Часть 3 (Когда Антон и Арсений учатся доверию)
6 сентября 2021 г., 10:00
Дома Арс разувается и сразу бежит в душ — готовиться. В метро он внимательно читал всякие варианты клизм и вслух громко посоветовался с Антоном, на что тот покраснел и потянул его сменить вагон.
Антон проверяет, дома ли Димка (нет), и вспоминает о презервативах. Не помнит, есть ли они вообще — давно без секса. Не найдя их в аптечке, он легонько стучится в ванную.
— Арс, я в аптеку отойду.
Тишина.
Антон уже начинает повторять, повысив голос, как перед ним распахивается дверь. Наверное, решил сначала помыться: на волосах пена. Вода стекает с тела Арсения прямо на пол, потом неприятно будет наступить в уже холодную лужицу, но Антон думает не об этом. Под свободной рубашкой и широкими несуразными штанами всегда скрывалось вот такое вот шикарное тело? Не с того Арсений начинал соблазнение, ой не с того.
У того молочная кожа, давно не видевшая солнца, и россыпь родинок, как шоколадная крошка на торте. Капли стекают по всему телу, и это чистое порно. Взгляд сам падает на торчащие ключицы: его любимое место для поцелуев, а у Арса они очень целовательные; он весь одновременно и хрупкий, и мужественный, смотря на что обращать больше внимания. Вот крепкие руки с ярко выраженными бицепсами, но тонкие изящные запястья (их Антон заприметил раньше). Широкая грудь, покрытая редкими-редкими волосками, но узкий торс, переходящий в округлые бёдра. Пресс хорошо виден, но и не выточен, мясистый, что ли. А член… ну, обычный член, пока вялый; он не обрезан и не выбрит, но Антон ничего не имеет против. Он переводит взгляд на тазовые косточки: такие трогательные, самая сексуальная часть тела (после ключиц, конечно), хочется встать перед Арсением на колени, водить рядом с ними носом и слизывать влагу. При мысли об этом во рту становится влажнее, а в паху горячее. Он сглатывает и поднимает глаза вверх.
— У тебя такой взгляд…
— Какой? — Антон прочищает горло: почему-то говорит хрипло.
— Будто ты съесть меня хочешь.
— Хочу… — выдыхает Антон, а Арсений ёжится. — Не в прямом смысле, расслабься. Ты очень красивый.
Такой, как Антон любит: он не стриптизер и, тем более, не качок, но соблазняет так, что Антон держится из последних сил, чтобы не наброситься с поцелуями. И презервативов нет.
— Я знаю, спасибо, — отвечает Арс.
Ответ немного отрезвляет, он не продолжает игру, да и не умеет, наверное. У него кокетство отключено, он действительно знает, что красивый. Антон этому умиляется. Наваждение проходит, особенно, если не опускать взгляд на тело, а смотреть на мыльную макушку.
— Я пришёл предупредить тебя: я в аптеку схожу, пока ты здесь.
— Хорошо. Антон, я чувствую какие-то чувства, когда смотрю на тебя. У меня сердце бьётся быстрее, в груди теплеет, и хочется коснуться тебя. И чтобы и ты трогал меня. Что это? Я не заболел? — на лице искренее переживание.
Улыбку невозможно сдержать, она расцветает мгновенно. В груди начинают мурчать котята, и непреодолимо хочется обнять Арсения. Он мокрый, но Антону всё равно — переодеться можно, а момент не вернёшь.
— Я скоро, — с трудом отлепляет от себя Арса Антон. Один аргумент: потом можно будет всё.
