Назови меня безопасной ставкой

— Блять. Джисон плюхнулся на подушки рядом с ним, его грудь вздымалась, а медовая кожа блестела от напряжения. Минхо задорно улыбается, поворачивается на бок и убирает влажные волосы со лба Джисона. Глаза Джисона закрываются, и Минхо беззастенчиво восхищается им, начиная с его длинных ресниц и кончика носа и заканчивая розовыми, покрасневшими щеками и опухшими от поцелуев губами. — Ага, — согласно выдыхает Минхо, проводя рукой по лицу Джисона до его груди, нежно поглаживая большим пальцем влажную от пота ключицу. — Во второй раз ещё лучше. Джисон приоткрывает один глаз, недоверчиво глядя на него, щёки надуваются в неудачной попытке подавить улыбку. — Серьёзно? — спрашивает он. — Или ты просто пытаешься потешить моё самолюбие? — Я уже достаточно потешил его, не так ли? — полушутит Минхо. Он достаточно потрепал самолюбие Джисона, хотя он имел в виду каждое слово, включая только что сказанное. — Нет, правда. Ты был невероятен. Минхо не упоминает бабочек, которые всё время кружились у него в животе, как будто это он был краснеющим девственником из них двоих. Движения Джисона были неуклюжими и неопытными, но то, как он касался Минхо, целовал его, обнимал, смотрел на него, как на что-то драгоценное, заставляло всё внутри гореть. Минхо с трудом может вспомнить, когда в последний раз спал с кем-то, к кому действительно испытывал чувства, и наоборот. Он забыл, как приятно быть тем, на кого смотрят с таким сильным желанием, как приятно, когда есть кто-то, кто остается после сказанного и сделанного, кто-то, кто прижимает к себе. И Джисон делает именно это, притягивая его ближе за затылок, пока их носы не соприкасаются, и на его губах не появляется сладкая улыбка. — Думаю, тогда мне стоит принять комплимент. — Мм, да, думаю, тебе стоит, — соглашается Минхо, наклоняя голову, пока их губы не соприкасаются, медленно и мягко. Джисон неуверенно выдыхает и отстраняется, выглядя ошеломленным. — Кажется, что я сплю. — У тебя бывает много подобных снов, не так ли? — поддразнивает Минхо, ухмыляясь, когда румянец младшего становится ярче. — Что это за вопрос такой? — жалуется он, слегка толкая Минхо в плечо. — Очевидно, что да. Минхо замирает, приподняв брови, застигнутый врасплох беспрекословно честным ответом. — Оу. — Что? —спрашивает Джисон, кривя губы в ухмылке. — Не говори мне, что ты удивлен. — Нет, не могу сказать, что удивлён, — Минхо ухмыляется в ответ, восстанавливая самообладание. — Скажи мне, что происходило в этих влажных снах? — Не все они были влажными, — возмущенно бормочет Джисон. Улыбка Минхо только растет, чудовищно умиляла мысль о том, что Джисону снятся целомудренные романтические сны о нём. — И вообще, это между мной и моим демоном сонного паралича. — Ах, да?— Минхо садится и одним быстрым движением перекидывает ногу через Джисона, чтобы оседлать его, а руками крепко вдавливает его плечами в матрас. Он наклоняется и шепчет, игриво сладострастно: — Что бы ты сделал, если бы я был твоим демоном сонного паралича? — Какого хрена? — Джисон смеётся, его губы растягиваются в улыбке в форме сердца. Его руки скользят по бёдрам Минхо, сжимая кожу достаточно сильно, чтобы что-то зашевелилось в его животе, и... Господи, они сделали это уже два раза. Минхо нужно сбавить обороты. — Наверное, не выспался бы, — отвечает Джисон. — Ты бы не стал трахать своего демона сонного паралича. — Ты меня недооцениваешь. — Видимо, я тебя переоцениваю. — Ты хочешь сказать, что не стал бы меня трахать, если бы я был твоим демоном сонного паралича? — Джисон кладёт руку на грудь, изображая боль. — Я никогда не говорил, что я лучше, — смеётся Минхо, наклоняясь, чтобы снова поцеловаться. Он слезает с его колен, чтобы лечь рядом, переплетая их ноги, продолжая лениво шевелить губами. Пальцы Джисона рассеянно поглаживают обнаженную спину Минхо, и он тает рядом с ним, блаженно довольный. Ну, почти. Минхо слишком хорошо чувствует пот и кусочки спермы между ними, которые он пропустил, когда на ощупь приводил их в порядок. — Я собираюсь принять душ, — бормочет он Джисону в челюсть. — Нееет, — скулит Джисон, крепче сжимая Минхо. — Ага, — Минхо пытается вырваться из мёртвой хватки Джисона, на удивление сильной, учитывая, насколько он изнурён. Минхо наклоняется, чтобы ущипнуть его за задницу, и Джисон взвизгивает, одной рукой отпуская его, чтобы прикрыть пострадавшее место. — Какого чёрта это было? — требует Джисон, застонав, когда Минхо удается сбежать. — Чтобы ты убедился, что не спишь, — дерзко говорит Минхо, посылая воздушный поцелуй несчастному Джисону. — Я быстро. Он думает спросить, не хочет ли Джисон присоединиться к нему, но тот выглядит таким измученным и довольным, когда снова устраивается в постели Минхо, что даже не может заставить себя попробовать. Поэтому он идёт один, обернув полотенце вокруг талии, когда идет по коридору, на случай, если Феликс решит выйти из своей комнаты. Нажав кнопку воспроизведения в случайном плейлисте на своем телефоне, Минхо откладывает его в сторону, ступая под струи воды, как только она достаточно нагреется. Он откидывает голову назад, чтобы вода пропитала его волосы, и думает о том, какой это был гребаный день. Минхо ничего этого не ожидал. Он запустил цепочку событий, в результате которых Джисон, наконец, сдался всем поддразниваниям Минхо, открылся ему, прояснил ситуацию, признался в чувствах и трахнул его, и всё это за один день, и всё это из-за того, что Минхо действовал по одной простой прихоти на их с Джисоном общем уроке химии. Ну, "прихоть" — не совсем подходящее слово. По сути, он не планировал это, но он сделал несколько непристойных фотографий в своём давно забытом нижнем белье с намерением в конечном итоге использовать их, чтобы рассердить Джисона. (Возможно, он сделал их в ту ночь, когда Джисон напился и прислал ему дикпик, может, он чуть не сдался и не отправил их тут же. Возможно, нет. Он никогда не расскажет.) Так что да, он держал фотографии, чтобы иметь что-нибудь под рукой на случай чрезвычайной ситуации — чрезвычайная ситуация заключалась в том, что ему нужно было заставить Джисона сломаться под давлением его мучительных прикосновений и поддразниваний, потому что, честно говоря, Минхо устал от этого. Поначалу было забавно мстить ему за то, что он сделал ставку на тело Минхо, обращаясь с ним как с вещью, которую нужно использовать и выбросить, как и многие до него. Когда его неоспоримое физическое влечение к Джисону превратилось во что-то более сильное, гораздо более опасное, тогда он перестал веселиться. Именно тогда это начало причинять боль, и именно поэтому Минхо было намного труднее продолжать в том же духе, но также ему было намного легче мучить Джисона. По мере того, как они сближались, и Минхо всё больше неохотно привязывался, он знал, что в этом должно было быть что-то помимо физического влечения и желания выиграть дурацкое пари — действительно ли он нравился Джисону или он просто наслаждался его компанией (и телом), он знал, что что-то было. Но он продолжал ждать, надеясь, что Джисон признается, отменит ставку и будет добиваться Минхо только потому, что он ему нравится, а не потому, что должен выиграть немного денег и доказать свою правоту друзьям. Очевидно, он этого не сделал, пока Минхо не бросил это ему в лицо. Джисон забыл об этой проклятой штуке, в то время как Минхо провел месяцы, мучаясь самоуничижением и действуя по мелким прихотям мести, исходя из собственного желания быть рядом с Джисоном, пытаясь заставить его сдаться и сделать шаг, так как гордость Минхо не позволяла ему сделать это самому. Сейчас Минхо чувствует себя просто глупо. Джисон с самого начала смотрел на него с сердечками в глазах. Он провел месяцы, выплясывая вокруг Джисона, и, честно говоря, ему немного стыдно за себя, он немного зол, что так долго лишал их этого. Но в конце концов у них обоих все получилось — напоминает он себе, посмеиваясь при мысли о том, что его теперь уже парень ждёт его в постели. При этом он на пятьдесят долларов богаче. Минхо придумывает шутку про то, что Джисон — его сахарный папочка, когда вытирает волосы и снова идёт по коридору, открывая дверь вместе с ртом, тут же закрывая последний, когда видит, что Джисон крепко спит. Минхо на мгновение улыбается этому зрелищу, прежде чем натянуть нижнее белье со спортивными штанами и проскользнуть под одеяло рядом с ним. Щека Джисона прижата к подушке, его губы надуты, когда выпускают струи воздуха. В груди Минхо разливается нежность, когда он обвивает рукой талию Джисона, осторожно придвигаясь ближе и надеясь, что это не разбудит его. Джисон всё равно шевелится, сонные глаза открываются. Он кряхтит, жадными руками подталкивая Минхо ближе, нога скользит между колен Минхо, переплетая их конечности. Минхо издает легкий смешок и целует его в лоб, прежде чем устроиться рядом с ним, чувствуя себя комфортно в тепле Джисона. Его сердце радостно трепещет, когда Джисон удовлетворенно мычит, уткнувшись носом в изгиб шеи Минхо, мягкие волосы щекочут его кожу. — Сладких снов, — шепчет Минхо, целуя Джисона в макушку. — Спокойной ночи, детка, — бормочет Джисон. Сейчас только полдень, но он милый, и Минхо нравится, как "детка" слетает с его языка, поэтому пусть будет так. Через несколько секунд Джисон снова отключается, и Минхо позволяет его ровному дыханию усыпить себя.

⬥

Минхо просыпается чуть позже захода солнца, хватает свои очки и телефон, чтобы бездумно скролить видео с котиками в своей ленте. Вскоре после этого просыпается Джисон, лёжа рядом на животе, закинув руку на грудь Минхо. Он поднимает голову, прищурившись в замешательстве, как будто понятия не имеет, где он только что проснулся, пока не видит Минхо, и сонная ухмылка украшает его лицо. — Привет. — Доброе утро, соня, — хихикает Минхо, проводя свободной рукой по мягкому чёрному беспорядку волос Джисона. — Который час? — спрашивает Джисон. Его голос хриплый ото сна, и за всё время, что они спали вместе, это никогда не переставало действовать на Минхо. Голос Джисона несправедливо сексуален, когда он не закидывает Минхо кринжовыми подкатами. (И даже тогда он всё ещё сексуален.) — 6:30, — отвечает Минхо, передавая Джисону его телефон с тумбочки, когда тот хватает его за руку. Джисон включает телефон и стонет от того, что его ждёт. Минхо вопросительно хмыкает. — Хёнджин — любопытная сука, — объясняет Джисон. Минхо подавляет смех. — Он хочет знать, кто победил, не так ли? — Ага, — сухо подтверждает Джисон. — Ой! — Минхо в возбуждении хлопает Джисона по плечу, напугав его. — Скажи, что ты расскажешь ему, если он угостит нас ужином, — Джисон смотрит на него, разинув рот. — Что? Я голоден. — И почему ты думаешь, что я хочу раскрывать все подробности своему другу? — Джисон фыркает. — Пожалуйста, — усмехается Минхо. — Ты всё равно собирался ему сказать. — Хорошо, это правда, — смеётся Джисон. — Посмотрим, клюнет ли он. Минхо кладёт подбородок на плечо Джисона и смотрит, как он печатает, хихикая, читая сообщения Хёнджина. Хёнджин Джисон Джисооооооооооооооон ответь мне, чёрт возьми, мне нужны грязные подробности, как это произошло??? ты признался первым? Кто из вас взял себя в руки, уверен, это был ты было плохо ???? омг хорошо, если это было в первый раз неловко на самом деле многие разы неловкие, жопа болит? лмао, держись там, чел

Джисон благодарю за доверие, это было здорово, держу в курсе

Хёнджин ОН ЖИВ ОМГ И????? ты можешь позвонить

Джисон нет, но Минхо говорит, что мы расскажем, если ты купишь нам ужин;)

Хёнджин ... -_- Бинни буквально только что дал тебе 50 баксов

Джисон да, и я сохраняю это на приятную ночь, это наши условия, принимай или иди в зад

Хёнджин вы, ребята, уже раздражаете, бля, хорошо, только потому, что мы всё равно собирались пойти куда-нибудь, а вы, сучары, получаете комбо обед встретимся у Чанбина в 20

