All For Us

Эл поднимался по белоснежным узким ступеням на третий этаж, полностью отданный одному-единственному человеку. Ни этажом выше, ни этажом ниже. Лайт всегда должен был оставаться там. Ванная комната, кухня, спальня, гостиная. Почти как в штабе расследования. Нужно выбросить эти мысли. Сейчас вспоминать не время. Ладонь буквально на мгновение замирает над ручкой двери, прежде чем без стука её опустить. Эл не готовил речь заранее, смысла он в этом не видел. В гостиной полумрак. Только занимался рассвет. Эл уже понял, что ясная погода тут бывает очень редко. Большие окна в пол были излишеством: свет еле-еле сочился. Ещё и пришлось заморочиться с новомодными рамами. Предоставлять такой удобный выход во всю стену Эл не собирался. Дверь, ведущая к этажу, открывалась специальным кодом с внешней стороны. То же самое на входной двери. Окно уплотнили. Его сложнее разбить. Хотя в голове теплилась надежда, что Лайт не станет пробовать слезть с высоты третьего этажа. Его реакцию было сложно предугадать. Элу сообщили, что Лайт очнулся. В здании на каждом углу были камеры, но сегодня они так и остались непросмотренными. Подъезжая, Эл начал прикидывать варианты развития событий и их вероятность. Почти восемьдесят процентов отдавалось под истерику. Пятнадцать под драку. Дальше шли нетипичные версии поведения. Видимо, Лайт был в спальне. И, кажется, её не покидал, судя по абсолютно нетронутому помещению. Полоска серого света падает на пол — в комнату приоткрыта дверь. Эл тихо толкнул её и шагнул вперёд, оглядывая помещение. Безжизненная обстановка: просторная кровать у окна, шкаф с одеждой. Нет ни ковров, ни цветов, ни картин — ничего, что напоминает о жизни. Голые стены, обстановка точно в заброшенном доме или больнице. Лайт сидит к нему спиной, смотрит в окно. Одеяло смято и откинуто в сторону, спина Лайта прямая, но он не выглядит напряжённым. На звук чужих шагов не последовало никакой реакции. Эл медленно подошёл ближе и остановился возле кровати. Одно движение — повернуть чужую голову рывком к себе, заглянуть, прочитать выражение, мысли, услышать срывающиеся с губ яростные слова, удар, другой, холодный ветер и злые-злые, безумные глаза. Лайт повернулся сам. Абсолютно спокойный, пусть и бледный как смерть. Выглядит немного удивлённым, хотя уже слышал шаги. Лайт не спешил заговаривать. Очевидно, это потому, что ещё не выбрал стратегию. — Что происходит? Эл, где я? Неужели действие препаратов ещё не закончилось? Нет, все внешние признаки в норме, Лайт в сознании. Значит, хочет проверить, точно ли его разоблачили. Эл, продолжив пристально сверлить взглядом напряжённо сидевшего Лайта, ответил: — Около суток назад ты признался в том, что являешься Кирой. У меня есть все необходимые доказательства твоей вины. Например, видеозапись с самим признанием. Маска дружелюбного любопытства слетела с Лайта. Это было просто, видимо, он и правда нервничает. Эл сейчас явный хозяин положения, но он не может объяснить, почему в данный момент чувствует себя как-то странно. — Значит, дело закрыто, гениальный детектив? Думаешь, смог вывести меня из себя и одержал какую-то победу? Я никак не могу понять, почему же я не арестован? Почему не на допросе? Видимо, Лайт предпочёл свою привычную полуагрессивную манеру. Под конец вопросов голос на мгновение заметно повысился. Однако пока до драки не дошло. Неужели Эл и правда слишком привык, научился предугадывать… Нет, стоящего перед собой преступника Эл не знал. Испуганный сейчас, но всё ещё одержимый своими идеями. Лайт так предсказуем, но его так не понять. — Полагаю, у тебя много вопросов. И ты наверняка понял, что на большинство не получишь ответа. Шаг назад, чтобы остановиться между чужими ногами и стеной. Вот он, Лайт — не образ в голове, не анализ, не картинка. А живой подопытный перед глазами. Сразу пропали остатки