***
Антон возвращается домой злой и мокрый: на улице пошёл дождь, ближайшая круглосуточная аптека была закрыта, до супермаркета пришлось херачить, а там будто бы половина Петербурга собралась, чтоб купить себе пожрать. Антону казалось, что народа было как перед Новым годом: у всех тележки с кучей товаров. И Антон в очереди с одними презервативами, с которыми как-то стыдно просить пропустить вперёд, он не из тех людей, которые, размахивая коробочкой, прокладывали бы себе путь между тележками. Он берёт ещё чипсов для Арсения, уже с другим вкусом, и долго решает, не будет ли слишком самонадеянно взять пачку на двенадцать презервативов, а не на три. На кассе прямо перед ним летит по всему магазину безналичный расчёт. Он выбегает с товарами, чтобы успеть первым к банкомату, но его тормозит охранник. Когда он всё бросает и бежит за наличкой, там уже очередь. Антон на пороге злой и нервный. Воображение уже нарисовало картину: на столе записка от Арса, написанная неровным почерком и в некоторых местах с порванной бумагой, потому что Арс слишком злился и давил на ручку, форточка открыта, и постельное снова гадкого коричневого цвета. Кстати, а где бы им потрахаться… Но в реальности Арс всё ещё в душе (нужно будет ему сказать, чтобы больше так тщательно не вымывался, не портил микрофлору, они ж не порно снимают), потому Антон идёт в свою комнату за полотенцем. Мыть жопу в раковине не удобно, но у Антона преимущество — рост. Он кладёт полотенце на спущенные штаны между ног, чтобы не залить джинсы с трусами подтёками, подмывается и ржёт с себя: Шастун, ты недавно не хотел трахаться вообще с ним, а теперь моешь член в раковине, лишь бы скорее лечь в постель. Вспомнив, кому принадлежит Арсова комната, он решает, что они потрахаются у самого Антона, пусть и кровать тут односпальная, но длинная, для Антона выискивали специально под рост, и это был тот ещё квест. Антон застилает свежее постельное белье, распахивает окно, чтобы хорошо проветрить, распаковывает презервативы, находит смазку, с которой обычно дрочит, и салфетки. Эти все телодвижения помогают забыться и набраться уверенности. Он уже делал это и не один раз: растягивал и он, и его, он знает, что делать, будет аккуратен, и всё точно получится, это ж просто секс. Арсений, вероятно, девственник и это волнующе: Антон так сильно всё хочет сделать «как надо». В комнате из освещения только настольная лампа. Когда приходит шальная мысль «а не поискать ли свечи?», в комнату заходит Арсений. На нём только полотенце на бёдрах и белые отельные тапочки; он заметно волнуется: по махровой ткани постоянно проходит рябь быстро сменяющихся цветов. Антон вскакивает и протягивает руки к Арсению, чтобы обнять и подбодрить. — Я соскучился, — говорит Антон, не в силах сдерживать чеширскую улыбку. У Арсения ещё влажные волосы, но и их приятно поглаживать, потому что у Антона включился режим причинятеля ласки. Он всегда очень нежен в постели. Эду приходилось его долго учить, с какой силой и сколько раз нужно его шлёпать, прежде чем Антон смог это сделать как надо. — Ничего ты не скучал, я же вижу, что готовился. Беги в душ. — Я уже всё, мы можем приступать. — Ой. Я думал, у меня ещё будет время настроиться. — Тш-ш-ш, Арс. Мы можем просто полежать вместе, или поболтать, или посмотреть фильм, — что угодно, если ты переживаешь. Нам вот совсем не обязательно трахаться сегодня, — Антон знает, что это правильные слова, и он должен это обозначить, пусть и не хочется, чтобы сегодняшний вечер закончился «в кулачок и на бочок». — Нет, ты сегодня займёшься со мной сексом, даже не начинай, — Арсений даже сжимает ему плечи и легонько встряхивает. — Ну-у-у, давай. — Так, торопыга, — посмеивается