Джисон спасибо, детка

Хёнджин чего только не сделаешь ради зрелища Джисон вздыхает, качая головой, в то время как Минхо фыркает и наоборот кладет голову на плечо Джисона, возвращая внимание к собственному телефону. — Мне жаль, что ты увидел эту сторону Хёнджина, — говорит Джисон. — Ничего страшного, — отвечает Минхо. — Что угодно за халявную еду. Джисон посмеялся, и они погрузились в уютную тишину, пока страдали хернёй в своих телефонах, не торопясь одеваться и уходить, поскольку общежитие Чанбина недалеко от дома Минхо. — Эй, могу я кое о чём спросить? — внезапно говорит Джисон мрачным тоном. Минхо поднимает голову и обеспокоено смотрит на него. Джисон прижимает телефон к груди, как будто намеревается спрятать экран, но в мгновение ока переворачивает его, сунув в лицо Минхо и требуя: — Ты собираешься рассказать мне, какого хрена это было? Минхо вздрагивает от удивления, вытягивая шею и пытаясь сфокусировать взгляд, пристыженный тем, что на экране Джисона его фотография в нижнем белье, которую он прислал Джисону сегодня утром во время пары — хотя кажется, что это было несколько дней назад, после всего случившегося. Лицо Минхо вспыхивает, несмотря на то, что именно он это отправил, и он отталкивает телефон от своего лица, отказываясь смотреть на фотографию, на которой он слишком старается быть сексуальным. — Ты знаешь, для чего это было. — Я знаю, что ты злой, — говорит Джисон. — Как будто ты хочешь моей смерти. — Тебе настолько понравилось? — Минхо озорно ухмыляется, когда у Джисона темнеют уши. — Хм, может, мне стоило надеть это сегодня. Глаза Джисона расширились. — Нет. Ни за что. Я бы не выжил. Минхо смеётся, беря это на заметку. Да, в какой-то момент он определённо собирается превратить нижнее бельё в оружие. Он мычит и перебирает свои собственные вложения к сообщениям, решая отвести часть своего смущения обратно на Джисона, когда он показывает фотографию его члена, которую тот по пьяни отправил ему несколько недель назад. — Можете ли вы объяснить это? — требует Минхо, точно так же суя телефон в лицо Джисону. Джисон кричит, отбивая руки Минхо, а тот радостно смеётся над его смущением. — Нет-нет-нет! — рыдает Джисон с красным лицом. — Мне жаль! Я понял! Я больше никогда не буду вспоминать твои сексуальные непристойные фото! — Хорошо, — Минхо смахивает фотографию, довольный, и откладывает телефон в сторону. Джисон с облегчением вздыхает. — Теперь, когда всё решено, давай одеваться. Джисон стонет и протягивает руки над головой, стукнув костяшками пальцев о стену. — Я не могу. Помоги мне. — Помочь тебе одеться? — Минхо усмехается, натягивая через голову мягкий белый свитер. — Ага, — то, как Джисон ему улыбается, его чёрные волосы рассыпаны по подушке, а глаза игриво сияют, заставляет сердце биться быстрее. — И отнеси меня туда, пожалуйста, и спасибо. — Ты сумасшедший, — Минхо достаёт из шкафа синюю толстовку и швыряет её в лицо Джисона, ухмыляясь, когда попадает прямо в цель, и Джисон вздыхает. — Не думаю, что мы должны заниматься сексом, если он так сильно тебя утомляет. Джисон мгновенно садится, отчаянно натягивая толстовку и, перегнувшись через край кровати, хватает валяющуюся одежду. Минхо смотрит, поджав губы и приподняв брови, пока Джисон одевается за впечатляюще короткий промежуток времени. — Я внезапно полон энергии, ничего не знаю, — небрежно говорит Джисон, засовывая ноги в кроссовки. Он вскакивает и подпрыгивает на носках. — Может, нам стоит пробежаться или что-то в этом роде? Я так заряжен. Минхо не может больше сдерживаться, разразившись смехом над выходками Джисона. — Конечно. Но ты несешь меня. На самом деле он этого не ожидает, но как только они закутываются в пальто и выходят на холодный ночной воздух, Джисон приседает перед Минхо и подзывает его запрыгнуть на спину, что он и делает. Он немного обеспокоен тем, что милые ножки Джисона сломаются под его весом, но тот, кажется, прекрасно это выдерживает, крепко сжимая нижнюю часть бёдер Минхо, когда он начинает шаткую пробежку. Нервный смех вырывается изо рта Минхо, застигнутый врасплох и немного испуганный, что они оба рухнут и в любую секунду на бетон. — Хорошо, я понял, я понял! — кричит он, крепко сжимая руками грудь Джисона. — Убедил! Джисон смеётся в ответ, его дыхание видно на холодном воздухе, но он начинает замедлять темп только через несколько футов, в конце концов останавливаясь у фонарного столба и ослабляя хватку. — Хорошо, — выдыхает он, — я действительно устал. Минхо хихикает, опускает ноги на землю и похлопывает Джисона по заднице. — Спасибо, что подвез. Не потеряй сознание. — Я не буду, — обещает Джисон. — Во всяком случае, пока не поем. Они опять отправились в общежитие Чанбина, на этот раз идя бок о бок, соприкасаясь плечами. Минхо обнаруживает, что часть его хочет просто приготовить им ужин, чтобы они могли оставаться в тепле его спальни, прижавшись друг к другу, комфортно и уютно. Джисон прерывает его мысли, возможно, следующим лучшим вариантом: его пальцы осторожно касаются ладони Минхо, прежде чем переплести их пальцы, глядя на Минхо, чтобы оценить его реакцию. Минхо не смог бы подавить улыбку, расцветающую на его лице, даже если бы захотел, крепче сжимая и сцепляя их руки. Джисон улыбается, его глаза превращаются в полумесяцы, и Минхо приходится бороться с желанием остановиться посреди дороги, схватить его дурацкое милое личико и по-дурацки поцеловать. Им удается добраться до Чанбина без каких-либо подобных инцидентов. Это немного странно — вернуться к Чанбину впервые с...ну, с тех пор, как они в последний раз виделись. Он не думал, что когда-нибудь вернется в его квартиру, не говоря уже о том, чтобы его парень и парень Чанбина сплетничали о его вновь обретенной личной жизни. — А потом он сказал: "Я трахаю тебя не для того, чтобы ты мог выиграть пари". (Реальность настигает неминуемо.) Минхо смущенно склоняет голову, его лицо становится заметно тёплым. Хёнджин вскакивает с дивана, прикрывая рот, и восклицает, громко и драматично, с полным ртом гамбургера. — Ставка! Боже мой, я забыл об этом! Вы ему сказали? — Нет, чувак! Я тоже забыл. — Ты, чёрт возьми, не забыл, когда дело дошло до сбора денег, — ворчит Чанбин. — Потому что Минхо напомнил мне! Чанбин качает головой. — Итак, если ты не говорил ему, что тогда? Как он узнал? Минхо находит немного забавным, что о нём говорят так, будто он не сидит прямо здесь, но он также в некотором роде благодарен. Он мог бы легко ответить на этот вопрос сам, но всё это так неловко; он счастлив позволить Джисону говорить, пока ест свою картошку фри, если разговор необходимо закончить. А его нужно закончить, если он хочет бесплатный обед. — Он подслушал нас, — объясняет Джисон. Минхо видит, как тот изучает его лицо боковым зрением, застенчиво потирая шею. — Он слышал тебя, — поправляет Чанбин. — Хорошо, да, это на мне, — вздыхает Джисон. — Это был мой тупой дебильный поступок. Поверьте мне, я знаю, — Минхо выбирает самую длинную, сексуальную картошку фри из всех и скармливает её Джисону, предлагая лёгкий жест утешения, как бы говоря, что всё в порядке. Улыбка Джисона, когда он жуёт, говорит о том, что сообщение получено. — Итак... позволь мне уточнить это, — говорит Хёнджин. На этот раз он обращается к Минхо, лопая пузырь, которым он окружил себя и свою еду. — Всё это время ты специально дурил его? Минхо кивает. — Да, по большей части. — Какого чёрта? По приколу? — Хёнджин наклоняется, подперев подбородок кулаком. — Или потому, что ты думал, что он использует тебя, почувствовал что-то, обиделся и хотел отомстить ему? Минхо растерянно моргает. Не то чтобы было особенно трудно понять, что именно стало с информацией, которой располагает Хенджин, но от того, что она вынесена на всеобщее обозрение, у него подступает ком к горлу. Чёрт возьми, было достаточно сложно раскрыться и выразить свою боль, когда были только он и Джисон. Чанбин толкает колено Хёнджина своим собственным, с суровым взглядом. — Детка, расслабься. Он не просил психологической экспертизы. — Чёртовы специалисты по психологии, — ворчит Джисон. — Просто по приколу, — с ухмылкой отвечает Минхо, хотя уверен, что все трое знают, что последний вариант — правда. Будь он проклят, если не опровергнет свою уязвимость с юмором. — Джисони слишком забавный, чтобы не подразнить его. Он хватает Джисона за бедро и сжимает его, тряся всей ногой с блядской ухмылкой. Джисон скулит и убирает его руку. — Простите за любопытство, — Хёнджин обезоруживающе улыбается, и Минхо подавляет желание закатить глаза. — Но вы скажете нам, кто кого трахнул? Минхо чуть не давится напитком, снова застигнутый врасплох, несмотря на то, что Хёнджин просил об этом в сообщениях. Он не был уверен, что Хёнджин будет настолько бестыжим, чтобы спросить лично, но... ладно. Может быть, Минхо следовало хорошенько подумать, прежде чем предлагать это. Джисон просто смеётся, похлопывая Минхо по спине и успокаивающе потирая между лопаток, пока он смог допить напиток. Минхо прочищает горло и понимает, что все взгляды прикованы к нему — нерешительный взгляд Джисона, как будто он ждёт разрешения, выжидательно-заинтересованный у Хёнджина, а выражение лица Чанбина нечитаемо. — Ты можешь его как-то контролировать или что-то в этом роде? — спрашивает Минхо Чанбина, кивая в сторону Хёнджина. — Не совсем, — Чанбин пожимает плечами. — Во всяком случае, мне тоже интересно. Минхо закатывает глаза и фыркает. — Хорошо. Джисон трахнул меня. Дважды. Это было восхитительно. У него огромный член. Ещё есть вопросы? — Хёнджин зевнул, а Чанбин просто кивнул, как будто ожидал ответа. — Минхо! — Джисон шипит, хлопая его по бедру. Минхо хихикает, глядя на его покрасневшие щёки, и подмигивает ему. — Что? Это правда. — Эй! — Хёнджин поднимает две руки, и Джисон неохотно даёт пять. — Получи, Джисон! — Ой, наш Джисони так вырос, что трахает людей! — воркует Чанбин. — Пожалуйста... — простонал Джисон, зажимая переносицу. — Не людей, — быстро вмешивается Минхо, обхватив Джисона рукой за плечи. — Только меня. — Так вы, ребята, действительно просто трахнулись, а потом начали официально встречаться, а? — Хёнджин смеётся. — Походу это был секс-меняющий-жизнь. — Ну, вообще-то, мы... — начинает Джисон. — Ага, — перебивает Минхо, не желая больше рассказывать подробности их только что начавшихся отношений. — Пришлось схватить его, пока я ещё мог. — Верно, — саркастически усмехается Джисон, но Минхо буквально это имел в виду. Неужели Джисон забыл парня на вечеринке, который пытался его трахнуть, или симпатичных официанток с их дружелюбными улыбками? Иначе зачем Минхо так отчаянно пытаться удерживать внимание кокетливыми жестами и руками на бёдрах? — Да, он по-настоящему выгодное приобретение, — говорит Хёнджин, кривя губы в злой ухмылке. — Бесчисленное количество пьяных, заранее подготовленных фотографий члена. — Хей! — Джисон причитает. — Ничего подобного! Минхо и я буквально только что договорились не говорить об этом. — Заранее? — с любопытством переспрашивает Минхо. Джисон запрокидывает голову и с глухим стуком ударяется о спинку дивана, в то время как Хёнджин и Чанбин объясняют Минхо, как Джисон заранее снял для него своё обнажённое тело, безуспешно просил их оценить, и у него хватило смелости отправить его, только когда он был пьян. Минхо не должен находить это милым, боже, он действительно не должен, но это кажется ему милым. Он ничего не может с собой поделать. Джисон пиздецки милый. — Можем ли мы просто забыть об этом, пожалуйста? — умоляет Джисон. — Я бы хотел забыть об этом тёмном периоде моей жизни. — У твоих действий есть последствия, — мудро говорит Чанбин. — Вы и Чан оба поддерживали меня, поэтому я не хочу слышать это от тебя. — Но я этого не делал, — говорит Хёнджин, — поэтому я скажу это. У твоих действий есть последствия. — Минхо, — скулит Джисон, наклоняясь к нему. — Надо мной издеваются. — Всё в порядке, — успокаивает Минхо. — Они просто завидуют, потому что знают, что ты единственный, кто может быть таким непристойным и выйти из этого с горячим парнем. — Что ж, мне от этого не становится легче, — ворчит Джисон. — Я был настолько плох? — Да, — хором ответили все трое. Джисон фыркает, скрестив руки на груди. — Ага? Что это говорит о тебе? — спрашивает он Минхо. — Что ему нужно поднять свои стандарты? — предполагает Хёнджин. Чанбин прячет свои слова кашлем в кулак, что подозрительно похоже на согласие. Минхо бросает взгляд на них обоих. — Что я очень терпеливый человек, — сладко отвечает Минхо, сжимая плечо Джисона. — Да, без шуток, — усмехается Чанбин. Хёнджин наклоняется со зловещей улыбкой, упираясь локтем в колено и подперев подбородок рукой. — Насколько терпеливым? С каких это пор тебе понравился Джисон? С самого начала? Минхо моргает, снова немного сбитый с толку бесстыдным любопытством Хёнджина. У него такое чувство, что это не в последний раз. С самого начала? Нет, не совсем, хотя Минхо всегда находил его раздражающе симпатичным — но, как он уже сказал Джисону, он предполагал, что младший был натуралом, пока в тот день Чан не подошёл к нему с номером Джисона. Конечно, Минхо несколько раз заметил, как тот пристально смотрит, но он просто отводил взгляд и не обращал на это внимания, как правило, довольно настороженно относясь к людям, которые одеваются как гомофобные парни из какой-то банды. Минхо не знает, есть ли у него ответ на вопрос Хёнджина, хотя он бы вряд ли поделился им, даже если бы и знал. Если быть честным с самим собой, он, вероятно, начал влюбляться в Джисона даже раньше, чем ему хотелось бы думать. Он подавлял эти чувства, прятал их в глубине души в папку с надписью "открой, если Джисон признается и/или всё ещё будет заинтересован после того, как истечет срок его глупого маленького спора", но им все равно удалось выбраться наружу. Он поворачивается к Джисону, который смотрит на него широко раскрытыми от любопытства глазами, которые почти заставляют его таять и делать что-то глупое, например, быть честным и уязвимым. — Когда я увидел его член, — невозмутимо хихикает Минхо на выпученные глаза Джисона. Хёнджин усмехается, очевидно, не купившись на это, но, к счастью, больше не настаивает. — Приятно знать. — В любом случае, — говорит Джисон, — мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Чём-нибудь нормальном? Что вы, ребята, делаете на каникулах? Чанбин убирает руку со своего бургера и небрежно тычет пальцем в сторону Хёнджина, пока тот жуёт. — Фу, мерзко, — говорит Джисон. — Думаю, у меня просто пропал аппетит. — Мы говорим о вашей сексуальной жизни последние пять минут! — возражает Чанбин. — Да, потому что твой парень настоял! — Джисон кричит в ответ. — Потому что твой парень настоял на бесплатном ужине после того, как ты вытянул из меня пятьдесят баксов! — Эй, я получил эти деньги честно! Взгляд Минхо поочередно переводится между двумя, когда он откидывается назад и усмехается, забавляясь их препираниями. Он смотрит в глаза Хёнджина, тот драматично их закатывает и качает головой. Минхо пожимает плечами и смеётся, когда Джисон и Чанбин продолжают. — Что ж, — говорит Хёнджин, повышая голос громче их, — я еду домой, чтобы провести немного времени с семьёй и собакой, а затем я собираюсь к Бинни на Рождество. Что насчет тебя, Минхо? — Ещё не уверен, — кричит Минхо, в то время как Чанбин угрожает Джисону компрометирующими материалами. — Мы, на самом деле, не празднуем. Я, наверное, просто буду отдыхать со своими кошками. Джисон ахает, бросив спор с Чанбином, и поворачивается к Минхо, приподнимая брови. — Вы не празднуете Рождество? — Нет...? — медленно говорит Минхо, — Я имею в виду, вроде как? Мы всё ещё покупаем пару подарков и наряжаем кошек в маленькие шляпки Санты, но это не имеет большого значения или что-то в этом роде. Он внезапно немного нервничает, ему приходит в голову мысль, что между ним и Джисоном никогда не поднималась тема религии. Он может только надеяться, что отсутствие веры не будет проблемой. — Это так грустно! — Джисон дует губы и смотрит на Минхо большими жалостливыми глазами. — Это лучший праздник. Ты многое упускаешь. Минхо пожимает плечами. Раньше они праздновали, когда он был младше, а отец ещё был рядом, но с годами празднества постепенно утихли, и теперь это такой же день, как и любой другой (хотя они с матерью пользуются возможностью приготовить хороший ужин или навестить своих родственников). По правде сказать, есть часть Минхо, которая скучает по детскому чуду Рождества, музыке и гирляндам, близости и теплу в холодную зиму, но ему так же хорошо и без этого. Это никогда не было большой проблемой, просто чем-то, что потеряло свою искру, когда он стал старше. — Хэллоуин в любом случае самый лучший праздник, — говорит Минхо. — Нет, Чусок — вот это да, — возражает Чанбин. — Я с Джисоном, — говорит Хёнджин. — Рождество — однозначно лучше. — Да ладно, — стонет Минхо. — На Хэллоуин лучшие фильмы, музыка, декорации и всё такое. — Хорошо, Скорпион, — бормочет Хёнджин себе под нос. Минхо задаётся вопросом, откуда он вообще это знает. — Нет, нет, он прав, — задумчиво говорит Джисон. — Хэллоуин подарил нам "Триллер". И "Труп невесты". И еще куча фильмов ужасов и еще сотня классических фильмов. — Именно! — восклицает Минхо. — А что подарило нам Рождество? Капитализм. Чанбин важно кивает, а Хёнджин обиженно вздыхает. — Это ещё не всё! — он фыркает. — Речь идет о праздничном настроении и тепле, которое ты получаешь, проводя время со своими близкими! — он прижимает руку к сердцу, в его голосе звучат драматические нотки. — Ага-ага, — Минхо снисходительно машет рукой. — Это не может превзойти хороший фильм ужасов. — У тебя с головой не в порядке. Они доедают остатки своей еды, а затем обсуждают лучшие праздники с фильмами ужасов, они переходят от обсуждения своих самых странных костюмов на Хэллоуин и самых странных вещей, которые им когда-либо клали в сумки на "сладость или гадость", к обсуждению своих самых запоминающихся рождественских праздников в детстве. Где-то посреди всего этого Джисон обнимает Минхо за плечи, и Минхо улыбается, наклоняясь к нему. Не успел он оглянуться, как уже половина десятого, и Джисон убирает руку, чтобы вытянуть ее над головой. — Что ж, — говорит он, проверяя свой телефон, — нам пора идти. У меня есть работа, которую мне нужно закончить сегодня вечером. — Он встаёт, собирая свой и Минхо мусор прежде, чем Минхо успевает возразить. — Спасибо за еду, — добавляет он, отправляя воздушный поцелуй Чанбину. Чанбин усмехается, пытаясь скрыть нежную улыбку. — У меня не было выбора. Они прощаются и уходят, Хёнджин, что неудивительно, решил остаться с Чанбином. Как только за ними захлопнулась дверь, Джисон нежно хватает Минхо за шею с обеих сторон и притягивает к себе для поцелуя. Минхо удивленно вздыхает, и, прежде чем успевает ответить взаимностью, Джисон отстраняется, широко распахнув глаза. — Прости. Должен ли я спрашивать, прежде чем целовать тебя? Это было что-то вроде... — Нет, всё в порядке, — хихикает Минхо, прерывая его, чмокнув в губы. — Только если мне не нужно спрашивать, прежде чем шлёпать тебя по заднице. — Идёт, — смеётся Джисон, его губы растягиваются в широкой улыбке, что заставляет сердце Минхо биться быстрее. — И ещё... у меня вообще-то нет работы, — заговорщицки шепчет он. — У тебя? Минхо приподнимает бровь. — Что... ты хочешь снова? — Что? Нет! Я просто... — глаза Джисона скользят по губам Минхо, пока он кусает свои. — Мне просто очень хотелось целовать тебя еще немного. — О, — говорит Минхо, не ожидая такого невинного ответа. Его щёки порозовели. — Мы можем... мы можем это сделать. Просто не здесь. — Целоваться в подъезде для тебя недостаточно романтично? — Джисон шутит, просовывая свою руку в руку Минхо и ведя его по коридору к лифту. — Блин, такие высокие стандарты. — Ты должен пригласить меня на ужин, прежде чем разблокируешь привилегии целоваться в подъезде. — Понятно, — задумчиво говорит Джисон. — Кстати, куда бы ты хотел пойти? Есть идеи? — Без понятия, — он пожимает плечами. — Мне без разницы. — А, в общем, ты скажешь "всё, что хочешь", а потом, когда я что-то предложу, скажешь "нет"? — Именно, — усмехается Минхо. Им удается пройти короткий, но холодный путь к общежитию Джисона, и Минхо едва успевает снять пальто, как Джисон снова целует его. Он ведёт Минхо к дивану, объясняя, что его комната слишком грязная, и включает Netflix с предложением посмотреть одну или две серии дорамы. Какое-то время это служит фоновым шумом, пока Джисон просто целует его, и целует, и целует. Минхо продолжает ожидать, что ситуация обострится, ждет, что Джисон потеряет терпение и захочет большего, но он этого не делает. Он сказал, что просто хочет целовать Минхо, и имел в виду именно это. Эта мысль заставляет Минхо чувствовать лёгкость и головокружение. Он верил каждому слову, которое Джисон сказал ему ранее в тот день. Он считает, что он действительно очень нравится Джисону, но всё же Минхо думает, что где-то глубоко в его голове есть тихий голос, который говорит ему, что он хорош только для быстрого перепихона, по мнению Джисона. Минхо знает, что эти мысли в основном иррациональны, питаемые его неуверенностью, но их трудно искоренить после всего — частично из-за Джисона, но в основном из-за тех, кто был до него. Но из-за того, как нежно Джисон обнимает его лицо, будто он хрупкий и драгоценный, гладит большим пальцем по щеке, отстраняется после сладкого целомудренного поцелуя, чтобы полюбоваться им, как произведением искусства... У Минхо болит сердце. Тёмные глаза Джисона скользили по лицу Минхо, его собственные черты освещаются мерцающим светом с экрана, румянцем на его щёках, лёгким блеском на губах. Он прекрасен. — Ты такой красивый, — Джисон словно читает мысли Минхо и использует их против него же. Для Минхо сюрреалистично, что он знает этого мальчика всего несколько месяцев и уже так сильно влюбился, не собираясь сбавлять обороты. Ещё более сюрреалистично, что они начали встречаться только с сегодняшнего дня, но Джисон держит его, смотрит на него как на возлюбленного. Внезапно у него пересохло в горле, и он не может найти слов. К счастью, ему не пришлось отвечать, поскольку момент был испорчен, и они оба подпрыгнули от неожиданности от раздражённого голоса кого-то третьего. — Ты не мог меня предупредить? — сосед Джисона по комнате, Чонин, прерывает их, стоя на пороге между гостиной и своей комнатой. — Эй, мы сохраняем рейтинг G! — возражает Джисон. — Не сомневаюсь, — бормочет Чонин, направляясь к кухне. — Вас можно поздравить? — Вообще да, — отвечает Джисон, переплетая пальцы с Минхо. — Мы вместе. — Мои поздравления, Минхо, у тебя самый никудышный парень на планете, — говорит он. — Спасибо, — говорит Минхо, смеясь над обиженным выражением лица Джисона. Он встречался с ним всего несколько раз, но Минхо нравится Чонин. Вскоре после этого Чонин уходит со стаканом воды в руке, и целовательное настроение Джисона, кажется, ослабло, когда он просто кладет голову на плечо Минхо и, наконец, обращает внимание на дораму, перематывая назад, чтобы посмотреть то, что они пропустили. Его комментарии в конце концов затихают, и Минхо тычет в него пальцем, подозрения подтверждаются, когда он не получает ответа. — Джисон, — шепчет он, слегка толкая его в плечо. — Джисон. Иди готовиться ко сну. Тот шевелится, бормоча и цепляясь за рукав свитера Минхо. — Обнимашки. Минхо хихикает, стараясь, чтобы его решимость не растаяла. — Мне нужно идти. Уже поздно. Джисон хмыкает, открывая глаза. — Ты мог бы остаться? — В твоей грязной комнате? — спрашивает Минхо, нежно проводя рукой по волосам Джисона. — Я слишком устал, чтобы волноваться об этом, — бормочет он. Минхо сдерживает улыбку и почти задумывается над этим, но считает, что они определенно сделали достаточно для одного дня, учитывая, что это их первый день вместе. Может, даже чересчур. — Я должен вернуться, — говорит он, осторожно освобождая себя от Джисона. — И тебе следует пойти вымыть посуду и лечь в постель. Джисон садится, сонно покачиваясь. Мило. — Поцелуй на ночь? — спрашивает он. Это Минхо может. — Спокойной ночи, Джисони, — воркует Минхо, вставая и наклоняясь, чтобы сладко поцеловать его. — Сладких снов. — Ты знаешь их, — Джисон усмехается, слезая с дивана. Вместо того, чтобы пойти в свою комнату, он берёт шарф Минхо, ожидая, пока тот наденет пальто, прежде чем намотать его ему на шею. — Напиши мне, когда вернёшься? — К тому времени, как я выйду из здания, ты уснешь. — Всё равно. — Хорошо. — Ещё один поцелуй на ночь? — Ты ненасытный, — вздыхает Минхо, но с радостью балует его последним поцелуем перед тем, как выйти за дверь, всю дорогу до дома на его губах слабая улыбка.