сомнений. Будет любопытно узнать, что же в итоге получится. В ответ молчание. Можно было подумать, что процесс расследования был захватывающим, что каждый шаг, на который Лайт отставал, отдавал самолюбием. Нет. Трястись за свою жизнь, за время, которое уже ушло, было не захватывающе. Только усталость — вот и все, чем награждены старания. Эл работал не ради адреналина, а ради осознания. Ради чувства удовлетворения от того, что сделал всё как надо. Что распутал, нашёл, наказал по справедливости. И пусть за прозвищем незаметно прикрепилось «псих», Эл признавал себя странным, но точно не сумасшедшим. Ему не нравилось всё это дело. Или нравилось слишком сильно, чтобы в этом признаться, ведь тогда даже его странность вышла бы за все границы. А Лайт наверняка был бы ужасно горд собой, глядя на своего «врага», лежащего в могиле. Он бы не мучился угрызениями совести, сомнения насчёт будущего. У Лайта хриплый голос, как будто он долго кричал. На самом деле это от долгого пребывания без сознания. — Разыграл спектакль, смог получить от самого известного в мире серийного убийцы признание. Так какого чёрта я здесь?! Всё-таки не выдержал, вскочил на ноги, тут же замирая на месте, что, очевидно, стоит огромных усилий. Видимо, Лайт хотел сначала узнать хоть что-то, но, встречая в ответ молчание, продолжил, повышая голос: — Хочешь выведать что-то перед тем, как отправить меня на казнь? Ты ничего не… — Успокойся. Теперь ты будешь находиться здесь. Ты должен прекрасно осознавать своё положение. Все страны, а Япония в особенности, надеются стать теми, кто накажут Киру и восстановят порядок. Лайт и правда замолчал, настороженно замирая напротив, но не спеша садиться обратно. Эл продолжил, звуча максимально отстранённо, даже холодно. — Я, можно сказать, сохранил тебе жизнь. Поэтому советую быть благодарным и не делать ничего, что заставит меня поменять своё решение. Ни причин, ни местоположения я тебе не раскрою. Здесь есть всё, что нужно. Этаж покинуть невозможно. Я не буду постоянно находиться здесь, как ты понимаешь. Контактировать ни с кем, кроме персонала ты пока не будешь. С каждым словом Лайт становился всё яростней. Видимо, он уже долго размышлял над своим положением, поэтому на осмысление происходящего у него ушло гораздо меньше времени, чем рассчитывал Эл в своей голове. Лишиться в один миг всех своих грандиозных планов по становлению Богом, а затем услышать, что ты являешься формально чуть ли не пленником, должно быть, неприятно. Кулак, врезавшийся в челюсть, совсем не удивляет. Поэтому рука успевает прикрыть лицо и немного смягчить удар. Странно, что целился не в глаза или нос. Колени подгибаются, когда сверху наваливается тело. Лайт пытается схватить за горло, но ударом ноги оказывается скинут на пол. Бросается опять, не давая и секунды, на руке вспыхивает еле заметная боль, потом будет синяк. Быстро развернуться, скрутить сопротивляющегося парня перед собой. Эл планировал не наносить никаких увечий. — Идиот, ты не знаешь, кому пытаешься противостоять… Не сдержался — удар приходится чуть пониже глаза. Не сильный, но заставляет понять, что нужно заканчивать. Эл поднимается на ноги, сразу делая шаг назад. — Я не собираюсь драться с тобой сейчас. Да и тебе стоит осмыслить всё, чтобы понять, что ты не в том положении, чтобы угрожать мне. Теперь нужно уходить. Ни разу не обернувшись, Эл быстро пересекает расстояние до двери и скрывается за ней. Лайт даже не попытался задержать его. Откинул спутавшиеся волосы со лба, прислонясь к стене. Спустя пару мгновений он ударил кулаком по белой поверхности, оставив красно-чёрные разводы. Эл быстро спустился на первый этаж, закрываясь в комнате, которую присмотрел для своей спальни. Она находилась как раз под спальней Лайта. Это уже не было продумано специально. Дорога сюда занимала много времени, и Эл понимал, что, вероятно, часто