия, а сердце Минхо колотится, гадая, что у него за веками. Он хочет, чтобы Джисон посмотрел на него, хочет, чтобы этот момент запечатлелся в его голове, хочет, чтобы он знал, кто именно заставляет его так себя чувствовать. — Джисон, — начинает он, замедляя темп, пытаясь принять командный тон, но это звучит больше умоляюще, когда слетает с его губ. — Джисони, посмотри на меня. — Нет, — стонет Джисон, крепче зажмурив глаза. — Ты чертовски горяч. Я кончу. Минхо чувствует облегчение от этого признания; он тоже не уверен, что способен продержаться намного дольше. — Давай, детка, — воркует он, более смелый, когда Джисон не смотрит на него. — Ты можешь кончить, — он позволяет ноге Джисона упасть со своего плеча и снова наклоняется к нему, медленно и глубоко вдавливаясь в него, едва позволяя их губам соприкоснуться. Джисон вытягивает шею, преследуя губы Минхо, но тот отстраняется. — Открой. Вместо глаз Джисон открывает рот, и Минхо знает, что сейчас он просто вредничает, но в эту игру могут играть двое. Минхо погружает свой язык внутрь, сталкиваясь с языком Джисона, и отстраняется, когда тот пытается сомкнуть губы вокруг его языка. Минхо делает это снова, улыбаясь, когда Джисон фыркает и открывает глаза, чтобы взглянуть на него. — Вот и все, — Минхо обхватывает его пальцами, крепко и медленно сжимая его член, пока прижимается к нему, улыбаясь, наблюдая, как Джисон борется, чтобы держать глаза открытыми. — П-подожди, стой, остановись, — выдыхает Джисон, хватая Минхо за запястье. — Я хочу попробовать оседлать тебя. — Оу? —Минхо приподнимает брови, спешно подчиняясь: это определенно именно то зрелище, которое он хотел бы увидеть. — Хорошо, но ты должен смотреть на меня. — Я буду, — обещает Джисон, нетерпеливо толкая Минхо на спину и перекидывая через него ногу. Минхо возится со смазкой, пока Джисон целует его, нанося ещё немного, а затем Джисон опускается на него, такой красивый на его коленях, пока неуверенно покачивает бёдрами. Минхо скользит руками по бёдрам Джисона, упиваясь зрелищем и чувствуя лёгкую нехватку воздуха от того, насколько чертовски горяч его парень, когда, тихо постанывая, начинает подниматься и опускаться на его член. — У тебя это дерьмо выглядит так легко, — жалуется Джисон через некоторое время, и на его лбу выступают капли пота. Минхо фыркает, протянув руку, чтобы схватить Джисона за задницу и помочь ему усерднее работать, и Джисон вознаграждает его стоном. Минхо толкается в него неглубоко, пока Джисон, кажется, не исчерпал свою энергию, опрокидываясь на Минхо и небрежно целуя его, пока его руки играют с мышцами на груди Минхо. Тот хнычет, зная, что не продержится долго, поэтому он берёт ситуацию в свои руки, упираясь ногами в матрас и крепко сжимая задницу Джисона, быстро вонзаясь в него, и Джисон стонет ему в рот. Минхо отчаянно целует его шею, пока Джисон не просовывает два пальца через его губы, наблюдая затуманенными глазами, как Минхо сосёт их, постанывая вокруг пальцев, когда его оргазм быстро приближается. — Так хорошо, детка, блять, — бормочет Джисон, задыхаясь, — так хорошо. Чёрт, я скоро кончу. — Я тоже, — выдыхает Минхо, обхватив руками спину Джисона и переворачивая их, так что он снова нависает над Джисоном, бедра толкаются в него, в то время как он обнимает его рукой и быстро дрочит. — В меня, — выдыхает Джисон, обнимая Минхо руками и ногами, чтобы он не смог отстраниться, даже если бы захотел. — Боже, Джисон, — стонет Минхо, прижимаясь вспотевшим лбом к Джисону, пристальные взгляды встретились, когда тело Джисона качается под ним от силы его толчков. Я люблю тебя, — думает он. — Ты такой прекрасный, Джисони, — вместо этого шепчет он. — Такой хороший для меня. Только для меня. Может быть, он говорит это вслух; Минхо не уверен. — Только для тебя, — выдыхает Джисон. — Только для тебя. Блять, детка, Минхо... — его бормотание переходит в стон и, наконец, громкий вздох, глаза закатываются, когда он изливается в кулак Минхо. Дырочка Джисона сжимается вокруг него, и после ещё нескольких толчков и замечательного вида на выражение лица затраханного Джисона, бёдра Минхо дёргаются, когда его оргазм пронизывает тело, высвобождаясь внутрь Джисона. Он утыкается лицом в изгиб шеи Джисона, переводя дыхание, их вздымающиеся груди прижимаются друг к другу, липкие от пота и спермы. Он остается внутри, его голова в таком беспорядке, что это похоже на помехи, пока Джисон не поднимает голову, чтобы поцеловать его, мягко и неторопливо двигая губами. Джисон отстраняется, всё ещё держа лицо Минхо в своих руках, и просто смотрит на него с обожанием. Минхо почти хочет плакать. — Хорошо? — робко спрашивает Минхо. Джисон смеётся. — Разумеется, — он целует Минхо в нос. — Ты удивительный. С отрицательным мычанием Минхо позволяет своей голове опереться на плечо Джисона ещё на несколько секунд, прежде чем сесть, выходя из него и быстро вставляя пробку, прежде чем сперма вытечет на простыни (независимо от того, насколько ему может понравиться это зрелище). Если бы он был в лучшем настроении, он с радостью очистил бы тело Джисона языком, но вместо этого он выбирает салфетки, быстро вытирая его. Закончив, Джисон открывает ему объятия, но Минхо колеблется. — Кхм, — он заламывает руки. — Я собираюсь принять душ. Чувствую себя отвратительно и липко. — Ой. Хорошо, — Джисон слегка дует губы. — Наверное, мне тоже стоит привести себя в порядок? Могу я...? — Со мной? —спрашивает Минхо, и Джисон кивает. Ему нужно было немного времени, чтобы разобраться в своих мыслях, но, может быть, сейчас лучше не иметь этого времени. — Конечно. — Ура, — Джисон лучезарно смотрит ему вслед. Это не первый раз, когда они принимают душ вместе, но кажется, что сердце Минхо хаотично бьётся, пока они целуются под струями воды, а руки Джисона натирают его кожу мылом со всей нежностью этого мира. Это блаженство и пытка; Минхо задаётся вопросом, чувствует ли Джисон это, когда рукой гладит его грудь, видит ли он это на его лице. Он должен, потому что как только Минхо выходит из душа и оказывается в полотенце, которое Джисон протянул ему, он спрашивает: — Ты в порядке, детка? Минхо кивает, не глядя ему в глаза. Вина ползет по горлу и угрожает задушить его. — Просто вымотался, — добавляет он, пытаясь казаться беззаботным. — Думаю, твоя задница высосала из меня жизнь. Джисон фыркает, толкая Минхо бедром, пока он вытирает волосы, и всё. Они свернулись калачиком в постели Минхо в одном лишь нижнем белье, голова Минхо лежит на груди Джисона, в то время как пальцы младшего скользят по его влажным прядям. Практически невозможно обращать внимание на то, что происходит в фильме, который поставил Джисон, когда мозг Минхо находится в постоянной битве между тем, чтобы поддаться сну и думать о том, что он влюблён в Джисона. Когда это произошло? Как это случилось? Он не знал Джисона даже год. Конечно, он признал про себя, что их отношения другие, чувства Минхо более сильные, чем те, которые он испытывал с кем-либо до Джисона, но, чёрт возьми, он никого не обманывает, даже самого себя. Вполне логично, что он влюблён в Джисона. Но от этого таблетку не легче проглотить. Может быть, Минхо думал, что все будет по-другому. Может, он вообще не думал, и в этом вся проблема. Ему стоило дважды подумать, прежде чем нырнуть с головой в кого-то, в кого влюбиться было неизбежно. И что теперь? Теперь он влюблён и напуган. Ему нужно пространство, он хочет побыть в одиночестве, спрятаться от мира и, прежде всего, Джисона. Но последнее, чего он хочет — это испортить им ночь, поэтому он забирает все свои желания, страхи и трусость и запихивает их по бутылкам, затыкая пробками и откладывая на потом. Опять. Минхо не знает, что он будет делать утром, но пока он позволяет себе предаться бесконечному теплу Джисона, обнимая его и отдавая своё сознание нежному движению кончиков пальцев по его голове.