Минхо я дома

Джисон спи спокойно, детка ♡

Минхо а? он жив

Джисон не надолго усн у, какм ы дого ворим

Минхо спокойной ночи, прелесть

Джисон споки

⬥

Итоговые экзамены приходят и уходят на одном дыхании, Минхо и Джисон проходят их с честью. Минхо не часто видел Джисона на прошлой неделе, так как, конечно, он оставил учёбу на последнюю минуту, не спал всю ночь, готовясь к экзаменам, и проспал остаток дня после того, как закончил большинство из них. Он скучает по этому маленькому засранцу. Они должны покинуть общагу к концу недели, и тогда он не увидит Джисона целый месяц. Что ж, он мог бы его видеть, но для этого ему пришлось бы выдержать два часа пробок — или четыре, если туда и обратно. Он не в восторге от этой идеи, но и не собирается её полностью сбрасывать со счетов. Возможно, компании его любимых кошек будет достаточно, чтобы он не скучал по Джисону до начала следующего семестра. Минхо вырвался из своих мыслей, когда что-то стукнуло по его голове. Он смотрит вниз и видит на земле смятую коричневую салфетку. Преступник стоит в нескольких футах от него со скрещенными руками и равнодушным выражением лица. — Привет, Ромео, — говорит Сынмин, его коллега и заклятый враг. — Перестань мечтать о своём парне и возвращайся к работе. Минхо морщит нос. — Кто, чёрт возьми, тебе сказал? Брови Сынмина удивленно приподнимаются, и Минхо хочет дать себе пощёчину. — Ты только что, — он, радостно пританцовывая, подходит туда, где Минхо пьёт свой чай, и прислоняется к стойке. — Вот это да. Вы двое наконец перестали ходить вокруг да около, а? Почему так долго? — Это сложно, — отмахивается Минхо, не в настроении рассказывать всё это кому-либо, не говоря уже о Сынмине. — Честно говоря, я удивлён, — продолжает Сынмин. — Не думал, что он тебе нравится. — Что? — Минхо усмехается. — Я угощал его бесплатным напитком примерно каждую неделю. — Оу, извини, не знал, что твой язык любви это бесплатный бабл ти, — Сынмин закатывает глаза. — Как ты думаешь, почему я всегда пытаюсь брать с тебя деньги за напитки для тебя? — кидает он в ответ. — Справедливо, — смеётся Сынмин. — В любом случае, что насчёт тебя? — спрашивает Минхо, склонив голову с притворно сладкой улыбкой. — А что я? — Твоя личная жизнь, — уточняет Минхо. — Ты встречаешься с кем-нибудь? Выражение лица Сынмина становится жёстким, он издает сухое «ха-ха», отталкиваясь от стойки и уходя от разговора. Ну, это не та реакция, которую ожидал Минхо. С другой стороны, он действительно не знает, чего ожидал. Трудно представить Сынмина... романтиком (Минхо вздрагивает при мысли об этом), но он полагает, что наверняка кто-то уже заинтересовался им, или наоборот. Он красивый, умный, забавный и на самом деле довольно добрый, хотя Минхо никогда бы не сказал ничего подобного ему в лицо. — Эй, серьезно! — говорит Минхо, вскакивая за ним. — Мне любопытно! Ты влюблён в кого-то? Был в последнее время на свиданиях? — Зачем тебе это? — огрызается Сынмин, но немного усмехается его настойчивости. — Какие у нас взаимоотношения? — спрашивает в ответ Минхо. Сынмин открывает рот, и тут же закрывает его. — Вот именно. Не лезь с расспросами, если не можешь принять их в ответ. — Хорошо, — вздыхает он. — Отвечу на твои вопросы: нет, нет и нет. Мы в расчёте? — Оу, — Минхо сдувается. Это скучно: он надеялся получить какую-то информацию, чтобы дразнить Сынмина. — Полагаю, так. Но- Его прерывает пронзительный звонок кассового аппарата, не один раз, а трижды, раздражение покалывает его затылок. Серьёзно? Они стоят примерно в метре от кассы. Заказчик не мог просто сказать "извините?". Минхо натягивает на лицо сдержанную улыбку для обслуживания клиентов, когда поворачивается к ним лицом, но тут же загорается настоящей улыбкой, когда впервые за целую вечность видит улыбающееся лицо Джисона. (А может, дня три. Но кто считает?) — Джисони! — Сынмин хихикает, когда Минхо практически спотыкается о собственные ноги, чтобы добраться до стойки и взять руку Джисона в свою. — Привет. — Привет, — лучезарно улыбнулся Джисон, склонившись над прилавком для поцелуя. Минхо удивленно отпрянул. — Я работаю! Джисон разочарованно дует губы, и Минхо не оставалось ничего другого, кроме как закатить глаза, схватить Джисона за его милые щеки и поцеловать их на глазах у посетителей полузаполненной кофейни. По крайней мере, его босса сегодня нет — но в любом случае риск стоил того, чтобы почувствовать губы Джисона рядом со своими и увидеть яркую улыбку, которую Минхо в результате заслужил. — Я сообщу об этом, — заявляет Сынмин. — Заткнись нахуй, — шипит Минхо, не пытаясь обернуться. Только тогда его взгляд привлекает копна светлых волос рядом с Джисоном. — Ой! Феликс. Я тебя не заметил. — Да, я так и понял, — смеётся Феликс. В защиту Минхо, он был наполовину спрятан за витриной с десертами и не сказал ни слова, и — чёрт, кого он обманывает? Его зрение было сосредоточенно только на Джисоне. — Не видел тебя здесь раньше, — задумчиво говорит Минхо. — Вообще-то... Я и вас двоих вместе не видел. С каких пор вы тусите? — С прямо сейчас! — объявляет Джисон, взяв за руку Феликса. — Мы решили стать лучшими подружками. — На самом деле, мы случайно встретились, и Джисон уговорил меня пойти сюда с ним, — объясняет Феликс. — Ты знал, что он даже не любит бабл ти? — спрашивает Джисон, широко раскрыв глаза, как будто Феликс только что признался в том, что он военный преступник. — Ты можешь в это поверить? — Да, — смеётся Минхо. — Однажды я принёс ему немного с работы. Я думаю, он заставил себя выпить всё это и взвыл.. — Эй, вой не имел отношения к бабл ти! — Феликс повышает голос, тыча указательным пальцем в Минхо. — Это просто... фу. Эти маленькие шарики кажутся мне такими отвратительными во рту. Взгляд Минхо сразу же инстинктивно ищет Джисона, слишком хорошо зная, что будет дальше. Губы Джисона поджаты, когда он пытается сдержать смех, прежде чем выпалить: — Это то, что она сказала. Уф. Минхо так его любит. Феликс смеётся слишком громко для того, насколько это было несмешно, в то время как Минхо закатывает глаза. Он слышит слабый вздох позади себя и поворачивается, чтобы увидеть, как Сынмин качает головой, вытирая стойку. — Хей, Сынмин, иди к нам, — кричит Минхо. — Нет, спасибо. — Давай, познакомишься с моим парнем. — Я вижу его каждую неделю. — Но ты же с ним не знакомился. — Я достаточно слышу о нём от тебя. Минхо резко повернул голову и увидел, что Джисон улыбается ему, выжидающе приподняв брови. — Это ложь, — бросается Минхо, слегка взволнованный. — Я так не делаю, — он снова поворачивается к Сынмину. — Иди сюда, чёрт возьми. Когда они найдут меня мёртвым в канаве, я хочу, чтобы Джисон знал, кто виноват. Сынмин стонет и с мокрым шлепком швыряет тряпку на стойку, прежде чем подойти к ним. Несмотря на свою театральность, он дружелюбно улыбается Джисону, протягивая руку. — Привет. Приятно официально познакомиться, Джисон. — Взаимно! — говорит Джисон, пожимая ему руку. — Но я посажу тебя за решетку, если Минхо окажется мертвым. — Это того стоит, — говорит Сынмин. Минхо смеётся. — А это мой сосед по комнате, Феликс, — представляет Минхо. Феликс выходит вперёд, ярко улыбаясь и обмениваясь любезностями, и Минхо клянется, что видит, как улыбка Сынмина слегка дрогнула, когда он смотрит на Феликса. Интересно. Очень интересно. — Теперь, когда мы все знаем друг друга, — говорит Минхо, — могу я вам двоим что-нибудь принести? Джисон просит шоколадный бабл ти с молоком, и обычный тайский чай с молоком для Феликса, в то время как Минхо делает вид, что принимает оплату, чтобы другие клиенты не заподозрили неладное. Джисон и Феликс отходят в сторону, и Минхо приступает к работе над напитком Джисона, бросая второй стакан Сынмину. — Ты можешь сделать для Феликса, — говорит он с озорной улыбкой. Сынмин мгновение моргает, глядя на него. — Хорошо... Минхо ждёт, пока машины оживают, прежде чем снова заговорить. — Ты думаешь, он милый, — заявляет он. — Боже, он стоит буквально прямо здесь. — Значит, ты так считаешь! — Я этого не говорил! — шипит Сынмин. — Я просто не хочу, чтобы он тебя слышал, тупица. — Я не слышу, чтобы ты это отрицал. — Заткнись. Проходит мгновение. — Я мог бы замолвить за тебя словечко, — говорит Минхо. — Господи Иисусе. Минхо пожимает плечами и оставляет его, решив, что будет приставать к Сынмину в другой раз. Сынмин протягивает ему напиток Феликса вместо того, чтобы отнести его самому — интересно — и Минхо с улыбкой разносит напитки. — Я заканчиваю примерно через двадцать минут, — говорит Минхо, позволяя Сынмину позаботиться о следующем покупателе, опираясь локтями на стойку. — Хорошо! Я просто побуду здесь, — говорит Джисон, делая изрядный глоток своего напитка, шарики проскальзывают в розовую соломинку, в то время как Феликс смотрит на него с лёгким отвращением. — О! Чанбин собирается отпраздновать конец семестра играми, напитками и прочим. Хочешь пойти? Минхо хмыкает. Честно говоря, он предпочел бы немного побыть с Джисоном перед каникулами, но у него ещё есть несколько дней, и праздничные напитки звучат слишком заманчиво прямо сейчас, после тяжелой недели экзаменов. — Конечно. — Хочешь пойти? — Джисон спрашивает Феликса. — Оу, — Феликс удивленно моргает. — Гм... Конечно, если всё в порядке? — Конечно! — Джисон улыбается. — Если ты не будешь возражать против того, чтобы Чанбин и Хёнджин были надоедливыми, прилипчивыми пьяньчугами. Феликс смеётся. — Я не против.

⬥

— Я думал, ты сказал, что эти двое будут приставучими пьяньчугами, — Феликс указывает на то место, где Чанбин и Хёнджин кричат ​​на Чана за то, что тот обыграл их в Уно. Опять. — Я впервые встречаюсь с этой стороной пьяного Минхо, — робко усмехается Джисон. — Не знал, что он будет таким прилипчивым, — Минхо крепче цепляется за него в знак протеста, наполовину ожидая, что его оторвут от него. — Он просто прилипчивый котёнок, — воркует Джисон своим наигранно сладким голосом, предназначенным для детей и домашних животных, не имеющих чувства собственного достоинства. — Я мог бы надрать тебе задницу прямо сейчас, — нетвёрдо бормочет Минхо со своего места, где он уткнулся носом в шею Джисона, закинув ногу ему на колени, практически перекинувшись через его бедро. — Я знаю, детка, — успокаивает Джисон, легко проводя ногтями по спине Минхо. Минхо хнычет, прежде чем успевает сдержаться, тает от прикосновения. — Тебе хорошо, милый котенок? Это должно смутить Минхо. Должно. Но всё, что от этого происходит — прилив тепла к его лицу, а из горла вырывается тихий вздох, когда он хватается за ткань рубашки Джисона. Он просто винит в этом алкоголь. — Я пойду поиграю в Уно, — быстро говорит Феликс, поднимаясь с дивана и убегая. Чёрт, Минхо уже забыл, что сидит прямо рядом с ними. — Ой,— хихикает Джисон. — Думаю, мы только что травмировали твоего соседа по комнате. — Он уже слышал, как мы трахаемся, — смиренно бормочет Минхо. — Всё нормально. Джисон продолжает гладить его своими волшебными руками — его волосы, спину, ногу, перекинутую через свои колени. Минхо в полном блаженстве, удовлетворенно вздыхает, лениво целуя Джисона в шею, чувствуя, как его пульс учащается под губами. — Ты такой милый, — говорит Джисон с улыбкой в ​​голосе, когда целует Минхо в макушку. — Тебе это так нравится? — он почесал спину немного сильнее, подчёркивая, о чём он, и Минхо энергично закивал, слегка выгибая спину от прикосновения. Не то чтобы это его заводило или что-то в этом роде — хотя могло бы при определенных обстоятельствах — просто так приятно, лёгкое давление тупых ногтей Джисона через мягкий свитер или на коже его головы. Он рискует заснуть прямо на нём, если это продлится намного дольше. — Это приятно. — Ты действительно кот. Минхо хмыкает. — Хочешь, чтобы я отсосал тебе? Джисон усмехнулся. — Что? Минхо хихикает: он тоже не совсем уверен, с чего сказал это, просто импульсная мысль, которую он сказал до того, как его нагруженный алкоголем мозг дал ему шанс обдумать её. — Хочу отсосать. — Прямо сейчас? — недоверчиво шепчет Джисон. — Не думаю, что ты сможешь дойти до ванной. — Я сделаю это прямо здесь. — Извращенец. Минхо смеётся, приподнимаясь достаточно, чтобы посмотреть Джисону в глаза. Он чувствует себя болваном, голова тяжелеет, когда притягивает его для поцелуя. — Идите, блять, в другую комнату! — кричит Хёнджин, бросая пустую коробку для карт Уно в спину Минхо. Минхо отталкивает её, углубляя поцелуй. — Детка, не говори им этого! — хнычет Чанбин. — Я не хочу, чтобы они оскверняли мою комнату. — Я не думаю, что они дойдут до комнаты с такой скоростью, — смеётся Чан. — Пожалуйста, пощадите нас, — умоляет Хёнджин. Затем он предположительно поворачивается к Феликсу. — И ты вынужден жить с этим? Мне жаль. — Оу, они очень милые! — воркует Феликс. — По крайней мере, пока. Минхо предпочитает игнорировать их, укладывая голову на плечо Джисона. — Я бы хотел, чтобы мы жили ближе. — Нам примерно пять минут ходьбы, — смеётся Джисон. — Ты действительно хочешь уйти? — Нет, — фыркает Минхо. — В смысле, мне всё равно. Но я имел в виду наши дома. Они так далеко. Джисон понимающе мычит, проводя рукой по волосам Минхо. — Я буду скучать по тебе. Может быть, мы могли бы... Оу! — Минхо вздрогнул от неожиданно громкого голоса Джисона, отстраняясь, чтобы посмотреть на него. — Что, если ты приедешь на Рождество? Ты ведь сказал, что вы не празднуете? Мои родители были бы рады познакомиться с тобой. Думаю, было бы очень весело. Мы могли бы посмотреть фейерверки и прочее. — О, — мягко говорит Минхо, возвращаясь к плечу Джисона с легкой улыбкой при мысли об этом. Было бы весело, и было бы неплохо не проводить целый месяц, не видя Джисона, но что-то в этом его беспокоит. Он слишком не в себе, чтобы вдуплять в это прямо сейчас, но... — Может быть, — просто говорит он. — Подумай об этом, пожалуйста? — Джисон сжимает его плечо. — Я действительно буду скучать по тебе. — Я подумаю об этом, — сонно обещает Минхо, закрывая глаза.

⬥

Минхо сильно запал. Независимо от того, сколько он говорил себе, что они и так уже движутся достаточно быстро, что им нужно притормозить, что ему не нужно навещать Джисона дома в течение недели и встречаться с его семьей всего через несколько недель после начала их отношений, вот он здесь. Он давит 80, едет по скоростной автомагистрали на своей Хонде, вместо того, чтобы проводить отпуск, отдыхая дома. Холодный ветер дует в его волосы, через динамики звучит какой-то хит из топ-40, в его мыслях — симпатичный мальчик, всё потому, что он не мог перестать хандрить дома и смотреть в окно, как несчастная домохозяйка, ждущая, когда её муж вернётся с войны. Оглядываясь назад, может быть, им следовало бы, по крайней мере, подождать до окончания перерыва, чтобы сделать это официально, но он полагает, что сейчас уже слишком поздно думать об этом. И определенно уже слишком поздно, когда он встречает маму Джисона, та тянет его в объятия, а затем смотрит на него добрых десять секунд, пытается осознать тот факт, что он настоящий. — Мама, — скулит Джисон с верхней ступеньки лестницы, где он только что появился. Минхо сияет, видя его в пушистых розовых пижамных штанах и огромной толстовке с капюшоном, преодолевая желание схватить его и беззаботно поцеловать. — Ты его спугнёшь. — Если что-то его и напугает, так это твоя комната, — огрызается она. Минхо хихикает, увидев оскорблённое выражение его лица, когда тот спускается по лестнице и берёт одну из сумок Минхо. — Я же говорил, что убрался! Комната буквально безупречна! Его мать цокает языком и с улыбкой поворачивается к Минхо. — Чувствуй себя как дома, дорогой. Не бойся обращаться, если тебе что-нибудь понадобится. — Спасибо, — улыбается Минхо, слегка поклонившись, прежде чем последовать за Джисоном вверх по лестнице. — Она мне нравится, — говорит он, когда женщина исчезает в другой комнате. — Хорошо, потому что я не думаю, что она оставит тебя в покое, — Джисон останавливается перед приоткрытой дверью, из которой играет тихая музыка, и нерешительно оборачивается. — Гм, ты можешь остаться в комнате для гостей или в моей. Моя кровать маленькая, но... — Давай посмотрим, с чем имеем дело, — говорит Минхо, кивая в сторону двери. Джисон кивает и ведёт его внутрь, захлопывая за собой дверь ногой и осторожно ставя сумку Минхо на пол. Минхо следует его примеру, освобождая руки, чтобы дотянуться до толстовки Джисона. — И вот мы... ммф, — Минхо притягивает его для поцелуя, прежде чем тот успевает закончить мысль. Губы Джисона мягкие и тёплые. Руки Джисона обвивают его талию и притягивают ближе, но Минхо спотыкается о коврик, наваливаясь на Джисона и заставляя их обоих посмеяться с этого. — Скучал по тебе, — говорит Джисон, крепко обнимая его. — Я имею в виду, я знаю, что это было не так долго, но... — Я тоже, — заверил Минхо, улыбаясь в его волосы и оставляя на них поцелуй, прежде чем, наконец, решает обратить внимание на свое окружение, всё ещё удобно заключённый в объятия Джисона. Первое, что он замечает — это самый большой плакат в комнате, на котором изображены персонажи из любимого фильма Джисона "Ходячий замок". В нескольких футах от него висит розовый плакат Girls' Generation, из-за которого Минхо дразнил Джисона на днях по FaceTime, как будто раньше у него не было такого же плаката. Его стол, полки и верх комода завалены фигурками, рамками для картин и различными другими безделушками, и Минхо не может дождаться, чтобы разобраться в них и пораздражать Джисона, задавая вопросы по каждой мелочи. Там также есть упаковка от быстрого питания, стоящая совсем рядом в так называемой "безупречной чистоте" комнаты Джисона, о которой Минхо обязательно сообщит его маме позже, чтобы получить дополнительные плюсики себе в карму. Его взгляд, наконец, останавливается на кровати, голубом стёганом одеяле с рисунком созвездия поверх белых простыней, внушительной груде подушек и небольшом ассортименте мягких игрушек. Это выглядит уютно и так мило, Джисон. Однако Джисон был прав: кровать маленькая, и Минхо трудно представить, чтобы они оба с комфортом поместились в ней на всю ночь. Но прямо сейчас, после долгой поездки и неполноценного сна, она буквально зовёт его по имени. — Я устал, — объявляет Минхо. — Хочешь вздремнуть? — Всегда, детка.

