Когда вырастают крылья

      Антон спит плохо: постоянно просыпается, чтобы прислушаться к тому, что происходит в квартире, но ничего не слышит. Только раз Дима выходит из своей комнаты в туалет, чем пугает Антона до усрачки. Он так и не идёт проверить, но когда слышит привычный звук липнущих к полу тапок в характерном ритме, успокаивается и забывается тревожным сном.       На утро его будит будильник. Его сознание ещё в полудрёме, но потом он вспоминает о госте, и сон снимает рукой. Одевшись, Антон прокрадывается в зал, общий для их с Арсом комнат и, не постучав, — не хочет разбудить — приоткрывает дверь.       Сердце пропускает удар: а вдруг Антон всё придумал, и Арсения там нет? Но вот он сопит под одеялом, цвета которого у них никогда не было. Всё правда!       Антон разворачивается, чтобы пойти завтракать, когда внезапно что-то касается его плеча. Он подпрыгивает от неожиданности, вскрикивая, в тот же момент внутри всё холодеет, адреналин выделяется в кровь, — вот это пробуждение! — Антон разворачивается и видит Арсения. Тот немного помятый со сна, но уже сейчас светит, явно рад его видеть.       — Ну ты и пиздун, Арсений! Бесшумный пиздун! Как ты так быстро подошёл? Ты же вот лежал!       Улыбка Арсения немного гаснет, но остаётся на лице.       — Кто-кто? Надеюсь, ты меня не обзываешь!       — Э-э-э, нет. Пиздун — это комплимент. В смысле, что ты хороший.       Арсений так жизнерадостно на это улыбается, что Антону становится немного стыдно за враньё. Но и нечего пугать и подкрадываться!       — И ты очень пиздун, Антон, спасибо.       Антон надеется, что больше Арсений никому комплиментов сделать не захочет.       Прежде чем уехать на работу, Антон показывает Арсению, как пользоваться компьютером, открывает ему Википедию и, поколебавшись, свой же Телеграм. А что? Будут переписываться в сохранёнках. Арс тыкает одним пальцем по одной клавише, и Антон честно старается не заржать. Арс впитывает всё как губка, и, если бы не его искренний восторг от каждого нового факта, Антон бы подумал, что тот всё выдумал, что он гость не только в этой квартире, но и в их мире в целом.       На кухне завтракает Димка. Антон решает предупредить о том, что Арсений его товарищ, что тот много в чём не шарит, но не вдаётся в подробности истории его происхождения. Дима — сама тактичность — приподнимает бровь, обещает доебать с вопросами после работы и говорит, что наконец-то кто-то будет использовать Интернет по назначению, а не для дрочки, как некоторые. На это Антон закатывает глаза: ну застали его за просмотром порно — чего бубнить-то? Ну и что, что там парень трахал парня, который трахал девушку, мало ли у кого какие фетиши, и вообще, выйди из комнаты, блядь.       — Покормишь его?       — Ну ты и наседка, Шаст. Покормлю обязательно, не ссы. Ты опаздываешь уже на десять минут, ща аттракцион свой проверить не успеешь. А вдруг потом авария? Тебя ж посадят! И мне где работать потом, если я тебя сменяю? На кассе?       Антон сомневается, что посадят, он же всё равно проведёт проверку безопасности, но премию порежут за опоздание — надо бежать. Невыносимо хочется стать начальником, чтобы это его подчинённые спешили на работу и оправдывались перед ним за косяки, а не наоборот.