♦

Джисон ты хочешь закончить эту серию? я принесу еду на вынос ~

Минхо не сегодня, извини, мне нужно кое-что сделать

Джисон ладно, дай мне знать, когда захочешь!

. . .

Джисон не хочешь поужинать?

Минхо я уже поел, извини

Джисон черт возьми!!

. . .

Джисон привет !! Я иду в кино с Чонином и Лией хочешь пойти с нами?

Минхо вынужден пропустить это повеселитесь

Джисон хорошо

. . .

Джисон детка :< когда ты свободен?

. . .

Джисон мы можем поговорить? пожалуйста

. . .

Минхо будет первым, кто признает, что он не справляется с этим нормально — со всей этой влюбленностью. На следующее утро после того, как он понял это, он изо всех сил старался сохранять спокойствие и сдержанность, не позволяя своему лицу или голосу выдавать бурю эмоций, зарождающуюся внутри, по крайней мере, до тех пор, пока Джисон не ушёл. Он отмахивался от попыток Джисона поговорить с ним, о его плохом настроении накануне вечером, о Лии, явно уклоняясь. — Ты же знаешь, что между мной и Лией ничего нет, верно? — Сказал Джисон. — Мы просто друзья. — Знаю, — ответил Минхо. И он ему верит, думает он. Вполне вероятно, что Минхо абсолютно не о чем беспокоиться, и он просто параноидальный ублюдок, но это не меняет того, как его мозг заставляет его хотеть наброситься и закатить истерику при одной мысли о том, что Джисон и Лия проводят больше времени вместе. Но это несправедливо по отношению к Джисону, поэтому он скрывает это, как и всё остальное. Дело в том, что это также несправедливо и по отношению к Минхо, даже если виновата его собственная голова. Он трещит по швам от подавляемых эмоций, и с каждым его новым осознанием он просто боится взорваться, как блядская петарда, громко, уродливо и жестко, пока его кровь и кишки лились бы к ногам Джисона. Он так боится, что Джисону не понравится то, что он увидит. И что он в итоге делает? Конечно, бежит. Он прячется, как ебаный трус. Он всё время повторяет себе, что ему просто нужно время, чтобы осмыслить. Прошло больше недели с тех пор, как он в последний раз видел Джисона. Минхо не покидал свою комнату намного дольше, чем это было необходимо, выходя только для того, чтобы посещать занятия, которые он не может позволить себе пропустить, поесть, поработать и купить продукты. Кроме того, в комнате у него были только ноутбук, фотографии кошек, которые его мама присылает из дома, много сна и отчаяния. Сейчас он просыпается от одного такого сна, сонно моргая на экран телефона, когда проверяет время: 6 вечера. Под цифрами часов висит уведомление о том, что у него два пропущенных звонка от Джисона — блять — и сообщение от Чанбина с вопросом, когда он снова может пообедать с ним. Минхо стонет, бросая телефон на кровать рядом, в то время как трёт глаза, хватая очки с тумбочки и надевая их. Рядом с тем местом, где те лежали, стоит ваза с розами, которые Джисон подарил ему на день святого Валентина. Лепестки начали чернеть и увядать. Мгновение он печально смотрит на это, прежде чем встать, потому что тупая боль в животе тянет его на кухню. Он найдёт что-нибудь поесть, а потом придумает, что сказать Джисону. Во всяком случае, таков был план, пока он не вышел из коридора и чуть не запутался в собственных ногах при виде Джисона, сидящего на диване с телефоном в руке. Он поднимает взгляд, когда Минхо входит, быстро моргая с робкой улыбкой, которая не совсем подходит его взгляду. — Привет. — Привет, — отвечает Минхо. — Феликс впустил меня, когда уходил, — объясняет Джисон, в то время как Минхо неловко садится на диван, примерно в двух футах от Джисона. На самом деле это не было намерено, но он сразу же сожалеет об этом, потому что взгляд Джисона скользит по промежутку между ними, чего не существовало с того момента, как они начали встречаться — даже раньше. — Эм. Итак. Минхо вздыхает. — Итак. — Ээм... извини, что так появился. Я не знал, как ещё найти тебя. Я просто... волновался. — Волновался? — О тебе, — уточняет Джисон. — О нас, — Минхо наклоняет голову, заламывая руки. — Ты... избегаешь меня, верно? Я сделал что-то не так? — Нет, — мгновенно отвечает Минхо, качая головой. — Я имею в виду... да, я избегаю тебя. Но ты ничего не сделал. Это... это я. — Пожалуйста, скажи мне, что дело не в сексе, — говорит Джисон с тревогой, но с шутливой ноткой в ​​голосе. — Определенно нет, — усмехается Минхо. Он чуть не подпрыгивает, когда рука Джисона скользит по его руке. — Тогда что? — он нежно сжимает. — Минхо, ты можешь поговорить со мной, — затем почти шёпотом. — Пожалуйста. — Я просто... — Минхо сглатывает, его горло суше, чем пустыня. — Я думал. Много. — О чём? — Мы, — бормочет он, каждое слово даётся ему, как вырывание зуба. — Ты... ты не думаешь, что было слишком рано вешать на нас ярлык? — он заставляет себя смотреть Джисону в глаза, его сердце сжимается с каждой секундой, когда Джисон по-совиному моргает, убирая руку. — Какой? — наконец спрашивает Джисон, нервно поёживаясь. — Что... эм... что ты имеешь в виду? — Я имею в виду... — Минхо смотрит вниз, ковыряет выбившуюся нитку на своих пижамных штанах. — Мы как бы поспешили с этим, верно? — Наверное? То есть, я не знаю, мне не с чем сравнивать, — напряженный нервный смех. — Почему? О чём ты? Я не понимаю, о чём ты говоришь. Минхо хотел бы, чтобы он сам всё понял. — Я не знаю, — признаётся он, вздыхая, кладя голову на руки, опершись локтями на колени. — Я просто думаю... это слишком много, слишком быстро. — С чего это началось? — спрашивает Джисон после нескольких секунд тишины. — Я имею в виду, почему именно сейчас? Ещё несколько дней назад я думал, что всё было идеально. У нас был секс в тот день, когда мы начали встречаться, и всё было хорошо. Ты познакомился с моими родителями меньше чем через месяц после нашего знакомства, и всё было хорошо. Что изменилось? — Может быть, всё не было хорошо, — тихо говорит Минхо. Это действительно было так на первый взгляд. Их отношения похожи на сон, чуждые условностям стремления и всё такое. Но в укромных уголках разума Минхо, где всё явно не в порядке, есть что-то тёмное и уродливое, превращающее его счастье в страх. Он не знает, как сказать об этом Джисону — или, может быть, знает, но просто не готов. Ему просто нужно время. — И откуда я должен был это знать? —возмущенно говорит Джисон. — Каждый раз, когда я пытаюсь вывести тебя на разговор, ты закрываешься от меня. — Я не виню тебя за незнание, — говорит Минхо. — Это моя вина. Мне жаль. — Хорошо, — говорит Джисон. — Так ты расскажешь мне, что творится у тебя в голове? Потому что я знаю, что это ещё не всё. Минхо открывает рот, чтобы что-то сказать, попытаться объясниться, но ему кажется, что его горло забито ватой, и всё, что он может сделать, это прохрипеть: — Джисон... — Что мне делать, Минхо? — спрашивает Джисон, его голос становится умоляющим. — Я очень хочу тебе помочь, но ты не позволяешь мне. Я должен просто стоять в стороне и позволять тебе отталкивать меня? Минхо моргает. — Я... — Скажи, что тебе нужно. — Мне нужно... — он снимает очки, чтобы потереть уголки глаз. — Мне нужно немного пространства. Его встречает тишина. Минхо собирается с силами, прежде чем снова взглянуть в грустные стеклянные глаза Джисона. — Сколько пространства? — спрашивает он тихим голосом. Когда Минхо не может сделать ничего, кроме бесполезного открывания и закрывания рта, он продолжает, — Минхо? Ты расстаёшься со мной? "Нет" он хочет сказать, потому что меньше всего он хочет потерять Джисона. "Да" он хочет сказать, потому что кажется несправедливым вот так водить Джисона за нос, держать его запертым в серой зоне неопределенности, пока Минхо не разберётся в своём дерьме, пока он не будет готов попробовать ещё раз, если вообще будет готов. "Нет" потому что это причинит боль им обоим, и от мысли о том, что всё закончится, у него неприятно скручивает живот. Это слишком окончательное решение для того шаткого состояния, в котором находится голова Минхо. Его колебания, кажется, стали достаточным ответом для Джисона, который наклонил голову и кивнул. Когда он моргает, на его ресницах скапливаются слёзы. У Минхо все внутри скручивается от вины, когда Джисон снова смотрит на него мокрыми глазами. — И ты даже не скажешь мне почему? — спрашивает он ломким голосом. — Если ты больше не испытываешь ко мне чувств, я бы хотел, чтобы ты просто сказал это. — Испытываю, — говорит Минхо, слёзы вот-вот появятся и на его собственных глазах. — Конечно, я испытываю. — Тогда почему? — умоляет он. — Из-за чего, чёрт возьми? Почему? Потому что я люблю тебя. Потому что я боюсь, что ты не полюбишь меня в ответ, и я боюсь, что ты полюбишь меня. Потому что все, кого я любил, причинили мне боль. Потому что я не заслуживаю тебя, а ты заслуживаешь лучшего, чем я. Потому что я не хочу причинять тебе боль. Потому что я уже причиняю тебе боль. Минхо не знает, с чего даже начать объясняться, и не знает, смог бы он, даже если бы попытался, и всё, что ему удается выдавить из себя, это слабое — Прости. Джисон качает головой, безучастно усмехаясь, и с силой вытирает слёзы. — Хорошо, — говорит он, хватает телефон со стола и сует его в карман. По пути к двери он хватает пальто и поворачивается к Минхо слезящимися стальными глазами. — Позвони мне, когда будешь готов действительно, блять, поговорить. А потом он ушёл, и в квартире Минхо стало тише, чем когда-либо прежде.

