All For Us

Разумеется, камеры с микрофонами расставлены по всему периметру комнат. Даже в ванной и спальне не было ни одной слепой зоны, Эл особенно тщательно подошёл к этому вопросу. Немного напоминало времена, когда он установил камеры для наблюдения в доме Соитиро Ягами. Забавно, что Эл с самого начала знал, что вторая семья подозреваемых, скорее всего, не имеет отношения к делу. Судя по тому, что он назначил для наблюдения за их домом Айзаву и Мацуду, можно было сразу сказать о его незаинтересованности. Сам Эл не просматривал записи, не видел в них необходимости. Лайт не мог бы сделать ничего необычного во время его отсутствия. Эл ездил в город на пару дней. Он не сказал ничего Лайту, потому что садился в машину ранним утром после того, как они в последний раз поговорили. Это было идеальной возможностью, чтобы лично съездить на место взрывов и поговорить с очевидцами. Эл представлялся сначала другом погибших, а потом для верности беседовал ещё с парой людей, притворяясь репортёром непопулярной газеты. Из этих разговоров ему удалось узнать, что все семьи были вполне приличными. Только у молодой супруги и, как ни удивительно, подростка, были странные друзья или знакомые. Соседи описывали их как активных тусовщиков, возможно, немного агрессивных. Эл сразу оказался прав. Ему лишь осталось доказать свои наблюдения. Возможности для этого не представилось, потому что, как выяснилось, этих людей в тот момент расспрашивала полиция. У Эла не было привычки вмешиваться в дела органов, поэтому он решил попытаться в следующий раз. Оставалось ещё одно дело. Эл думал об этом с самого начала, но сомневался, стоит ли так заморачиваться. Видимо, всё же решил, что стоит. Было очевидно, что в доме нет совершенно ничего, чем бы можно было себя занять, кроме книг. Ну и разговоров. Но Лайт не горел желанием беседовать с Элом дни напролёт, поэтому надо было придумать другое занятие. Эл пришла в голову гениальная идея. Он решил приобрести небольшой компьютер. Точнее, он просто заказал, а потом отнёс его одному своему знакомому. Тот как раз за эту пару дней отъезда смог настроить систему так, чтобы Эл мог с относительной безопасностью позволить Лайту пользоваться ресурсами. Всю поездку обратно Эл спал. Он даже не дремал в течение двух суток. Его привычный режим возвращался. Это было комфортнее. Мягкий шум двигателя замолк, Эл быстро открыл глаза, почувствовав, что машина остановилась. Вышел на улицу и подождал, пока автомобиль отъедет на приличное расстояние, прежде чем зайти внутрь. Погода не поменялась за всё время. Элу начинало казаться, что это место точно отдалено от всех остальных. Ему не нравилось слово «тюрьма», ненамного, но все же лучше звучит «место содержания». Эл тихо разблокировал дверь. Опять полумрак. Вообще-то, во всех комнатах можно было включить свет, но Эл ни разу не видел, чтобы тот загорался. Лайта не было в гостиной. Эл нашёл его в спальне сидящим на кровати в груде раскрытых посередине книг. Эл был удивлён, что Лайт специально устроил беспорядок, потому что за время их совместного проживания в штабе расследования тот внимательно относился к аккуратной организации пространства. Точно. Это же не Лайт. Лайт поднял глаза сразу, его выражение лица быстро, неуловимо изменилось. Он будто бы дёрнулся, чтобы встать, но, в конце концов, остался на месте. — Знаешь, пожалуй, я бы хотел отправиться в тюрьму, — голос ленивый, но в нём слышится желание Лайта увидеть, как Эл прямо на месте умирает от сердечного приступа. — Здравствуй, Лайт. И почему же? — Эл ставит сумку с ноутбуком на край кровати, это привлекает внимание прищуренных карих глаз, но лишь на секунду, потому что потом: — Это всё равно, что находиться здесь. Но это не будет тешить твоё самолюбие. Эл хмурится. Поимка Киры, несомненно, тешит его самолюбие, но явно не пожизненное заключение подростка в собственном доме. — Кажется, Лайт, ты не понял. Я повторюсь, что дело Киры с самого начала