All For Us

Разумеется, Эл чувствовал некоторое подобие вины. Он не должен был, не мог поступать так. Но другой голос в голове твердил, что он и так сделал больше, чем нужно. Отправлять преступников отбывать наказание было одним, но совсем другое удерживать одного из них своими силами. Это была огромная ответственность, ещё одна ответственность, и боже, Эл иногда хотел не брать на себя лишний груз. Ответственность потому, что, как он сам сказал ранее Лайту, больше собеседников в ближайшее время у него не будет. Разумеется, многие люди знают о происходящем. Но не то чтобы они захотели болтать с Лайтом. Утром Эл ушёл, не дожидаясь, пока Лайт проснётся. Он тихо прикрыл за собой дверь, спустился к себе, не забыл оставить сообщение работникам о том, чтобы утром они по расписанию принесли Ягами еду. Проваливаясь в беспокойный сон, Эл смутно пытался ухватиться за постоянно сменявшиеся мысли. Лица людей, их слова — всё это сливалось в одну сплошную картинку под веками, пока Эл не заснул окончательно. Электронный циферблат стоял очень близко к изголовью, чтобы при пробуждении иметь возможность сразу кинуть взгляд на тумбочку и узнать время. Эта привычка была у него с самого детства. Желание контролировать свою жизнь, свойственное любому человеку с беспокойной работой. Эл, вздохнув, присел. Был полдень, почти ровно. Эл свесил ноги с кровати и неторопливо направился в ванную. Он не любил долго принимать душ, поэтому через пять минут стоял у двери уже готовый. На первом этаже была не только его комната, но и комнаты пары человек из персонала, а также кабинет Эл. Обычно для работы не требовалось отдельное помещение, поэтому и кабинетом эту комнату назвать было сложно: пара удобных кресел и диван, единственный компьютер на низком типичном азиатском столике возле дивана. Как только Эл вошёл внутрь, раздался звонок телефона. Он резко прервался, после чего Эл обратил внимание на несколько новых сообщений, отмеченных как срочные, которые пришли, пока он спал. Открыл первое: «В десять часов утра пятнадцатого сентября две тысячи третьего года в районе … произошёл взрыв. Хозяин квартиры — тридцатидевятилетний Ясуо Каваками на момент случившегося находился в квартире. По сообщениям очевидцев, он тяжело пострадал и госпитализирован. Причина взрыва неизвестна». Вероятность того, что эти взрывы никак не взаимосвязаны между собой, равна сорока трём процентам. Меньше половины. Эл должен был съездить на место и проверить пару теорий, которые у него уже появились после подробного изучения каждой пострадавшей семьи. Сын-старшеклассник. Погибший в результате одного из взрывов навлёк на несколько мыслей. Но точно ничего сказать было нельзя. И вдруг только на одну секунду позволил мысли промелькнуть в голове, прежде чем отогнать её прочь и больше не возвращаться к ней: сын-старшеклассник, который с самого начала оказывается связан с делом. Что-то похожее уже было. Эл хотел не столько осмотреть место преступления, сколько лично поговорить с друзьями и родственниками погибших. Обычно он не занимался подобным, если не был уверен, что здесь может быть непосредственная связь с делом. И, возможно, совсем немного он хотел сбежать и больше не появляться в этом доме. Поднимаясь наверх, Эл раздосадованно поморщился. Открыл дверь и сразу заметил Лайта, сидевшего на диване и внимательно пялившегося в стену. Книги были переставлены в другом порядке. Стулья сдвинуты ближе к окну. Видимо, утро Лайт потратил на изучение условий нового места проживания. — Добрый день, Лайт. В ответ тот быстро повернул голову, как будто действительно так задумался, что заметил ещё одного человека в комнате только сейчас. — Если я правильно понял, у меня больше нет нужды притворяться, что мне интересна твоя компания. О, а вот это