♦

— Выглядишь дерьмово, — говорит Сынмин, тыкая Минхо в бок. — Спасибо, — сухо бормочет он, откидываясь на стойку и вытаскивая телефон, чтобы отвлечься. Минхо подумывал о том, чтобы снова сказать, что он заболел, так как, ну, до сих пор чувствует себя кучей горящего гребаного мусора, но в конце концов решил, что ему не помешает отвлечься. Он был ходячим трупом всю свою смену, выполняя заказы и слабо пытаясь вежливо улыбаться всем клиентам, решительно игнорируя встревоженные взгляды Сынмина и стараясь вести себя как можно более непринуждённо. Кажется, он потерпел неудачу. — Не хочу, чтобы прозвучало, будто меня это волнует или что-то в этом роде, но... — начинает Сынмин, его тон — что-то между поддразниванием и искренностью, когда он прислоняется к стойке рядом с Минхо. — Ты в порядке? Чужая нежность в голосе заставляет Минхо сузить глаза. — Кто сказал тебе? Сынмин грустно улыбается. — Чонин. Он ничего не имел в виду под этим, он просто беспокоится о тебе... о вас обоих. Минхо ворчит, бездумно прокручивая ленту инстаграма. — Послушай, — снова начинает Сынмин после минутного молчания между ними, — я знаю, что мы не близки, и мы много ссоримся, но... Просто знай, что ты можешь поговорить со мной, хорошо? Если хочешь. Минхо не хочет, но всё равно ценит этот жест. — Спасибо, — говорит он. — И поскольку я знаю, что ты этого не сделаешь, — продолжает Сынмин, понимающе улыбаясь, — позвольте мне сказать свою часть: я знаю , что вы двое были вместе не так долго, но с Джисоном ты был самым счастливым, каким я тебя когда-либо видел. Чонин сказал то же самое о Джисоне, — Минхо молчит, чувство вины сжимает его сердце. — Так что, просто... Я очень надеюсь, что ты не откажешься от него. Минхо кивает, судорожно вздохнув. — Ага, — выдыхает он. — Я тоже. — В любом случае... — Сынмин отталкивается от стойки после нескольких секунд тяжёлого молчания. — Скоро ко мне приедет Феликс. Какие закуски мне взять? — Оу? — Минхо усмехается, немного обрадованный этой информацией. Он знает, что делает Сынмин, и с благодарностью подыгрывает, позволяя этому отвлечь себя. Однако он игнорирует вопрос в пользу поддразнивания. — Он сейчас придёт? И чем, скажи на милость, вы двое собираетесь заниматься? — Наверное, видеоигры, — отвечает он. — Перестань шевелить бровями. Всё совсем не так. — Это не так пока что, — поправляет Минхо. — Я даю на это два месяца. Сынмин усмехается, качая головой и улыбаясь. — Как скажешь. Минхо делает вид, что изучает его, гладит свой подбородок и что-то напевает. — Хотя, пусть будет три. — Может, мне стоит погрузить тебя в кому до тех пор, — угрожает Сынмин, поднимая метлу и замахиваясь ею в сторону Минхо. — Хотел бы увидеть твои попытки. Кома сейчас не кажется худшей вещью в мире, но даже это не поможет Минхо не думать мрачно. Сынмин прилагает усилия, чтобы ему было немного легче — все это осознанно — до тех пор, пока его смена не закончится, и Минхо ценит это. Каждый раз, когда он слишком долго не отвлекается, ему кажется, что его собственный мозг может сожрать его изнутри. Несмотря на это, он отклоняет благонамеренное приглашение Сынмина пойти куда-нибудь позже. Он боится, что Сынмин может попытаться заставить его поговорить по душам, и, честно говоря, он предпочел бы пойти на свидание с соджу в своём холодильнике и вымышленными персонажами на экране телевизора. Так что да, возможно, он намеревался немного напиться после работы, но Минхо не знает, как он пришёл к этому. Он знает, как пришёл сюда, на свой диван, но не совсем уверен, когда и как он оказался таким пьяным, что едва мог пройти в туалет и обратно не обмочившись. Всё началось с пары рюмок — ровно столько, чтобы успокоить его разум, ровно столько, чтобы заглушить мысли о Джисоне на один грёбаный вечер — а теперь что? Теперь он даже не знает, сколько рюмок было всего. Теперь он зашёл достаточно далеко, чтобы достать свой телефон из-под подушки, за которой он спрятался, и открыть свои вкладку сообщений, не особо думая. Теперь он разрывается при мысли о Джисоне, ничего на свете не желая больше, чем свернуться калачиком на его боку прямо сейчас, горло сжимается, когда он понимает, что больше не может этого делать. Он не может держаться подальше от Джисона. Его большие пальцы неуклюжи, тяжёлы, промазывают мимо кнопок на экране, и ему приходится печатать со скоростью улитки, чтобы получить хоть немного связное сообщение.

