All For Us

Эл был достаточно раздражён. В последнее время слишком часто, Япония располагала, в отличие от меланхоличной прохлады Англии. Он был раздражён, когда погиб Рэй Пенбор. Когда умерла Наоми Мисора. Когда они днями и ночами выслеживали Хигути, и оказывалось, что шли по ложному следу данным. Когда Эл понял, что умрёт совсем скоро. Когда Лайт так глупо попался на его пусть и продуманный до мелочей, но отчаянный план. Он всерьёз задумывался о том, чтобы привлечь к наблюдению за Лайтом кого-нибудь из доверенных людей, потому что не был уверен, что сам сможет соблюдать хладнокровный подход. Выводило из себя желание открыть глаза Лайту, дать осознать, что те совершённые убийства были не благом, а именно убийством, нарушением хода человеческой жизни. Выводило понимание того, что это будет очень трудно сделать. Они могли бы говорить, так много говорить, но Эл привык думать про себя, самостоятельно справляться с делами, потому что за ходом его мыслей было комфортно следовать в одиночестве. Здесь было другое. Интеллект не поможет, понимал Эл. Произошедшее вчера, возможно, имело больше значения для дела, чем все их возможные пространные рассуждения о ценности человеческой жизни. Эл решил придерживаться этой стратегии. Чаще приходить к Лайту. И наблюдать. Воздух был прохладным, когда утром Эл вышел из дома на пять минут, чтобы обсудить важные детали по телефону. Но не таким влажным, как Эл привык. Здесь, за городом, было почти невозможно сказать, что они находятся в Японии. В глаза не бросались яркие вывески, мельтешащие люди. Лайт и сам был не очень похож на азиата. Разве что глаза были немного уже, чем у европейцев. Волосы и светлая кожа же явно выделяли его среди всех остальных. А как могло быть иначе, это же Лайт. Эл мог отвлечься от происходящего и целиком сосредоточиться на работе, были моменты, когда он совершенно не обращался мыслями к человеку, заключённому совсем рядом. Но затем он вспоминал. Эл появился на этаже Лайта спустя три дня, а не два, как предполагал. Его опять встретили молчанием. По камерам Эл видел, что Лайт не спит, а это означало, что молчание стало их новой традицией. Лайт сидел на полу в гостиной, скрестив ноги, и смотрел в панорамное окно. На фоне тёмных вершин было хорошо видно его лицо в отражении. Лайт перевёл взгляд на Эл, как только тот пришёл. Но не думал двигаться с места. Его состояние было заметно лучше, чем в их последнюю встречу, но ещё далеко до идеала. — Привет. Эл присел на диван, разглядывая собственные колени. Он не очень любил дистанционную компьютерную работу, потому что дни становились похожи друг на друга, а сейчас, почти всё время тоже находясь в замкнутом пространстве, это ощущалось особенно сильно. Эл подумал, что он как будто добровольно запер себя вместе с Лайтом. Мера необходимости и, в итоге, странная солидарность. — Мне жаль, что я долго не приходил. Были дела. Но теперь я здесь, и мы можем поговорить. Лайт переместился к дивану и неслышно сел на другой конец, принимая любимую позу — нога на ноге и руки, скрещенные на груди. У любого другого это можно было принять за показную уверенность, да и у Лайта отчасти тоже, но Эл знал, как эта поза ему на самом деле подходит. — Не обязательно говорить о Тетради Смерти или преступлениях вообще, если не хочешь, — Эл поднял брови, стараясь не звучать снисходительно. — Предлагаешь обсудить погоду или любимое аниме? — Лайт как будто притворяется, что злится. — Это тоже важные темы, — Эл пожал плечами. Что за пренебрежение. Он, конечно, знал, что Лайт просто-напросто не хочет обсуждать ничего с ним, но Эл же уже понял, что на спорах и ссорах ему не удастся продвинуться. — Погода каждый день одинаковая и ты тоже видишь те же деревья, что и я, полагаю. Культура аниме прошла мимо меня, и я не считаю, что много потерял, судя по тебе. — Я понял, что ты не в настроении, но не оскорбляй чужие интересы. Если не хочешь говорить, можем сыграть в шахматы. Предоставлю тебе шанс одержать победу. — Одержать победу честно. Пожалуй, в шахматы