рассматривалось как особое, поэтому тебя отправили бы на смертную казнь. Лайт покачал головой, но ничего не ответил. Он, похоже, не очень-то верит. — Что это такое? — Лайт кивает на сумку, — Очередной извращённый метод психологической пытки? Эл удивлённо поднимает брови. Да, он на действительно плохом счету. Это кажется немного странным и несправедливым, но потом он вспоминает, как Соитиро угрожал своему сыну и Аманэ пистолетом, и, может быть, Эл немного понимает. — В какой-то степени ты прав. Но я не собираюсь заставлять тебя что-то делать. Скорее всего, ты сам не захочешь упускать такой шанс. Эл достаёт ноутбук немного резкими, дёрганными движениями, после чего ставит на кровать. Он знает, что Лайт уже успел оценить возможность наличия у Эла мобильника и наверняка понял, что думать об этом бесполезно. А ноутбук кажется прекрасной возможностью. И Эл готов ещё предоставить. — Да это просто смешно, — Лайт не смеётся, он удивлён, и на его лице появляется ухмылка, — ты настолько не воспринимаешь меня всерьёз? Эл понимал. Сохранение жизни Лайту, общение с ним, а сейчас и ноутбук. Нет. Эл осознавал, что он поступает глупо и немного безрассудно. Однако это далеко не первый раз, когда он плюёт на правила. Просто сейчас это гораздо большая ответственность и занятость, только и всего. Он сразу пресекает ожидания: — Здесь нет выхода в интернет, связи с любыми другими устройствами и возможности устанавливать приложения. Ты можешь работать с делами, которые я сюда загрузил. Послушать музыку. Писать текст и общаться со мной дистанционно. Только со мной, если что. Эл задумчиво перечисляет, почесывая скулу. Он знает, что это предложение не может не заинтересовать Лайта. Он тоже это понимает, поэтому, не видя смысла долго раздумывать, вздыхает: — Это благотворительность или ты хочешь что-то взамен? Разумеется, Эл хотел. Он не собирался делать Лайту такое огромное одолжение просто так. Это был отличный способ, чтобы получить единственное, что он мог получить только от Лайта. Возможность узнать. — Ты сможешь воспользоваться ноутбуком столько раз, сколько захочешь. Но каждый раз ты должен честно, или, по крайней мере, правдоподобно, — признавая то, что это он не предусмотрел, вздыхает Эл, — ответить на мой вопрос. — Вопрос? — вот это уже явно рассмешило Лайта. — Неужели не можешь чего-то понять и тебе нужна моя помощь? Кажется, Лайт подумал о том, что Эл хочет повесить на него часть своей работы. Что тоже имело бы смысл, но… — Нет. Вопрос о тебе. Лайт улыбается. Он не злорадствует, нет, ему правда смешно. Эл не пытается скрыть свой интерес. Он с самого начала взялся за это дело в основном из-за интереса. Это не повод для гордости, но, по крайней мере, работа Эла приносит пользу людям. Пауза длится совсем недолго, потому что Лайт принимает правила игры: — Я согласен. Хочу начать прямо сейчас. Эл понимает, что за время своего пребывания здесь Лайт успел обдумать всё и начинал чувствовать скуку. Разумеется, Эл знал, что тот будет лгать. Но за время их знакомства Эл достаточно смог узнать Лайта, чтобы, по крайней мере, распознать ложь. — Хорошо, — Эл садится на край кровати под неодобрительным взглядом и поднимает колени к груди. Нужно немного подумать, буквально пара секунд, потому что у Эла довольно много вопросов, и выбрать первый, который поможет сократить путь в его изучении истории и мотивов серийного убийцы, довольно сложно. Он быстро перебирает в голове: детство, самочувствие, содержание вчерашнего кошмара, религия, как он нашёл тетрадь смерти… — Расскажи мне о своём отце. Соитиро Ягами, что ты думаешь о нём? Лайт делает удивлённое выражение лица, но видно, что ему нравится вопрос. Слишком легко и не похоже, чтобы Лайт собирался врать об этом. Лихорадочный блеск в глазах. Эл отчётливо понимает, что он собирается сказать что-то неприятное. Лайт начинает говорить, откидывая пряди со лба: — Ягами Соитиро так верит в собственные идеалы и свою семью, что