будет оставаться на ночь. Сейчас же следовало успокоиться. Разговор пошёл не так, как хотелось бы, стоило быть более рациональным. Но зато у него появилось очередное доказательство, что и Лайт, и Кира обладают одинаковым темпераментом и желанием врезать Эл. Ладно, это не важно, у него в руках всё время Лайта. У него получится. Эл не любит проигрывать, он никогда не позволит своему самому важному делу, самому важному преступнику, одному из самых противоречивых людей в своей жизни пропасть. Одержать победу любой ценой. Но разве Эл победит, сдав Лайта правительству? Если тот умрёт, считая Эл врагом, который пошёл против воли Бога? Нет, победа — вернуть то человеческое, что было в ослеплённом самолюбием преступнике. Вернуть Лайта. И пусть на это уйдёт время, пусть этого будет многого ему стоить. Лайта не существует для мира, он никогда не сможет заполучить свободу, которую наверняка захочет. Жизнь — это всё, что Эл может ему дать. Надеясь взамен на привычный обмен шутками, горящий желанием действовать на благо общества взгляд — то, что с самого начала их объединяло. Пару раз в голове мелькала странная мысль, точно чужая, потому что Эл, редко испытывающий особые эмоции, не мог жалеть о том, что поступил правильно. Если бы он тогда не дал Лайту в руки тетрадь, то убийства всё равно продолжались бы, пока главный участник разгуливал на свободе. Если бы он не дал Лайту в руки тетрадь, тот бы сейчас был со своей семьей, помогая расследованию. Думающий об учёбе, работе, друзьях. Не о том, чтобы стереть миллионы людей с лица земли, стереть Эл с лица земли. На самом деле ненависть к себе совершенно не беспокоила Эл. Важнее была работа и то, что пока план шёл по сценарию. Эл должен был увидеться с Лайтом ещё раз, и лучше бы сделать это сегодня. Однако сейчас идти не было никакого желания, поэтому он решил приступить к попыткам разговорить Ягами после обеда. Предстояло обработать синяки. Эл не был мазохистом. Он закрыл глаза, отрешаясь от нывших костяшек и нывшего чего-то глубоко.

***

В этот раз Лайт лежал на кровати, глядя в потолок. Он выглядел чуть более сознательно и бодро, чем утром. Когда Эл зашёл в комнату, он сразу поднял голову, не отводя внимательного взгляда. — Если ты не возражаешь, я бы предпочёл продолжить беседу в гостиной. Не люблю долго стоять на месте. Не дожидаясь ответа, Эл первый ступил назад, оказываясь в чуть более просторной комнате. Лайт сразу возник у него за спиной. Он обошёл его, первым опустившись на стул и скрестив руки на груди. Лайт не выглядел испуганным, скорее раздражённым и почему-то как будто старался сымитировать чувство превосходства. Что выглядело больше забавно, чем убедительно, отметил про себя Эл. — Ты хочешь потешить своё эго? Видимо, да, иначе зачем тебе глумиться и превращать меня в пленника? Хочешь услышать, что я раскаиваюсь? Что признаю, что убийство отродий, которые мучают невинных людей и превращают жизнь на Земле в ад, это преступление и грех? — Лайт качает головой, вздёргивая брови. Наслаждается собой, очевидно. — Ты смешон в своем невежестве. Качает головой. Вопросы остаются без ответа. — Нет, я не думаю, что ты так быстро сможешь понять, что не прав. Просто пришёл составить тебе компанию. Я здесь на пару дней, потом мне надо будет заняться другими делами. Лайт очевидно пытается спрятать выражение заинтересованности. У него уже есть какие-нибудь предположения относительно места, в котором он оказался? — Что я буду делать здесь? Помимо разговоров и драк с тобой? Тебе что-то нужно? Эл ждал этот вопрос. Если честно, он и сам не знал точно. Как сказать человеку, что он будет заперт здесь на всю оставшуюся жизнь или около того без возможности коммуникации с внешним миром? А как сказать это ненормальному человеку? — Здесь есть книги. Много книг. Шахматы. Могу предложить принести что-нибудь для творчества. Когда-нибудь