Минхо я скучаюб по тбе пррсти я идиот пожулайста, джисони

Минхо не знает, как долго он смотрит на экран сквозь слезы, ожидая ответа, который всё не приходит. Он роняет телефон на пол и закрывает лицо руками, когда сворачивается калачиком на диване, всхлипывая. — Ты все испортил, — говорит он себе. — Ты все испортил. Ты проебался. Может, это и к лучшему, размышляет он. Может быть, Джисон найдет кого-то, кто сможет сделать его счастливым, кто сможет свободно любить его и не обременять его своим дурацким ебанутым мозгом. Но Минхо не хочет, чтобы всё было к лучшему, потому что Джисон — лучшее, что он может получить, и он тоже хочет быть лучшим. Для них обоих. Неужели уже слишком поздно? Стук в дверь заставляет Минхо вскинуть голову и недоверчиво вытаращить глаза. — Джисони? — бормочет он, слишком быстро вставая и спотыкаясь прямо о журнальный столик, опрокидывая бутылку. — Блять. Дотянуться до двери и открыть её его неуклюжими руками оказывается гораздо более сложной задачей, чем должно бы быть, но он справляется, распахивая её, дыхание замирает в лёгких, как и сердце, полное надежды, которая быстро угасает. — Чанбин? — Минхо недоверчиво спрашивает. — Минхо, — выдыхает он, оглядывая его; тот должно быть, выглядел дерьмово, судя по испуганному выражению лица Чанбина. Минхо вспоминает, что плакал — до сих пор плачет? — и быстро вытирает щеки. — Господи. — Я тоже рад тебя видеть, — усмехается Минхо, прислонившись к дверному проему и неубедительно ухмыляясь. — Я зайду, — объявляет Чанбин, протискиваясь внутрь, и обхватив его рукой за талию, которой он направляет Минхо обратно к дивану. Он приносит с кухни большой стакан воды и начинает убирать беспорядок, который Минхо устроил на столе. — Я ещё не закончил с этим, — жалуется Минхо, когда Чанбин берёт ликер и со стуком ставит его на стойку, вне досягаемости. Минхо снова вытирает глаза, повернувшись спиной к Чанбину. — Да, ты прав, — говорит Чанбин, пристально глядя на него. — Выпей немного воды. Минхо дуется, неохотно подчиняясь. — Почему ты здесь? Мне не нужна нянька. — Выглядит так, будто нужна, — вздыхает Чанбин, садясь рядом с Минхо и проводя рукой по собственным волосам. Минхо задается вопросом, может ли Чанбин отругать его, повысить голос и сказать, чтобы он пошёл на хуй за то, что причинил боль его лучшему другу. Минхо уверен, что заслужил это. Однако, когда Чанбин снова заговорил, собравшись с мыслями, его голос был мягким, а в глазах читалось сочувствие. — Почему ты не поговорил со мной, Минхо? — Я не знаю. Я хотел, — отвечает Минхо, искренность слетает с его языка благодаря алкоголю. — Я почти сделал это. Но это так... — он немного задыхается, — трудно впускать людей. Это слишком трудно, Чанбин. — Я знаю, — мягко говорит тот, сжимая колено Минхо. — Я знаю, что это сложно сделать. Но в конечном итоге это делает всё намного проще. — Ты прав, — Минхо кивает, всхлипывая. — Я знаю, что ты прав. И я хочу. Я хочу впустить тебя и Джисона тоже. Но я просто... я замираю и закрываюсь, и это не должно быть так сложно, но это так. — Ну, не похоже, что ты сейчас замираешь и закрываешься, — отмечает Чанбин, глядя на пустую бутылку соджу, которую оставил на столе. — Ты хочешь поговорить об этом? Выпустить все это наружу? Минхо поджимает губы и пытается обдумать это, инстинкт на задворках его разума говорит ему нет, не смей, ты пожалеешь об этом, когда протрезвеешь, но его голова кружится так сильно, что он не может потрудиться прислушаться к этому — потому что да, он хочет об этом поговорить. Ему нужно. — Я люблю его, — выпаливает он, его голос ломается от отчаяния. — Хорошо, — медленно говорит Чанбин. — Мы говорим о Джисоне, верно? — Конечно, — отвечает Минхо со слезами на глазах. — Конечно, я люблю Джисона. Люблю его, — на третьем признании он давится рыданиями, закрывая лицо руками. — Эй, эй, — успокаивает Чанбин, осторожно обхватив запястья Минхо пальцами и пытаясь отстранить их с робкой улыбкой. — Неужели это так плохо? То есть, я знаю, что он может раздражать, но... — Нет! — выдыхает Минхо. — Это совсем не плохо. Или не должно быть плохо. У меня просто пиздец в голове, и... это кажется плохой вещью. Но это не так. Он такой безупречный, такой милый, заботливый и забавный, и... он слишком хороший для меня, Чанбин, о боже, я... о боже. Я всё испортил. Я всё испортил. Он делает меня таким счастливым, и я... о-он не заслуживает... — Чанбин заключает Минхо в кольцо рук, когда его лепет переходит в рыдания и почти неразборчивый плач о том, что Джисон слишком хорош для него, как он заслуживает лучшего, как Минхо всё испортил. — Я просто... я просто не хочу, чтобы мне снова причинили боль, — всхлипывает он. И, произнеся это вслух, Минхо понимает, что излишняя чувствительность играет во всём этом большую роль, чем он думал. Все остальное — о том, что он не заслуживает Джисона, о том, что они слишком торопятся, о влюбленности — в этом есть доля правды. Это то, что пугает Минхо после всего пережитого. Но больше всего на свете то, что он отталкивает Джисона, то, что он боится любить его — это акт самосохранения. Чанбин внимательно и тихо слушает, его рука гладит Минхо по спине, в то время как Минхо пачкает его футболку слезами, до тех пор пока не выдыхается, и его бормотание постепенно стихает. Рука на его спине не останавливается, Чанбин нежно успокаивает его, убаюкивая, пока он не перевел дыхание. — Минхо, — начинает Чанбин, — ты заслуживаешь счастья, ты знаешь. Ты хорошо относишься к Джисону. Ты делаешь его счастливым. Почему ты не можешь принять счастье, которое он даёт тебе в ответ? — Я испортил... — Нет, — строго отвечает он. — Ты ничего не испортил. Это не более чем кочка на дороге. Джисон поймет... — Поймёт? — Поймёт, — ласково заверяет его Чанбин. — Я знаю это. Минхо фыркает. — Как ты можешь быть так уверен? — Я знаю его лучше, чем кто-либо, — говорит он, — и я знаю, что он сделает всё, чтобы это исправить, Минхо. — Н-но если я ему всё расскажу... — Он не станет любить тебя меньше из-за вещей, которые тебе неподвластны, хорошо? Во всяком случае, я думаю, это сблизит вас двоих. Но на самом деле тебе нужно поговорить с ним, и я не имею в виду только один раз. Это будет сложно, но ты справишься, правда? Для Джисона? Открыться один раз, чтобы снять груз с души — это одно, но сделать это привычкой — совсем другое. Минхо не знает, сколько ему потребуется, чтобы чувствовать себя комфортно, делясь своими заботами и чувствами, и это пугает, но не так страшно, как мысль о потере Джисона. Джисон стоит этих усилий, и это всё, что нужно сделать. Он прерывисто вздыхает и кивает, трётся щекой о мягкий хлопок футболки Чанбина. Чанбин помогает ему сесть, протягивает ему воду и уговаривает Минхо допить её, прежде чем принести ему ещё один стакан. — Я мало что знаю о парнях, с которыми ты встречался, — говорит Чанбин, — но я точно знаю, что они не могли сравниться с Джисоном. Он скорее умрёт, чем причинит тебе такую боль, Минхо. Минхо слабо улыбается. — Часть меня знает это, — говорит он, — но часть всё равно не может не ожидать этого. — Травма будет делать это с тобой, — невесело усмехается Чанбин. — Не хочешь обратиться к психологу? Моя действительно хорошая, могу дать тебе её номер. Минхо почти морщится. Есть причина, по которой он до сих пор не прибегает к психологической помощи — мысль о том, чтобы излить душу незнакомцу, всегда приводила его в ужас. Он всегда думал, что сможет справиться самостоятельно. Но когда он думает об этом сейчас, понимая, что эти проблемы — то, что стоит между ним и счастьем — между ним и Джисоном — это имеет другой оттенок. Проблеск надежды. Освобождение. Это пугает, но он обязан сделать это ради Джисона, Чанбина и, прежде всего, ради самого себя. Он кивает. Минхо в конечном итоге использует своё пьяное состояние, чтобы рассказать Чанбину краткие описания и истории о каждом дерьмовом парне, который у него когда-либо был — об измене, эмоциональном и словесном абьюзе, о шрамах, которые они оставили. Большую часть времени Минхо смеётся, не веря, сколько говна он пережил, в то время как Чанбин внимательно слушает, и всё это время выглядит слегка испуганным. Минхо продолжает болтать без умолку, более разговорчивый, чем был за последние несколько месяцев, пока не становится почти трезвым, а Чанбин не начнет заметно уставать. — В любом случае, — говорит Минхо, застенчиво потирая затылок, — извини, что тебе пришлось стать свидетелем всего... этого. Чанбин улыбается, отмахиваясь от него. — Я счастлив, что ты наконец избавился от этого дерьма в своей голове. Я знаю, как тяжело держать всё это в себе. — Ага, — вздыхает Минхо. — Я не представлял, как хорошо было бы на самом деле хотя бы раз поговорить об этом, чёрт возьми. — Становится легче, — с улыбкой обещает Чанбин. Минхо ему верит. — Я собираюсь тебя отпустить, но, ммм... — Минхо заламывает руки. — Могу я спросить, как Джисон? Чанбин грустно улыбается ему. — Как ты думаешь, как он? Опустошен, Минхо. Едва могу заставить его выйти из комнаты, — сердце Минхо замирает от этой новости, даже если он наполовину этого ожидал. — Но... надеюсь, ему скоро станет лучше? — Как думаешь, он вообще захочет говорить со мной прямо сейчас? Видеть меня? — Минхо нервничает. — Я имею в виду, после того, как я... — Да, — перебивает Чанбин. — Поверь мне. Да. И, честно говоря, я не хочу торопить вас, но я думаю, что чем раньше, тем лучше для вас обоих. — Да, — Минхо тяжело выдыхает и кивает. — Да, ты прав. Чанбин ухмыляется. — Всегда. Минхо встаёт и провожает Чанбина к двери, голова его немного кружится, но он может добраться до двери без каких-либо проблем. — Я... ээм... очень ценю это, — говорит он неловко, но искренне. — Спасибо. Чанбин, к удивлению, обнимает его — и Минхо обычно не любит обнимать тех, кто не Джисон, но Чанбин тёплый, мягкий, безопасный и хороший друг, поэтому он позволяет себе раствориться в нём, обнимая его в ответ. — Спасибо, — мягко повторяет он. — В любое время, — говорит Чанбин, отстраняясь, похлопывая Минхо по плечу. — Держи меня в курсе. — Да, — говорит Минхо, и он намерен сдержать слово. После того, как он убрался и привел себя в порядок, Минхо ложится в кровать, сохраняет номер, который ему отправил Чанбин, и открывает диалог сообщений с Джисоном, съёживаясь от пьяных сообщений, которые он уже забыл, как отправил.