не смог увидеть ничего дальше своего носа. Он честный и прямой человек. Такие люди, как ты знаешь, всегда погибают напрасно. Эл не верит в то, что он слышит. Разумеется, он понял, что Лайт хотел сказать, даже если не произнёс вслух. Процент того, что это Тетрадь Смерти оказывает такое разрушительное влияние на личность, стремительно возрос до шестидесяти. Эл видел. Он знает, как Лайт общался со своим отцом, как восхищался им, как во многом благодаря ему сам хотел заниматься поимкой преступников. Явно не становиться одним из них. Лайт только что дал понять, что пожертвовал бы своим отцом как одной из пешек, какими были Рей Пенбер и Наоми Мисора, на пути к становлению мнимым Богом нового мира. И пусть даже у Эла не было собственных родителей, он явно мог понять, что это неправильно. Так неправильно и так нечестно, что Лайт, живя с любящей семьей, мог говорить вот так. Удивление отразилось на лице, потому что Лайт кивнул один раз и перевёл взгляд в окно. — Я думал, что ты заботишься о своей семье. Мне казалось, что в твои немногочисленные моральные принципы входит забота о них. — Разумеется, так и есть, — Эл слышит досаду в голосе Лайта, как будто бы тот раздражён, потому что его не понимают, — я забочусь о них и хотел бы, чтобы они жили в новом, безопасном мире. Но это не отменяет моей цели, и, если бы они стали препятствием для её достижения, я бы не стал относиться к ним по-особенному. Эл был прав. Лайт бросил взгляд на компьютер, а затем поднял его на Эла, точно молчаливо спрашивая. Услышавший ответ на вопрос, ему было нечего сказать. Он не то чтобы хотел разговаривать сейчас о чём-то. Поэтому Эл взял ноутбук и придвинул его ближе к Лайту, наблюдая, как тот быстро поднимает крышку. Элу очень хотелось сказать прямо сейчас, что человек, который считает проявление эмоций и привязанности к близким людям за слабость, просто идиот. Лайт что-то стремительно печатал. Руки наверняка саднили. Эл не собирался смотреть, он держал своё слово. Но это же не значит, что он не может отвлекать Лайта дальше, верно? К слову о травмах. Ссадины на лице уже заживают. Царапина на губе, фиолетовый синяк на всю скулу — его немного прикрывают пряди сбоку. Вполне возможно, что Лайт специально пытался спрятать синяки. Сейчас, когда он замер над экраном и вчитывается во что-то так внимательно, что, скорее всего, не сможет отреагировать незаторможенно, это идеальная возможность, чтобы проверить. Эл надеется, что в лицо ему не прилетит кулак Лайта, и он всё равно пробует. Резко наклоняется и протягивает пальцы. Эл успел коснуться разбитого уголка губы и сам ощутил то, как Лайт дёрнулся от прикосновения. Значит, лекарства не совсем помогают. — Какого чёрта? Лайт отшатывается в сторону, отпихивая от себя руку Эл, и заодно компьютер. Эл, немного приободрённый неагрессивной реакцией, отодвинулся назад. Нужно разобраться с лечением. Он не планировал давать Лайту обезболивающие, потому что его мозг и сознание должны были работать на сто процентов. Эл должен был быть уверен в том, что Лайт находится в сознании. Но он также знал и то, как для Лайта важна его внешность. В конце концов, в том, что сейчас лицо Лайта разбито, есть и его вина. — Проверял, как ты. В той инсценировке похищения ты немного пострадал, — задумчиво оценивает Эл, — лекарства не очень тебе подходят, их нужно сменить. И кстати, твоё время вышло. Сначала Лайт не понимает, о чём Эл говорит, но потом злится. — Ты серьёзно дал мне ноутбук на три минуты? За такое время мало что возможно успеть! — Не знаю, что ты планировал там успеть, но время использования зависит от развёрнутости ответа, — Эл пожимает плечами, широко раскрыв глаза, — в следующий раз ты можешь рассказать мне больше. Он поднимается с места и забирает ноутбук. Лайт не спешит вступать в драку, он складывает руки на груди и провожает Эла взглядом. Когда Эл прикрывает за собой дверь и спускается по ступеням, он чувствует прохладу со стороны окон, на