уже откровенная ложь. Даже будучи Кирой, он понимал, что они умудрялись забавлять друг друга достаточно, чтобы отогнать привычную скуку. Возможно, именно этот факт Эл должен благодарить за спасение своей жизни. Было очевидно, что если бы Лайт не увлёкся соперничеством с величайшим детективом, пытающимся его поймать, то не допустил бы многих очевидных промахов, имеющих колоссальное значение для всего расследования. Например, не выдал бы своё местоположение, не заговорил бы с Хидеки в университете, не согласился бы потом вступить в группу расследования, чтобы потешить своё самолюбие. Хотя нет, скорее всего, наоборот, в группу расследования Лайт в любом случае напросился бы. Ещё попытался бы возглавить её, если бы не Эл. Он улыбнулся своим мыслям. Лайт смотрит непонимающе и раздражённо. — Я думаю, что ты не совсем честен. В конце концов, во время расследования мы неплохо ладили. К тому же, мы оба признаём друг друга интересными собеседниками, в этом нет ничего такого. Но если Ягами-кун пока не хочет разговаривать, я всё понимаю, — Эл резко сменил тему, — тебе должны были подать завтрак ранним утром. Что скажешь насчёт обеда? — Я бы не отказался, — Лайт говорит спокойно, присаживается на кресло и закидывает ногу на ногу. Эл не ожидал от него другого, — интересно, мне позволено выбирать еду или теперь даже это ты решил взять под свой контроль? В голосе злоба, но не слепая, как вчера. Сейчас Лайт думает и анализирует. Сейчас, когда они уже знакомы какое-то время и Эл уже успел изучить этого удивительного человека, он мог попытаться довольно точно сказать, о чём тот сейчас думает. Думает о Тетради Смерти и её месте нахождения. О возможности связаться со своим Богом смерти. О модели поведения Эл. Начиная с того, можно ли переманить его на свою сторону и заканчивая тем, как убить его обычными способами, не прибегая к божественной силе. — Ты можешь сказать заранее, если хочешь есть что-то конкретное. Но не обещаю, что в данных условиях можно приготовить любое блюдо. Видно, что Лайт немного удивлён ответом, но сразу пытается это скрыть. — Я бы не отказался от эспрессо. Ну ещё бы, кофе. Эл едва заметно морщится при упоминании горького кофе. Однако он достает из кармана небольшой одноразовый телефон: по нему можно связаться только с прислугой, ещё одна мера предосторожности. Эти меры уже раздражают самого Эла, а ведь это только начало. Он быстро печатает сообщение с просьбой приготовить кофе и сладкий чай. Затем он поворачивается к Лайту и внимательно смотрит пару секунд, прежде чем спросить: — Девушка умирает в своей запертой квартире. Причина смерти — удушение. Она не повесилась сама, однако в квартире находилась одна, признаков борьбы не было, как и следов на шее, а дверь, как я уже сказал, заперта. Лайт слушает, он не хочет отвечать, но внутри него, очевидно, происходит небольшая борьба с самим собой, потому что скоро он неохотно, язвительно спрашивает: — Это твоё дело? Хочешь узнать моё мнение? Мнение преступника о… Эл не дает ему закончить: — Мнение сына сотрудника полиции, одного из лучших учеников Японии, человека с поразительным интеллектом. Разумеется, для Эла совершенно несложно признать всё это. Он бы не сидел здесь сейчас, если бы не все эти причины. Лайт умён, он умён так, что порой Эл сам оказывается поражен, что странно, учитывая, что он вырос в Доме Вамми, полном гениальных детей. Но Лайт не был таким гением, он не обладал ярко выраженными особенностями и этой небольшой странностью, которая с первого взгляда отделяла обычных детективов от воспитанников Дома Вамми. Нет, он просто был чрезвычайно умён. И он так хорошо вписывался в повседневный мир, что Эл порой позволял себе задаваться вопросом: «Что же могло произойти?» А потом на ум ему приходило одно: скука. А