⬥

Минхо медленно приходит в сознание благодаря всепоглощающему теплу Джисона, его свитера и одеяла, из-за чего на его коже выступают капельки пота. Он причмокивает губами — во рту пересохло — вытирает рукавом высыхающую слюну, которую чувствует на губах, прежде чем отлипнуть от Джисона и прислониться к стене в попытке остыть. Когда его чувства полностью фокусируются, тихий приятный голос, рассказывающий о белухах, оповещает о том, что Джисон проснулся и смотрит видео на своем телефоне, еще до того, как Минхо открывает глаза, чтобы убедиться в этом. Джисон мягко улыбается ему, выключая телефон, чтобы отложить его в сторону, и проводит рукой по слегка влажным волосам. — Ты пиздецки горячий, — бормочет Минхо. — Я знаю, — усмехается Джисон. Минхо слабо стонет и бьет его в грудь. — На самом деле, это ты одна большая горячая грелка, — он теребит край свитера Минхо. — Хочешь снять? — Прошло всего несколько часов, а ты уже пытаешься снять с меня одежду, — сонно упрекает Минхо. — Тебе должно быть стыдно. — Тогда гори дальше. — Нет, подожди, — скулит Минхо, когда Джисон отстраняется, поднимая руки над головой и надувая губы. Джисон сдерживает улыбку, когда наклоняется, чтобы чмокнуть Минхо в губы. — Ты такой ребёнок, — тем не менее, он всё ещё не может ни в чем отказать Минхо, когда тот смотрит на него таким взглядом, поэтому послушно стягивает свитер через голову, в то время как сам Минхо не делает никаких усилий, чтобы помочь ему, просто чтобы побыть маленьким засранцем. — Вот, — говорит Джисон, отбрасывая свитер и похлопывая его по животу. — Лучше? Минхо мычит, его глаза закрыты от блаженства, а Джисон лежит на боку лицом к нему, пальцы рисуют странные узоры на его обнаженной коже. — Ты голоден? — шепчет он. — Мм, немного. — Ужин должен быть скоро готов, — говорит Джисон. — Скажи, если хочешь перекусить или что-нибудь ещё. — Я могу подождать, — Минхо садится, потягиваясь. — У тебя есть футболка, которую я могу одолжить, чтобы выглядеть достойно перед твоей матерью? Джисон многозначительно смотрит на него. — Разве вот там не твоя сумка, полная вещей? Минхо пожимает плечами, пытаясь встать и забрать свою сумку. — Ладно. — Подожди! — как и ожидалось, Джисон удержал его на месте рукой, спрыгнул с кровати, подошёл к комоду и начал копаться в ящике, в то время как Минхо наблюдает за ним с нежной улыбкой. — Какой вайб сегодня? У меня есть Наруто, цветочки, ковбой из Overwatch, радуга, почему-то американский флаг... о! — он разворачивается с белой футболкой в руках и широкой, совершенно довольной улыбкой на лице. — Стоит ли мне бояться? — задается вопросом Минхо. — Нисколько, — Джисон переворачивает футболку и показывает недовольного котенка в шляпе Санты спереди с надписью Meowy Christmas. — Что думаешь? Минхо смеётся, встаёт ему навстречу и берёт футболку. — Мне по душе, — он надевает через голову и смотрит в зеркало, одобрительно кивая. Рисунок спереди немного выцвел, и в ткани есть по крайней мере одна маленькая дырочка, но есть и запах Джисона, оставшийся на ней, это всё только добавляет очарования. — Идеально. Джисон обвивает руками талию Минхо сзади, касаясь губами его шеи, когда он бормочет: — Ты такой. Минхо закатывает глаза, сердце бешено колотится в груди, и отбрасывает Джисона руками. — Отпусти меня. Я хочу посмотреть твой стафф. — У тебя есть целая неделя, чтобы просмотреть мои вещи, — скулит Джисон, следуя за ним, одной рукой слегка сжимая ткань его одежды, пока Минхо направляется к ближайшей полке, чтобы осмотреть её. — И у тебя есть целая неделя, чтобы быть вредным, — отвечает Минхо, оборачиваясь, чтобы быстро поцеловать его и хлопнуть по заднице. Джисон слишком мило смотрит на него и крадётся обратно к своей кровати, плюхнувшись на край и наблюдая за Минхо. Первое, что он осматривает — это большая замысловатая модель Гандама, окруженная парой более мелких. Он замечает, что улыбается, представляя, как Джисон садится и выстраивает их все рано утром, его язык высовывается изо рта, как это бывает, когда он действительно сосредоточен на чём-то, брови сосредоточенно сдвинуты. — Не смейся, — ворчит Джисон, увидев со стороны улыбку Минхо и неверно её истолковав. Минхо обиженно смотрит на него. — Я не смеюсь! Это круто, — он моргает, а Джисон недовольно смотрит на него, понимая, насколько искренним он звучал. — Это не был сарказм. — Конечно, — Джисон закатывает глаза, но его улыбка подсказывает Минхо, что до него дошло. — Не пойми меня неправильно, — говорит Минхо, — ты неудачник. Но не потому, что тебе нравятся фигурки Гандама. За фигурами находится плотно набитый ряд комиксов и манги. Минхо узнает только несколько наиболее популярных названий, поэтому он пробегает мимо большинства из них, глаза расширяются, когда его взгляд падает на корешок выпускного альбома. Он искоса взглянул на Джисона, вытаскивая один из них, и лицо Джисона исказилось в отчаянии. — Пожалуйста, не надо. — Я должен это сделать, — торжественно говорит Минхо. Он просматривает указатель, задумчиво гудит. — 2014? Кем ты был, первокурсником...? — Нет, — быстро говорит Джисон, когда Минхо перелистывает нужную страницу, просматривает имена и торжествующе восклицает ага! когда находит Джисона. Он стрижен под горшок и широко улыбается, что заставляет Минхо проворковать: — Оооу, Джисони. Тебе стоит вернуться к очкам, — поддразнивает он, хихикая над прямоугольными очками с толстой оправой на фото. — Заткнись, — стонет тот. — Давай, принеси остальные альбомы, чтобы я показал тебе ту стыдную фотку Чанбина. Минхо с радостью соглашается, пара прижимается друг к другу, когда они хихикают над школьными фотографиями Джисона, иногда с Чанбином и Чаном. Джисон фоткает на телефон очень неудачную фотографию Чанбина, о которой упоминал ранее, и отправляет её в групповой чат со своими друзьями, оба они хихикают, когда Чанбин отвечает несколькими ругательствами, а Чан посылает забавную гифку, показывая, как его это веселит. — Ах, нет... — Джисон вскакивает и спешит к Минхо, поэтому, естественно, Минхо берет блокнот сверху и делает вид, будто собирается его прочитать. — Ой? Что это, Джисони? — поддразнивает он, поворачиваясь к Джисону спиной и держа его вне досягаемости, в то время как Джисон обнимает его и хнычет. — Нет, пожалуйста, пожалуйста, я буквально умоляю тебя не читать это дерьмо, — упрашивает он, и Минхо решает сжалиться, закрывая блокнот. — Я просто прикалываюсь, — успокаивающе говорит Минхо, передавая ему блокнот. — Я не буду смотреть то, что ты не хочешь, чтобы я смотрел. Если только это не стрёмные старые фотографии. — Спасибо, — Джисон осторожно сжимает блокнот. — Но сейчас мне безумно любопытно, — признаётся Минхо. — А не стоило бы! — огрызается Джисон. — Это... Это просто неловкая лирика и прочая херня. — Бьюсь об заклад, она великолепна, — серьёзно говорит Минхо, осторожно кладя руку на стопку блокнотов. — Я могу посмотреть что-нибудь из этого? — Боже, ты такой любопытный, — жалуется Джисон, протягивая руку, чтобы отделить стопку. — Думаю, ты можешь полистать альбомы для рисования. Хотя в основном это старые ужасные каракули из аниме. — Посмотрим, — заявляет Минхо, собирая альбомы и направляясь обратно к кровати Джисона. Джисон складывает свои записные книжки с текстами в ящик стола, прежде чем снова присоединиться к нему на кровати, ерзая руками на коленях, в то время как Минхо открывает его старые рисунки, поправляет очки и улыбается, когда первое, что он видит — это схематичный рисунок Хаула и Софи в поле цветов. — Ты не шутил насчёт любви к этому фильму, — замечает Минхо. Он проверяет дату на рисунке — почти шесть лет назад. — Чёрт. — Это хороший фильм, — бормочет тот, защищаясь. Минхо согласно хмыкает. Джисон впервые наконец смог уговорить его посмотреть около месяца назад, ещё до того, как они были вместе. Минхо улыбается при воспоминании о том, как сияло лицо Джисона, когда Минхо согласился, и о том, как приятно тот был взволнован, цитируя свои любимые реплики и заставляя Минхо оценить свое впечатление от Кальцифера (Минхо сказал ему, что это отстой, но это было довольно впечатляюще). — Нам надо посмотреть его ещё раз, — добавляет он через мгновение, продолжая изучать рисунок. Технически это не так впечатляет если судить по большинству стандартов, но причудливые цветы и слишком большие глаза только делают это в десять раз более очаровательным в глазах Минхо. — Серьёзно? — Джисон пищит. Минхо небрежно пожимает плечами. — Если хочешь. — Конечно хочу! — Джисон ахает. — А теперь переверни страницу, пожалуйста, это вызывает у меня мурашки. — Это замечательно, — возражает Минхо, но всё равно открывает следующую страницу, наполовину заполненную набросками нескольких персонажей, которых он узнает, а некоторых — нет, а на другой половине — цветы разных форм и размеров. Есть один персонаж с пятнами вместо глаз, которые, как он может видеть, были нарисованы и агрессивно стёрты несколько раз, прежде чем Джисон просто сдался. Минхо тычет на это: — Это будешь ты, когда доведёшь меня. — Что, блять, это значит? — неуверенно спрашивает Джисон. — Ты вырвешь мне глаза? Минхо пожимает плечами. — Посмотрим. — Ты посмотришь. Я нет. Минхо хихикает, перелистывая следующую страницу. — Почему у всех этих людей руки за спиной? — Я не умел рисовать руки. — Ах. Понятно. Он пролистывает ещё одну страницу, и ещё одну, и ещё один альбом, полный персонажей с пугающими глазами, колючими волосами и в странных позах, которые постепенно развиваются, не пряча застенчиво руки за спиной. Сам Минхо на самом деле не художник, но даже он видит постепенное улучшение и чувствует себя странно гордым, поскольку работы постепенно улучшаются, линии становятся более чёткими и более плавными, улучшаются пропорции, цвета становятся красивее. Как только он заканчивает комментировать и сыпать маленькими комплиментами, доходя до конца, который находится примерно в середине последней тетради, он разглаживает рукой первую пустую страницу и передает Джисону. — Нарисуешь мне что-нибудь? — Ч-что? — бормочет Джисон. — Зачем? То есть... я действительно заржавел в этом. — Так разогрейся, — Минхо подталкивает его, слегка надувшись. — Мне нравятся твои рисунки. Они милые.. — Такие же милые, как я? — Джисон игриво хлопает глазами. — Даже не близко. — Правильно! — заявляет Джисон, как ведущий игрового шоу. Он наклоняется, чтобы взять карандаш с тумбочки. — А теперь, что бы ты хотел, чтобы я нарисовал для твоего приза? — Удиви меня. Джисон закатывает глаза, прежде чем закинуть ноги на кровать лицом к Минхо, кладя альбом на колени. Он бросает один взгляд на Минхо, затем принимается за работу. Снова смотрит на Минхо. Ещё несколько набросков. Стирает и повторяет. — Так интересно, что ты рисуешь, — сухо шутит Минхо, но с нежной улыбкой. — Кота, — отвечает Джисон, высунув язык. Он возвращается к своему рисунку, тихо бормоча сквозь легкое царапание графита о бумагу. — Милого маленького котика. Минхо чувствует, как тепло пробегает по шее, и дергает себя за мочку уха. Джисон одаривает его лёгкой самодовольной, понимающей улыбкой, такой короткой, что Минхо едва замечает её и с трудом сопротивляется желанию нырнуть под одеяло. Вместо этого он выдавливает смешок и закатывает глаза. — Заткнись. — Больше похоже на вредного котёнка, — тихо говорит Джисон. Всё, решает Минхо. Он бросается на Джисона, который взвизгивает, прижимая альбом к груди, когда падает спиной на простыни, отбивается и болезненно смеётся, когда Минхо атакует его рёбра кончиками пальцев. — Стой! Я ещё не закончил! — Ты почти, — угрожает Минхо, но замирает на середине перекидывания ноги через колени Джисона при звуке голоса его матери, зовущей их снизу. — Ужин готов, мальчики! — Идём! — отвечает Джисон с облегчением, и Минхо вздыхает, ухмыляясь, когда вздрагивает, прежде чем слезть с кровати и предложить Джисону руку. Джисон откладывает альбом и берёт её, вскакивая на ноги и одним быстрым движением чмокая Минхо в губы. Он торжествующе улыбается, его глаза сверкают, но Минхо не позволяет ему надолго одержать победу, притягивая его за воротник для ещё одного, более глубокого поцелуя. Джисон отталкивается, пока они не успели слишком увлечься, его щеки окрашиваются красивым оттенком розового. — Перестань быть таким геем, — бормочет он. — Идём есть, — тем не менее, он не собирается отстраняться: его лицо находится на расстоянии поцелуя. — Ты начал это, — фыркает Минхо, слегка толкая его в грудь. Рука Джисона накрывает его руку, переплетая их пальцы, когда он ворчит что-то типа ладно, гей и вытаскивает Минхо из его комнаты в ванную, чтобы умыться перед ужином. Стоит признать, Минхо более чем немного нервничает: он не продвигался достаточно далеко в отношениях, чтобы знакомиться с родителями, начиная с его единственных отношений в средней школе (и с девушкой, которые длились две недели, если это имеет значение), когда родители были необходимы для попечительства и тому подобное. Он даже не уверен, достаточно ли он продвинулся в этом, чтобы приезжать в дом Джисона и встречаться с его семьей, на Рождество, но он всё равно здесь. Конечно, это необычно, но многое в Минхо и Джисоне именно такое и есть. Мать Джисона казалась достаточно дружелюбной и гостеприимной, когда Минхо ненадолго встретился с ней, что справедливо и в течение всего ужина, когда она задает вопросы о его собственной матери, его работе и даже о его кошках, и Минхо с энтузиазмом отвечает за поглощением её восхитительного чачжанмёна. Минхо всегда был довольно популярен среди взрослых людей, и матери его друзей бесконечно его обожали, поэтому он доволен, но не особо удивлен, что они хорошо ладят. Он больше нервничал из-за отца Джисона, который, очевидно, отсутствовал, когда прибыл Минхо, не зная, чего ожидать. Он думает, что Джисон некоторое время назад мог упомянуть, что он когда-то был в какой-то рок-группе, что даёт Минхо некоторую надежду. В конце концов, склонные к творчеству люди часто более открыты, и Джисон не сказал ничего, что указывало бы на то, что его отец был ханжой, но в глубине души Минхо опасался худшего. Оказывается, всё это было напрасно, когда мужчина появляется в классной кожаной куртке, снимая её, чтобы накинуть на спинку стула и обнажить две полностью забитых татуировками руки, его поведение дружелюбно и непринужденно. Глазами Джисон больше похож на свою маму, но Минхо определенно видит его в прямом подбородке, носе и приятной форме губ его отца. Так что да, отец Джисона довольно крут. Минхо обязательно сообщит ему об этом позже. Ему, наверное, будет неприятно это слышать. Он так же добр к Минхо, как и мать Джисона, кажется, полностью поддерживает их отношения и принимает их. Оглядываясь назад, Минхо не должен удивляться, учитывая, что они разрешили ему остаться здесь на неделю, но это хорошее утешение. — Так как именно это произошло? — спрашивает отец Джисона после нескольких секунд тишины, пока они все едят. Он жестикулирует палочками между Джисоном и Минхо, и Минхо слегка паникует, поворачиваясь к Джисону. — Эм... — Джисон открывает и закрывает рот, не в силах выразить связную мысль. — Хорошо, не бери в голову, — сдается он, качая головой. — Я знаю этот взгляд. Тот самый, которым твоя мама смотрела на своих родителей, когда мы... — слышно, как что-то стучит по внутренней стороне стола, по-видимому, колено матери Джисона, когда она пнула своего мужа, если судить по многозначительному взгляду, который она ему бросает. Минхо улыбается, набивая рот рисом, чтобы не рассмеяться. — О, мерзость, перестань, — стонет Джисон. — Всё не так. — Да? — его отец улыбается, и эта самодовольная ухмылка слишком сильно напоминает Минхо Джисона. — Тогда как это? — На самом деле это глупо, — хрипит Минхо, пытаясь не рассмеяться, когда Джисон поворачивает на него голову и скользит рукой по бедру Минхо под столом. Является ли это предупреждением или молчаливой мольбой не проливать свет, Минхо не уверен, но всё равно продолжает. — Джисони поспорил со своими друзьями, что он не сможет назначить мне свидание до конца семестра, и я знал об этом, поэтому заставил его помучиться. Отец Джисона смеется над этим, громко и весело. — Молодец. Так ему! Его мать качает головой, посмеиваясь. — Я говорила тебе, что эти споры однажды приведут к неприятностям. — Они привели к парню, вообще-то, — отвечает Джисон. Он сжимает бедро Минхо, задерживая руку. Минхо усмехается. — Это могло бы случиться раньше, если бы ты просто отказался от спора и пригласил меня на свидание. — Да, да, — отмахивается Джисон, возвращаясь к своей еде, его рука всё ещё греется на бедре Минхо сквозь спортивные штаны. Лёгкая прохлада в столовой из-за открытого окна очень приятна, и Минхо рад, что он всё ещё в одежде Джисона. — Что ж, я счастлив за тебя, Сон, — говорит его отец. — И Минхо... удачи с этим, — довольная улыбка Джисона превращается в уничтожающий взгляд. — Удачи, действительно, — добавляет его мама. — Держи его под контролем, пока он вдали от дома, ладно? — Будет сделано, миссис Хан, — улыбается Минхо, наслаждаясь смущением Джисона. — Что дальше? Стыдные детские фотографии? — Джисон в отчаянии. — Что ж, я собиралась приберечь их на Рождество, но если тебе так не терпится... — начинает его мама. — Не-а! Всё в порядке, — перебивает Джисон. — Минхо, наверное, всё ещё устал после дороги. — О? — Минхо наклоняет голову. — Я? Джисон осторожно перемещает руку к внутренней стороне бедра Минхо, у него перехватывает дыхание. Так вот что он задумал. Маленький засранец. — Разве не так? Минхо на мгновение моргает, пытаясь передать ему глазами "что, блять, ты делаешь" не слишком очевидно, прежде чем тихо ответить: — Немного. — Думаю, они могут подождать ещё один день, — горестно вздыхает миссис Хан. Минхо кивает, пытаясь сосредоточиться на чём-нибудь, кроме ощущения, как большой палец Джисона гладит его бедро и медленно продвигается всё дальше внутрь, пока они все заканчивают есть. Они сидят достаточно близко друг к другу, так что со стороны его родителей это совсем не заметно, что прискорбно, потому что это означает, что Джисону ничто не мешает. Последнее, что нужно Минхо — это светить перед ними своим стояком в первую ночь здесь. Не то чтобы он твёрдый, но вполне возможно, что скоро он станет, учитывая как Джисон, кажется, беззастенчиво намерен возбудить его за блядским обеденным столом. Пару раз он пытается отодвинуть ногу, но кончики пальцев Джисона сильнее впиваются в его теперь нуждающуюся плоть. Минхо старается свести к минимуму свои извивания и сосредоточиться на еде, в то время как Джисон доедает свою, не беспокоясь. Это то, что чувствовал Джисон всё то время, когда Минхо мучил его? Блять, может, он этого заслуживает. Но всё равно. На глазах его родителей? Джисон может быть настоящим злодеем. Минхо вздыхает с облегчением, когда Джисон, наконец, отстраняется, встаёт и любезно относит сложенные тарелки Минхо на кухню и говорит ему, что он может пойти подождать наверху. Минхо благодарит его мать за еду, ещё раз благодарит обоих родителей за то, что пригласили его, и поспешно поднимается наверх, чтобы воспользоваться туалетом и подождать в комнате Джисона. Похоже, в их отсутствие стало холоднее, поэтому он взял на себя смелость снять большую чёрную толстовку Thrasher с мягкой флисовой подкладкой с вешалки на задней части двери Джисона и натянул её на голову. Когда Джисон ушёл, он воспользовался моментом, чтобы побаловать себя, уткнувшись лицом в ткань и вдыхая его запах. Он отпускает её, когда слышит приближающиеся шаги, откинувшись на подушки в своей лучшей позе "Нарисуй меня, как одну из своих француженок". (Прим. пер.: Отсылка к фильму "Титаник".) — Я объелся, — объявляет Джисон, входя и мягко закрывая за собой дверь. Смотрит на Минхо, брови поднимаются, губы изгибаются, а взгляд спускается к толстовке на его теле. — Пытаешься понять, сколько предметов одежды сможешь украсть безнаказанно? — спрашивает он, забираясь в кровать рядом с Минхо и приближаясь к нему, проводя рукой по его боку. Минхо сдерживает вздох при касании: маленькая выходка Джисона за обеденным столом заставляет его чувствовать, по крайней мере, лёгкое отчаяние, но он не собирается доставлять ему удовольствие, давая знать об этом. — Мне было холодно, — просто говорит он. — И ты не мог просто взять свой свитер из сумки? — Джисон хихикает, прижимаясь лбом к Минхо. — Твоя толстовка была ближе. — Ммм, — мычит Джисон, вытягивая шею вперед для поцелуя, в котором Минхо с большим усилием отказывает ему. Джисон надувается. — Что? — Мы просто притворимся, будто ты не... — Минхо понижает голос до шепота, — не трогал меня перед своими родителями? — Я планировал это, да, — усмехается Джисон. Минхо прищуривается. — Что? Ты делал со мной то же самое! Я просто отплатил тебе твоей же монетой. — Оу? Тогда мне стоит заключить объективирующее пари на тебя с моими друзьями? Джисон поджимает губы и кивает, отступая. — Туше.‎ Минхо смеется, бросаясь вперед, чтобы поцеловать его. — Я просто дразню. Джисон прикусывает губу, опустив глаза, и рассеянно играет с пальцами Минхо. — Ты?.. — спрашивает он тихим голосом. — Мм? — Ты... — он встречается глазами с тёмными и искренними глазами Джисона. — Ты расстроен из-за пари? Я просто... давно хотел спросить. Я не знаю, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы загладить вину перед тобой, или что-то в этом роде, но я надеюсь, что ты дашь мне знать, если я могу. Сердце Минхо колотится в груди, наполняясь нежностью и намеком на что-то ещё, что-то, что причиняет боль — но не из-за глупого спора. — Джисони, — мягко говорит он, уговаривая Джисона снова посмотреть в свои глаза, нежно взяв пальцами его под подбородок. — Всё в порядке, детка, — ласковое прозвище слишком легко сходит с его губ, учитывая, как редко он его использовал, но сейчас его переполняет желание утешить и защитить Джисона, поэтому он не думает дважды. — Раньше я был расстроен, но теперь всё хорошо. Правда. — Ты уверен? — спрашивает Джисон, его глаза светятся нерешительной надеждой. — Просто, я имею в виду, я бы вообще не стал винить тебя, если бы ты был... — Я не расстроен, — перебивает Минхо. — Обещаю. Я бы сказал тебе, если бы был, — он провёл большим пальцем по бархатистой мягкой щеке Джисона, не желая ничего, кроме как поцеловать её. Или пожевать. Возможно и то и другое. — Ты веришь мне? — Ага, — выдыхает Джисон. — Да, я тебе верю. — Хорошо, — Минхо улыбается, довольный его ответом. — Теперь мы можем поговорить о том, какой у тебя горячий отец? Глаза Джисона вылезают из орбит, брови поднимаются до линии волос, а голос повышается на несколько октав. — Прости? — Ты не сказал мне, что твой отец дилф! Джисон прикрывает глаза рукой, со стоном глядя в потолок. — Ты ни за что не скажешь мне это прямо сейчас. — Не говори мне, что ты не согласен, — Минхо отводит руку Джисона от лица за запястье, чтобы наблюдать, как его лицо искажается от боли, и наполняется ликованием от эффекта своего поддразнивания. — Что мой папа дилф? Не могу сказать, что согласен! — Да ладно, — настаивает Минхо. — Типа, объективно. Этого нельзя отрицать. — Почему у тебя такое твёрдое мнение по этому поводу? — требует Джисон. — Ты пытаешься трахнуть моего отца? — Снизь, блять, свой голос! — ругается Минхо, хлопая его по груди. — Я просто хочу знать, почему ты не думаешь, что он сексуальный. — Разумеется, он привлекателен! — Джисон усмехается. — Я имею в виду, посмотри на меня. Знаешь, я не получил эту красивую мордашку из ниоткуда. Он обводит свой подбородок большим и указательным пальцами, одаривая яркой улыбкой, на которую Минхо изображает безразличие, наоборот просто пожимая плечами. — Эх. Черты лица Джисона превращаются в недовольную гримасу, и он резко переворачивается, отвернувшись от Минхо. — Ты такой злой, — Минхо хихикает, обвивая рукой талию Джисона и прижимаясь к его спине. — Я просто дразню, — воркует Минхо, осыпая его шею поцелуями. — Ты же знаешь, что ты мой любимый Хан, — Джисон выпускает слабое хммм, не купившись на это. — И самый сексуальный, — добавляет Минхо, но Джисон упрям ​​и не двигается с места, поэтому Минхо хватает его за плечо и трясет. — Джисони. — Чтооо? — Джисон скулит, в то время как Минхо заставляет его перевернуться на спину и садится, оседлав его колени и прижимая руки возле головы. Это, наконец, привлекает его внимание, по крайней мере, тёмные глаза внезапно широко распахиваются. — Могу я загладить свою вину перед тобой? — спрашивает Минхо, ухмыляясь, когда видит, что Джисон сглатывает. — Как ты планируешь это сделать? — спрашивает Джисон. Минхо практически видит, как в его голове крутятся шестеренки, и старается не смеяться, когда легонько проезжается по его промежности и слышит, как Джисон делает резкий вдох. — Три слова, — говорит Минхо, наклоняясь, чтобы поцеловать его губы, щёку, место под ухом. Он высунул язык, чтобы поддразнить мочку, улыбаясь, когда тот вздрагивает под ним. А потом шепчет: — Ходячий замок Хаула. Джисон запрокидывает голову со стоном, который звучит как странная смесь боли и радости. — Ты ненормальный, — говорит ему Джисон, и, пока Минхо слишком занят, смеясь над своей шуткой, Джисон переворачивает их в небольшом пространстве между тем местом, где они были и стеной, на этот раз прижимая его запястья. Минхо слабо сопротивляется его хватке, бабочки кружатся у него в животе. — Что ты собираешься со мной сделать, Джисони? — Минхо сияет, шевеля бёдрами ровно настолько, чтобы Джисон над ним зашипел. Джисон наклоняется, закусив губу. Минхо приоткрывает губы для поцелуя, но Джисон резко останавливается, шепча: — Я расскажу тебе так много забавных фактов об этом фильме. А потом он скатывается с края кровати к DVD-плееру, оставляя Минхо проигнорированным и ошарашенным. Это будет долгий час и пятьдесят девять минут. (Минхо погуглил длину фильма, пока Джисон настраивал DVD). Тем не менее, Джисон выполняет своё обещание: его комментарии настолько очаровывают и отвлекают, что возбуждение Минхо утихает и он должным образом во второй раз погружается в фильм, прижимаясь к Джисону. Минхо чувствует тепло — снаружи, когда его укутывает толстовка с капюшоном, рукава закрывают руки, а рука Джисона обнимает его — и внутри, потому что Джисон делится с Минхо чем-то таким важным для него, из-за чего выглядит одержимым. Он нравится Минхо очень, очень сильно. К концу фильма Джисон шмыгает носом, и Минхо хихикает, сцеловывая его слёзы и обещая исправить ситуацию. Естественно, он делает это, отсасывая ему, пока идут титры. Джисон болтает что-то о том, как он разозлится, если возбудится в следующий раз за прослушиванием финальной песни, но он вполне способен выключить её, если захочет, поэтому Минхо продолжает работать ртом, пока всё, что Джисон может делать, это тихо всхлипывать и шептать похвалы Минхо, вцепившись ему в волосы. Он прикрывает рот рукой, чтобы заглушить крик, когда спускает в горло Минхо, а затем укладывает его на подушки, чтобы вернуть ему услугу. Минхо слишком скучал по этому из-за того, как мало раз они это делали и как редко были врозь до этого. В конце концов, после ещё полутора фильмов или около того, Минхо действительно засыпает в маленькой кровати Джисона, зажатый между цепким парнем и стеной, согретый внутри и снаружи.