Антон. — Давай для начала ложись на спину. — Полотенце снимать? — Как тебе будет удобнее. — Мне всё равно. — Снимай. Полотенце театрально отбрасывается в сторону. Арсений в пару шагов доходит до кровати, жаль, что так быстро: Антону очень нравится смотреть на то, как тот ведёт бёдрами при ходьбе. — А ты разденешься? — спрашивает Арс, уложив руки по швам и вытянувшись в струнку. — Пока нет. Антону не хочется снимать футболку, чтоб были видны складки на пузе, или штаны, чтобы показать ноги-палки, он подождёт, пока Арс уже и думать забудет о том, чтоб рассматривать чужое тело. — Раздвинь ножки. Антон накрывает собой обнажённое тело и переносит вес на вытянутые руки, оказываясь между разведённых ног. — Для начала пососёмся, — ляпает Антон и мысленно даёт себе леща: зачем так грубо, но Арсений не кривит лицо, он кивает и с силой зажмуривается. Антон наклоняется близко-близко, сердце делает ебоньк: Арсений безумно красивый, как можно было не замечать, — но не целует, а шепчет в чужие губы: — Расслабься. И глаза закрывать не обязательно. Веки дрожат, и Антон решает поцеловать сперва их; Арсений дёргается, вздыхает глубоко и медленно, но напряжение его постепенно покидает. Антон гладит его по влажным после душа волосам, покрывает нежными хаотичными поцелуями всё лицо дальше: скулы, нос, подбородок, лоб, губы. Отстраняется ещё раз, окинув взглядом лицо напротив: чужие глаза блестят, Арсений закусывает губу и сам, наверное, не подозревает, как чертовски сексуально выглядит сейчас. Наконец Антон снова прижимается к чужим губам и проводит по ним самым кончиком языка, чуть их разводя. Внутри всё отзывается трепетом, это Арсений, красавчик Арсений, позволяет с собой это делать, и он сообразительный парень, не разочаровывает: начинает отвечать чуть несмело, ласкает Антона губами и языком в ответ. Осознание этого приводит в восторг, он углубляет поцелуй и всё проходит по той же схеме: Антон показывает, как нужно, Арсений повторяет. Бёдра сами начинают свою пляску: Антон потирается, имитируя фрикции, и это до поджимающихся яиц уже приятно, хоть между ними и два слоя ткани. — Так горячо. Внизу всё будто бы звенит от напряжения, — выдает Арсений. — Угу. Руками тот начинает невесомо поглаживать ему спину, и от этой нежности немножко щемит сердце. Антон не может погладить в ответ, держит вес на руках, но целует настойчиво, в какой-то момент Арс перестаёт шевелить губами совсем и позволяет вылизывать свой рот. — Прости, что-то ты кружишь мне голову, — доверительно шепчет Антон. И это правда, в его постели человек, который умеет летать, уже только это одно восхищает Антона до бабочек в животе. Арсений улыбается этому, рот его блестит в слюне, он рукой вытирается, как котёночек. Он хрипло дышит, смотрит, словно пьяный, и снова и снова облизывает губы. А вот собственной «голове» Антона в штанах становится тесно, член неприятно упирается в ширинку. Он пытается расстегнуть их одной рукой, но ничего не выходит, пуговица не хочет выскальзывать с петли; вскакивает и снимает низ полностью, остаётся в одной футболке. Быстрее укладывается обратно между ног Арса, чтобы тот не заметил всех недостатков его фигуры. Арсений возвращается к поглаживаниям спины, забирается под футболку и делится ласково: — Мне так нравится касаться тебя. Я ещё никогда не трогал другого человека до этого, это что-то восхитительное. У тебя нежная кожа. Антон смущается и целует снова, чтоб не слышать такие слова. Он не то чтобы не верит им, он боится, что Арса ждёт разочарование: он совсем не идеальный. Антон опускается с губ ниже, по подбородку к шее, и ещё ниже, к ключицам. Он целует и вылизывает их так, что у Арсения по-любому останутся