затем, естественно, влияние проклятой тетради. Эл уже знал её правила, пусть её и забрали у Хигучи не так давно. Если человек отлучён от тетради на четыреста восемьдесят дней, он теряет все воспоминания об её использовании. Видимо, это та самая потеря памяти, которую Лайт и сам провернул не так давно ради того, чтобы сбить расследование со следа. Эл пытался не думать об этом, но это был идеальный запасной план. Нет. Эл должен понять причину, найти способ избавиться от проклятия. Около двадцати семи процентов занимало наличие у Лайта биполярного расстройства или прочих нарушений мозговой деятельности. Тогда должен быть способ изменить всё, вернуть Лайта. Эл не понимал, почему это стало таким важным для него. Конечно же, потому что он ненавидит проигрывать. Ещё одна черта, которую он признавал у себя и понимал, что она не то, чем стоит гордиться, однако именно это желание никогда не проигрывать во многом помогало Элу в работе, и он не собирался от нее отказываться. Эл успел задуматься, но и Лайт выглядел погруженным в мысли. На самом деле всё это пронеслось очень быстро, буквально мгновения, прежде чем: — Нет никакой мистики. У девушки либо было какое-нибудь редчайшее заболевание, вызывающее приступ, а после смерть от удушения или смерть с признаками удушения. Либо есть убийца. Кто-то знакомый, способный проникнуть в квартиру и незаметно уйти. Друг, однокурсник, парень или сосед. Эл кивнул, прикусывая большой палец правой руки, даже не замечая за собой этого движения. — Кого ты бы проверил первым делом? Соседа, парня, друга, однокурсника? Лайт думает. Это ещё одно негласное соревнование. Эл так наслаждается этим. Он точно знает, что Лайт, скорее всего, его не разочарует. Это приятное ощущение, приятнее, чем когда его преемники могли бы сделать удачный ход. И это не нравится Элу. Неужели он воспринимает Лайта как одного из своих перспективных последователей? Своих лучших последователей? — Парня. Кто-то должен был сделать это быстро, знать её тело. К тому же она не сопротивлялась. Или сопротивлялась слишком слабо. Может быть, думала, что это игра, — Лайт рассуждает абсолютно уверенно в своих выводах, он продолжает, — может быть, они занимались сексом в этот момент. И когда он начал её душить, она подумала, что это часть процесса и не успела вовремя среагировать. Ты не сказал, были ли обнаружены следы контакта. Элу почему-то довольно приятно. Почему-то он чувствует самодовольство. Лайт опять подтверждает, что он делает всё это сейчас не просто так. — Верно. Ты правильно всё понял. Но есть пара деталей, в которых всё же ошибся, — Эл едва улыбается под недовольным взглядом напротив, — парень был её соседом. И он не пытался её задушить. Просто перестарался, как ты сказал, в процессе. Потом запаниковал и устранил все видимые последствия происходящего, закрыл дверь за собой ключом и ушёл. — Я был прав. Довольно сложно перестараться задушить кого-то, — Лайт, очевидно, доволен собой, но хочет поспорить ещё больше. — Как бы то ни было, пообщавшись с тем парнем, я выяснил, что всё было именно так. Это дело было у Эла три с половиной года назад. В деле не было ничего необычного или очень серьёзного, но погибшая была довольно известной, именно поэтому он взялся за расследование. И да, парень действительно перестарался: они давно практиковали асфиксию разными способами, в том числе так, чтобы не оставлять следов. И вот к чему всё привело. Последнюю фразу Лайт оставляет без ответа. Тем не менее он выглядит уверенным в том, что всё было в соответствии с его версией. Да, это будет сложно. Но Эл чувствует интерес, который сейчас, спустя почти двое суток их здесь пребывания, наконец-то смог заменить неуверенность и тревогу беспокойство. Дверь открывается. Кофе и чай привозит всё та