⬥

Следующие несколько дней перед Рождеством в основном посвящены сериалам на Netflix, видеоиграм, объятиям и поцелуям. Между тем Минхо находит время, чтобы пару раз помочь маме Джисона с ужином, впечатляя обоих родителей своими кулинарными навыками. На второй день нахождения Минхо там Джисон выводит его, отказываясь говорить ему, куда они направляются, несмотря на его приставания, пока они, наконец, не доходят до кошачьего кафе. Для Минхо это лучшее время в его жизни, он был в таком кафе всего один раз, так как рядом с его домом или их школой не было ничего подобного, а Джисон влюбляется в ласкового чёрного кота так сильно, что чуть не плачет, когда им приходится расстаться. После этого они идут в игровой зал, который часто посещал Джисон, когда был младше, и играют там, как маленькие дети, пока они не порубятся почти во все игры в здании. На выигранные билеты они покупают друг другу пластиковые кольца, слинки и две пригоршни конфет, а остатки отдают маленькой девочке, стоявшей за ними в очереди. По совету Минхо они тайком проносят конфеты в кинотеатр, в котором они смотрят новый фильм ужасов, они визжат и цепляются друг за друга, как дети на самых предсказуемых скримерах. К тому времени, когда они возвращаются в дом Джисона несколько часов спустя, Минхо невероятно устал. Его лицо и живот болят от всех улыбок и смеха, но он чувствует себя таким лёгким. Счастливым. Проводить время с Джисоном так легко, так свободно. Он действительно может быть самим собой рядом с ним — и действительно, он всегда довольно сдержанно ведёт себя, с кем бы он ни был, но он никогда не чувствует себя настолько принятым, как когда он с Джисоном, который встречает его самые странные привычки и самые глупые мысли столь же нелепыми своими собственными. Когда он думает об этом, это немного ошеломляет, поэтому он позволяет теплу губ Джисона унести его мысли прочь. На третий день они выходят поздно ночью вместе с горячим шоколадом, чтобы прогуляться по близлежащей площади и посмотреть на рождественские огни, но не раньше, чем Минхо мельком увидит гитару, спрятанную в шкафу Джисона, и заставит его сыграть что-нибудь, несмотря на все протесты Джисона, что он уже отвык от этого. К настоящему времени он несколько раз слышал, как Джисон поёт, это всегда было не серьёзно, но достаточно, чтобы узнать, что он хорош в этом. Однако этого недостаточно, чтобы подготовить его к тому, как сжимается его сердце от медово-мягкого голоса, нежного бренчания гитары, застенчивой улыбки, которую Джисон дарит Минхо после, к тому, как его щёки краснеют, когда Минхо выражает своё восхищение. К тому времени, когда наступает Сочельник, после нескольких часов чередования просмотра дорам и помощи в подготовке к рождественскому ужину, Минхо уже в отчаянии. К счастью, Джисона уламывать не пришлось. — У тебя есть презервативы? — задыхаясь, спрашивает Минхо, он трётся о колени Джисона, его губы скользкие от их слюны. Он ожидал, что Джисон скажет "нет", поэтому склоняет голову набок, когда Джисон кивает и тянется к ящику своей прикроватной тумбочки. — У тебя есть презервативы? — снова недоверчиво спрашивает он. Джисон усмехается. — Я купил их за день до того, как ты приехал. — Самонадеянно, не так ли? — Минхо усмехается, как будто у него самого в сумке нет коробки презервативов, на всякий случай. — Скорее оптимистично, — отвечает Джисон. — Достаточно честно, — смеётся Минхо, позволяя Джисону уложить себя на спину и снять штаны, пока он открывает смазку, оставляя Минхо только в Thrasher худи Джисона (его новый любимый предмет одежды). Это первый раз, когда он растягивает Минхо без его руководства, тихо, но более уверенно, чем раньше, постепенно подготавливая его. — Всё ещё в порядке? — Джисон мягко проверяет, втирая круги в бедро Минхо большим пальцем. — Мм, у тебя хорошо получается, — подтверждает Минхо, задыхаясь, когда Джисон касается его простаты. — Как думаешь, сможешь вести себя тихо ради меня, детка? — Джисон усмехается, беря длину Минхо в руку и лениво надрачивая ему, когда снова касается его сладкого места. — Блять, — шепчет Минхо, подавляя стон. — Беспокойся о себе. Джисон мычит, беря член Минхо в рот и посасывая головку, пока его пальцы продолжают работать. Минхо тихонько всхлипывает, кусая рукав своего худи, пока ему не начинает казаться, что он вот-вот сойдет с ума. — Хорошо, я готов, — шипит он, когда Джисон начинает слишком увлекаться. — Разденься. — Я уже, — Джисон стягивает свой отвратительный рождественский свитер через голову и отбрасывает его, сбрасывая спортивные штаны и нижнее белье. Минхо садится и похлопывает по месту, где только что лежал, улыбаясь, когда глаза Джисона расширяются от понимания намерений Минхо. Он падает на подушки, и Минхо занимает место на его коленях, водит руками по всему телу Джисона и медленно целует его. В конце концов они надевают презерватив, смазывают его и тихо матерятся, пока Минхо опускается и скачет на нем в худи. Джисон скользит руками под ткань, чтобы обхватить бока Минхо, взгляд пьяный от желания, пока он говорит Минхо, как хорошо себя чувствует, какой он красивый, и издает тихие-тихие стоны, от которых узел в животе Минхо ощущается ещё сильнее. Когда Минхо выдыхается, и Джисон переворачивает их, он пользуется возможностью, чтобы избавиться от толстовки Джисона, чтобы не испортить её, а Джисон пользуется возможностью, чтобы провести руками по обнаженной коже. Он толкается обратно в Минхо, упираясь одним коленом в кровать, а другой ногой в пол, используя это положение и свою грубую хватку на бёдрах Минхо, чтобы сильно толкнуться в него, задавая жёсткий темп. — Ох, блять, — выдыхает Минхо, кусая костяшки пальцев. Он совершает ошибку, открывая глаза и глядя в глаза Джисона: он пристальным взглядом смотрит в лицо Минхо, его брови сведены вместе, приоткрытые губы припухли и покраснели от страстных поцелуев. — Ты такой сексуальный, — бездумно выдыхает Минхо, его фильтр "мозг-рот" перестаёт работать по мере приближения. — Боже, блять, как хорошо. Бёдра Джисона дрожат от похвалы, прежде чем он удваивает свои усилия, кончики пальцев почти болезненно впиваются в кожу Минхо, когда спинка кровати начинает стучать по стене. Минхо сопротивляется, отстранившись от края. — Джи-Джисони, — хнычет он, извиваясь в его объятиях. — Джисон, стой. Джисон замирает, его глаза широко раскрываются, а грудь вздымается. — Хм? Что такое? — Кровать, — бормочет Минхо, внезапно смущённый. Джисон странно на него смотрит. — Твои родители узнают. — Ну и пусть, — простонал Джисон, снова неглубоко толкаясь в Минхо. — Я уверен, что они знают. Мы уже взрослые. — Это не значит, что они должны это слушать! — парирует Минхо. — Это неуважительно. — Детка, — скулит Джисон. — Я так близок. — Встань, — приказывает Минхо, садясь, чтобы протянуть руку и похлопать его по заднице. Джисон неохотно подчиняется, и Минхо встаёт, осторожно придвигая кровать ближе к стене и засовывая подушку за изголовье, чтобы не осталось места и она не гремела. Удовлетворённый, он возвращается на своё место. — Это было так сложно? — спрашивает Минхо. — Да, — ворчит Джисон, притягивая Минхо ближе к себе за бёдра, пока он укладывается. — Эй, я только что спас тебя от стыда перед-... ах, — выдыхает Минхо, когда Джисон капает свежую прохладную смазку на его вход и сразу же толкается обратно, трахая его быстро и жёстко, как будто они и не останавливались. Скоро он снова приближается к пику, и если Джисону довольно хорошо удаётся держаться тихо, то Минхо не может перестать блядски хныкать, когда Джисон обхватывает его рукой, и Минхо становится опасно громким, даже когда закрывает рот, слёзы наворачиваются на глаза от усилий. У Джисона самое раздражающе самодовольное выражение лица, брови приподняты, но в защиту Минхо стоит сказать, что не ему долбят простату и дрочат одновременно. — Ты действительно ведёшь себя неуважительно, — задыхаясь, дразнит Джисон. — Заткнись, — выдыхает Минхо, хватая Джисона за руку и прижимая её к своему рту в порыве особо сильного возбуждения. — Чёрт, — шипит Джисон, крепко прижимая ладонь ко рту Минхо, в то время как другая подтягивает его бедро к груди, трахая его под углом, который заставляет Минхо видеть Бога. Оргазм пронзает его, крики приглушаются рукой Джисона, и вскоре Джисон следует за ним, склонившись над Минхо, чтобы заглушить свои собственные стоны в шее Минхо. Он убирает руку ото рта Минхо, позволяя ему отдышаться, затем бормочет ему в кожу, запыхавшись: — Счастливого ёбаного Рождества. Минхо смеётся, притягивая его для поцелуя. — С Рождеством, Джисони. Джисон сияет, помогает Минхо привести себя в порядок, ещё раз целует его и прижимает к себе, пока они засыпают. Это уже становится лучшим Рождеством Минхо.