улице ощутимо холодает. Эл ложится спать рано, поэтому просыпается в четыре утра. Он решает поработать, а потом подняться наверх и позавтракать вместе с Лайтом. Нужно узнать новости от полицейских. На почте действительно находятся их отчёты, но никакой конкретики там, что и было ожидаемо, нет. Придётся делать всё самому, а это означает длительный отъезд. Эл знает, что тянуть нельзя. Со дня на день случится ещё один масштабный теракт. Он не проверял вчера, как и планировал, что делал Лайт. Эл знает, что ослабление контроля над наблюдением чрезвычайно опасно. Где-то в это время должен находиться второй Бог Смерти, следующий за Тетрадью. О её местоположении знают только Лайт и, возможно, Аманэ Миса. Эл, разумеется, не раз использовал не совсем гуманные методы, однако пытать их он, пожалуй, не может. Эл поднимается. Он оказывается внутри и застаёт Лайта на диване. Тот сидит, подперев кулаком голову, и задумчиво разглядывает страницы тонкой книги. Шагнув вперёд, Эл может разглядеть название. «Тошнота» Сартра. Он знал, что Лайт уже должен был прочесть её до этого. И было так банально, что он выбрал именно эту книгу. Эл не был особым ценителем этого произведения, но ему было интересно послушать, что скажет об этом Лайт. На звук шагов он обернулся, оторвавшись от чтения. Быстро скользнув взглядом по неизменному наряду Эла — белый лонгслив и синие джинсы, — он отвернулся обратно. — Доброе утро. Тебе не снились кошмары сегодня? — спрашивает прямо, из любопытства. Эл устраивается на другом конце дивана. Лайт смотрит на него пару секунд, затем двигается в другую сторону, увеличивая расстояние. Эл не успел спрятать улыбку — реакцию на это, можно сказать, детское поведение, но никак не прокомментировал. — Мне не снятся кошмары, — пауза, — о, погоди. Ты начитался книжек о психологии и всё-таки отчаянно пытаешься доказать, что я психически нездоров? — Нет. Просто пару ночей назад я зашёл к тебе, и ты определённо видел кошмар, — нетерпеливо прикусывает палец, — тебе нравится? — Нравится что? — Лайт немного подвисает на вопросе. — «Тошнота». Мне показалось, такие книги могут тебе понравиться. Я прав? Он был прав, потому что Лайт, разумеется, читал эту книгу ещё в средней школе. Он едва заметно морщится. Выражение лица немного презрительное, но после того, как у Лайта в руках побывала Тетрадь Хигучи, он постоянно выглядит высокомерно. — А что думаешь ты? Надо же, неужели Лайт перестал изображать нежелание говорить с ним? Эл думал о том, что Лайт действительно ненавидит его, но потом вспомнил, что это не отменило бы его желание хорошенько поспорить с всемирно известным детективом. Что означало, что с восьмьюдесятьюсемьюпроцентной вероятностью Лайт наслаждался общением с тем, чей интеллектуальный уровень, по крайней мере, был выше, чем у многих его предыдущих собеседников. Эл не хочет, чтобы его голос звучал пренебрежительно, поэтому говорит медленно и задумчиво: — Неплохая книга в духе экзистенциализма. Если бы я был любящим жалеть самого себя человеком, Сартр, вероятно, смог бы ответить на многие вопросы. Я не могу сказать, что вижу особую ценность в этой книге. Но мне было бы интересно послушать твоё мнение, особенно если оно, насколько я могу предположить, отличается от моего. — Разумеется, диаметрально противоположное. Если бы ты задумывался больше об устройстве мира, нежели о правилах и ограничениях, в которые ты сам себя загоняешь, то мог бы понять, что «Тошнота» не только о «жалости к себе». Совсем необязательно быть в депрессии, чтобы понять, что Сартр пытался донести. — Ты хочешь сказать, что рефлексия не сопровождается жалостью к себе? — Эл не может заставить себя дать этой книге шанс. — Рефлексия не порок. Напомню, что твой Бог сам подтверждает, что от животных людей разумных отличает интеллект. А интеллект — это возможность подумать о чём-то возвышенном. «Твой Бог» — это совсем немного забавно. Видимо, «своим Богом» Лайт считает себя самого. Сейчас