же девушка, на этот раз действуя гораздо быстрее. Эл не хочет сидеть и молчать, он провёл достаточно времени, почти ничего не делая. Он много спал, чего не делал с того времени, как был подростком, не мог заниматься делами прямо сейчас. Но у него был идеальный способ себя развлечь — так почему бы не делать этого. Элу нравилось говорить с Лайтом. Пусть сейчас всё отравляло неприятно давящее чувство, почти неприязнь, но Эл будет работать над этим. Он заговорил о погоде, на что Лайт перевёл взгляд в окно, посмотрел на серые тучи, нависшие снаружи, и стал выглядеть намного более раздражённым. Тогда, возможно, стоило обсудить что-то другое. Новое дело? Нет, обсуждать актуальные дела Эл не собирался. — Ты будешь держать меня здесь вечно? Я не могу тебя понять, и меня это раздражает, — Лайт говорил спокойно, и в голосе искреннее удивление. Он явно хочет поговорить об этом. Разумеется, Лайт желает понять, что происходит. Эл понимает, что от него ждут рационального ответа, но он же не может сказать, что не хочет проиграть в эту психологическую битву и потерять своего первого, как бы смешно ни звучало, друга. Проводя время с Лайтом — остроумным и таким потрясающе уверенным в себе подростком, — Эл мог отвлечься от разных мыслей, которые ему не нравились. Кира создавал ему много проблем. Нельзя было сказать, что это дело не было захватывающим, но нет, Эл не наслаждался смертями и повторял это себе так часто. Эл решил сказать правду: — Я думаю, что Тетрадь Смерти оказывает на тебя огромное влияние. Когда ты отказался от воспоминаний, то хотел поймать Киру так же сильно, как и я, — это ложь, они оба это знают, потому что Лайт хотел поймать Киру даже больше, чем Эл, это был вопрос не только справедливости, но и чести для него, — я более чем уверен, что смогу заставить тебя поменять свое мнение. Лайт смеётся. Это не очень весёлый смех, Эл бы даже сказал, что слышит в нём капельку безумия, но он знает много сумасшедших. Сейчас Лайт не очень похож на душевнобольного. Эл знает, что не должен так думать. — Тебе не удастся что-то изменить. Я просто поражён, что ты этого не понимаешь. Звучит как комплимент, надо же, у Лайта есть ожидания насчёт Эл. Считает его сильным соперником, что просто смешно. Они больше не затрагивают эту тему. Вместо этого выгоднее придерживаться изначальной стратегии. Эл перечисляет дела, почти не вдаётся в подробности. Лайт всё ещё не знает, как реагировать на происходящее, не потеряв гордости, но спустя небольшое количество времени он втягивается в эту странную игру и отвечает. Он хорош. Ему удаётся раскрыть большинство небольших случаев, которые Эл описывает в нескольких предложениях. Время близится к пяти часам вечера. Эл научился чувствовать время, это часто бывает довольно полезным. Он понимает, что должен идти. В разговоре как раз небольшая пауза, они оба думают над последним преступлением. В этот раз у них даже получилась небольшая дискуссия на тему ядов, Эл был уверен, он был более компетентен в этом вопросе, но не стал использовать это как аргумент сейчас. Он встаёт, и Лайт быстро переводит на него взгляд со столешницы. Даже не понимал, как затекла спина, пока сидел на диване. В последний месяц или около того Эл провёл сидя в твёрдом кресле, и мягкие подушки кажутся чем-то непривычным. На секунду разминая шею, Эл движется к двери, а затем останавливается, разворачивается и говорит: — Спокойной ночи. Он не добавляет Лайт-кун, потому что не хочет обманываться, а сейчас произнести имя кажется чем-то странным. Он ни на секунду не забывает, кто перед ним. И пусть в последнее время знание того, что Лайт всё равно преступник, не мешало называть его по имени, это неправильно вести себя даже немного несерьёзно в такой ситуации. Эл не хочет быть несерьёзным.