⬥

Рождество с Ханами — это здорово. Утром Минхо и Джисон спускаются вниз, чувствуя запах блинов и омелы, ожидающих их прибытия. Минхо, не желая разочаровывать выжидающее выражение лица миссис Хан, притягивает Джисона, лишь чмокая в губы, к своему большому огорчению. После завтрака они открывают подарки, и Минхо удивлён, увидев подарок не только от Джисона, но и от его матери. Джисон бормочет, что он не был уверен в том, что дарить Минхо, пока тот открывает, но Минхо влюбляется в серебряные кошачьи серьги с первого взгляда. Его мама подарила Минхо несколько пушистых носков, которые он просто обожает — тоже в кошачьей тематике, с розовыми лапками на ступнях. Подарки Минхо Джисону — это (довольно дорогая) чёрная шапка бини и мягкая плюшевая розовая медуза в форме капли с милым смайликом и блестящими лентами вместо щупалец. Джисон одержим, в основном, медузами. Минхо подумал о Джисоне и о том, как ему нравится обнимать мягкие вещи, чтобы заснуть, как только он увидел это в магазине, но он не думал, что тот будет от этого в таком восторге. Тем не менее, он рад, что подарки понравились, и счастлив сидеть сложа руки и с любовью наблюдать, как Джисон и его родители общаются и открывают свои подарки друг для друга. Восхитительный ужин, несколько дней бездельничества с Джисоном и ещё одно посещение кошачьего кафе, чтобы Джисон мог снова увидеть свою любимую чёрную кошку, неделя Минхо с ним уже закончилась, и он не может поверить, как трудно оторваться от Джисона. — Ты мог бы остаться ещё на одну ночь? — предлагает Джисон, пробегая рукой по волосам Минхо, когда тот закончил собирать вещи, и заполз на Джисона, положив голову ему на грудь и обнимая за талию. — Мои родители были бы не против, серьёзно. Они любят тебя. Минхо не позволяет себе думать об этом, вместо этого поднимает голову и ухмыляется Джисону. — Они оба? Джисон стонет, отворачиваясь. — Я передумал. Уходи. Оставь меня и моего горячего папу в покое. Минхо смеётся, уткнувшись носом в шею Джисона. — Хорошо, я пойду. — Подожди, я не это имел в виду... — Я хочу немного пообщаться со своими детьми, прежде чем вернуться в общагу, — объясняет он, отталкиваясь от кровати, с нежностью думая о своих кошках и о том, как ужасно он скучает по ним. Джисон обнимает его руками и ногами, крепко обхватывая и не давая ему уйти. — Я твоя детка, — протестует он. — Я знаю, детка, — хихикает он, целуя его в лоб. — Это всего пара недель. — Слишком долго, — скулит Джисон. Минхо думает то же самое, но не хочет этого признавать. Достаточно неловко, что он изо всех сил пытается собраться с духом, чтобы уйти, когда они даже месяц не провстречались. Минхо полагает, что именно так и происходит на этапе медового месяца, но две недели их не убьют. Минхо потакает Джисону (и самому себе), оставаясь в его объятиях немного дольше. Как раз когда он снова собирается попытаться уйти, Джисон тихо говорит где-то под ухом Минхо: — Ты хорошо провёл время? — Конечно, хорошо, — отвечает Минхо. Он отрывается от его груди, чтобы поцеловать кончик носа Джисона, почти пораженный тем, как Джисон нежно улыбается ему, глаза полны обожания. — Ты думаешь, что мне не понравилось, потому что я ухожу? — Нет, дело не в этом. Я просто... я действительно счастлив, — говорит Джисон, убирая чёлку Минхо и заставляя бабочек порхать в его животе. — И я тоже хочу сделать тебя счастливым. Внезапно у Минхо в горле появляется ком, вызывая смутное беспокойство, которое он не может понять. — Не глупи, — бормочет он, кладя голову на грудь Джисона. — Я счастлив, — добавляет он, и он искренне ценит заботу Джисона, даже если часть его необъяснимо желает, чтобы Джисон не был таким чертовски милым и добрым с ним. Он просто не совсем понимает, что с собой делать. — Это хорошо, — говорит Джисон, целуя Минхо в макушку. — Я так рад, что встретил тебя. Сердце Минхо замирает, и он отстраненно задаётся вопросом, заслуживает ли он того, кто заставляет его чувствовать себя таким полным света. Дорога домой проходит тихо.