следы, присасывается к местечку под челюстью и целенаправленно оставляет засос, на что Арс сладко стонет. Отлично, значит, ему тоже такое нравится. Их тела реагируют вполне однозначно на происходящее, Шаст опускает одну руку между ними и прижимает крепко стоящие члены друг к другу. Он начинает их поглаживать вместе, обхватив рукой и водя медленно насухую, просто дразнится, дает привыкнуть к ощущениям. Арс дышит шумно и томно выгибается навстречу, судя по всему, пытаясь врасти в чужое тело. Внутри у Антона всё сжимается от наслаждения, но он знает, как сделать ещё лучше. Только сначала придётся немного потрудиться. Он оставляет целомудренный чмок на губах Арсения и выходит в зал за подушкой под бёдра; отрываться от него сродни оттягиванию огромных магнитов — удаётся с трудом. Он быстро возвращается и с порога просит Арса: — Переворачивайся на живот и приподними задницу, ща подушку подложим. — Для чего это? — Ты же читал про растяжку? — Да, читал. Это, конечно, входило в подготовку. — Лишний раз не помешает, — говорит Антон и достает смазку. Он выдавливает горку прямо между ягодиц, проверяет ногти, чтоб не царапались, и осторожно начинает растяжку: погружает указательный палец на фалангу. — Если возникнет малейшая боль, то не терпи, сразу скажи мне, это очень важно. Хорошо? — Угу. — И постарайся не напрягаться. Всё ок, все свои, — говорит Антон и оставляет чмок на лопатке. Он выправляет член Арса так, что кладёт его между ног. Вторая рука остаётся на нём: Антон поглаживает пальцами весь ствол и задерживается на головке, отвлекая от ощущений в заднице. Арс расслабляется, поощряет своим постаныванием, и постепенно Антон добавляет второй палец. Собственный член стоит до звона в ушах, но он пока потерпит, тем более, ему кончить будет намного проще. Когда добавляется третий палец, Арс немного шипит, и Антон добавляет смазки, делает всё в несколько раз медленнее и наклоняется, чтобы выцеловывать чужие плечи, отвлекая от неприятных ощущений. — Сделай что-нибудь ещё, — загнанно просит Арс, подавая задницу вверх, а Антон и не знал, что тому настолько уже хочется. — Подожди ещё, пожалуйста, нам некуда спешить. Расслабься и получай удовольствие. Арс разочарованно стонет и дышит рвано каждый раз, когда Антон касается его головки. С каждой такой реакции у него сладко сводит в паху: это он, Антон, делает вот настолько приятно другому. Антон пытается нащупать внутри уплотнение — простату, — Арс под ним просяще всхлипывает, когда наконец получается. Антон рассказывает, что это такое, в процессе пытаясь сообразить, в какой позе будет лучше всего пытаться её стимулировать и решает лечь в позу ложек. Чтобы мочь чувствовать всей кожей, прижать к себе и ощущать, обнимать, ласкать. Жаль, не получится смотреть Арсу в лицо, ну и ладно. Тому так будет комфортнее, не скрутившись пополам, закинув ноги на чужие плечи. Этот момент наступает через несколько минут разных ласк. Арсений не сразу понимает, чего от него хочет Антон, его, с виду, унесло куда-то от приятных ощущений: взгляд абсолютно потерян, ноги подкашиваются, а рука, на которую он опирается, чтобы перевернуться, дрожит — и он за ней, как осенний лист на ветру. Антон лезет рукой под подушку, нашаривает презерватив, пока Арсений умащивается, рвёт зубами упаковку и раскатывает по члену, который приходится немного подрочить, чтобы снова стоял как нужно: всё-таки растяжка перед первым разом утомляет. Он добавляет еще холодной смазки прямо на член и перехватывает его у основания, размазывая гель по расселине. Снова целует плечи Арсения, легонько прикусывает и зализывает языком место: ласкаемая кожа покрывается мурашками, а Арс прогибается в пояснице, упираясь в член, и