Минхо прости мы можем поговорить? когда ты будешь готов всё нормально, если тебе нужно время

Джисон на этот раз по-настоящему?

Минхо да обещаю

Джисон хорошо что ты делаешь завтра?

Минхо работаю до 5 мне позвонить?

Джисон нет, всё в порядке я приду после работы, если тебе удобно

Минхо да, конечно

Джисон хорошо тогда увидимся

♦

Минхо жалеет, что он просто не позвонил с работы, предвкушение заставляет его волноваться и нервничать весь день. Если бы он это сделал, ему, вероятно, всё равно пришлось бы ждать несколько часов, пока Джисон проснётся, но всё было бы не так плохо. Он подумывал о том, чтобы попрактиковаться в уме, даже думал записать все это в своем приложении заметках, чтобы, по крайней мере, иметь представление о том, что сказать, но даже если он попрактикуется, у него такое чувство, что он всё равно забудет всё это, встретившись с Джисоном. Ему просто нужно будет говорить то, что приходит в голову, говорить от всего сердца и надеяться, что его истинные чувства выдержат это. Надеется, что Джисон поймёт. Он надеется, что по-прежнему будет нужен Джисону, когда тот увидит весь его багаж и всю работу, в которой Минхо нуждается. Тем временем он принимает просьбу Чанбина держать его в курсе событий и бежит к нему, чтобы излить свои страхи.

Минхо я нервничаю

Чанбин хзахзвхзп это просто Джисон у вас всё будет в порядке

Минхо ты с ним говорил?? что ты сказал?

Чанбин конечно я не сказал ему ничего из того, что ты мне рассказывал, если это то, что тебе интересно, я оставил это тебе но, поскольку его лучшие друзья, это я и чани мы дали ему воодушевляющие наставления!!

Минхо спасибо, я не думаю, что я готов к тому, чтобы он узнал

Чанбин о чём..?

Минхо слово на л я скажу ему все остальное, но не это не сейчас я не хочу спугнуть его

Чанбин это, нормально, чувак я имею в виду, я не думаю, что ты его отпугнешь но иди в своём собственном темпе не спеши

Минхо да я буду отрицать это, если ты когда-нибудь вспомнишь об этом, так что не надо но я действительно благодарен за твою помощь дай мне знать, если я смогу когда-нибудь вернуть услугу, позволь мне угостить тебя обедом ~

Чанбин уввууууу это немного страшно

Минхо как есть

Чанбин ты хороший

Минхо ??!?!?!

Чанбин ахах, шучу ~ пожалуйста, угости меня, хён ~~ я кушаю хорошо (˘ ³˘)

Минхо (¬_¬)

— Привет, — внезапный голос вызывает улыбку на лице Минхо, когда он поднимает взгляд и видит Чонина, входящего в подсобку. — Ребят, вы ещё не помирились? — он прислоняется к стене, указывая на телефон Минхо, как будто думал, что Минхо только что писал Джисону. — О нет, не... — бормочет Минхо, выключая телефон. — Я только что говорил об этом с Чанбином. Немного практики, думает Минхо. Обычно это то, чем он бы не стал делится ни с Хёнджином, ни с кем-либо ещё. Но поскольку все вокруг, кажется, в любом случае знают об этом, он также может услышать, что Чонин скажет по этому поводу. — А, — Чонин кивает. — Надеюсь, что вы сможете это обсудить. Хандра Джисона начинает надоедать, — он улыбается, его искренность сияет сквозь его поддразнивания. Тем не менее, живот Минхо сдавило чувство вины от этой мысли. — Думаю, мы сможем, — бормочет Минхо, ковыряя край стола. — Надеюсь. — Мы с Феликсом устроим вмешательство соседей по комнате, если потребуется, — игриво угрожает он. Минхо фыркает, улыбка Чонина смягчается. — Удачи. — Спасибо.