⬥

Когда Джисон застенчиво спрашивает Минхо, не хочет ли он что-нибудь сделать в честь их месячной годовщины, сердце Минхо немного тает. Он знает, что Джисон — слащавый, сентиментальный тип людей, и он обожает это в нем. Минхо не может не быть очарован этим предложением, даже если он никогда по-настоящему не относил себя к романтичным людям. Может быть, потому, что его прошлые партнёры никогда не были такими. Может быть, потому, что всякий раз, когда он был романтиком, это встречалось равнодушно. Партнёры Минхо всегда относились к дням рождения и юбилеям, как к любому другому дню, может быть, с эпизодическими вечеринками или заурядным подарком, поэтому в конце концов он перестал прилагать для них усилия и для любых других романтических жестов, когда это явно не давало отдачу. Но то, что Минхо не романтик, не означает, что он собирается испортить Джисону всю малину. На самом деле он намерен поступить совсем наоборот. Если бы это был кто-то другой, Минхо подумал бы, что праздновать всего один месяц отношений — особенно после школы — глупо, но всё, что он думает по предложению Джисона — это то, какой же он чертовски милый. Минхо готов на всё, чтобы сделать его счастливым, поэтому на празднование нескольких недель поцелуев и секса невероятно легко согласиться. Возможно, он даже увлёкся, думает Минхо, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой. Свет в квартире приглушен, свечи, которые он только что зажёг, отбрасывают тёплый свет на маленький, красиво сервированный стол между кухней и кабинетом. Есть бутылка красного вина, которое, он даже не уверен, понравится ли Джисону; рядом с двумя бокалами для вина, пустыми тарелками ожидающими курицу с пармезаном и пасту, которую Минхо только что закончил готовить. Он готовил для Джисона несколько раз, но это были простые блюда, и хотя это не особенно экстравагантно, это большой шаг вперёд. Он надеется, что Джисон будет впечатлен. Помимо ужина при свечах, который серьезно заставляет Минхо задуматься, не слишком ли он банален, у него есть ещё один сюрприз в рукаве — или, скорее, в штанах. Он надеется, что Джисону это тоже понравится. — Выглядит здорово, — низкий голос пугает Минхо, заставляя его подпрыгнуть. — Пахнет тоже. — Спасибо, — Минхо поворачивается и улыбается Феликсу, немного смущаясь, нервно теребя зажигалку в руках. — Я постараюсь оставить тебе немного. — О, не беспокойся обо мне. Я куплю что-нибудь, пока меня не будет, — говорит он. Он сканирует Минхо с головы до пят, озорно ухмыляясь. Минхо надеется, что у него нет рентгеновского зрения. — Ты хорошо выглядишь. И нервно. — Это слишком? — выпаливает Минхо. — Я имею в виду, это всего лишь один месяц. В конце концов, годовщины должны быть ежегодными. Это буквально по слову "годовщина" понятно. Стоит ли убрать свечи? — Эй, эй, расслабься, — говорит Феликс, широко улыбаясь, и нежно берёт Минхо за плечи, хихикая. — Я никогда не видел тебя таким. Это так мило, как сильно ты хочешь произвести на него впечатление, когда всё, что тебе нужно делать, это дышать, и он уже упадёт в обморок. — Я не... — фыркает Минхо. — Так это слишком? — Нет-нет, это хорошо! — говорит ему Феликс. — Я серьёзно. Ему понравится. Телефон Минхо жужжит на стойке, затем в его дверь оживлённо стучат, его желудок скручивает от нервов. — Я пойду соберусь и не буду вам мешать, — говорит Феликс, слегка поглаживая Минхо по щеке. Минхо прищуривается, Феликс смеётся и исчезает в своей комнате, пока Минхо впускает Джисона. — Привет, детка, — приветствует Джисон, мгновенно кидаясь с поцелуем. Его улыбка становится шире, когда он видит перед собой Минхо в белой рубашке на пуговицах, в чёрных штанах, которые творят чудеса с его бёдрами, с небольшим количеством макияжа и отсутствием очков, заменёнными на контактные линзы. — Ты выглядишь прекрасно. — Ты тоже, — Джисон не совсем нарядился, не то чтобы Минхо сказал или ожидал этого, но он и сам выглядит очень хорошо в своем голубом свитере, тёмных джинсах, а Джисон во всём, кроме толстовок, джинсовых курток и шапок — редкое удовольствие, которым Минхо всегда рад насладиться. (Он в любом случае сногсшибательный, но все же.) Когда он входит и начинает снимать пальто, то восклицает: — О, здесь так хорошо пахнет. Что ты... вау. Его тёмные глаза отражают танцующее пламя свечей, широкие и искрящиеся, и прекрасная улыбка расплывается по его лицу. Минхо задерживает дыхание, когда Джисон поворачивается к нему, сияя. — Это всё для меня? — О, я забыл тебе сказать? — говорит Минхо, а Джисон наклоняет голову. — Это для Феликса. У него день рождения. Почему ты опять здесь? Джисон закатывает глаза и смеётся, толкая Минхо в плечо. — Как скажешь, — Феликс выходит в коридор с телефоном и ключами в руке и машет Джисону. — Привет! — Привет, — говорит Феликс, — и пока. Я сейчас ухожу. Как и просил Минхо, — он преувеличенно подмигнул Джисону, который приподнял бровь на это. Феликс сделал одолжение Минхо, оставив общагу в его распоряжение на ночь, но с учётом того, что Феликс так выставил это на показ, и, как следствие, щёки Минхо пылают, он не думает, что это вообще должно считаться таковым. — Уходи, безбожник, — шипит Минхо, проводя его к двери. — Веселитесь! — крикнул Феликс, и звук его хихиканья слышен даже после того, как Минхо хлопает дверью перед его носом. — Это мой сюрприз? — спрашивает Джисон, внезапно оказавшись прямо позади Минхо и обхватив его талию руками. Он целует его ниже уха, в его голосе слышна улыбка. — Квартира в нашем распоряжении на всю ночь? Сердце Минхо немного ускоряется от напоминания о том, что у него на самом деле припасено, когда он поворачивается в объятиях Джисона и проводит рукой по его волосам. — Думаю, это часть этого. — И что за другая часть? — Джисон дуется, устав от своих неудачных попыток вытянуть секрет из Минхо. — Не беспокойся об этом, — спокойно говорит ему Минхо. — Ты голоден? При упоминании о еде Джисон оживляется. — Блин, да. Джисон позволяет сюрпризу продлиться достаточно долго, чтобы они могли съесть приготовленный Минхо ужин (и кусочек чизкейка, который принес Джисон), Минхо радостно улыбается каждый раз, когда Джисон с энтузиазмом хвалит его стряпню. После этого он настаивает на том, чтобы помочь Минхо с уборкой, быстро ложится лицом вниз на диван, когда они заканчивают, и стонет. — Я наелся, — бормочет он в подушки. Из него вырывается ещё один стон, когда Минхо плюхается на него, его грудь прижимается к спине Джисона, пока он скулит под ним. — Ты не помогаешь. Минхо мычит, уткнувшись носом в затылок. Он мог бы заснуть здесь и сейчас, сытый и довольный, если бы не его ближайшие планы, напоминание о которых заставляло его сердце биться быстрее. — По крайней мере, дай мне... — ворчит Джисон, изо всех сил пытаясь перевернуться под всем весом Минхо. Он всё же справляется, ухмыляясь, когда они прижимаются к груди друг друга. — Привет. — Мм, привет, — Минхо улыбается, нежно целуя его губы. Джисон зачесывает волосы Минхо назад, кончики его пальцев задерживаются и вызывают у Минхо мурашки по спине. — Можешь ли ты поверить, что терпел меня целый месяц? Минхо усмехается. — Я терплю тебя намного дольше месяца. — Да, но всё было по-другому, — говорит Джисон. — Теперь мы целуемся и всё такое. — Это правда. — Ага, — говорит он. — И, типа, я знаю, что месяц — это не так уж и много, и, наверное, глупо отмечать его вообще, но я чувствую, что... я не знаю. — Что именно? — Минхо тыкает его в щёку. — Ничего такого. Это глупо. — Скажи мне-е-е-е. Джисон скулит, мило сморщивая нос. Минхо хочет укусить его, поэтому он это делает. — Что за хрень? — фыркает он, смеясь. — Скажи это. — Я просто хотел сказать, что кажется, что прошло больше месяца, — бормочет Джисон, не сводя глаз с серьги Минхо, пока играет с ней. — Это просто странно, когда я думаю о том, как мало мы знаем друг друга. Типа, не в плохом смысле, просто... Мне кажется, я знаю тебя намного дольше. Не знаю, может, я просто придурок какой-то, может, ещё рано, но я почти чувствую, что мы... — Что? — Минхо вмешивается. — Созданы друг для друга или что-то в этом роде? Прерывистое дыхание Джисона говорит ему, что это именно то, к чему он клонил, его глаза расширяются. — Ага. Минхо остановил бы это, если бы мог, но он просто не может; он разражается легкомысленным хихиканьем, уткнувшись лицом в изгиб шеи Джисона. — Стой, — стонет Джисон. — Боже, я не должен был ничего говорить. — Нет, нет, я не над тобой смеюсь! — Минхо поднимает голову, берёт лицо Джисона в ладони и проводит большими пальцами по его мягким щекам. — Ты такой милый. — Это не смешно! — вопит он, отбрасывая руки Минхо. — Я лежу здесь, выпивший, изливаю тебе свою душу, а ты смеёшься! В голосе Джисона тоже есть намёк на смех, но Минхо хочет убедиться, что Джисон знает, что он не смеется над ним, поэтому он снова берет его лицо в свои руки и заставляет Джисона взглянуть на него. — Я чувствую то же самое. Джисон перестает сопротивляться его хватке, глядя на него сияющими глазами. — Правда? — Я имею в виду, я не совсем уверен, верю ли я в судьбу или соулмейтов и тому подобное, но... — Джисон немного дуется на это. — Но кто знает? Если это правда, если это так, то мне повезло. — Да, повезло, — Джисон усмехается, притягивая Минхо к себе для поцелуя. — Спасибо за ужин, — говорит он между поцелуями, — и за то, что потакаешь важной для меня ерунде, посвященной нашей месячной годовщине. Я знаю, что тебе это, наверное, кажется глупым. — Может, мне нравится иметь повод, чтобы немного побаловать тебя, — шепчет Минхо в его губы. — Отсутствие повода никогда раньше не останавливало тебя, — дерзко говорит он. Минхо отстраняется, чтобы взглянуть на него, но Джисон, хихикая, тянет его обратно. Когда язык Джисона проходит по его губам, Минхо с радостью впускает его, слизывая остатки вкуса чизкейка и вина из его рта. Вскоре рука Минхо оказывается под свитером Джисона, а рука Джисона на его заднице, сильно сжимая, от чего Минхо насквозь прошибает от возбуждения. Он не хочет слишком заводиться перед заготовленным сюрпризом, и он определенно не может позволить Джисону сунуть руки ему в штаны, поэтому Минхо останавливает их, пока это не зашло слишком далеко. — Готов к сюрпризу? — Это секс? Минхо усмехается, слезая с него. — Не удивительно, правда? — он хлопает Джисона по бедру. — Иди в мою комнату и подожди меня. — Чего мне стоит ожидать? — озадаченно спрашивает Джисон. — Пусть это будет сюрпризом, — скулит Минхо. — Мне раздеться? — Что заставило тебя думать, что это что-то чем нужно заниматься голыми? — дразнит он. — Может, у меня есть Wii, и мы будем играть в DDR всю ночь или что-то в этом роде. (Прим.пер.: Скорее всего имеется в виду игра Dance Dance Revolution) — DDR без одежды звучит забавно, — усмехается Джисон. — На самом деле это звучит ужасно, — возражает Минхо, но не может удержаться от смеха при этой мысли, толкая Джисона в сторону своей комнаты. — Теперь иди. Кыш. — Он похлопывает Джисона по заднице, поскольку тот неохотно подчиняется. — И не снимай свою одежду! (Минхо сам хочет снять с него одежду, но не собирается говорить ему об этом.) Когда Джисон наконец оказался в его комнате, Минхо направляется в ванную, сердце колотилось сильнее с каждой секундой, когда он доставал свои вещи из ящика, в который он ранее их запихнул. Он отказался от бюстгальтера, чтобы он не светился через белую рубашку, и ремней с подвязками, чтобы их не было видно сквозь его узкие штаны. Он быстро надевает каждую деталь, застегивает бюстгальтер на спине и достаточно туго закрепляет подвязки на бёдрах, чтобы они продавили плоть. Он смотрит в зеркало и делает глубокий вдох. Он не в первый раз так одевается для кого-то, но он не может не нервничать по этому поводу. Минхо, глядя на своё отражение, понимает, что выглядит хорошо: кроваво-красное кружево и цветочный узор нижнего белья резко выделяются на фоне его кожи, подвязки облегают его плотные бёдра, чулки поверх гладких, выбритых ног, но — не перестарался ли он? Он задается вопросом, понравится ли это Джисону? Минхо не может вспомнить, чтобы когда-либо так сильно волновался о том, что о нём думают, он никогда так сильно не хотел кому-то угодить. Он знает Джисона всего несколько месяцев, но, блять, он готов на всё ради этой улыбки в форме сердечка. Это немного пугает. Он не знает, сколько времени он проводит, с тревогой вглядываясь в своё отражение, прежде чем убеждает себя продолжить, скользя брюками по гладким чулкам, когда он надевает их обратно, а затем надевает рубашку. Его руки слегка дрожат, когда он застегивается и заправляет её, заставляя взять себя, блять, в руки. Самый милый мальчик на земле ждёт в другой комнате, и Минхо не хочет разочаровывать его. Джисон крутится на вращающемся кресле, когда Минхо осторожно открывает дверь, Джисон останавливается, поставив ногу на пол, и сияет, когда Минхо входит. Его глаза с любопытством рассматривают тело Минхо, он все больше смущается, когда смотрит на руки Минхо, которые пусты, если не считать его телефона. — Что ты задумал? — спрашивает он. — Какая часть слова "сюрприз" тебе не понятна? — Минхо ворчит вполголоса, слишком очарованный тем, как Джисон пинает его ногой, когда он крутится в кресле, чтобы как следует разозлиться.. Он щёлкает выключателем света и хватает пульт дистанционного управления светодиодов, включая их в режим, который медленно меняет цвета радуги, окрашивая комнату в пульсирующее свечение. — "Сюр-" часть, я полагаю, — отвечает Джисон, внимательно наблюдая, как Минхо включает динамик и подключает свой телефон, открывая плейлист с неприметным названием с эмодзи в виде красного сердечка. Он бросает на Джисона игривый взгляд, прежде чем нажать "воспроизвести" и отрегулировать громкость, ниже, чем обычно, так как Феликса здесь больше нет. Он с радостью воспользуется шансом услышать даже самые тихие звуки Джисона сквозь музыку, пока может. Он неторопливо проходит через комнату к Джисону, покачивая бёдрами и двигая плечами в такт заигравшей медленной R&B песне, не в силах сдержать глупую ухмылку. Джисон улыбается ему в ответ с сияющими глазами. Его руки опускаются на бёдра Минхо, как только он оказывается достаточно близко, едва не задевая очертания его пояса с подвязками, когда Минхо садится на него верхом, стул издает единственный протестующий скрип под их общим весом. — Привет, красавчик, — говорит Джисон, убирая прядь волос с лица Минхо, когда бабочки порхают в его животе. — И тебе привет, — отвечает Минхо, нежно прижимая их губы друг к другу. Рука Джисона сжимает его шею сзади и затягивает в ещё один поцелуй, и ещё один, пока Минхо неуклонно не начинает отчаянно нуждаться в большем количестве Джисона, скользя языком по его губам и пробуя каждый уголок его рта, до которого только может дотянуться. Джисон тихо стонет в поцелуй, и Минхо прижимается к нему, улыбаясь, когда чувствует, что его парень уже возбуждается, а ещё один милый стон сходит с его губ. Минхо снимает свитер с Джисона, поцелуй прерывается, когда он стягивает его через голову. Как только вещь отбрасывается, руки Джисона крепко цепляются за талию Минхо, в то время как тот прижимается к нему бедрами, проводя руками по обнаженному торсу Джисона. Он проводит большими пальцами по соскам, дрожь пробегает по телу Джисона, когда он пытается отплатить тем же, но Минхо останавливает его, прежде чем он успевает начать снимать рубашку. — Позволь мне, — говорит он, когда Джисон отстраняется и вопросительно смотрит на него. С замиранием сердца Минхо тянется к верхней пуговице и медленно спускается вниз, всё это время томно двигая бёдрами на Джисоне. Как только он расстёгивает рубашку до груди, он распахивает ее и позволяет ей упасть с плеч, обнажая нижнее белье, пока расстёгивает остальные пуговицы. Желудок нервно сжимается, когда он заставляет себя поднять голову, чтобы посмотреть на Джисона. У Джисона отвисает челюсть, когда он смотрит на открывшееся перед ним зрелище широко раскрытыми глазами. — О боже. Это очень мало успокаивает нервы Минхо, и он соскальзывает с коленей Джисона, чтобы закончить раздеваться, зажав губу между зубами и пытаясь оценить реакцию Джисона. Он сбрасывает рубашку и позволяет ей упасть на пол, переключая внимание на свой пояс, который медленно расстёгивает, покачиваясь в такт музыке. Он расстёгивает брюки, но решает пока не снимать их, предлагая лишь взглянуть на красное белье под ними. Минхо снова подходит к Джисону, чтобы склониться над ним, положив руку ему на плечо и закинув одну ногу на Джисона. Его колено прижимается к выпуклости Джисона, когда он делает волны телом, подстегиваемый зачарованным выражением лица Джисона, пытаясь игнорировать жар, накапливающийся в его собственном лице. — Чёрт возьми, — шепчет Джисон. Он, кажется, вспоминает, что может использовать свои руки, и быстро проводит ими по задней поверхности бёдер Минхо, слегка сжимая. Его глаза с благоговением возвращаются к Минхо. — Господи, Минхо. Ты такой пиздецки горячий. — Да? — на выдохе говорит Минхо, голова кружится от желания во взгляде Джисона. — Да, — хихикает Джисон, его глаза скользят по телу Минхо, как будто он не может поверить в то, что он настоящий, как будто он исчезнет в воздухе, если Джисон посмеет отвести взгляд хотя бы на мгновение. — Блять. Минхо улыбается, отступая, чтобы стянуть штаны и сбросить их с лодыжек, улыбаясь ещё шире, когда у Джисона снова отвисает челюсть. — Прекрати, — он застенчиво хихикает, разворачиваясь спиной к Джисону, и садится на его колени. Отчасти это ради приватного танца, но он солгал бы, если бы сказал, что, в том числе, не хотел спрятать своё лицо от взгляда младшего. Он покачивает бёдрами, положив руки на колени Джисона, и трется задницей по его члену, в то время как руки младшего находят опору на его бедрах, и он издает низкий стон. — Чёрт, — шипит Джисон, руки скользят вниз, чтобы помять бёдра Минхо, сжимая кожу, обтянутую подвязками. — Ты действительно пытаешься убить меня, какого хрена? — Может быть, — Минхо усмехается, надавливая сильнее, его собственное тело становится все более отчаянным, когда пальцы Джисона сильно впиваются в его плоть. Однако он ещё не закончил с Джисоном, он всё ещё хочет дать ему больше после того, как он так сильно раздул свой сюрприз. Минхо встаёт и поворачивается к нему лицом, нависая над коленями Джисона, двигая бедрами в такт глубоким, пульсирующим басам песни, звучащей из динамика, его глаза полуприкрыты, когда он смотрит на Джисона сверху вниз. Руки младшего сжимают его бедра, губа зажата между зубами, и его глаза сверкают от удивления, путешествуя по телу Минхо, замечая плавные движения и обнаженную кожу. Минхо чувствует слабость в коленях из-за восхищения во взгляде Джисона, когда их глаза снова встречаются. Минхо никогда в жизни не любил кого-то так сильно. Он никогда не чувствовал себя таким обожаемым, таким ценным и желанным. Джисон смотрит на него, как будто он подарок небес — или, может быть, как будто бы Минхо был луной на этих небесах, сияющей от любви солнца. Это потрясающе. Внезапно его отработанные движения кажутся слишком жесткими и неуклюжими, и то, что даётся ему легче всего, кажется чем-то совершенно чуждым, когда все его мысли затуманены Джисоном. Он останавливается, нервный смешок клокочет в его груди, когда он падает на колени Джисону, зарывшись лицом в изгиб его шеи, чтобы заглушить своё хихиканье. — Что? — спрашивает Джисон. — Я сделал глупое лицо? — Нет! — Минхо смеётся, поднимая голову, чтобы посмотреть на Джисона, красивого и раскрасневшегося, и его желудок снова сводит от нервов. — Нет, я просто... Боже, почему ты заставляешь меня так нервничать? Джисон моргает, его брови взлетают вверх. — Прости, что? — его взгляд опускается на нижнее белье Минхо и снова поднимается вверх. — Я заставляю тебя нервничать? Ты себя видел? Минхо видел себя. Конечно, он выглядит хорошо. Джисон тоже хорошо выглядит — милый, сексуальный, красивый, полный набор. Проблема не в этом. Минхо встречался, развлекался, крутил романы с множеством очень привлекательных парней, но всё это даже рядом не стояло с тем, что он чувствует сейчас. Проще говоря, Джисон особенный. — А ты? — Минхо возвращается, ткнув его прямо в грудь. — Тебя хочется съесть, Джисон. — Я знаю, — торжественно говорит Джисон, — но это касается и тебя. Минхо усмехается, снова покачивая бёдрами в надежде отвлечься от темы. — Забудь, что я сказал что-нибудь. Ты ужасный. Джисон смеётся, поднося руку к лицу Минхо и благоговейно поглаживая большим пальцем его щеку. Его голос звучит мягко, когда он говорит: — Тебе не о чем волноваться, детка. Ты идеальный. Минхо почти всхлипывает, когда прижимает их губы вместе, отчаянный и нуждающийся. Джисон отвечает с таким же пылом, обхватывая и сжимая руками задницу Минхо над шёлковым нижним бельем и заставляя его снова толкнуться в себя, стоны удовольствия заглушаются их губами. Джисон скользит губами по шее Минхо, и Минхо стонет, когда он сильно втягивает чуть выше пульса. Джисон целует и скользит носом мимо ключиц, и Минхо привстаёт над ним для более лёгкого доступа, запуская руку в волосы Джисона, когда он проводит поцелуями с открытым ртом по животу Минхо. Минхо снова прижимается к нему бёдрами, в то время как его член неуклонно твердеет напротив пресса Джисона. — Т-тебе нравится сюрприз? — выдыхает Минхо, внутренне проклиная себя за заикание. Джисон удивленно хмыкнул в кожу Минхо. Он отстраняется, чтобы улыбнуться ему сквозь ресницы. — Ты издеваешься? Я в раю. — Ты преувеличиваешь, — отвечает Минхо, хотя он не может не улыбнуться этим словам. — Если бы ты мог увидеть себя прямо сейчас, ты бы понял, — просто говорит Джисон, а затем он снова вытягивает шею, чтобы поцеловать кожу Минхо, обдувая горячим дыханием грудь Минхо. Он накрывает губами его сосок сквозь кружево белья, проводит по нему языком и мычит, когда Минхо со стоном выгибает спину. Джисон просовывает большие пальцы под бретельки подвязок Минхо и тянет, позволяя им резко шлёпнуть по задней части его бёдер. Минхо задыхается и бормочет: — Засранец. Джисон хрипло смеётся, руки скользнули под красный шёлк, разминая задницу Минхо, в то время как тот вжимается в живот Джисона, твёрдый, влажный и отчаянный, до тех пор пока это не становится невыносимым. Он надеялся ещё немного потанцевать и подразнить Джисона, возможно, даже связать ему руки или запретить прикасаться к себе, пока он не начнёт умолять Минхо позволить трахнуть его, если слишком перевозбудится, но Минхо не уверен, что сможет продержаться. Минхо никогда не проявляет особой сдержанности, когда речь заходит о Джисоне. Он опускается, снова скользя по его коленям, Джисон шипит от трения, и подаётся навстречу для череды страстных поцелуев, пока руки Минхо упорно пытаются расстегнуть штаны Джисона. Минхо соскальзывает с его колен, стягивая штаны вниз по бедрам, освобождая член, пока сам опускается на колени перед ним. У Минхо практически слюнки текут при виде этого, когда он проводит большим пальцем по кончику, размазывая вокруг собравшийся предэякулят, и делает несколько томных поглаживаний. — Никогда не думал, что мне выпадет честь увидеть это воочию, — говорит Джисон, и Минхо моргает, на мгновение сбитый с толку, прежде чем понимает, что на его взгляд это должно быть ужасно похоже на фотографию, которую он прислал ему во время урока в тот роковой день. Его лицо загорается при воспоминании, он все еще немного смущен своим поведением. — Реальность соответствует? — спрашивает он, улыбаясь Джисону, наклоняясь, чтобы поцеловать головку его члена. Джисон прикусил нижнюю губу и усмехнулся. — Хм, не совсем, — Минхо дуется. — В реальности всё куда лучше, — поправляет Джисон, обхватив челюсть Минхо рукой и проводя большим пальцем по его нижней губе, вниз к подбородку. Минхо мычит, довольный ответом, прежде чем сомкнуть губы вокруг пальца и втянуть его в рот. Минхо моргает, глядя на Джисона сквозь ресницы, чувствуя новую волну возбуждения от жара в его взгляде, устремленному к его губам, когда тот надавливает на его язык. Как