я не против сыграть. Эл не стал говорить Лайту, что тот сам с самого первого дня их знакомства планировал его убийство и методы, которые он использовал, были далеки от честных. Но он уже понял, что для Лайта нормально противоречить самому себе. Было странно, что Эла раздражало это меньше, чем он ожидал. Набор был небольшой — гладкие маленькие фигуры стандартной формы и маленькое деревянное поле. Эл сначала думал поместить его на полу, но Лайт резко поставил поле на стол, подставляя к нему стул с противоположной от дивана стороны. Они молча расставляли фигуры. Лайт по умолчанию выбрал белые. Эл вспомнил, что он давно не играл белыми. Партия длилась около тридцати минут, за это время Лайт не произнёс ни слова. Он пару раз хмурился, когда терял фигуры, но не более того. Когда из защиты у него остались только пешки, Эл, обладая преимуществом в одного слона, всё-таки удалось победить. Лайт разочарованно вздыхает, когда Эл ставит мат. Победа честная, игра была долгая и достойная. Он закатывает глаза и отворачивается к окну. Как много драмы для проигрыша в шахматах. Эл бы протянул ладонь для рукопожатия, но даже он понимает, что это странно. — Можем сыграть еще раз, если хочешь. — Оставлю реванш для следующего раза, — Эл знает, что его слова прозвучали для Лайта как ненужное снисхождение, но он удивлён. Эл медленно убирает фигуры, Лайт продолжает рассматривать лес. — Тебе здесь нравится? Что это с ним сегодня? Одни глупые вопросы. Но почему-то Эл почувствовал острое желание спросить. Разумеется, он не имел в виду заключение. В ответ — язвительный взгляд и тишина. — Я устал, — Лайт поднимается с кресла. Странно, в этот раз они даже не подрались и не поругались. Может что-то с самочувствием? Лайт возвращает шахматы на место и останавливается на секунду, чтобы окинуть Эл взглядом. Он как будто хочет что-то сказать, но сдерживает себя и тихо скрывается за дверью спальни. Эл знает, что двери — чистая формальность, потому что у него все равно есть доступ к камерам во всех комнатах, даже ванной, но можно было дать Лайту иллюзию личного пространства. Он же только пришёл, и совсем не хочется сейчас уходить, потому что Эл знает — заставить сюда вернуться будет сложно. Каждый разговор выматывал, как допрос. Потому что это и были допросы. Поэтому он решает подождать тут. Взгляд падает на шахматы. Лайт выходит через сорок минут, прислоняется к косяку и окидывает взглядом гостиную. Он сразу напрягается, когда видит Эл, и очевидно, что он совершенно не ожидал его увидеть. Его волосы немного взлохмачены, кофта помята. Видимо, правда спал. Эл успел прогнать их партию от начала до конца, найти пару ошибок Лайта и придумать контратаки для новой версии партии. — Ты ещё здесь? Почему? — Решил дождаться. Не вижу причин лукавить, сейчас у меня есть одно приоритетное дело — твоё. — Ты раскрыл дело, — Лайт качает головой, — И я не понимаю, почему ты так стараешься залезть ко мне в голову. В последние дни я довольно честен с тобой. Эл сидит на прежнем месте, а Лайт все ещё стоит в дверях. Им приходится говорить четко, чтобы было слышно. — В последние дни мы почти не говорим. Лайт повернулся, видимо, намереваясь вернуться в спальню. Как вежливо. — Некоторое время назад я работал в другом месте, — это не остановило Лайта, но следующие слова — да, — и у меня было одно дело, очень похожее на это. — Ты раскрыл его тоже, да? Эл не нравится думать об этом, но иногда количество расследований, которое он провалил, могло показаться ужасной цифрой. Если не знать количество дел, которые он раскрыл. — Да. Но в конце меня обставили. — Что ж, я рад за него, кем бы он ни был. Лайт наконец повернулся и встретился с ним взглядом. В голосе нет ни намёка на враждебность, но Эл чуть ли не вздрагивает. Возможно, ему не стоило упоминать об этом деле. Дело даже не в том, что это может как-то помочь узнать его личность, а в том, что именно эта история не предназначена для Лайта. — Не стоит. — Так по миру сейчас разгуливает ещё один серийный убийца, с которым ты знаком, а