♦

Когда Минхо возвращается в общагу, он почти думает о том, чтобы выпить несколько рюмок водки, просто чтобы подготовиться к надвигающемуся разговору и чтобы ему было немного легче открыться. Нет, говорит он себе. Ему нужно сделать это самостоятельно, а не с помощью алкоголя как спасательного средства. Джисон этого заслуживает. — Привет, — говорит Феликс, удивленно улыбаясь, когда возвращается в общежитие чуть позже Минхо и видит, как тот ест рамён. Он написал Джисону, спрашивая, не хочет ли он поужинать, и узнал, что тот уже поел, поэтому решил поспешить и пообедать сам, пока ждёт прибытия Джисона. — Похоже, я тебя так давно не видел. —Ага, — Минхо сдержанно и застенчиво улыбается. — Извини. Я типа избегал всех. — Круто, — как всегда добродушно говорит Феликс. — Я понимаю, — он кладёт ключи на полку, обеспокоенно оглядывая Минхо. — Надеюсь, у тебя всё в порядке. — Ага, —снова говорит Минхо, затем откашливается. — Джисон уже в пути, и мы собираемся поговорить, так что... — Ой! —Феликс загорается улыбкой, которая быстро сменяется беспокойством, когда он тычет большим пальцем в сторону двери. — Мне...? — Нет нет, — Минхо машет рукой. — Не беспокойся об этом. Я и так уже достаточно выгонял тебя. — Эй, я не против. Это даёт мне повод пообщаться с Сынмином, — он шевелит бровями, открывает холодильник и берёт остатки еды. — В таком случае, пожалуйста, — шутит Минхо, на что Феликс искренне смеётся. В дверь стучат, и Феликс замирает с зачерпнутой холодной пастой в ложке. —Всё нормально, — говорит ему Минхо, похлопывая по спине, когда он проходит мимо. — Мы пойдем поговорим в моей комнате. — Удачи! — шепчет Феликс. Минхо чувствует, как на его лице расползается улыбка, несмотря на нервное сердцебиение, согретого добрыми пожеланиями его друзей — Феликса, Чонина, Сынмина и особенно Чанбина. Он может это сделать. Все за него болеют. Ради них. Он глубоко вздыхает и открывает дверь. Нежная улыбка Джисона заставляет его тело расслабиться, а сердце забиться быстрее, облегчение захлёстывает его от того, что он снова видит его, с полной надежды улыбкой на лице. Страх за то, что должно произойти, присоединяется к его облегчению, смешиваясь вместе и заставляя желудок сжиматься. — Привет, — выдыхает Минхо, отступая в сторону, чтобы впустить его. — Привет, — отвечает Джисон, прежде чем тоже поприветствовать Феликса. Он снимает обувь и следует за Минхо в его спальню, прежде чем спросить, — Как прошла работа? Минхо пожимает плечами, и на его лице появляется легкая улыбка при мысли о необычной поддержке Чонина. — Хорошо. Чонин угрожал мне вмешательством. Ну, знаешь, как обычно. Глаза Джисона расширились. — Он что? — Всё в шутку, — уверяет его Минхо, посмеиваясь, когда они забираются к нему на кровать. — Думаю. — Ну... — Джисон покусывает губу, двигаясь к центру кровати, устраиваясь поудобнее, скрестив ноги под собой. Минхо замечает, что его взгляд блуждает по увядшим розам на тумбочке. — Надеюсь, до этого не дойдёт, правда? Минхо отражает позу Джисона, садясь ближе к подушкам. Он тянется за плюшевым котом, который Джисон выиграл для него, когда Минхо пришёл к нему домой, сжимая его на коленях, чтобы чем-то занять свои руки. — Верно. Итак. — Итак... — повторяет Джисон. Минхо тихо нервно хихикает, почёсывая затылок. — Я не знаю, с чего начать. — Не торопись, — успокаивает его Джисон. — Но, типа, не слишком сильно, потому что мне действительно нужно кое-где быть через семнадцать часов или около того. — Хорошо, — фыркает Минхо, благодарный за непринужденную ауру Джисона и за то, как она хоть немного успокаивает его нервы. — Я думаю, что смогу выпустить это в ближайшие семнадцать часов. — Очень признателен. Он глубоко вздыхает. — Думаю, я могу начать с извинений, — Минхо заставляет себя смотреть в глаза Джисону, его красивые тёмные глаза полны чего-то, пока он смотрит в глаза Минхо. — Ты пытался поговорить со мной, но я тебя оттолкнул. Прости меня. — Почему? — тихо спрашивает Джисон. Он не звучит так сердито, как следовало бы, даже не расстроен. Просто обеспокоен, умоляет. — Почему ты не мог со мной поговорить? — Это сложно, — отвечает Минхо, глядя на плюшевого кота в своих руках, пока возится с ним. — Мне трудно говорить о чувствах в целом, и даже если бы я сказал... — он успокаивается, подбирая нужные слова. — У меня... много эмоционального багажа. Джисон кивает, понимая его слова. — И ты не хотел, чтобы я знал об этом? — Это не... я имею в виду, часть меня не хотела. И не хочет, — говорит Минхо. — Но я подумал, может быть, ты решишь, что я этого не стоил. Что ты заслуживаешь лучшего, того, кто... знаешь, не испугается, когда ты внезапно начнешь тусоваться с красивой девушкой, как гипотетический пример? — он слабо улыбается, пожимая плечами. — Кроме того, я привык держать всё это в себе. Очевидно, теперь я осознаю свою ошибку. — О, Минхо, — вздыхает Джисон. Он выглядит так, будто хочет броситься вперед и заключить Минхо в объятия, против чего Минхо ни капли не будет возражать. Однако он этого не делает, только осторожно отрывает одну из липких рук Минхо от плюшевой игрушки и держит ее в своей, нежно поглаживая большим пальцем костяшки пальцев. — Я думал, что вся эта история с Лией может быть примерно такой, и я мог сказать, что Чанбин что-то знает, но он не дал мне прямого ответа, и ты не хотел говорить, но... я должен был постараться сильнее. Мне жаль. — Это не твоя вина, — твёрдо говорит Минхо. — Я был полон решимости игнорировать это, пока это не исчезнет, ​​что только усугубило ситуацию, и я причинил тебе боль, и очень сожалею. — Но я мог бы... — Не надо, — перебивает Минхо. — У тебя не было возможности узнать. Ты не сделал ничего плохого, — он сжимает руку Джисона, улыбаясь. — За исключением твоих дерьмовых подкатов. Джисон наклоняет голову и тихо смеётся. — Ладно, ладно. Значит, это ты во всём виноват, — он игриво подталкивает Минхо коленом, и Минхо задаётся вопросом, когда он подсел так близко. — Я бы сказал, что это, по крайней мере, семьдесят процентов ошибок моих бывших. — Наверное, это справедливо, — говорит Джисон, глядя на их руки. — Ты... хочешь поговорить об этом? Или тебе не обязательно. Но если хочешь, я с удовольствием выслушаю. Эмоциональный багаж и всё такое. Минхо прерывисто вздыхает. — Ага. Рассказывать о прошлом опыте легко, особенно после того, как он выжил, сделав это прошлой ночью с Чанбином. Он рассказывает Джисону о своём антиромантическом бойфренде, у которого была аллергия на все эмоции Минхо и несексуальные проявления привязанности; о том, кто газлайтил его, а после того, как они расстались, опубликовал его грёбаные нюдсы в инсту на несколько ужасающих часов, прежде чем о них сообщили и репортнули; о том, в кого он влюбился, чтобы после нескольких тяжелых месяцев, узнать (в ночь знакомства с Чанбином), что тот изменял Минхо всё это время. (прим.