***

      Димка всё про нового жильца узнаёт в тот же день: Поз душный, и Антон может только представить, как тот вытаскивал всё клещами из Арса, хотя они оба выглядят довольными друг другом. Вечером приходит Катя. Она работает тоже в парке, но на Шейкере в основном, а сейчас вообще в отпуске, вроде, у неё же свадьба скоро. Без слов Дима открывает ей дверь в свою комнату (она сразу в коридоре, возле входа и напротив кухни), и они скрываются за ней. Антон хмыкает себе под нос: он и не знал, что те вообще общаются.       — Она выглядит подавленной, — говорит Арс, тихо выйдя из зала в коридор. Он ступает практически бесшумно, как эльф из Властелина колец, — нужно ему обязательно показать всю трилогию. И Хоббита.       — Да? Не обратил внимания. Как ты? Хочешь, посмотрим фильм?       — Не-е-ет, — стонет Арс. — Только не фильм. Дмитрий показывал мне их целый день, я так устал, глаза болят от монитора. Но я узнал много чего нового!       — Дмитрий? — фыркает Антон. — Называй его Димка или Поз. Пойдём гулять тогда, только пожру. О, и в магаз зайдём, я обещал чипсы.       В магазине Антон боится, что их выгонят. Сначала Арсений восхищается обилию ярких упаковок и каждому второму продукту. Потом радуется, когда видит картошку или мясо — то, что знакомо ему. Когда Арсений громко удивляется тому, что можно брать, что хочется, и платить на выходе, Антон рассказывает о камерах наблюдения. Со стороны, наверное, совсем странно такое слушать — хоть бы никто ментов не вызвал.       Берут только чипсы. Арс пробует их прямо на улице, отойдя в сторону от входа. Антон закуривает и ловит осуждающий взгляд Арсения, на что пожимает плечами. Шастун расщедрился и купил несколько вкусов. Крабовые Арс отпихивает от себя сразу же, как открывается пачка, скривившись так, будто бы он лизнул попку лимона. Грибы и сметана с зеленью откладываются на потом: такие блюда Арсений пробовал и так, — а вот бекон его очень заинтересовывает. Он засовывает нос в пачку поглубже и становится похож на милого зверька; Антону хочется погладить за ушком, но он знает, что так делать нельзя — спугнёт. Потому он просто смотрит со стороны и искренне наслаждается открывшейся картиной.       Арсений осторожно подносит чипсину ко рту, снова нюхает и лижет тоненький кругляш самым кончиком языка. Потом его движения становятся всё смелее, и вот чипс исчезает во рту. Сначала Арсений снова кривится, а потом будто бы понимает, распознаёт вкус — тянется снова в пачку, а потом ещё и ещё, пока не остается только упаковка. А Антон не успевает даже докурить.

***

      Проходят дни, и тянутся недели. Антон нагло использует Арса для своих целей: кастомизирует одни и те же белые кроссовки, показав фотку узора в интернете, — взамен щедро делится с Арсением своим гардеробом. Пишет Эду, который знает, по ощущениям, всех, чтобы сделать Арсению на всякий случай документы; Антон даже представлять не хочет, что будет говорить ментам, если те доебутся, когда они будут гулять. Во время таких прогулок Антон делится историями о себе, отвечает на бесконечные Арсовы «почему»; он обожает просто это время. Гуляют они много и часто, в Питере есть на что посмотреть, куча музеев — а Антон ещё удивлялся: кому они нахуй сдались. Сегодня они забрели в музей эротики. Арсений на экспонаты смотрит с вежливым интересом, а Антон чувствует, как часто краснеет, вытирает потные ладони о шорты и поправляет полувставший член.       Дома они ужинают. Антон становится мыть посуду и замечает кастрюльку на плите. А в ней ужас любого мойщика посуды. Нет, там не грязная сковородка, там засохшая греча!       — Арсений, душа моя, это ты кашу варил?       — Я! — тот светится от гордости, как новогодняя гирлянда.       Антон глубоко вздыхает и берёт себя в руки: ну вот откуда ему знать, что кастрюльку нужно сразу залить водой.       — Арсений, сейчас будет житейская мудрость, о которой просто так не прочитать в Интернете, это нужно постичь самостоятельно, потому: пойди сюда...       Арсений встает и радостно заявляет:       — Нам нужно заняться сексом!       Антон оглядывается по сторонам, будто бы здесь есть ещё кто-то, кому Арс может это заявить, или на крошечной кухне может кто-то спрятаться и с криком «ага!» выскочить и начать высираться о сексе между людьми одного пола.       — Чего? — Антон рад, что в этот момент у него не было чая во рту, а то вышел бы мем. — Э-э-э, если ты хочешь привести девушку, я не против. Или парня, извини, — спохватывается он.       — Не понимаю. Зачем нам кто-то ещё, разве нас с тобой недостаточно? Я прочитал в Интернете, что секс — это про доверие. Я хочу, чтобы мы с тобой больше доверяли друг другу. Ну, чтобы я мог рассказать тебе всё, раскрыться.       Антон краснеет от двусмысленности последнего слова и не находит ничего лучше, чем сказать: «Я курить», — и пулей вылететь из квартиры. Димка уже дома, Арсений останется не один.       Шлёпая по лужам и затягиваясь на ходу, Антон предаётся невесёлым мыслям.       Очевидно, Арсению хочется заняться сексом не потому, что у него чувства, он прямо сказал зачем: он хочет доверять Антону. Наверняка есть люди, для которых секс — это прикольное времяпрепровождение, но для Антона это совсем не так. Ему, блядь, нужны чувства. Может, именно поэтому он и спал только с двумя девушками: Настя была ещё в школе, первая любовь, он подкатил только когда уже был готов на стену лезть от постоянного стояка и бесконечной дрочки; Нина была в универе: их отношения нельзя было назвать идеальными, но им было нормально вместе, пока она не укатила на практику в Германию и там и осталась. Антон её не винит, она выбрала лучшую жизнь, и он даже за неё рад, но не от всего сердца. А потом был парень. Эдик. Эти отношения были клёвыми: Антон по-настоящему дружил со Скруджи, мог довериться. Они попробовали всё, что им хотелось попробовать с парнем, а потом, когда Антон предложил уже съехаться, оказалось, что это и не отношения вовсе были, а дружба с привилегиями. Это был удар ниже пояса: Антон даже всплакнул, но терять Эда не захотел. Да тот и ни в чём не был виноват. Он ничего не обещал, и оказалось, что они никогда этого не обсуждали. С тех пор Антон пообещал себе говорить словами через рот, но вот сейчас позорно сбежал. Это, как оказалось, нелёгкое дело.       Антон задаёт себе вопрос: «А почему нет?», но робкие «Да» в ответ на это меркнут в свете тонны «Нет». Во-первых, Арсений, без видимой на то причины, не ощущается полностью как человек, а ксенофилом Антон никогда не был. Во-вторых, Антон считает секс чем-то, для чего обязательно должны быть чувства, влюблённость, а он максимум восхищён. Мозг-предатель подсовывает картины пытающегося залезть к Медному всаднику Арсения, какой тот был красивый, когда радовался, что попал в Чижика с первого раза, и как он стёр с кончика носа Антона сахарную пудру с пышки. Ладно, возможно ему немножко интересен Арсений — можно же признаться в этом тихонечко самому себе, — но чтоб сразу трахнуться? Такого Антон представить не может и машет головой, будто бы закравшуюся идею так просто вытрусить.       Арсений бесконечно интересный, он иногда непроизвольно выдает случайные бытовые факты из своего прошлого. О том, как они передвигались между городами (на лошадях, Антон потратил кучу денег, но прокатился с довольным Арсом по Дворцовой). О том, что фиолетовую одежду Арсений не мог колдовать даже себе, только их королю Лазарю и потому теперь любил её особенно. О том, как он соскучился смотреть на всех свысока. На это Антон хмыкнул. Он встречал людей выше себя крайне редко, но в целом мог Арсению только посочувствовать. Тот печально улыбнулся и покачал головой. Антон, как обычно, допытываться не стал.       Выкурив ещё одну у подъезда, Антон поднимается домой и надеется, что Арс поймёт всё без слов, но тот встречает Антона, накрывая горячей ладонью его член прямо в коридоре, поверх одежды. Сначала это действует как шапочка из фольги на кота, но Антон быстро очухивается и настойчиво убирает руку.       — Антон! Пожалуйста! Давай переспим! Займёмся сексом! — Он делает поглаживающие движения по ширинке и засовывает руку под неё. — Почему на тебе двое штанов?       — Это трусы.       — И мне нужны такие!       — Хорошо, возьмёшь в комоде, — на автомате соглашается Антон.       Настойчивые подкаты, к досаде Арсения, приводят к тому, что Антон, пробурчав «извини», ретируется в свою комнату и даже закрывает дверь на замок, что не помогает. Антон притворяется спящим. Он не знает, поверил ли представлению Арсений, но это срабатывает — тот уходит.