беззастенчиво выпрашивающе стонет, как же ему уже хочется. Антон ещё немного дразнит, поводя по сфинктеру головкой. Наверное, он бы мог так кончить, причём скоро, но Арсений пришёл не за этим. — Можно? Всё ок? — Да, давай, пиздун. Антон сдерживается из последних сил, чтобы не заржать, и аккуратно вставляет головку. Арс внутри тесный и горячий: хорошо, — смех помогает с излишним возбуждением, а то Антону обычно много не надо. Ему хочется всего и сразу, хочется начать трахать так, чтоб слышать, как яйца бьются о кожу, но нельзя, нужно немного потерпеть и действовать сначала аккуратно. Потому он вставляет ещё на пару сантиметров и даёт привыкнуть, считает про себя до пятнадцати и давит снова. Арс притих, на вопрос, всё ли хорошо, отвечает шепотом, что да. Привыкает к ощущениям. Наконец Антон доходит до предела, задерживается на пару секунд и выходит, чтобы потом снова медленно и плавно начать двигаться, постепенно наращивая темп. Рука освобождается, и он шарит по телу Арсения; гладит шею, грудь, легонько проверяет, отреагирует ли тот на пощипывания сосков и да: Арс сладко всхлипывает и просит ещё. — Да, здесь хочу. Я. Звуки чужого удовольствия кружат голову. Антон облизывает подушечки и трёт ему соски по очереди, медленно потрахивая, и смиряется, что вряд ли он кончит первым. Но он и не против —додрочит. Арсений нравится. Нравится его отзывчивость, отсутствие стеснения показать голосом, что ему хорошо. Антон отпускает уже болезненно припухшие соски и опускает руку на чужой член, с которого Арс свою ладонь убирает, уступая. Синхрон быстро ловится, а Арс опускает ладонь на бедро Антону и так наивно пытается надавить на него, чтобы заставить двигаться всё быстрее, но Антон не может не слушаться. Целует линию роста волос, обводит рукой головку, чтобы собрать натёкшую с Арсения смазку, обхватывает член в кулак и начинает трахать так быстро, как может, упираясь ногой в кровать. Пошлые звуки наполняют комнату: Антон и сам не выдерживает, присоединяется громкими стонами к Арсению, который уже не замолкает, а с каждым толчком говорит «да», всё громче и громче, пока горячая сперма не бьет в кулак. Антон насаживает его на себя поглубже, пока тот бьется в экстазе прямо на нём, тесно касаясь всеми конечностями, дрожит и изнеможённо стонет от удовольствия, пока Антон не прекращает водить кулаком всё медленнее. Мышцы сокращаются все реже и реже, Антон отодвигает руку, потому что знает, что скоро будет щекотно, и тесно прижимает его спиной к себе, не доставая член. Так они лежат несколько минут, пока Арс приходит в себя. Он берёт кисть Антона и непонятно зачем подносит ко рту, пока не лижет сам свою сперму. — Раскрой кулак, — просит Арсений дрожащим голосом, и Антон решает, что хочет посмотреть. Он наконец выходит, садится (с одной рукой, которой нельзя ничего касаться, это жутко неудобно), стягивает презерватив, бросив его на пол прямо так: он все равно не кончил. Арс тоже садится, тянет на себя его руку и раскрывает ладонь. Картина завораживает Антона и не может не: в его глазах это выглядит извращением, это грязно и вообще… Но одновременно с тем — и иррационально завораживающе, особенно то, какое Арс делает из этого ебучее эротическое шоу. Он смотрит из-под ресниц абсолютно блядски, медленно открывает рот и плашмя собирает густую жидкость с середины ладони, прикрыв глаза от удовольствия. Шершавый язык щекочет руку, но Антон не станет её выдергивать, только пальцы немного напрягаются, чтобы пересилить неприятные ощущения. Когда Арс слизывает всё с причмокиванием и постаныванием между пальцами, то Антон понимает, что тот явно смотрел порно и увидел это там. Но похуй, если он-то видит теперь это не на экране. Он и не