пер. Газла́йтинг — форма психологического насилия и социального паразитизма, главная задача которого — заставить человека мучиться и сомневаться в адекватности своего восприятия окружающей действительности через постоянные обесценивающие шутки, обвинения и запугивания. Психологические манипуляции, призванные выставить индивида «дефективным», ненормальным.) Он даже рассказывает Джисону о двух других парнях, с которыми встречался раньше, с которыми он разорвал отношения на приличных условиях. К концу рассказа в его рту пересохло, а руки слегка дрожат от того, что он стольким поделился с Джисоном. Джисон, который всё это время внимательно слушал с ярким проявлением чувств и комментариями, полными отвращения и шока, выглядит ближе к слезам, чем сам Минхо, когда он недоверчиво качает головой. — Черт, мне так жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем это. Минхо пожимает плечами, горло перехватывает. — Всё уже сказано и сделано. Всё, что я могу сейчас, это... попытаться вылечиться и двигаться дальше, чтобы стать счастливым. И, может быть... Может быть, я смогу загладить свою вину перед тобой, если ты позволишь мне? — Минхо, — Джисон берет обе руки в свои, глядя ему в глаза. — Я действительно, действительно горжусь тобой. И уже от одного этого, плотина, которую Минхо до сих пор хранил нетронутой, сломалась, когда его губы дрогнули, а глаза наполнились слезами. Джисон нежно улыбается, протягивая руку к лицу, чтобы коснуться его, проводя большим пальцем по упавшей слезе. — У меня есть ты, родной, — успокаивает Джисон, заставляя Минхо плакать ещё сильнее. — Я... прости, — всхлипывает он, шмыгая носом, бесполезно вытирая слёзы рукавами только для того, чтобы они сменились новыми потоками. — Хей, всё в порядке, — говорит Джисон, придвигаясь к подушкам и уговаривая Минхо свернуться калачиком рядом с ним, когда прислоняется к изголовью кровати. Минхо всхлипывает, сжимая в руках толстовку Джисона и пряча лицо у него на груди, пачкая всё слезами. — Выпусти всё это, детка. Вместо того, чтобы бежать, вместо того, чтобы устать от багажа Минхо, его недостатков и проблем, которые они могут создать, Джисон остается здесь, водит рукой по волосам Минхо так, как он знает, что ему нравится. Он прижимает его к себе, целует его лоб, а Минхо не может перестать плакать. — Как я уже говорил, я хочу быть рядом с тобой, — продолжает Джисон. — Это не изменилось. Я знаю, ты думал, что рассказ обо всём этом может напугать меня, но во всяком случае, это заставляет меня больше хотеть быть здесь для тебя, потому что ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь счастья, и ты этого достоин. Ты того стоишь, Минхо. Минхо цепляется за него крепче, так воодушевленный словами, что ему кажется, что он мог бы улететь на небеса, если бы не держался за серую толстовку с капюшоном. Он вытирает глаза, садится лицом к Джисону и улыбается. Он, наверное, сейчас выглядит невероятно отвратительно, глаза и лицо явно покраснели и опухли, но Джисон смотрит на него так, как будто он самое красивое, что он когда-либо видел. Минхо издает влажный смешок, обхватив щеки Джисона ладонями. — Ты мне так сильно нравишься, что это чертовски смешно. — Да? — Джисон лучезарно улыбается ему. Минхо клянется, что этот парень сведёт его в могилу. — Да, — отвечает он. — Я... я пойду к психологу, хорошо? Я стану лучше для себя и для тебя, потому что ты тоже этого стоишь. На этот раз я ничего не испорчу. — Я верю тебе, — улыбка Джисона каким-то образом становится ярче, когда он берёт Минхо за руки, переплетая их пальцы. — И я прощаю тебя, и я буду с тобой весь путь. Так что теперь я думаю, вопрос в том... — он отводит взгляд, пристально глядя на их руки. — Что ты хочешь делать? Начать сначала? Не торопиться? — Ох, — Минхо усмехается, его лицо становится теплее. — Когда я сказал, что мы движемся слишком быстро, это было оправданием. В основном. — В основном? Минхо выдыхает. — Мне никто и никогда не нравился так сильно, так быстро, и это меня пугало, но я начинаю думать, что мне никогда не было о чём беспокоиться, — он улыбается, поднося руку Джисона к губам, целуя его кожу. — И я не хочу начинать всё сначала или что-то в этом роде. — Тогда что ты хочешь? — спрашивает Джисон, повторяя его жест, целуя тыльную сторону руки Минхо. Минхо хмыкает, глаза скользят от губ Джисона к его глазам, сияющим любовью. — Просто хочу тебя. — У тебя есть я. Минхо улыбается, отпуская руку Джисона, чтобы обнять его, крепко-крепко. — Спасибо. — Конечно, — хихикает Джисон, потирая спину Минхо. Тот закрывает глаза, впитывая все это — его запах, его тепло, безопасность, облегчение, которое он чувствует, снова находясь в его объятиях, зная, что с ними всё будет хорошо, любовь, которую он испытывает к нему. Это будоражит. — Я знаю, что ты делаешь это не только для меня, — говорит Джисон, — но для меня очень много значит то, что ты готов с этим справиться. Так что спасибо тебе тоже. — Я бы не дошёл до этого, если бы не ты, — подчеркивает Минхо, отстраняясь, чтобы с нежностью взглянуть на него. Он так сильно хочет захватить его губы в поцелуе, но колеблется. — Я сказал тебе, чего я хочу, но как насчёт тебя? — А что я? — спрашивает Джисон, глядя на губы Минхо, как будто он хочет того же. — Как ты хочешь продолжить? — уточняет Минхо, его лицо приближается к лицу Джисона. — Чего ты хочешь? Джисон качает головой, выдыхая смех, который Минхо чувствует на своих нетерпеливых губах. — Только тебя. — У тебя есть я, — вторит Минхо. Он наклоняет голову вперёд одновременно с Джисоном, их губы блаженно смыкаются где-то посередине пути. Каждое столкновение губ — нежное, ленивое, идеальное и сладкое, и Минхо до краёв наполнен любовью, счастьем и надеждой, когда Джисон ложится на подушки и тянет Минхо за собой, обнимая его, когда он утыкается носом в бок Джисона. Не что иное как тёплая, уютная тишина повисает на короткое время, прежде чем Минхо резко садится, напугав Джисона. — Ой! Мне нужно написать Чанбину. Джисон приподнимает бровь. — Нужно? — Я обещал держать его в курсе, — объясняет Минхо, доставая телефон из кармана. — Он будет счастлив услышать новости. Я знаю, что он беспокоится о тебе. — Он беспокоится и о тебе тоже, вообще-то, — говорит Джисон, тыкая Минхо в бок. — Да, — улыбается Минхо, — я знаю. Он открывает диалог с Чанбином, большие пальцы нависают над клавиатурой, пока он обдумывает, что сказать. Вместо этого он решает нажать на значок камеры, переключиться на переднюю и держать её достаточно далеко, чтобы они с Джисоном оба были в кадре: щека Минхо прижата к груди Джисона, пока он довольно улыбается, Джисон на мгновение выглядит удивлённым на заднем плане, расплываясь в широкой драгоценной улыбке. Минхо делает снимок и отправляет его без подписи.