***

      На следующий день на работе его ставят на Шторм, и эта штука скрипит так, что кататься на ней Шастун не согласился бы, даже если бы платили ему. К тому же, Антон побаивается высоты. За привычной рутиной, он отвлекается от мыслей об Арсении, но по дороге к метро снова вспоминает и твёрдо решает поговорить с ним. Разговоры — это же самое действенное, правда? Антон продумывает, как донести свою позицию с сексом без чувств яснее, и даже гуглит об этом. Находит он противоположные статьи, о том, как люди живут в свободных отношениях. Антон их понимает, но принять для себя это не может. Получается даже немного позлиться, но сделать он с этим ничего не может.       Как Антон и думает, Арсений встречает его уже на пороге, распахивает дверь перед ним, как только он вставляет ключ в замочную скважину. Тот в розовом фартуке, который Стас надевал на работу в шаурмичный киоск возле дома. Конечно, изначально тот был оранжевым.       — Привет. Ты что, готовишь? — спрашивает Антон, наступая поочерёдно на задники кроссовок.       — Да! Это так интересно, оказывается, просто кашу варить не так захватывающе! Похоже на зельеварение, только пахнет в итоге вкуснее. Я сегодня сам ходил в Дикси! — неподдельный восторг, смотря на него, Антон сам невольно расплывается и немного расслабляется. — Даже купил тебе сигареты, вот.       Антона такая забота умиляет до зардевшихся щёк.       — Спасибо большое, Арс.       Он бы, наверное, обнял Арсения, если бы тот не стремился залезть к нему в штаны.       — Иди мой руки и садись. Димку не зови, снова Катя пришла, и он попросил их не беспокоить.       Вот этому Антон удивляется, но ничего не говорит. Неужели Дима спал бы с девушкой, которая собралась выходить замуж за другого? Но в любом случае, это их дело, если им норм, то кто такой Антон, чтобы их осуждать. Он вот вообще раздумывает над тем, чтобы трахнуть сказочное существо. Ну, то есть, это всё в теории; конечно, делать он этого не собирается, но иногда ведь допускает крошечную мысль о том, как это может быть.       — А что ты приготовил? Ты же помнишь, что у меня аллергия на рис. Надеюсь, ты не решил меня убить за отказ.       — Кстати об этом.       — Давай после? Я тоже хотел поговорить, но очень голодный. Что там так вкусно пахнет? — спрашивает Антон, вытирая руки и кивая на духовку.       — Ла-зань-я! — произносит Арсений по слогам, подглядывая в экран старого Димкиного Самсунга, с которым тот расстался за символическую тыщу. Эд сделал документы довольно быстро, но дорого. Чтобы заработать, Антон выставил кучу кастомизированных шмоток на авито. Те разлетелись как горячие пирожки, с этого можно будет построить бизнес.       — Вау! Это Поза любимое блюдо, жаль, что он не выйдет, пока горячее.       — Да? — у Арсения вытягивается лицо. — А мне сказал, что твоё.       — Не, я люблю борщ. Да не расстраивайся, лазанья мне тоже нравится, это Димка хитрожопый!       Уже жуя первую порцию, Антон понимает, что это Арсений решил его задобрить. Но вкусно — пиздец, потому никто не против.       — А с чего ты решил заняться готовкой?       — Я прочитал в Интернете, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — без обиняков заявляет Арсений, чем заставляет в груди Антона потеплеть, — он обожает людей, которые не юлят, а говорят, как есть. Ну, таких, как Арсений.       — Очень мило. Но могу сказать, что не прям все любят поесть, это враньё.       — Мне интернет никогда не врал.       — Это ты ещё в Твиттере не был.       — Был! — восклицает он. — И есть! Вот!       Арс протягивает открытую страницу Твиттера, где этот, как выясняется, Граф, поставил свою фотку на ЮП, написал о себе всю правду: и про место рождения, и про имя, и твитит про жизнь. Хорошо, что в Интернете все врут и Арсу никто не поверит, что он-то постит чистейшую правду.       — Только я год рождения долго не мог выбрать, он не давал поставить две тысячи девятьсот тридцать первый, у вас почему только две тысячи двадцать первый вообще сейчас?       — Долго объяснять, посмотри в Википедии. Но потом, — отмахивается Антон. — У меня есть вопрос. Арсений, ты с чего взял, что тебе вообще хочется именно секса? Лично для меня секс, он про выражение чувств, закрепление того, что уже есть. Ты уверен, что это то, что тебе надо?       — Антон, уверен! Я читал об этом, мне определённо хочется именно секса. Интимная близость меня будоражит, я хочу попробовать, и такая польза: мы станем ближе друг ко другу.       Остаётся только вздохнуть и продолжить есть.       — Не, Арс, ща доедим, и я подробнее расскажу.       Арсений голых тел в рассказе Антона не пугается. Его не смущают слюни, то, что для этого нужно попотеть и что в процессе можно пукнуть, а то и вообще обделаться, если Арс хочет заняться прям сексом-сексом с проникновением.       — Хотя со мной такого не случалось, я всегда, когда хотел быть снизу, следил за питанием. А вообще лучше найди себе тёл… — запинается Антон, — в смысле, девушку и переспи с ней на здоровье.       — Как же ты не понимаешь! — Арс театрально прикладывает ладонь ко лбу, и это выглядит комично: явно подцепил в каком-то фильме. — Я не хочу сближаться с какой-то девушкой. Я хочу полностью довериться тебе, Антону Шастуну, что не понятно!       Антон на это лишь качает головой и поджимает губы.       — Антон, ну давай.       — Арсений, нет, — уже на автомате отвечает Антон, хотя глупый мозг робко шепчет: «А может, да?»