знал, что ему так понравится: он боится глазом моргнуть, чтобы пропустить хоть что-то, запомнить бы это в мельчайших подробностях, записать бы это в файлик с самыми важными воспоминаниями, как и весь сегодняшний вечер. Сказочный, идеальный, наивный (наверное, уже не абсолютно) Арсений в его постели. Антон обнаруживает, что он сам непроизвольно открыл рот, наблюдая за этим непотребством, и тяжело дышит. Член дергается и выделяет смазку, уже болезненно хочется кончить. Арсений опускает глаза и замечает не опавший стояк. — Ты не кончил, да? — Да. — Что я могу сделать для тебя? Я хочу доставить и тебе удовольствие. Научи меня. Антон теряется между вариантами: после увиденного он бы и на лицо кончил, и в рот, и просто смотря на идеальное тело Арсения подрочил, но выбирает всё сразу. — Сядь на колени перед кроватью. Арс встает, и это уже лучше любого порно: он завораживает каждым своим движением, каждым шагом, плавным опусканием на пол; Антон очухивается, быстро ему подкладывает подушку, чтобы он сел не на холодное. — Я тоже встану, чёт щас понял, что тебе придётся низко наклоняться. — У Антона грацией и не пахнет, он еле сдерживает порыв крякнуть от натуги. — Я хочу кончить тебе в рот, можно? — Можно! — уверенно кивает Арсений, аж сияя. Он точно смотрел что-то со спермой, и Антон хочет после ненавязчиво поинтересоваться, что конкретно. У него пробки вышибает от одного осознания: никто из его партнёров не позволял это ему сделать. Вернее, он и не спрашивал, то есть партнёры-то не виноваты, что Антон не умеет словами через рот говорить о своих желаниях. Кровь в ушах шумит, он облизывает свою ладонь и капает на неё слюной, чтобы смазать член. Можно было б и использовать лубрикант, но этот не съедобный, он не хочет, чтобы тот попал Арсу в рот. Рукой Антон тянет Арсов подбородок вниз, тот слушается и понятливо вываливает язык, широко раскрыв рот. У Антона от этого зрелища сладко тянет в паху. Глаза снова пошло прикрыты, взгляд из-под ресниц. Антон дрочит сразу быстро, не разгоняясь. Когда он замечает подставленные ладошки, его переёбывает пониманием, что Арс благодарно соберёт всё, что ему дадут, он ждёт и тоже хочет этого; Антон кончает, стараясь не попасть выше рта, особенно в глаза, но получается слишком низко. Он попадает на шею, в руки и совсем немного на язык. Голова пустая, ему безусловно хорошо и приятно; оргазм по ощущениям войдёт в топ-10 точно. Он открывает глаза и видит, как Арс кривится так, будто бы хлебнул уксуса или лизнул огромную таблетку анальгина… — Полынь, фу! — отплёвывается Арс. — Антон, прости, пожалуйста, но почему твоё семя невкусное? У меня немного сладкое даже, а твоё… Он беспомощно стоит, до сих пор держа грязные ладошки лодочкой и глазами шарит по комнате. Антон понимающе хмыкает, берёт салфетки и старается собрать всю сперму, не поднимая глаз на Арсения, будто бы он специально сперму сделал горчащей. Так вот почему никто его сперму не жаловал: она была противной. Не успев начать себя жалеть, какой он несчастливый и невкусный родился, Арс заявляет: — А я знаю, почему это. Это курево! Я когда читал о сперме, — на этих словах он даже не краснеет, как всегда беззастенчиво выдает сухие факты, — то видел, что сигареты негативно влияют на её вкус. — И что теперь делать? Бросать? — грустно спрашивает Антон. — Ну, желательно, конечно, мне не нравится, что ты куришь. Но я читал, что можно просто поесть ананас. — Ананас? — кивок. — Ну, хорошо, купим. Ты же попробуешь потом, ну, как сработало? — спрашивает Антон, и ему самому жалко себя, так умоляюще звучит его голос. В этом и был план Арсения? Чтоб Антон теперь сам за ним бегал? Хитро. — Ну или я сам, чёт не подумал… — С радостью! Интересно, это