бы сильно Минхо ни любил пальцы Джисона во рту, он действительно хотел бы немного ускориться. И как бы он ни планировал сегодня медлить, распаляя их и постепенно доводя Джисона до исступления — теперь он просто хочет его, нуждается в нём, как никогда раньше. Он сжимает пальцы вокруг члена Джисона, у того перехватывает дыхание, и снова наклоняется. Джисон понимает намёк, вытаскивая большой палец с влажным звуком, чтобы Минхо мог использовать свой рот в другом месте. Минхо по-кошачьи вылизывает его головку, желая хотя бы немного подразнить его, пока Джисон не заскулит, вцепившись в волосы Минхо рукой. — Детка, пожалуйста, — стонет Джисон, в отчаянии откидывая голову назад. — Пожалуйста что, Джисони? — сладко спрашивает Минхо, выцеловывая всю длину. — Используй слова. — Хочу тебя, — бормочет он. — Хочешь меня как? — Хочу, чтобы твой рот был на мне. — Он на тебе, — говорит Минхо, следя за тем, чтобы губы не отрывались от кожи его члена, пока он говорит, хихикая, когда Джисон фыркает. — Я хочу, чтобы мой член был у тебя во рту, — поясняет он. — Так сойдёт? — Хороший мальчик, — хвалит Минхо, и член Джисона дёргается в его руке. — Это было так сложно? — Ты такой лицемер... блять, — Минхо заранее кладёт конец любому замечанию, вертящемуся на языке Джисона, беря его в рот почти до упора. Он закрывает глаза и наслаждается тяжестью на языке, качая головой и довольно мыча. Это чувство, которое Минхо полюбил, возможно, слишком сильно, когда его рот полон Джисоном. Он может быть предвзят, но Минхо бы сказал, что член Джисона превосходит любой из тех, что принадлежали людям, с которыми он спал, — не только потому, что он заполняет его так идеально, но и потому, что это Джисон. Джисон, который издает самые сладкие звуки, когда Минхо прикасается к нему так правильно, который никогда не упускает возможности что-то невнятно бормотать своим грубым от возбуждения голосом, варьирующимся от вызывающего содрогание до мучительно сексуального, который проводит руками по волосам Минхо, царапает кожу его головы и тянет пряди так, как ему нравится. Когда Джисон чувствует себя хорошо, Минхо чувствует себя почти так же хорошо. И, по-видимому, слишком хорошо, потому что из-за вибрации его тихих стонов Джисон оттаскивает его от себя за волосы всего спустя несколько минут. Минхо вопросительно смотрит на него, губы приоткрыты и покрыты слюной, он пытается отдышаться. — Не хочу пока кончать, — объясняет Джисон, проводя рукой по волосам Минхо. Он в ответ приподнимает бровь. — Уже? Джисон усмехается. — Это не моя вина, когда ты так выглядишь и звучишь. — Может, ты просто слаб, — усмехается Минхо, снова вставая, чтобы оседлать Джисона и нежно поцеловать его. Джисон внезапно отстраняется, закусив нижнюю губу. — Могу я вылизать тебя? Брови Минхо подпрыгивают вверх, его лицо пылает жаром. — П-прости? — Твою задницу, — говорит Джисон, его руки обвивают Минхо за спиной, чтобы сжать задницу. — Хочу вылизать её. — Что... я... правда? Минхо действительно не собирался внезапно звучать как краснеющий девственник, его тело разгорячилось от одной лишь мысли о том, как его парень будет вылизывать его. Но, чёрт возьми, у него был только один или два партнера, которые интересовались такими вещами, большинство из них не хотели делать ничего, что не намочило бы их члены. До сих пор Джисон оказывался всем, чем не были его бывшие, но это всё равно застаёт Минхо врасплох и заставляет что-то в его животе трепетать. — Да, правда, — хихикает Джисон. — Если ты хочешь. Минхо внезапно чувствует себя таким маленьким на коленях своего парня, застенчиво наклоняет голову и кивает. — Это значит да? Используй слова, — насмехается Джисон над его же предыдущими фразами. — Да, — говорит Минхо, закатывая глаза. — Хороший мальчик, — Джисон слишком самодовольно ухмыляется, прежде чем притянуть его к себе для поцелуя, и какого хера? Это выражение Минхо, чтобы распалять Джисона. Джисон не должен использовать это против него, и это определенно не должно сработать. У этого маленького засранца слишком много власти над ним. — Ложись на кровать, — говорит Джисон, похлопывая его по бедру, и Минхо без вопросов идет, только ещё раз подтверждая эти чувства. Он сидит и жадно наблюдает, как Джисон раздевается до нижнего белья, весь вибрируя от предвкушения, пока он внезапно не вспоминает что-то, практически ныряя в свой прикроватный ящик и выкапывая маленькую заброшенную бутылку смазки со вкусом клубники. Он безмолвно протягивает её Джисону, который приподнимает бровь, читая этикетку. — Ой. Ты подготовился, хм? — говорит он с весёлой ухмылкой. — Заткнись, — огрызается Минхо, но в этом не было злобы, — Это старая. У них вообще может истечь срок годности..? — он с любопытством вертит бутылку в руке, но Джисон выхватывает её прежде, чем он успевает проверить этикетку. — Плевать, — говорит он, отвлекая Минхо поцелуем и прикрывая рукой его возбуждение, отчего по животу расползается жар, когда то натягивает ткань нижнего белья. Минхо всхлипывает и становится податливым, позволяя Джисону перевернуть себя и уложить на живот. — Так нормально, детка? — спрашивает Джисон, оседлав заднюю часть бёдер Минхо. Минхо кивает, закрыв глаза, когда Джисон проводит кончиками пальцев по спине, сильнее прижимая ладони к изгибу задницы Минхо сквозь шелковые трусики. — Я уже говорил тебе, насколько ты сексуален? Минхо слабо смеётся, испустив удовлетворенный вздох, когда пальцы Джисона сильнее впиваются в его кожу, медленно раздвигая его в стороны. — Говорил. — И я скажу это еще раз, — говорит Джисон, наклоняясь над ним, чтобы поцеловать его затылок, горячее дыхание обдувает его кожу. Он кусает ушную раковину Минхо. — Ты самое сексуальное, что я когда-либо видел. Блять, ты потрясающий. — Прекрати, — нерешительно скулит Минхо, смущенно извиваясь под ним, его кровь белеет от возбуждения, когда Джисон прижимается к нему. Он сдерживает стон, выгибаясь в такт движениям, уже зайдя так далеко и отчаянно желая, чтобы Джисон был внутри него. — Заставь меня, — возражает Джисон с явной улыбкой в ​​голосе, когда обвивает рукой торс Минхо и кружевное белье, чтобы потянуть за сосок. — Я ничего не могу поделать, детка. Ты чертовски прекрасен, — на этот раз Минхо, вжимаясь в матрас, не может сдержать мурчание, которое вырывается у него от этого чувства и похвалы. — Блять, Джисон, давай, — шипит он, покачивая бедрами. — Ладно, ладно, — он смягчается, в последний раз чмокнув Минхо в ягодицу, скользит к его ногам и засовывает пальцы под пояс. Минхо приподнимает бёдра с кровати, чтобы Джисон мог спустить трусики с его ног, откладывая их в сторону, чтобы потереть руками обнаженную задницу Минхо, сжимая, а затем нерешительно похлопывая в беззвучном вопросе. — Пожалуйста, — шепчет Минхо, немного униженный тем, как мало ему понадобилось, чтобы дойти до такой степени нужды. Он уверен, что Джисон нахально улыбается, когда он подчиняется, ладонь сталкивается с его задницей в резком шлепке. — Тебе нравится это? — спрашивает Джисон, чертовски хорошо зная, что это именно то, что нравится Минхо. — Да, придурок, — стонет Минхо, задыхаясь, когда Джисон снова ударяет по коже, сильнее. — Будь вежлив. — Нет. — Тсс, тсс, — игриво отвечает Джисон. — Непослушных мальчиков наказывают. Минхо усмехается. — Что мы говорили о кринжовых грязных разговорах? — Что тебе это нравится, — дерзко отвечает Джисон. — Я ничего такого не говорил. Джисон хмыкнул перед тем, как шлёпнуть снова, Минхо изо всех сил старался не дёргаться и не стонать, пока он сползает вниз по телу Минхо, проскользнув между его коленями. — Но ведёшь ты себя именно так. Может быть, иногда подвешенный язык Джисона попадает прямо в точку, задевая Минхо наилучшим из возможных способов, от его искренних комплиментов до бессмысленной, долбаной болтовни. Даже сломанные часы показывают правильное время два раза в день и всё такое. Тем не менее, есть некоторые вещи, которые даже сочетание бархатного вкрадчивого голоса Джисона и возбужденного мозга Минхо не может заставить звучать хорошо. Наверное. — Заткнись, — ворчит Минхо. — Тебе это нра-а-а-а-вится, — напевает Джисон. Минхо приподнимается на локтях, чтобы повернуть голову назад, проверить, что задумал Джисон, и возразить, но его прерывает внезапное ощущение раздвигающих его пальцев и тёплой влажной полоски языка, облизывающего его. — Блять, — выдыхает он, безвольно свесив голову и хватаясь за простыни. Джисон тихо хихикает, отпуская ягодицы, чтобы покрыть их целомудренными поцелуями. Он направляет поцелуи вниз к задней части бёдер Минхо, где они становятся более влажными, пока он не втягивает чувствительную кожу в рот, усеивая ее отметинами, предназначенными только для глаз Джисона. Минхо старается украдкой прижаться бёдрами к матрасу, отчаянно нуждаясь в трении, но, конечно же, Джисон это замечает. — Теряешь терпение, детка? — дразнит он. — Да, — стонет Минхо. Он не знает, откуда у него возникла мысль, что он сможет танцевать и дразнить Джисона всю ночь, когда тот делает Минхо таким слабым. — Пожалуйста. — Мм, скажи это ещё раз, — Джисон слегка дует на его ободок, от ощущения прохлады член Минхо дёргается. — Ха, — выдыхает он. Затем, сквозь зубы, — Джисон. — Хм? — мычит, он проводя большим пальцем по трепещущему колечку мышц. Боже, да пошел он. Минхо пыхтит и крутится с намерением перевернуться и устроить ему взбучку, но крепкая хватка Джисона на его заднице, прижимающая его к матрасу, удерживает его нижнюю половину на месте, демонстрация силы заставляет его скулить. На хуй Хан Джисона. Минхо любит это слишком сильно. — Пожалуйста, — стонет он, более плаксиво, чем собирался. — Хороший мальчик, — воркует Джисон, низкий тембр его голоса заставляет сердце Минхо колотиться. Это новая территория для Минхо — то, как он рушится и практически падает к ногам Джисона при малейшей провокации, то, как легко Джисон делает его таким слабым, то, как Минхо позволяет это, позволяет ощущениям уносить себя, как течение, и утащить его вниз, чтобы утонуть в объятиях Джисона. Он не думает, что смог бы выплыть на поверхность, даже если бы попытался. Уже не в первый раз, это его немного пугает. Но страх — это последнее, о чем он думает, когда язык Джисона снова скользит по нему, заставляя выгибать спину. Минхо издает прерывистые всхлипы, пока Джисон целует и проводит языком по ободку, не позволяя себе сдерживать их, несмотря на то, как сильно он этого хочет, чтобы Джисон знал, что он, как всегда, заставляет его чувствовать себя хорошо. Влажно поцеловав одну половинку задницы Минхо, Джисон отрывается от нее, чтобы взять ароматизированную смазку. — Можешь встать для меня на колени, детка? Минхо как ни странно подчиняется ему, поднимаясь на четвереньки и глядя на Джисона через плечо. Джисон нежно проводит рукой по спине, надавливая между лопаток, пока Минхо не сдастся: его грудь прижимается к матрасу, а задница высоко поднята. Ох. — Так идеально, — шепчет Джисон, наклоняясь над ним, чтобы поцеловать его поясницу. Щеки Минхо пылают, когда он смиряется со своей судьбой быть полностью во власти Джисона, положив голову на предплечья. Он слышит, как бутылка смазки падает на матрас, и тут же забывает о ней, потому что Джисон снова раздвигает его руками. Его язык сразу же обводит вход, на этот раз жёстче, нетерпеливее. Он осторожно погружает язык внутрь, и Минхо вцепляется в простыни, с трудом сопротивляясь желанию оттолкнуть его. Джисон берёт на себя смелость зайти глубже, мурлыча, страстно облизывая его. — Блять, — выдыхает Минхо, высоко и изящно, сжимая простыни в кулаке и крепко зажмурившись. — Так хорошо, Джисони, — Джисон на это тихо стонет и напрягает язык, трахая его им. Минхо тоже издаёт стон и отчаянно наталкивается на язык Джисона; тот удваивает свои усилия, вылизывая Минхо, как будто он его последний обед, целует, облизывает и посасывает все вокруг, мокро и нетерпеливо, в то время как кончики его пальцев впиваются в его задницу достаточно сильно, чтобы оставить синяки. Если бы Минхо знал, что Джисону так это понравится, он бы предложил это ещё несколько недель назад. Минхо не успевает вовремя заскулить, когда Джисон отстраняется, но он удовлетворён ощущением приятно прохладной смазки, касающейся его ободка и заставляющей его вздрогнуть. Она быстро согревается на его коже, и Джисон погружает палец внутрь, целуя ягодицу Минхо. Минхо мычит, блаженно зажмуривая глаза, когда Джисон проскальзывает вторым пальцем, осторожно растягивая его. Вскоре кончики его пальцев касаются простаты Минхо, посылая ударную волну возбуждения по всему его телу, и Минхо вскрикивает, отталкиваясь назад. Джисон использует свободную руку, чтобы хлопнуть его по заднице, делая его только более нуждающимся. — Джисон, — стонет он, — еще один, — Джисон снова бьёт его, и Минхо шипит, пока его член дёргается. — Я имел в виду ещё один палец, засранец. — Я знаю, детка, — смеётся Джисон. Он всё ещё не даёт ему того, о чём тот просил, вместо этого возвращая свой рот к дырочке Минхо, его язык соединяется с пальцами, растягивая его. — О, Боже, — выдыхает Минхо, ноги разъезжаются почти в шпагат, когда Джисон долбит пальцами его сладкую точку и лижет всё вокруг. Джисон сам стонет так, как будто нет ничего, что он хотел бы делать больше, чем то, что он делает сейчас, и это заводит Минхо ещё сильнее. Его уже несколько раз вылизывали раньше, но еще никому не доставляло такого удовольствия делать это или даже просто готовить его так сильно, как сейчас. Он делает мысленную пометку позже высосать всю жизнь из члена Джисона в качестве вознаграждения. Наконец, Джисон скользит третьим пальцем, направляя свои толчки вниз и сводя Минхо с ума. — Блять, пожалуйста, пожалуйстапожалуйста, — скулит он высоко и развратно. — С-стой, я сейчас кончу, я кончу... — Тебя ничего не останавливает, детка, — говорит Джисон. — Но я хочу... — он прерывается стоном, когда Джисон ласкает языком его ободок, пальцы двигаются в нем, а другая рука тянется, чтобы приласкать его забытый член. — Блять, блять! — он беспомощно хватается за простыни, пытаясь отдышаться и сказать Джисону, чтобы он остановился и уже вставил в него свой член, но он видит белое перед глазами прежде, чем у него появляется шанс: оргазм волнами разносится по его телу, когда он сжимает пальцы Джисона в себе и изливается в его руку. Джисон все время воркует над ним, рассказывая, как красиво он звучит и как хорош он был, но Минхо не может не смущаться, что он кончил до того, как получил шанс доставить удовольствие Джисону, что в принципе и было его целью на эту ночь. Минхо со стоном переваливается на бок, чувствуя легкую боль в спине от долгого пребывания в таком положении. Джисон тянется к салфеткам на тумбочке, но Минхо хватает его за запястье, тянет назад, чтобы поднести покрытую спермой руку ко рту. Он слизывает всё дочиста от запястья до кончика пальца, удерживая зрительный контакт, пока он засасывает два пальца в рот и обводит их языком. Джисон зажимает нижнюю губу между зубами, его пьянящий взгляд не отрывается от губ Минхо. Тот отпускает его и откидывает голову на матрас, сладко и немного изумленно улыбаясь ему. — Ты нереален, — бормочет Джисон, протягивая руку, чтобы схватить салфетки, осторожно вытирая чувствительный член Минхо, вытирая сперму с простыни и смазку со своей руки. Он лежит на боку лицом к Минхо и улыбается. — Чувствовал себя хорошо? Минхо мычит, протягивая руку, чтобы погладить его по щеке. — Потрясающе, — он проводит рукой по его подбородку, шее и груди, заставляя Джисона дрожать, когда касается соска. — Самый сильный оргазм за последнее время. — Серьёзно? — Джисон гордо ухмыляется. — Думаю, нам следует делать это чаще. — Мм, если я смогу пережить это, — шутит Минхо, проводя рукой по прессу Джисона к давно забытому члену, оттягивающему его боксеры, и дразня головку. Джисон втягивает воздух сквозь зубы, подергивая бёдрами в руке Минхо, и Минхо улыбается, сползая ниже, чтобы вернуть ему услугу. К тому времени, как Минхо довел Джисона до умоляющего состояния своим ртом, он уже снова начинает возбуждаться, отчаянно желая, чтобы тот был внутри него. Джисон просит, чтобы Минхо сначала оседлал его, говорит ему, как великолепно он выглядит у него на коленях в таком наряде, лицо Минхо, несомненно, не уступает оттенку его кружева. Затем Джисон переворачивает их и, складывая его пополам, трахает так сильно и так глубоко, что когда Минхо кончает, на его глаза наворачиваются слезы, а имя Джисона не перестаёт слетать с языка. (Минхо не уверен, стал ли Джисон своего рода богом секса в одночасье или Минхо так сильно погряз в нём, что всё, что тот делает волшебно. Вероятно, понемногу и того и другого.) Следует признать, что Минхо более чем готов пойти на ещё один раунд, но Джисон выглядит так, будто он так сильно кончил, что потерял сознание, довольный тем, что прижимается к Минхо, когда они прибрались, и лениво целует его. И если Джисон доволен, Минхо тоже. — Боже, — шепчет Джисон, слегка касаясь пальцами бедра Минхо и подвязки, которую он ещё не снял. Минхо перекинул ногу через Джисона, наслаждаясь вниманием. — Твоя мама ворует произведения искусства? — спрашивает Джисон. Минхо моргает. — Чего? Он запоздало осознает, что ему вообще не следовало задавать этот вопрос, судя по лёгкой ухмылке на губах Джисона. — Потому что ты шедевр. — Прекрати. — Я должен отвезти тебя обратно в музей и повесить на стену. Минхо зажимает его рот рукой, не зная кринжевать или смеяться. — Зат.кнись. Джисон отрывает руку Минхо ото рта и успевает выдавить: — Если бы ты был... — прежде чем Минхо снова затыкает его. — Хватит. — Ладно, хорошо, хорошо! — Джисон сдаётся, Минхо нерешительно убирает руку. — Подай на меня в суд за то, что я хочу сказать моему парню, какой он красивый. — Да, я так и сделаю — усмехаясь, говорит ему Минхо. — Эти подкаты должны быть запрещены законом. Они тебе даже больше не нужны. Мы встречаемся. — Да, но они забавные, — усмехается Джисон. Минхо хочет не согласиться, но он будет выглядеть лицемером, потому что они всегда заставляют его смеяться. — И мне нравится заставлять тебя кринжевать. — Я так и понял, — сухо говорит Минхо. Джисон хихикает, протягивая руку к Минхо, чтобы убрать его челку. Минхо встречается с ним взглядом, у него этот любящий, непоколебимо искренний взгляд, который всегда заставляет сердце Минхо учащенно биться. — Ты такой идеальный, — говорит Джисон, благоговейно проводя костяшками пальцев по щеке Минхо. — Нет, — бормочет Минхо в ответ, застенчиво отводя взгляд. — Тише, — приказывает Джисон, прижимая указательный палец к губам Минхо и комично потирая туда-сюда, пока Минхо не сдается и не хихикает, отбрасывая его руку. — Когда я спросил, не хочешь ли ты отпраздновать, я подумал, может, мы просто пойдем куда-нибудь поесть, или потрахаемся, или что-нибудь в этом роде, — со смешком признается Джисон. — Но ты сделал это намного более особенным. Обед, танцы, всё это? — он дёргает за подвязку. — Господи Иисусе. Минхо улыбается, мурлыкая. — Тебе понравилось? — Это было потрясающе, — говорит он. — Ты потрясающий. Не знаю, чем я заслужил тебя. Его слова заставляют сердце Минхо слегка подпрыгнуть. То, как Джисон сказал это, было беззаботно, но Минхо не может не думать, что это он должен задаваться вопросом о том, что он сделал, чтобы заслужить Джисона, а не наоборот. (Джисон такой хороший — слишком хороший для него.) —Ты заслуживаешь всего мира, — шепчет он в ответ. Он почти сожалеет об этом, когда слова срываются с его губ, то, как глаза Джисона сияют слишком ярко, чтобы его сердце могло справиться, слова слишком слащавые и приторные повисли в воздухе. Чтобы избавиться от тошнотворной сладости, которая осталась во рту, он поддразнивает: — Я просто пробовал новый рецепт и всё равно искал возможность надеть это снова. — И, я полагаю, искал кого-нибудь, на ком можно было бы попрактиковаться в искусстве приватных танцев? — спрашивает Джисон, весело приподняв брови. — Ага. Чистое совпадение, — Минхо тупо смотрит в глаза Джисону несколько секунд, прежде чем разразиться хихиканьем, Джисон следует его примеру. — Тебе нравится так красиво наряжаться? — Джисон задается вопросом, его рука не отрывается от игры с подвязкой или разглаживания чулка Минхо, и Минхо на мгновение задумывается. Конечно, ему всегда нравилось наряжаться для своих партнеров, но не настолько, чтобы из кожи вон лезть и делать это часто или даже покупать больше, чем этот комплект нижнего белья. Ему никогда не нравилось это настолько, чтобы делать так, но после сегодняшнего вечера, когда Джисон посмотрел на него так, словно хотел сожрать его, он думает, что у него может пробудиться интерес. — Ммм, — мычит он. — В основном потому, что это нравится тебе. — Мне это чертовски нравится, — категорично подтверждает Джисон. — Ты позволишь мне купить тебе что-нибудь такое? — Например? —спрашивает Минхо, слегка затаив дыхание. — Что-то белое, — отвечает он, задумчиво поправляя подвязку Минхо. — Может быть, розовое. Может быть, сетку или ещё что-нибудь, что я смогу с тебя сорвать. Я не переставал думать об этом. Минхо чуть не давится слюной, жар разливается по его животу. — Я бы тебе разрешил это сделать. Он позволил бы ему делать что угодно, но это к делу не относится. — Да? — Джисон ухмыляется. — Хотя не мог. Эти штуковины дороги мне как память, — он шлёпает резинкой чулка по бедру Минхо, в то время как Минхо фыркает, закатывая глаза. — Значит, ты хочешь потратить деньги на дорогущее бельё, чтобы в конечном итоге уничтожить его, — категорично говорит Минхо, пытаясь не выдать, насколько эта идея его заводит. — Это не пустая трата! — заявляет Джисон. — Я бы заплатил за опыт. — Ты и твои странные фетиши в одежде, — поддразнивает Минхо. — Во что ещё ты хочешь меня нарядить? — Хмм... — Джисон задумчиво нахмурился. — Как ты относишься к юбкам? — Минхо не возражает, но он намеревается заявить, что красивые ноги Джисона выглядели бы в юбке лучше, прежде чем тот продолжает: — О! Я мог бы подарить тебе кошачьи ушки и маленький хвостик, раз тебе так нравится, когда я называю тебя котёнком. Минхо изумленно смотрит на него, к лицу приливает тепло. — Понятия не имею, о чём ты говоришь. — Я думаю, ты знаешь, — говорит на распев Джисон, крепко прижимаясь к Минхо, когда тот пытается отстраниться и спрятаться. — Не так ли, мой милый маленький котёнок? Минхо намерен протестовать, но может только хныкать. Смущенный звуком ещё больше, он закрывает лицо руками. — Прекрати. — Или что? —Джисон насмехается. — Зацарапаешь меня до смерти? — Я мог бы, — ворчит Минхо. — Значит, это "да" для кошачьих ушей? — Джисон нерешительно тянет Минхо за запястье. Ответ Минхо приглушен руками: — Заткнись. — Я слышу, что "да". Минхо фыркнул. — Спроси меня позже. — Спрошу, — со смехом обещает Джисон. Более серьёзно он добавляет: — Я не буду просить тебя носить то, в чем ты чувствуешь себя неловко, поэтому дай мне знать, если это слишком. Минхо нежно улыбается: забота Джисона о его комфорте согревает его. Конечно, он понимает, что это обязательный минимум, но его прошлые отношения были настолько лишены такого рода заботы о благополучии Минхо, что это всегда застает его врасплох. Уже в большей степени, чем его прошлые партнеры, Джисон практически держит сердце Минхо в своих ладонях, и Минхо готов подчиниться любой его прихоти. Однако ему не нужно это знать, особенно когда от слишком долгих размышлений об этом у Минхо кружится голова от чего-то не совсем приятного, что он не может точно определить. — Всё в порядке, — говорит он. — Я бы дал тебе знать. Джисон на мгновение замолкает, блуждая руками по коже Минхо. — Значит, кошачьи уши... — Боже мой, я знал, что ты собираешься... — Я шучу, шучу! Хорошо! Минхо решает пока игнорировать любые назойливые мысли в своей голове и наслаждаться смехом Джисона. Он не готов встретиться лицом к лицу со своими тревогами или тем, что они могут означать. Не сейчас, не тогда, когда все так замечательно, не тогда, когда он рискует всё испортить. В конце концов, всё прекрасно. Не так ли?