***

      Так тянется неделя: Антон меняется с Димкой на работе, обещая ему отдать заработанные в его смену деньги и сбегая так от Арса. Тот вопросов не задаёт, встречает только вечером дома в неизменном фартуке, но в четверг он надевает его на голое тело, за что получает от Антона недовольное покачивание головой и мягкое объяснение, почему так нельзя. Он даже решается обнять Арсения в утешение, потому что ему немного жалко становится неунывающего Графа. Но заниматься сексом из жалости совсем хуйня хуйни.       В пятницу они чистят зубы перед сном вместе, пока другую уборную оккупировал болтающий по телефону Поз. На Антона накатывает игривое настроение, и он несильно толкает Арсения бедром. Начинается шуточная потасовка, в ходе которой Арсений, наивно хлопая глазами, круто разворачивается лицом к Антону и смело лезет тому прямо в трусы. Рука у него горячая и влажная, Антон автоматически отскакивает и отталкивает.       — Арс-Арс, стоп, — тот смотрит испуганной ланью и баюкает ладонь в другой руке. — Так нельзя делать. Только не вздумай так ещё кому-то засунуть руку в трусы, не все поймут тебя. Это не просто твои ежедневные просьбы заняться сексом, это уже домогательство. Пожалуйста, у нас от слова совсем не принято трогать друг у друга половые органы без разрешения. — Антону очень не нравится, что приходится втолковывать такие простые истины, но ему страшно, что Арс полезет к условному Макару и огребёт так, что никакое колдовство не залечит.       — Так разреши мне! — Арсений как обычно невозмутим.       — Арсений, ну ты и пиздун! — бросает Антон, прежде, чем сбежать в комнату.       — Спасибо! Антон, ты куда?

***

      В субботу утром Антон решает отдохнуть и отправляет Димку на работу: наплыв по выходным всегда бешеный, а Антон уже устал работать по двенадцать часов шестой день кряду. Ещё рано, восьми нет, и Арс спит (ночью засиживается в Твиттере), а Поз и Антон сидят на кухне и жуют тосты с сыром. Димка сам не свой: телефон постоянно проверяет; мешки под глазами такие, будто бы тот не спал всю ночь, о чём и спрашивает Антон.       — Да, плохо спал, много думал.       — О чём, если не секрет? Ты же знаешь, что можешь на меня положиться, правда?       — Да не секрет. Я жениться хочу.       Раздаётся звонок в дверь.       — Кого нелёгкая принесла, — бубнит по-дедовски Поз.       На пороге в белом свадебном платье стоит Катя. Глаза заплаканные, губы кусает от волнения, а руки дрожат.       — А я хочу миллион долларов… — охреневающе тянет Антон.       Его никто не слушает. Дима втягивает Катю в квартиру и крепко обнимает, гладит по голове и неразборчиво шепчет на ухо, пока та плачет. Становится неуютно, и Антон разворачивается, чтобы прошмыгнуть в свою комнату, но не тут-то было:       — Шаст, — окликает Димка. — Выйди за меня сегодня, братан!       — Тут, вроде как, очередь, — отвечает Антон, и притихшая Катя прыскает.       — Да не, да на работу, блин!       Антон картинно вздыхает — понабрался театральщины от Арса, — и кивает головой.       — И Арса забрать с собой придётся. Вдруг чё.       Под «чё» подразумевается страшное: пожар, канализационная авария или кто придёт впаривать херню, — Арс же любому откроет.