Арсения можно считать каннибалом, или он просто извращенец обыкновенный? На самом деле, конечно, он сказочный, просто замечательный человек, Антону повезло бесконечно повстречать его, и совсем не зря он его отбил у Макара и Лёхи. Арс вытягивает стройные ноги, ничуть не стесняясь наготы, облокачивается на пол за спиной и спрашивает: — Почему ты так и не снял футболку? После всего, что между ними было, Антону совсем не хочется врать, хотя он и смущён донельзя. — У меня пузо, — бурчит он себе под нос и ищет взглядом трусы, чтоб избежать этого разговора. — Что? У всех есть живот, ты же должен это знать, — говорит Арс и тычет пальцем в свои тоненькие складки кожи. — Да, но не у всех на животе есть… жир! — выпаливает Антон и задирает футболку. Арс смотрит на него взглядом «какой же ты конч», а потом подходит и накрывает живот ладонью под футболкой. Рука прохладная, и первая реакция — оттолкнуть, но Арс сразу начинает говорить смущающие вещи, в которые так хочется верить. — Мне нравится твоё пузо, не вздумай от меня его прятать! — восклицает он и мнёт мягкую кожу, от чего у Антона внутри что-то сжимается. — А вообще, как ты умудрился быть таким сухостоем и заиметь жирок именно здесь? — Это от пива, наверное, — вздыхает Антон и добавляет: — Всё от удовольствий. Курить нельзя, пиво с чипсами нельзя… Уголки губ Арсения немного приподнимаются: — Давай не «нельзя», а просто попробуем сократить количество. — Та толку ноль. — Э-э-э, Шаст. Не попробуешь — не попробуешь, кто меня научил? — Ага, — Антон еле-еле улыбается в ответ. Арс гладит ещё пару раз, как шерстку котика, от чего Антону неожиданно хочется выгибаться навстречу прикосновениям, и отстраняется. — Я в душ пойду, а то на подбородке ты вроде и вытер, а вроде стягивает кожу всё равно. Антону лень идти мыться всему, он моет руки, полощет рот без пасты и перестилает простынь: на старую немного попала пара капель спермы. Если бы он спал один, признаться честно, он бы забил, но он ждёт Арсения… А потом понимает, что, скорее всего, зря. Откуда тому знать, что Антон воспринимает секс как близость, как присвоение хоть каких-то чувств и что теперь он ждёт, что они будут спать вместе на однушке в позе ложек. Всё повторяется, как и с Эдом: он решает за двоих и не проговаривает словами через рот. А на деле всё очевидно, можно и не спрашивать: Арс, кажется, ни разу не потянулся поцеловать, не приобнял сам. Тут же этому находится робкое оправдание: ну Арсений же в первый раз, он стесняется, не знает, как правильно и что Антону понравится. Но Антон тут же запрещает своему мозгу наёбывать себя. Если бы хотел, то и целовал бы, и обнимал. Антон долго прислушивается к шагам за дверью, но вспоминает, что Арс ходит бесшумно. Спит Антон в гордом — на самом деле, жалком, — одиночестве.***
Просыпается Антон в шесть утра от ругани бомжей во дворе. Их быстро унимают, но сон больше не идёт. Он без особой надежды на поменяться звонит Позу, но тот неожиданно берёт трубку и говорит, что выйдет на работу. Отлично, это значит, можно провести весь день с Арсением, чему Антон безумно рад. Он не знает, захочет ли тот повторить, но решает, что в любом случае, он обязан приготовить завтрак — столько-то ужинов спустя. Арс заходит на кухню, когда Антон уже пожарил половину блинов. После того, который рассыпался чёрным пеплом прямо в пальцах, пришлось проветривать всю квартиру. Но этот оргазм стоил всего. В магазине Арсений выкладывает все вкусняшки, даже чипсы, и читает лекцию о здоровом питании. Антону всё равно, если готовить не ему, а что-то вкусное он сможет съесть и на работе. Но вместо спорта Антон предлагает попробовать оральный секс, и предложение, конечно, принимается.