он мог бы спорить просто назло. — Но ты, видимо, меня не понимаешь. Что я ожидал от человека, на полном серьёзе являющегося фанатом Мисы. Эл удивлённо поднял брови. Использовать Мису в качестве оскорбления… Вполне возможно для Киры, да. На ум невольно пришло, как Лайт защищал её во время расследования, как был против их рискованного плана. Он немного отодвинулся в сторону, руки упёрлись в кровать, помогая принять устойчивое положение. — Я же не осуждаю твои вкусы, Лайт-кун. А Аманэ Миса не только помогла мне в расследовании своим появлением, но и является талантливой моделью. Тебе необязательно быть таким грубым, ты знаешь? Странное построение фразы, Эл знает, пара человек говорила ему о том, что его японский звучит немного высокопарно. Ну, теперь у него была возможность практиковаться с Лайтом. На этом обсуждение немного стихло. Насколько бы Эл ни находил дискуссии с Лайтом занимательными, он понимал, что им сложно игнорировать тот факт, что Лайт заперт здесь и является серийным убийцей. — Ты немного похудел. Не ешь то, что приносят? Я же говорил, что ты можешь сообщать мне о неудобствах. Эл решил перевести тему. Он заметил это ещё в свой прошлый визит: Лайт выглядел немного осунувшимся. Не исключалась возможность стресса, но в последнее время у него было много поводов и без этого, а Эл не видел особых изменений. На лице Лайта промелькнула досада. Эл понимал, что его гордость уязвлена и ему может быть неприятно обращаться за помощью. Значит, Элу стоит всё же убедить его в том, что он на его стороне, насколько это вообще возможно. Разумеется, он с неприязнью и непониманием относится к действиям Киры, но это не значит, что он желает Лайту чего-то плохого. Только Эл открыл рот, чтобы продолжить, как Лайт сказал что-то неожиданное: — Я не собираюсь умирать здесь от голода, если ты об этом. Как-то глупо для того, кто собирается создать новый мир, не находишь? Я не был на воздухе уже несколько дней и не ходил дальше коридора. Естественно, я не выгляжу как спортсмен прямо сейчас, — в голосе нет сарказма, только холодность. Естественно, Эл думал об этом ещё в тот момент, когда всё организовывал. И да, отсутствие свежего воздуха могло бы быть проблемой, если бы не установленные в шкафах панели с выходом на улицу. Таким образом, циркуляция воздуха должна была происходить постоянно. Странно, что Лайт использовал это как оправдание, учитывая, что он наверняка проверил все комнаты по нескольку раз. Это заставило Эла серьёзно задуматься. Он покрутил шею, разминая её, и встал с кровати. — Уходишь? Эл развернулся, оглядывая Лайта. Тот никогда раньше не прощался с ним, просто сверлил спину недружелюбным взглядом. — Я думал, ты не хочешь меня видеть. Но, впрочем, я вполне могу задержаться, — Эл сел обратно, довольно улыбнувшись. Из кармана синих джинс он вытащил шоколадный батончик и начал разворачивать его прямо на кровати. Затем он вспомнил, что за то время, что они были скованы наручниками, Лайт довольно трепетно относился к порядку, и каждый раз ворчал, когда Эл крошил чем-нибудь на их стол. Чтобы как-то это сгладить, он протянул шоколад Лайту, уже зная, что тот откажется. И правда, Лайт скривился и мотнул головой, но делать замечание не стал. Даже не возразил на его слова, что было странно. А может быть, Лайт тоже решил вынести что-то полезное из их разговоров. Он же уже упоминал ранее, что может быть в курсе новостей посредством их общения. — Что ты думаешь об эксперименте «Вселенная-25»? Эл откусил батончик и принялся медленно жевать, дожидаясь ответа. — Я мало об этом слышал, — Лайт отвечает сразу, — ты об утопии для крыс? Этот эксперимент? — Да, верно, — Эл сделал паузу, чтобы откусить ещё, — только там участвовали мыши, а не крысы. Но ты был прав на счет утопии, их поместили в одинаковые идеальные условия. Во время проживания в данных условиях мыши разбились на группы — главенствующая и, так скажем, отверженная. Ты помнишь, чем всё