ты сейчас сидишь здесь со мной и играешь в шахматы. Лайт подходит ближе и садится на диван. Он прячет лицо в ладонях, склонившись над столиком. Он даже не запнулся на «ещё один серийный убийца». — Почему? — Он не разгуливает по миру. Он покончил с собой. Это не произвело особо впечатления на Лайта, но Эл не мог судить наверняка, потому что до сих пор не видел его лица. — Но ты раскрыл дело. Какая разница, что потом делает с собой преступник, если его все равно ждёт смерть? Какая разница, как и где я умру? — Я никогда не хотел, чтобы ты покончил с собой, — Эл говорит это просто и честно, ему казалось, что это очевидно. — Я хотел убить тебя. И сейчас хочу. Лайт выпрямляется и потягивается. Эл надоедает сканировать его глазами в поиске реакции на свои слова, и он рассматривает деревья за окном. Да, здесь и правда немного уныло, и будь он на месте Лайта, то давно начал бы раздражаться от однообразия. Хотя Лайт, пожалуй, как раз и был раздражён. — Я хотел, чтобы ты перестал вредить людям. И понёс наказание за преступление. Я не хочу становиться убийцей, особенно семнадцатилетнего подростка, чья история меня, признаться честно, немного впечатлила. — Что ж, я удивлён, что твоя совесть позволяет тебе говорить, что ты не убийца, — Лайт медленно поднимается, как будто сильно это требует усилий, хотя до этого спал полчаса, — Я не хочу продолжать разговаривать.

***

Эл уходит сразу, он разгребает документы с новостями о текущих предложениях и новостях. К камерам он подходит в полдвенадцатого. Вокруг темно и тихо. Он бесшумно пододвигается к мониторам. Та же самая картина, что несколько ночей назад — кажется, Лайту плохо. Он пока никого не вызывает, заходит в комнату сам. У Лайта жар, но он то ли спит, то ли без сознания. Эл проводит рукой по его лбу, пытается определить, насколько все серьезно. Сильной температуры нет, и он сидит на постели около пятнадцати минут, прежде чем возвращается в свою спальню. По дороге Эл вызывает девушку и просит ее отслеживать состояние Лайта. Он не хотел, чтобы Лайту было плохо, он не хотел этого для многих преступников, с которыми был знаком. Но, тем не менее, болезнь Лайта не была чем-то удивительным. Последствия драки вкупе со стрессом. Эл хотел сесть за ноутбук, но усилием воли заставил себя лечь и попытаться заснуть.

***

Занимался рассвет, когда он открыл глаза. И сразу поспешил в комнату Лайта. Даже не стал заходить и проверять его по камерам. Лайт был в гостиной, полулежал на диване и перелистывал страницы книги слишком быстро для того, чтобы действительно её читать. — Доброе утро. Лайт сразу обернулся и отбросил книгу в сторону. — Ты был здесь сегодня ночью. Зачем? Тебе действительно нечем заняться? — Я думал, ты был без сознания. — Я и был, — Лайт нахмурился после этих слов, но продолжил, — Просто предположил. Эл присел, на этот раз тоже на диван. Лайт окинул его взглядом, но ничего не сказал. Нужно было говорить о чём-то, потому что сидя молча они не добьются большого прогресса. — Как ты себя чувствуешь? Эл старается звучать заинтересованным, но он уже по одному внешнему виду может определить, что Лайт в порядке. Он выглядит немного бледным, но это нормально. Лайт не отвечает на вопрос, поэтому между ними на несколько секунд повисает тишина. Эл начинает рассматривать свои колени, когда слышит голос: — Ты из Англии, верно? — Лайт смотрел на него, и выглядел почти заинтересованным. — Верно. Эл знал, что у него почти нет акцента, но Лайту было достаточно того, что он знал, и отрицать что-то бессмысленно. К тому же, это должно быть приятно для Лайта — немного сместить фокус и поговорить не о себе. В последнее время, так как рядом не было никого из группы расследования, они довольно часто миксовали японский с английским. Ну, ругались всё же на японском. Лайт неплохо знал язык, но не так хорошо, как Эл японский. — Если я попрошу рассказать мне что-нибудь об Англии, ты этого, разумеется, не сделаешь. В эту секунду Лайт выглядел чуть дружелюбнее, чем в остальные моменты, что было все