потом, когда будет виден прогресс, ты сможешь работать. Не покидая этого места, разумеется. Тяжёлый взгляд. Сейчас опять набросится. Это не шутка, не розыгрыш, жизнь действительно может так сильно измениться за пару суток. И Эл готов терпеть драки, крики, нежелание слушаться — он сделал Лайту самое огромное одолжение, он сможет пережить все остальное. — Я не понимаю. Отец, полиция — они знают об этом? — голос прозвучал немного растерянно, пусть в нём и продолжала звенеть злоба. Эл помолчал пару секунд, прежде чем ответить: — Они знают, что ты Кира. О том, где ты сейчас и что с тобой — нет. И не узнают. Эл никогда не общался с преступниками, которых разоблачил после ареста. Не приходил в тюрьму. Даже к особенному человеку-маньяку, дело которого было самым важным за все предыдущие годы работы Эл. Его друг, последователь — Эл никогда не говорил с ним после ареста. Он готов был отпустить его, так почему не готов сейчас? Лайт выглядел задумчивым. Он пытался скрыть свои эмоции, не знал, как себя вести. Это было видно по взгляду, бегающему по комнате. Два пластиковых стула, на одном из которых сейчас сидел Лайт, возле небольшого прямоугольного стола. Около окна коричневый диван. На стене полка с книгами — только мировая классика, есть пара детективов. Эл не занимался всем этим, всё делали помощники, но уже успел пробежаться взглядом по толстым корешкам. Сартр, Оруэлл, Ницше, Камю — Лайт наверняка уже читал большую часть, эти книги в его стиле. Эл особо не увлекался подобной литературой. Он предпочитал научные труды, в детстве увлекался психологией, но потом понял, что в этой отрасли может помочь только практика. Лайт поднялся с места. Медленно подошёл к окну, встал, скрестив руки на груди. Серое небо выглядело успокаивающе. К такой погоде привыкаешь, живя в Лондоне. Эл пожалел, что не взял с собой часов. Он понятия не имел, как долго пробыл тут. Здесь не было ничего показывающего время — это могло бы дать подсказку о местонахождении и дате. Телефон Эл не собирался приносить с собой. — Я не собираюсь здесь торчать. Как тебе позволили держать меня здесь и не отправить в тюрьму? Ты не настолько важен для правительства. — Лайт развернулся и неверяще покачал головой. — Ты сумасшедший. Эл не собирался молчать. В конце концов, именно за этим они здесь — разговорить, растормошить, узнать всё, что непонятно — понять, разгадать загадку перед собой. — Не я здесь сумасшедший. Однако я признателен тебе, что ты ведешь себя уравновешенно, — спокойно рассуждал Эл, пожав ссутулившимися плечами. — Я ожидал, что ты отреагируешь более бурно. В глаза бросились окровавленные костяшки на правой руке, кровь попала и на рукав кофты. По-видимому, Лайт достаточно разозлился на него в прошлый раз. Во время их расследования Лайт часто злился на него. А Кира никогда. Промелькнула мысль принести аптечку с первого этажа. Здесь, разумеется, не было никаких лекарств. Нет, сейчас не время. Эл не должен этим сейчас заниматься. Ничего серьёзного. — Я не собираюсь развлекать тебя своей реакцией. — О, неужели теперь в его голосе гордость? — Ты не голоден? — Эл отвернулся к двери, отталкиваясь от стены, о которую облокотился во время их короткого разговора. — Нет. — Лайт гордо вскинул подбородок, не трогаясь с места. Эл кивнул. Разумеется, никто не собирался морить Лайта голодом. Но и заставлять Эл планировал только в случае крайней необходимости. Светлые глаза смотрят с вызовом и неприязнью. Кажется, отдают красноватым. Эл замечает и отводит взгляд. Такого не было раньше. Он проходит вперёд по комнате и садится на диван. Тот мягко прогибается, когда Эл поджимает ноги. — А вот я поем, пожалуй. Лайт смотрит на него, усмехаясь: — Ждёшь, что еда сама к тебе прибежит? Он всё ещё на взводе, но сейчас они говорят, и это лучше, чем многие варианты, которые Эл успел перебрать в своей голове