Минхо [Изображение прикреплено]

Чанбин !!!!!! ЙООООООООООО так рад за вас, ребята чан говорит "наконец-то" "нет, не пиши это" "скажи им, что я поздравляю"

Минхо хахаха, спасибо тебе за всё

Чанбин не обижайся на меня, но на этот раз я не отправлю тебе деньги

Минхо отвали <3

Чанбин хе-хе <3 — Может быть, нам стоит заплатить Чанбину, — размышляет Джисон, пока Минхо кладет телефон и очки на тумбочку. — Его семейная терапия была бесценной, — соглашается Минхо, оставив ещё один поцелуй на губах Джисона, потому что он не может удержаться, прежде чем снова прижаться к нему. Джисон мычит, несколько раз слегка почесав кожу головы Минхо, прежде чем спросить: — Так ты собираешься снова попросить меня стать твоим парнем или как? Я сделал это в прошлый раз. Минхо пытается сдержать улыбку. — Я имею в виду, разве я технически расстался с тобой? Ты как бы просто предположил, насколько я помню. Джисон задыхается от оскорбления, затем смеется. — О, это то, с чем мы продолжаем? — Если кто-нибудь спросит, да, — говорит Минхо, хватая Джисона за руку и переплетая их пальцы, когда он вытягивает шею, чтобы посмотреть ему в глаза. — Но не для протокола— ты будешь моим парнем, Хан Джисон? — Хм, дай мне подумать об этом, — поддразнивает Джисон. — Мы свяжемся с вами через пять-десять рабочих дней. — Ты такой злой, — скулит Минхо, уткнувшись носом в изгиб шеи Джисона. — Встречайся со мной. — Скажи "пожалуйста". Минхо фыркает. — Пожалуйста, — он прерывает это нежным поцелуем над пульсом Джисона. — Хорошо, хорошо, — вздыхает Джисон. — Думаю, я мог бы снова стать твоим парнем. При одном условии. — Каком? — Минхо стонет. — Иди сюда и поцелуй меня снова, куколка. Широкая, глупая улыбка вспыхивает на лице Минхо, когда он приподнимается на локте, а другой рукой направляет к себе за челюсть улыбающегося Джисона, вкладывая всю нежность, привязанность, любовь, которую он испытывает к нему, в каждую сладкую встречу их губ. — Я скучал по тебе, — бормочет Минхо в пространство между ними. Прошло совсем немного времени, но Минхо всё равно скучал по нему, даже скучал по самому началу их отношений, когда он мог просто быть с Джисоном и не мучиться бесчисленными страхами и неуверенностью. Сейчас они возвращаются к этому моменту, но теперь в тысячу раз лучше, когда Минхо с парнем, которого (он начинает это понимать) он может полюбить без страха. — Спасибо, что дал мне ещё один шанс, — добавляет он, почти смущённо, прижимаясь к Джисону, эмоциональное истощение тянет его веки вниз. Джисон коротко протестующе мычит, поворачиваясь на бок, крепко обхватив Минхо другой рукой и нежно сжав его. — Я сказал тебе, детка, — он целует макушку Минхо. — Ты стоишь этого. Всё, что может сделать Минхо без слов и слёз — это искренне улыбнуться. Глупое пари Джисона, может быть, лучшее, что с ним когда-либо случалось.

♦

Вскоре после примирения с Джисоном Минхо начинает встречаться с психологом, рекомендованным ему Чанбином. С каждым визитом становится немного легче, и благодаря поддержке психолога он даже проводит почти весь день, общаясь с мамой по телефону. Он и так часто разговаривает с ней, но им предстояло многое наверстать в том, что касается отношений и эмоций Минхо, и, поскольку он пытается лучше делиться ими, он заканчивает тем, что рассказывает ей почти все (или все, что он считает подходящим для своей мамы, по крайней мере). Он, конечно, также проводит приличное количество времени, хвастаясь Джисоном, и когда его мать выражает заинтересованность во встрече с ним, Минхо приглашает его на выходные, чтобы познакомиться с семьей — семья — это его мама и кошки. Минхо не знает, чувствовал ли он когда-нибудь такую ​​любовь, наблюдая, как Джисон обожает его кошек и заслуживает их одобрение, его мать сжимает его плечо и шепчет ему на ухо, как она счастлива за него. Он влюблён в Джисона и больше не напуган. Он не может оправиться от всего, через что прошел за одну ночь; возможно, ему еще долго придется лечить свои раны. Но он счастлив, и он делает успехи, а Джисон всегда рядом, чтобы держать его за руку на каждом этапе пути и заставлять его влюбляться всё сильнее с каждым днём. Минхо становится всё ближе и ближе с Чанбином, пока он не становится тем, кому Минхо может спокойно довериться (даже трезвым), и становится лучшим другом Минхо за долгое время. Минхо также подружился с Лией по совету Джисона и его психолога и обнаружил, что они неплохо ладят, он даже заводит через неё новых друзей (Черён, Момо и Рюджин — его тайные фаворитки). Он воздерживается от признания в любви несколько месяцев, вполне довольный тем, что ждёт, пока не узнает, что Джисон готов к этому. Тем временем они, конечно, достаточно показывают это друг другу, большими и маленькими жестами. А затем, наконец, выпаливает Джисону своё признание в любви в общественном туалете, куда они сбежали под ложным предлогом для секса, когда совместное поддразнивание их друзей стало немного чересчур. Это красноречиво говорит о том, как далеко зашёл Минхо, что он считает это самой романтичной вещью на свете. Во всяком случае, до следующего дня. Когда он открывает дверь, чтобы поприветствовать Джисона, его застает врасплох гитара за его спиной, и он понятия не имеет, когда тот принёс её с собой в кампус. — Итак, — начинает Джисон, распаковывая гитару, — помнишь те тетради с текстами песен, которые я не дал тебе посмотреть? —Да... — медленно говорит Минхо, улыбаясь, когда садится на противоположный конец дивана. — Итак, как ты уже догадался, там, по сути, кучи страниц, в которых я ударяюсь в лирику о тебе, — небрежно говорит он, несмотря на лёгкий румянец на его щеках и то, как он ёрзает, устраиваясь поудобнее с гитарой на коленях. — Чан и Чанбин помогли мне закончить несколько песен, добавить инструментальные партии и всё такое. — Ах, да? — Ухмылка Минхо становится шире. — Да, но я хотел, чтобы ты сначала услышал это от меня. — Мне так повезло, — мурлыкает Минхо, подперев подбородок рукой и ждёт. И он говорит абсолютно серьёзно, обожание к мальчику, сидящему перед ним, переполняет его, когда тот пробует побренчать на своей гитаре, облизывает губы и одаривает Минхо дурацкой улыбкой, от которой его сердце бьётся быстрее, прежде чем он начинает играть всерьёз. — Она называется "Безопасная ставка". Это мягко звучащая песня, нежная и сладкая мелодия с ещё более сладкими текстами, содержащими всевозможные намёки в сторону их отношений, от фразочек для подкатов до спора и их общей любви к кошкам. Это превращает Минхо в кучу соплей, и к концу его глаза слезятся от нежности, особенно когда Джисон заканчивает на красивой ноте и невозможно красиво улыбается ему. — Что ты думаешь? Минхо осторожно вытаскивает гитару из его рук, аккуратно кладёт её в футляр, чтобы залезть на колени Джисона, садясь боком поперек его бёдер, пока он, сияя, обнимает лицо руками. — Это прекрасно, — говорит он ему, оставляя на губах долгий поцелуй, но ему никак не удаётся перестать улыбаться, из-за чего он не может поцеловать его как следует. — Ты удивительный. Я уже говорил, что люблю тебя? Джисон светится в ответ и нежно обнимает его, одна рука на его бедре, другая на пояснице, вызывая в животе шквал бабочек. — Да, но скажи это ещё раз. — Я люблю тебя, — говорит Минхо, переплетая их пальцы. Он не сдерживает хихиканье и головокружение от возможности сказать это свободно. — Я люблю твою песню. — Твою песню, — поправляет его Джисон. — Я люблю мою песню, — исправляется Минхо, слегка закатывая глаза. — И мне нравится сексуальный мозг того, кто это написал. И его улыбка. И его милые щёчки. Его красивые глаза. — Оо, этот парень звучит горячо. — О, он такой. Глаза Джисона превращаются в полумесяцы, его улыбка — в сердце, когда он свободной рукой вынуждает Минхо приблизиться, прижимая их лбы друг к другу. — Я тоже тебя люблю. И когда Минхо целует его, медленно и сладко, он думает, что, возможно, любовь, которую он испытывает к Джисону — самая безопасная ставка из всех.