закончилось? — Они умерли, да? Появилось новое поколение, не желавшее бороться за территорию или социально взаимодействовать. Они не размножались, пока, наконец, не вымерли. Что ж, это вполне логично, — Лайт не кажется особо заинтересованным в теме, — но ты ведь вкладываешь какой-то подтекст? — Нет. Просто было интересно узнать, что ты об этом думаешь. Тебе стоит перестать подозревать меня в чём-то. Лайт дёргается на месте, но лицо остаётся непроницательным. Сейчас в комнате раздаются только звуки их дыхания и у Лайта оно, кажется, немного учащается. — И это говоришь мне ты, весь последний месяц при каждом моём шаге тыча в меня процентами и подозрениями? — Ладно. Возможно, я завёл разговор об этом, чтобы послушать твоё мнение об утопиях и соотнести услышанное с твоей идеей о создании идеального мира без преступности, — у Лайта широко раскрытые глаза, — и процент того, что ты психически нездоров, только что увеличился на девять процентов, потому что ты противоречишь сам себе. Осознаёшь невозможность существования утопии и логичность её завершения из-за вымирания вида, но предполагаешь, что твой собственный, якобы идеальный мир с таким не столкнётся. Под конец фразы Эл действительно вошёл в раж. Сейчас он чувствовал жгучий интерес переубедить Лайта, это было ещё одним делом, причём делом сложным и захватывающим. Именно поэтому Эл не сразу догадался, что повисшее молчание становится каким-то тяжёлым. И поэтому вздрогнул, когда почувствовал рывок справа, прежде чем Лайт повалил его на спину, придавливая к покрывалу. О, сейчас они опять подерутся. Эл мог бы скинуть его с себя резко, но не хочет попасть по синякам. Непонятно, откуда такая забота. Скорее всего, Лайту не нужно, чтобы с ним так носились. Поэтому Эл всё-таки толкает его под рёбра. Это тоже больное место, поэтому Лайт, так и не успев ничего сделать, сгибается пополам, отстраняясь настолько, чтобы Эл мог сесть на кровати и подмять его под себя. Лайт больше не хватался рукой за больное место, на этот раз он пытался вырваться, но как-то слабо. Это больше напоминало не драку, а возню среди простыней. Лайт мотнул головой, волосы растрепались и упали на глаза, но он не мог их поправить, потому что Эл сильно прижимал его руки к кровати. Каряя радужка расширилась, глаза казались чёрными из-за того, что не отражали тёмное небо. Взгляд Лайта бешено бегал по комнате и по лицу Эла. Тот застыл, убедившись, что Лайт тоже больше не двигается. Эл отстранился. Он присел на край кровати и с сожалением отметил, что шоколад упал на пол. Лайт не спешил подниматься следом, он остался лежать на кровати, уставившись в потолок. Он выглядел мрачным, каким был с самого попадания сюда. Эл задумался, перестанет ли Лайт чувствовать это. Или его единственный шанс на нормальную жизнь — это и правда потеря воспоминаний. Эл знает, что Лайта никогда нельзя будет выпустить из этого места. Это просто больше невозможно. Но условия были бы другие. Элу тоже было бы легче. Хотя на месте Лайта он бы не хотел терять свои воспоминания… — Тебе лучше уйти, — в голосе Лайта не слышится злости. Эл решает, что да, на сегодня и правда достаточно. Он встаёт и идёт к двери. Странно, что он ощутил сквозняк только сейчас. Дело в спальне или он отвлёкся на потасовку? Прежде чем закрыть за собой дверь, Эл оборачивается и смотрит на фигуру на кровати. Лайт лежит, его голова находится на противоположной от изголовья стороне. Он так и не поправляет растрепавшиеся волосы, просто раскинул руки в стороны и молчит. Эл впервые видит его таким. Бледность не сошла с его лица с первого дня. Или он всегда таким был, это странно, Эл не помнит. Он видит запрокинутые острые скулы, приоткрытые губы, из которых не доносится дыхание, и кажется, что Лайт не дышит, и помятую ткань кофты, которая выделяется чёрным пятном на белой постели. Когда он выходит из комнаты, ему кажется, что он всё ещё видит образ перед глазами. Только почему-то не может вспомнить лицо.