равно далеко от расположения. Эл даже честно посомневался пару секунд, прежде чем ответить: — Не сейчас. — Ты надеешься, что я когда-нибудь раскаюсь, и тогда ты в качестве награды расскажешь мне какую-нибудь ненужную информацию? — Лайт скучающе отвернулся, принимая сидячее положение. — Что-то в этом роде. Лайт кивнул, они оба знали, что разговор заходит в тупик. — Я никогда не был в Англии. Да и заграницей в целом всего пару раз в детстве. Такая разговорчивость была необычна для Лайта, возможно ему начинало наскучивать сидеть весь день в одиночестве. Эл перестал таращиться на заживающие следы на его лице, и заговорил: — Я много где был, в основном по работе. Это не первое моё дело в Японии, кстати. Их было очень много. В этой стране неплохо, но буду честен, я бы предпочёл вернуться в Англию. Помимо рабочих вопросов, там привычнее климат и моё самое продолжительное место жительства. — Я думал об этом. Пригласили ли тебя специально из-за важности дела или ты уже бывал в Японии. Сам пришёл к этому выводу. Ты используешь слова, которые можно услышать только от носителей. — Что ж, у меня очень много знакомых из самых разных кругов, это было полезным для практики языка, я полагаю. Эл чувствовал пристальный взгляд на себе уже какое-то время, и встретил его спокойно. Лайт ухмылялся краем рта. — Могу сделать вывод, что мы не в Англии, раз ты мечтаешь о возвращении в неё. Сужаешь мне круг. Гляди, так смогу вычислить местоположение и разработать план побега. — Не хочу тебя разочаровывать, но даже если ты верно предположишь, в какой мы стране, это мало чем поможет. О, Эл иногда действительно раздражал Лайта совершенно непроизвольно, но это не означало, что ему не нравилось делать это сознательно. За окном поднялся такой шумный ветер, что окна, казалось, задрожат. Комната по-прежнему оставалась такой же прохладной температуры, а за окном деревья сильно шатались и раздавался протяжный гул. Лайт едва заметно вздохнул, и Эл сразу же повернул голову в его сторону. — Не знаю, совпадение ли это, но погода в Японии становилась хуже, после того, как я начал использовать Тетрадь. Как будто… — Лайт как будто сам не понял, что сказал это вслух. Он не договорил, встретился взглядом с Эл, который так жадно пожирал его глазами, как во время расследования, когда сбрасывал свою маску дружелюбия и начинал анализировать. Это было оно- то важное, за которое следовало бы ухватиться, надавить, и, возможно, пусть даже через ссору. Получить колоссальный результат. Нет, оставить на потом. Неужели Лайт прекрасно справится и без вмешательства Эл, и не нужно докучать ему, а лишь оставить здесь в одиночестве, и тот сам, обдумывая каждый свой шаг, поймёт, что был неправ всё это время. Задачей Эл будет просто оказаться рядом после, чтобы убедиться, что Лайт не сойдёт с ума. Но он решает ничего не говорить. Можно просто запомнить, и отложить для другого момента. Эл никогда не врёт себе, но сейчас ему как будто кажется, что он поступает не совсем беспристрастно. Лайт выглядит так, как будто хочет что-то добавить, но качает головой. — Я никогда не хотел побывать в Англии. Вполне возможно, что я мыслю стереотипами, но страна кажется мрачной и холодной, полной снобов с британским акцентом и странным поведением, — Лайт с ухмылкой помолчал пару секунд, прежде чем добавить, — Без обид. — Ты и правда мыслишь поверхностно. Я бы с шести десятью процентной вероятность мог бы сказать, что тебе бы там понравилось. Когда ты описываешь, звучит довольно мрачно. Пожалуй, так и есть, но тебе бы подошло. — Мне забавно думать, что ты ассоциируешь меня со вселенским злом, которому нравится угнетение, тоска и печаль, но тут ты заблуждаешься. Если Япония кажется мне немного угрюмой, то Англия тем более не вызвала бы восторга. — Возможно, я немного предвзят. Но ты мало говоришь мне, о чём на самом деле думаешь, поэтому весь твой образ в моих глазах строится преимущественно на моих анализах и домыслах. Сегодня ты довольно разговорчив. — Тебе это нравится, так что воздержись от