***

Вернуться получается только под вечер следующего дня. Эл был занят переговорами с разными людьми. В основном, разумеется, о деле Киры. Он чувствовал, что устал, но затем надо было заполнить немного документации. Только самое необходимое, от всего остального Эл попытался избавиться на ближайший месяц. Это были разные соглашения и отчёты о происходящей работе по реабилитации общественности после таких напряжённых событий. Эл не знал, почему он вообще должен был читать всё это, но помнил, что смутно осознавал все последствия, когда только соглашался на открытое сотрудничество с полицией Японии. Как бы то ни было, у Эла не было времени даже подумать над теми терактами. Что ему очень не нравилось, поскольку он был на девяносто один процент верен, что это случится снова в ближайшее время. Но Эл не мог не зайти к Лайту, по крайней мере, хотя бы на пять минут. Не тогда, когда он действительно его единственный собеседник. Эл знает, что не иметь возможности ничего делать и поговорить с кем-нибудь оказывает неблагоприятное воздействие на спокойствие и моральную безмятежность человека. Не то чтобы он думал, что Лайт вчера познал дзен или что-то около того. Но у Эла не было цели сделать его и так неприятное пребывание здесь ещё более неприятным. Он, чувствуя подобие забавы, подумал, что Лайт в эту секунду наверняка бы заявил, что компания Эла — это последнее, чего он хочет в этой жизни. Лайт размеренно вышагивает по комнате. Сложно сказать, о чём он думает прямо сейчас, но Эл, кажется, довольно хорошо научился его понимать. — Я было подумал, что ты решил не заходить, — голос уставший. Кажется, Лайт спал довольно мало и проснулся почти сразу после ухода Эла утром. — Я был занят, но сейчас у меня есть немного времени, — Эл присаживается на диван, на то же место, где сидел вчера и поджимает под себя ноги, — что ты делал сегодня? Помимо разработки заранее провального плана по побегу отсюда. Эл слабо улыбается. Так очевидно. Лайт так очевидно бесится, но он, кажется, всё ещё пытается держать себя в руках и даже делать вид, что всё происходящее совершенно не влияет на него, что он преисполнен достоинства и желания действовать. — Прикидывал новые возможности и всё такое, — Лайт вальяжно разваливается на стуле и переходит в пассивное нападение, — решаю, как с пользой провести то время, на которое я здесь застрял. — И о чём же ты думаешь? — Элу было действительно интересно, к какому выводу он пришёл. — Я могу разговаривать с тобой, — охотно отвечает, — мне достаточно этого, чтобы быть в курсе всего происходящего снаружи. Ты же не думаешь, что после моего попадания сюда ты смог закрыть дело? — Лайт тихо и раздражённо смеётся. — Кира — это не конкретная личность. Это обладатель орудия, способного карать преступников. Бог, использующий возможности Тетради Смерти во благо человечества. Я был первым и единственным настоящим Кирой, но после меня будут другие, эта идея уже посеяна в обществе. Под конец Лайт, точно забывшись, начал говорить довольно быстро и даже немного повысил голос. И пусть он быстро взял над собой контроль, Эл видел выражение его лица, когда тот говорил о себе как о Боге. Вот оно. Второй Кира. Лайт сам дал ему огромную подсказку, он, надо отдать ему должное, всегда это делал. С самого первого дня, когда Лайт убил поддельного Эла, а затем, когда он рассуждал о глупости решения послать тысячи агентов на поимку Киры, именно этот момент дал Элу первую зацепку и первого подозреваемого. Эл не стал спорить сейчас. Он помолчал какое-то время, после чего предложил Лайту пару старых и безобидных для обсуждения дел, как и вчера. Похоже, сейчас это была одна из самых безопасных тем. Однако они больше ссорились, чем пытались что-то решить. Точнее, больше ссорился Лайт, он отвечал, но делал это очень высокомерно и пренебрежительно. И Эл должен был признаться, что его это немного раздражает. Он ушёл спустя полчаса, а не пять минут, как планировал.

***

Эл садится на кресло в импровизированном кабинете и готов работать. Его мысли заняты размышлениями о расположении домов, в которых произошли взрывы, относительно друг друга. Он работает, это очень важно, на кону стоят жизни множества людей. И он правда пытается не думать, нет, но после сегодняшнего разговора с Лайтом этот вопрос всё равно всплывает уродливым пятном и мешает сосредоточиться на чём-то другом. Элу нужно немного времени, и он уверен, что пока может заняться другими делами. Но сделать это сложнее, когда он думает о Кире. Мысль, которая не даёт ему покоя, и Эл ненавидит, когда его мозг решается зациклиться на одной мысли, потому что это мешает анализировать. Дело Киры не закрыто. Он поймал преступника. И он знает имя второго. Аманэ Миса, эта девушка, чья судьба сейчас решается почти так же активно, как и судьба Лайта. Она, разумеется, не была главной во всём происходящем и, скорее всего, отделается условным сроком благодаря проблемам с психикой и тяжёлому детству. Однако это то, что не давало Элу покоя. Он знал, что Лайт ничего ему не скажет. Он должен узнать сам. Он должен узнать сам, не покидая этих чёртовых стен долгое время. Где вторая Тетрадь Смерти?