***

      В субботу с утра довольно пасмурно, но дождя по прогнозу нет. Многие переменчивым синоптиками не верят и сидят дома — посетителей мало, не больше, чем в будний день.       Сегодня он с Матвиенычем на Летающей тарелке. Когда Антон возвращается с перекура, через дорогу замечает Арсения, который натурально вьётся вокруг Иры и Окс у Колеса обозрения: наматывает круги вокруг, заглядывает им в лица и ведёт себя весьма восторженно. Те хихикают, поправляют волосы, а Ира тайком и грудь.       — Бля, Серый, побудь сам, я ща Окс пришлю. Я скоро, — бросает Шаст и стремительно шагает к Арсу и девушкам.       Их смех становится всё более слышным по мере приближения. Арсений вообще не силён в флирте и подкате — уж Шаст-то знает, — с чего тогда у Иры так глаза горят?       — Привет, народ. Вы уже познакомились с Арсом?       Тот сегодня в своей чёрной рубашке, в которой был, когда они с Антоном встретились и в джинсовке поверх — прохладно.       — Да, Антон, где ты такое сокровище прятал? — голос у Шпроты плавный и какой-то кошачий. — Он сказал, это он тебе шмотки раскрашивал, пообещал и нам что-то вытворить. Я пока думаю, купальник отдать или корсет, у меня есть такой… — тараторит Ира, плавно ведя ладонями по своим бокам.       Всеми силами Антон пытается мягко улыбаться, а не скалиться.       — Окси, там Серёжа тебя звал, — врёт Антон напропалую, но Матвиенко въедет сразу, он мастер импровизации.       — Хорошо. Подмени пока меня, пожалуйста. И посмотри на этих Ирсениев, ну такие милашки! — говорит Оксана, склонив голову.       Выражение лица у неё такое, будто бы она смотрит на корзинку с котятами, а не на двух людей. И что вообще значит это «Ирсений», что за имя дурацкое?       — Ира плюс Арсений?.. — начинает доходить до него.       — Антон, постоишь на пульте? — хлопает глазами Ира. — Мы с Арсением проедем кружок, он очень хотел покататься.       — Я сам с ним прокачусь! — у Антона неконтролируемое желание заграбастать Арса и увезти его обратно в их уютную квартиру. Домой. Или показать всем вокруг, с кем Арсений приехал и с кем сейчас поднимается в чёртовой кабине чёртового колеса.       И вот они внутри, назад дороги нет. Ладони потеют, и Антон сглатывает. Он старается не смотреть из окна, а смотреть на Арсения. Тот носится по кабинке, будто бы мячик, отскакивающий от стен, на лице безудержное счастье, он прижимается носом к стеклу так сильно, будто бы хочет пройти сквозь него — глупый, там ведь уже пятый этаж высоты.       Глубокий вдох — глубокий выдох. Когда пройдена уже треть высоты, Антон перестаёт следить даже за Арсением — тот начал фоткаться, — и смотрит в металлический пол. Он уже злится на себя: зачем ему нужно было лезть на ебучий аттракцион, ещё не хватало, чтобы кто-то из начальства это заметил.       — Антон, так красиво, посмотри, — голос Арса дрожит, будто бы тот сейчас заплачет. — Антон? — теперь взволнованный. — С тобой всё хорошо?       — Да, всё хорошо, — поднимает голову Антон и пытается выглядеть дружелюбным.       Арсений садится на корточки, его обеспокоенное лицо появляется в поле зрения. Его руки накрывают антоновские, сцепленные в замок. Антон думает, что его так никогда никто не касался, и ухмыляется. Ему становится необъяснимо комфортно, будто бы кто-то набрасывает на него тёплый плед, когда он продрог.       — Просто мне немножко не нравится высота, — говорит Антон, рассматривая драгоценные камни на чужой кофте.       — Почему? Мы не упадём, всё будет хорошо, я обещаю тебе. Ты мне не доверяешь? Вот, я же говорю, что нам необходим секс!       — Ты не знаешь, о чём просишь, — произносит Антон и откидывает голову на боковую панель за головой, прикрыв глаза. — И ты хоть и колдун, но не думаю, что ты сможешь нас спасти, если кабинка оторвётся, например.       — А вот и спасу! — у Арсения смешинки в голосе, он потирает большим пальцем пальцы Антона, а тот чувствует, как от этого жеста у него руки покрываются гусиной кожей. Так приятно, хочется ещё и ещё, подставить под ласку не только руки, а и шею, особенно заднюю её часть — это его эрогенная зона.       