за эти сутки. — Перед приходом сюда я договорился с персоналом. Через полторы минуты еду привезут, — облизнул губы и смерил внимательным взглядом, — уже есть догадки, где мы находимся? Глаза Лайта метнулись к окну. Спина неестественно прямая. Эл чувствует себя неуютно, но его разум, логика и, возможно, интуиция кричат о том, что всё происходящее сейчас правильно. Какое-то время он молчал. То ли раздумывая над местоположением, то ли решая, делиться ли догадками с Эл. С того момента, как Лайт очнулся, он ни на секунду не переставал хмуриться. От этого он казался немного старше своего возраста. А может быть, Эл изначально воспринимал его немного необъективно, считая старше, чем он был. Наконец Лайт, устремив взгляд на зелень, скрытую в тумане, негромко заговорил: — Мы не могли уехать очень далеко. Ты говорил о том, что многие страны сейчас настроены воинственно. Ты не стал бы перевозить меня далеко, за границу. Судя по природе, мы за городской чертой. Эл кивнул, переставая вслушиваться в голос Лайта. Он перестал покусывать подушечку большого пальца и с любопытством спросил, повернув голову: — Это всё, что ты пока понял? Судя по резко появившейся злобе на знакомом лице, Лайт расценил его вопрос как разочарование в его дедуктивных способностях. Отчасти так и было, но больше Эл всё-таки интересовал ход мысли. — Я не собираюсь ничего тебе говорить. А вот и игнорирование. — Это твой выбор, но больше собеседников у тебя не будет. В дверь послышался стук. Затем пауза: человек с другой стороны вводил код. Дверь приоткрылась, и в проёме появилась молодая азиатка в костюме хостеса. Она, не поднимая головы, быстро вошла внутрь, везя за собой небольшую тележку с едой. Створки за её спиной тотчас захлопнулись. Такая мера предосторожности была предпринята, разумеется, из-за характера Лайта. Тот вполне мог бы попытаться затеять драку с вошедшим и попробовать выйти. Девушка прошла в середину комнаты, оставила тележку и быстро, почти бегом, вернулась в коридор. Лайт молча наблюдал за ней, пока она не исчезла в коридоре. Послышался смешок. — Так запугал их, что меня сторонятся как чумы? Люди, которые здесь работают. Они знают, кто я? Вопрос остался без ответа. Эл, чувствуя, как неприятно ноет спина, встал с дивана и подошёл к оставленной тележке. Два омлета, два стакана с апельсиновым соком. Солонка и сахарница. Взгляд зацепился за сахар. Эл со вздохом посыпал сахаром омлет. Лайт, разумеется, стоит и наблюдает за ним. Эл взял свою тарелку и присел на стул в привычной позе. Не спеша начал есть. Мысли соскакивали с одной на другую. Он думал над делом, о котором сообщили неделю назад. Случай преднамеренного убийства целого этажа многоквартирного блока. Ничего серьёзного, но вспомнил только сейчас. Он думал о Лайте, с которым совершенно не представлял, как в данную секунду себя вести. Он думал о погоде, которая не собирается становиться лучше и с тоской представлял свой предстоящий полёт в Лондон. Шаги. Эл поднял голову, чтобы увидеть, как Лайт направляется к спальне. Он, не оборачиваясь, закрывает за собой дверь. Кусок дерева между ними — преграда так себе, конечно, но Эл хотел сохранить иллюзию личного пространства у Лайта. У него нет цели создать ему невыносимые условия для жизни. Эл никуда не торопился — он медленно доел омлет. Не хочется уходить отсюда, но больше делать нечего. Даже поработать здесь нельзя. Эл в последний раз обернулся. В гостиной стояла тишина, только доносился шум ветра снаружи. Когда Эл спускался по ступеням он решил, что слишком торопит события. Нужно тратить больше времени. И сказать работникам, чтобы не забирали еду, если Лайт всё же решит выйти из спальни сегодня. А завтра Эл опять к нему придёт. Сидя в своей кровати, Эл быстро печатал указания своим помощникам относительно других дел. Внизу было достаточно прохладно, но Элу нравилось. Можно