комментариев. Я неизменен в своём отношении к тебе, но так как ты здесь единственный, с кем мне можно говорить, я собираюсь воспользоваться шансом и надоесть тебе настолько, что ты сам захочешь отпустить меня. Лайт, очевидно, звучал насмешливо. Почти пребывал в не скверном расположении духа. Эл опустил ноги на пол, меняя свою привычную позу. Он опять ходил босиком, даже почти не замечая этого. Многие принимали его постоянство в одежде за стиль, но на самом деле это просто был самый удобный комплект — белая кофта и синие джинсы. Разумеется, для разных заданий ему приходилось иногда менять одежду, если дело требовало «выхода на поле», но не более того. Он уже отмечал про себя, что сейчас одежда Лайта и Эл выглядит почти так же, как обычно выглядела во время расследования. — Поделишься своими мыслями о чтении? — Нет, ты же не стал делиться со мной мыслями об Англии, — Лайт пожал плечами и поднялся с места. — Хочу взять реванш, — он взмахом кисти указал на шахматы. Эл кивнул. — Шахматы — это так клишировано, что смешно. Конь Е5. Лайт сидит на стуле, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Шах. Для тебя или для меня? Лайт закрывает короля и поднимает взгляд с доски на Эл. — Для тебя. Скажу честно, раньше я был знаком исключительно с сотрудниками полиции, но не детективами. И ты — прямое попадание во все стереотипы, которые существует. Такой, скажем, искажённый образ Шерлока Холмса. — Ты сравниваешь меня с Шерлоком Холмсом? Это комплимент, мне кажется. Шах. — Это не комплимент. Шерлок Холмс — социопат. У вас определённо много сходств, даже место жительства, кто бы мог подумать. — Уж не считаешь ли ты себя Мориарти? — Нет, отнюдь. Хотя я уверен, что ты встречал похожие дела. И всё же ты не похож на альтруиста. У меня есть пара предположений. Либо ты совершил что-то ужасное, что немного соответствует твоему образу, и таким образом непонятно зачем пытаешься искупить свою вину, — что наиболее вероятно, учитывая твою неуместную религиозность, либо ты попал под чьё-то сильнейшее влияние. Это менее вероятно, но я ничего не знаю о твоей жизни, так что имеет место быть. Лайт закатал рукава кофты, открывая вид на синяки на запястьях. Он даже не смотрел на них, хотя это был отличный повод, чтобы упрекнуть Эл. Не то, чтобы его это волновало. — Ты немного отвлёкся, анализируя меня. Шах. — Не всё же тебе анализировать меня. — Мат. Лайт хмуро разглядывает фигуры, прежде чем смахивает их с доски и начинает складывать. — В следующий раз попробуй по-другому. Ты постоянно рассчитываешь на ладью при защите короля, тут же про него забывая и переключаясь на атаку. Это уже второй раз привело тебя к поражению. — Не будь занудой. Эл вскидывает брови. Да уж, заявление в стиле семнадцатилетнего обиженного подростка. Он помогает собрать набор и отставляет его в сторону. Те заявления про его прошлое — разумеется, ничего такого не было. Просто он с самого детства был достаточно сообразительным, чтобы осознавать собственные способности, а также то, сколько пользы другим людям они могут принести. Да и не то, чтобы изначально у него был выбор в Доме Вамми. Но это не означало, что ему не нравилось. Эл, напротив, ощущал, что он намного счастливее Лайта — ему не нужно было планировать массовое убийство для того, что почувствовать свою принадлежность. Эл не нравится этот разговор, потому что ему не нравится думать о Доме Вамми. Хотя это не всегда было так. Иногда ему кажется, что он сохранил жизнь Лайту, потому что тот похож на преемников. Ни на кого больше, немного от каждого. И его пугает, что он может последовать судьбе некоторых из них. — Я вижу, что ты обдумываешь мои слова, значит я был прав. Эл чешет плечо и задумчиво склоняет голову. — Не совсем. Мне просто интересно слышать, что ты думаешь. Это раздражает Лайта, и он успевает сказать пару не очень приятных слов о том, как же занимательно поддерживать с Эл беседу, а затем скрывается в спальне. Эл заносит ему Дэвида Митчелла и Нила Доналда Уолша — они не похожи, но Лайту может понравиться.