Его до Арсения давно никто не касался. В интимном смысле. И если раньше его прикосновения вызывали отторжение, то сейчас не хочется, чтобы тот останавливался. Рот наполняется слюной, губы Арсения очень близко, сантиметров сорок между ними. Взгляд Антона бегает с синих глаз на тонкие губы и обратно, а Арсений не перестаёт поглаживать. Антону хочется, чтобы тот поднялся выше и трогал и кисти, и руки и перешёл на ключицы, но Арсений совсем не умеет соблазнять, а сам он не попросит, язык не повернётся.       Когда Антон подаётся навстречу и размыкает руки, чтобы хотя бы обнять чужие плечи, мерное движение кабинки прекращается.       — Блядь. Бля-а-адь. Сука!       — Что случилось?       — Мы случились. Ну на кой хер я полез сюда. Ща Ирку вздрючат, что она без Окс, и обнаружится, что меня нет на месте, и пизда-а-а.       Как бы Антону хотелось открыть кабинку, раскинуть руки и плавно спуститься, желательно, чтобы этого никто не заметил.       — Прости, Антон, прости. Это из-за меня, — вскакивает Арс и снова меряет шагами кабинку, но уже нервно. Он меняется на глазах: обычно весёлый, немного нелепый и непосредственный, сейчас он впервые волнуется. — Я очень хотел полетать, но самому не хотелось, ты прав: здесь страшновато. Вообще я хотел попросить тебя пойти со мной, а тут привязалась Ира...       Паника не захватывает Антона, к его вящему удивлению, скорее всего, потому, что он и не думает о высоте: он думает о том, что придётся искать новую работу или прощаться с премией; не хотелось бы ни того, ни другого, а придётся и без смазки.       — Пиздец! — Антон заламывает кисти рук и тоже встаёт на ноги, будто бы это поможет сдвинуть их кабинку с места.       — Может, скоро запустят?       — Хуй знает. Дождь не идёт, значит, ветер дует сильный, тут как повезёт.       Арсений заметно волнуется.       — Пиздец сильный по ходу, если Ира одна и остановила всё равно. Ты-то почему вскочил? Всё ок будет. И вообще, бля, это меня надо успокаивать!       Арсений долго смотрит ему в глаза и выдает, набрав в грудь побольше воздуха:       — Антон, а если я тебе скажу, что могу с помощью колдовства спустить нас вниз?       Антон заинтересованно смотрит, приготовившись внимать:       — Скажу: давай скорее, пожалуйста.       — Я это сделаю, — на этом месте Шаст ликует, но дальше чувствуется "но", и он уже догадывается, что последует за ним. — При одном условии: мы займёмся сексом! — ну, он не уточняет когда, Антон усиленно кивает, — в конце концов, Арс ему симпатичен, и что-то да к нему он чувствует, если ревнует и полез на колесо, потому однажды это может случиться. — Сегодня же!       Антон перестаёт кивать и замирает. Тяжело дышит: картинки того, как он прижимает к себе Арсения, нежно целует его шею, кладёт руки на бока, гладит и сжимает, потираясь пахом о его пах, заставляют сердце биться быстрее, а ладони вспотеть. Если что, всегда можно свернуть на то, что секс — это не только непосредственно с проникновением.       — И анальным!       — Ты что, мысли читаешь? — пугается Антон. Мало ли, чего он ещё умеет.       — Нет, но я посмотрел фильм, в котором джину нужно было дотошно все желания объяснять. Вот я и сформулировал своё, заранее. По рукам?       Они. Потрахаются. Сегодня? Как до этого дошло, Антон с трудом понимает, но в целом это его совсем не пугает так, как раньше. Он осознаёт, что предвкушает.       — Хуй с тобой. По рукам.       Они действительно пожимают друг другу руки. Какой-то сюр, Антон никогда не думал, что о сексе можно договориться вот так. И это всё ещё и без поцелуев, и вообще без намёка на романтичность. Но Антону хочется — вечером нацелуется и нагонит всю романтику.       — Только, чур, я снизу! То, что я читал про простату, было весьма многообещающе!       — Хорошо-хорошо, давай потом обсудим, плиз, давай своё колдунство.       — Колдовство, — исправляет Арс и приводит камни на своей рубашке в движение, пальцем касаясь одного из них.       Меняются местами не все: только красные группируются, сползаются спиралью в район аппендикса. Антон зачарованно смотрит за их пляской, когда Арсений хватает его за руку.       — Слушай внимательно: сейчас мы обнимемся, только держись крепко. Я открою дверь, и мы с тобой полетим. Ты не будешь чувствовать свой вес, это будет совсем не тяжело, просто нужно сохранять контакт кожа к коже. Обняться лучше, это для перестраховки. Но в целом, у меня никогда не было проблем, когда я брал в полёт кого-то ещё.       — Как ты откроешь кабину, она же…       — Ты казался умнее, — перебивает Арс. — Давай потом обсудим. И вот ещё: пока ты меня касаешься, мы невидимы.       — Хорошо.       Антон волнуется, как никогда не волновался и на экзамене. Он, конечно, доверяет Арсу, они уже долго живут рядом, и тот ни разу не обманул. Но полёт? У него точно получится? Одно дело разукрашивать шмотки силой мысли, но летать — это что-то на грандиозном. Сначала он хочет зажмуриться, но потом передумывает: возможно, его ждёт самое интересное приключение в его жизни, а он не будет смотреть?! Иррационально мысли снова возвращаются к ревности: кого это там Арс брал с собой в полёты?       — Не бойся, Антон. Я знаю, что я делаю, я летаю всю жизнь. Я буду держать тебя.       Дверь кабинки распахивается, как у школьного туалета — то, что не имело замка априори, когда Антон там учился. Ветер на высоте свистит сумасшедший, дышать при порывах невозможно; Антон отворачивается и набирает воздуха побольше. Арсений обнимает одной рукой из-под руки к шее, прижав к себе, а второй хватает за руку, и Антон вспоминает, что нужно сделать то же самое. Тот что-то кричит, — наверное, обратный отсчёт, — и шагает вниз, потянув за собой.       Ощущение полёта ни с чем не сравнить. Тело потеряло весь свой вес, Антон чувствует себя гелиевым шариком на ленточке, Арсений и правда держит крепко. Он не выбрасывает кулак в воздух, как Супермен, но что-то мягко направляет их вниз. Ветер свистит в ушах, Антон сперва цепляется мёртвой хваткой, но быстро расслабляется и смотрит по сторонам. Ему совсем не страшно, боязнь высоты прошла, но это может быть эффект Арсения. В голове набатом звучит: «А точно не сон?». Если бы он не видел, как Арс легко меняет цвета одежды, то удивился бы сильнее, наверное, но сейчас он ощущает только восторг от того, что это происходит на самом деле.       Прохлада забирается под одежду, лижет голую кожу, и от этого зябко-зябко, хочется нахохлиться. Только Арсовы руки дают тепло; одной он обнимает кольцом, а вторую сжимает в ладони.       На такой высоте вид тот же, что и из кабинки (хотя Антон и не сказать чтобы внимательно его рассматривал), но не замутнён стеклом, и это тоже красиво. Сколько же потрясающих пейзажей видел Арс за свою жизнь, вот бы побывать в этой голове.       Арс летит по дуге, будто бы специально, чтобы остаться в небе подольше, и Антон его недовольно дёргает. На удивление, тот понимает намёк. Адреналин делает голову кристально-ясной, всё вокруг как в замедленной съёмке: они спускаются вниз с той же скоростью, что и Анджелина Джоли, вися на сумочке, но перед самой землей замедляются, чтобы просто шагнуть на асфальт.       — Ну у тебя и хватка! Только не разжимай! Невидимость, — шипит Арс. И продолжает приглушив голос: — Куда нам теперь?       Эйфория наполняет Антона до краев. Хочется прыгать по родному асфальту и смеяться, только вернувшаяся в тело тяжесть не даёт это сделать, и это очень необычное ощущение. Да и Арсения отпускать нельзя никак: появятся с бухты-барахты прямо в воздухе, как это потом объяснять.       — Так. Во-первых, охуеть, ты ещё и летать умеешь? Сколько же ещё раз ты меня удивишь? — только произнеся это вслух, Антон понимает, насколько это было на влюблённо-нищенском. — А во-вторых, в смысле: куда? — отвечает Антон тоже шёпотом.       — Как ты потом объяснишь Ире, если мы вот так вот появимся перед ней? — говорит Арс чуть громче, когда компания подростков прошла мимо и рядом никого нет. — Она ничего не спросит?       — Сука, точняк. Давай к туалетам. Ты потом отойди куда, может, яблоко в карамели возьми, они здесь вкусные пиздец, а я отправлю Оксану. Потом сделаю вид, что Ира ёбнулась и ничего не было.       — Ок, — кивает Арс: Интернет его научил и матам, и сленгу. Скоро совсем за местного сойдёт. — Вкусим ваших здешних яблочек.