прогуляться. Проветрить мысли. За последние полгода такая возможность выпадала редко. Только с другой стороны, куда не выходят окна дома. Эл задумчиво посмотрел на компьютер перед собой, прежде чем захлопнуть крышку и подняться с места. Медленно шагая вдоль ряда высоких деревьев, Эл пожалел, что не захватил с собой пальто. Он не привык следить за погодой и таскать на себе много верхней одежды. Дело, о котором он думал. Тот взрыв этажа. Кому-то понадобилась смерть трёх благополучных семей в Токио. Будучи занятым разработкой плана для поимки Киры, Эл отмахнулся от этого дела. Но сейчас хотелось загрузить себя и свои мозги работой. Все досье на жителей уже успел проглядеть. С первого взгляда ничего выдающегося: пожилая пара, мать-одиночка с сыном-старшеклассником и молодые новобрачные с годовалым ребёнком. Ребёнку повезло оказаться у родственников, когда произошёл взрыв. Это точно не было обыкновенным терроризмом. Взрыв был осуществлён с поразительной точностью — работу выполнял профессионал. Зачем профессионалу убивать абсолютно несвязанных между собой и с правительством людей. Тучи сгущались. Эл резко остановился, затем развернулся и пошёл в обратную сторону. Он достаточно отдалился от здания. Оно стояло унылым столбом в этом заброшенном месте. Возвращаться не хотелось.

***

На этот раз в комнате стояли тишина и полумрак. Дверь в спальню всё так же была закрыта. Видимо, Лайт не выходил из спальни. Эл тихо прошёл вперёд. Он медленно приоткрыл дверь, не заглядывая внутрь, просто пробегаясь глазами по комнате. В темноте можно было разглядеть только силуэт, лежащий на кровати. Никакой реакции не последовало. Видимо, Лайт спит. Тихо, чтобы не наделать лишнего шума, Эл двинулся вперёд. Так и есть — волосы разметались по подушке, брови нахмурены даже во сне. Эл развернулся и хотел направиться обратно к двери. Достаточно на сегодня. Но его остановил тихий хрип за спиной. Эл медленно развернуся в сторону Лайта. Тот, видимо, продолжал спать, но перевернулся на спину и выглядел напряжённым. Видимо кошмары. Или, возможно, влияние Тетради Смерти. Её ещё не успели изучить подробно. Может быть, она влияет и на психику тех, кто её использует. Это могло бы объяснить кардинальные отличия двух личностей Лайта — той, что Эл видел во время расследования и образ одержимого серийного убийцы. Эл подошёл ближе и остановился на небольшом расстоянии от кровати. Протянул руку и коснулся лба. Горячий. Лайт заболел. Нужно спуститься вниз и попросить оказать ему медицинскую помощь. Только Эл попытался отойти, он услышал тихий болезненный стон. Лайт бормотал что-то сквозь сон, точно плохой сон. Эл всё же убрал руку, но наклонился вперёд, приближаясь к лицу Лайта и прислушиваясь к тяжёлому прерывистому дыханию. Он смог уловить между вздохами: — Проклятье… Перестань следовать за мной… Тетрадь… Ничего конкретного, просто бред. Начало становиться хуже — пот, учащённое дыхание и неестественная бледность — у Лайта паника. Эл быстро обхватил его запястье. Пульс нормальный. Вздохнул. Нет, врачи сейчас не помогут. Эл осторожно присел на кровать сбоку, продолжая держать Лайта за руку. Пару секунд на раздумья, прежде чем поджать под себя ноги и устроиться поудобнее. Провёл по спутанным волосам Лайта, пытаясь успокоить. Это не помогло сразу, разумеется. Спустя пару минут дыхание наконец-то стало замедляться. Больше Лайт ничего не говорил. Эл пожалел об этом на секунду — кто знает, что он смог бы узнать от Лайта, пока тот был в бессознательном состоянии. Он сидел так долго, пока не почувстовал, что Лайт абсолютно спокоен. Думая о расследовании, Эл не заметил, сколько времени прошло. Он привык обходиться без сна, сегодняшняя ночь не стала исключением. В окне была видна всё та же стена тёмных, влажных крон деревьев, простиравшаяся на несколько миль, на этот раз освещённая серостью рассвета.