All For Us

Расследование по делу Аманэ Мисы подходило к логическому завершению. Против неё было немного улик, к тому же спустя несколько дней разбирательств она призналась во всём. Разумеется, она пыталась выгородить Ягами Лайта, и вначале совсем не упоминала его, а затем, когда поняла, что никакие показания Лайта не спасут, она попыталась взять на себя ответственность за гораздо большее количество смертей, чем, по мнению Эл, она совершила. Эл был прав, когда рассчитывал на снисхождение судей. Она получила восемь лет реального заключения. Учитывая её сделку с Шинигами, она может не дожить до освобождения. Вполне удовлетворительно, как он для себя счёл. Было очевидно, что все преступления она совершала под влиянием Лайта. В связи с этим ей также был назначен курс лечения. Если Лайт несомненно был сумасшедшим в амплуа Киры, Эл иногда сравнивал двух противоречивых личностей, стоящих перед собой, и приходил к выводу, что да, сам Лайт хоть и ведом ложными мотивами, может быть вменяемым, если сам этого захочет. С Аманэ было по-другому. Даже не обладая Тетрадью, она вызывала много вопросов. Она никогда не была выдающимся преступником. Она не интересовала Эла. Сначала Эл не хотел рассказывать о заседании Лайту. Он решил так, когда смотрел запись и видел, как после вынесения приговора Аманэ билась в истерике не потому, что вынуждена провести восемь лет из тех немногих, что у неё остались, в тюрьме, а потому, что её лишили способностей Киры и Лайта. Она всё ещё выглядела привлекательно, но лицо было искажено грустью. Но потом он подумал – почему бы и нет. Лайт лениво листает страницы книги, сидя в гостиной. В последнее время Эл часто застаёт его там. Эл почти ухмыляется, потому что это выглядит, как будто Лайт дожидается его прихода. Так, скорее всего, и есть, потому что Эл объективно в каком-то роде является его единственным развлечением. Эл проходит мимо, садится на стул напротив. Лайт делает вид, что погружён в чтение. — Аманэ Миса направляется в тюрьму. Вчера ей зачитали приговор. Это заставляет Лайта оторваться от притворного чтения, прежде чем он снова опустил взгляд, но Эл готов поклясться, что видел промелькнувшее удовлетворение. Вот так, значит. Это не новость, Эл никогда не думал, что Лайт заботился о людях, которыми манипулировал, а узнать, что твой сообщник тоже отбывает наказание, должно быть приятно. Но Эл рассказал об этом не ради того, чтобы потешить его эго. Он надеется превратить это в полезную дискуссию. — Она проведёт там восемь лет. Лайт не шевелится. Эл уверен, что он не в восторге. Это видно по прищуренным глазам и напрягшимся мышцам. Он застыл на диване, спустя пару секунд встретив взгляд Эла. — Её адвокаты смогли доказать, что она полностью находилась под твоим влиянием, а также то, что она не совсем вменяема. Они также знают о глазах Бога и сочли восемь лет из оставшейся половины справедливым наказанием. — Иногда пенитенциарная система этой страны удивляет меня. Он откладывает книгу в сторону довольно осторожно, Эл хмыкает. — О своём наказании ты осведомлён. Это была бы смертная казнь. — Вот именно. Способность женщин манипулировать и сопротивляться мужскому влиянию недооценена. Я не выводил имена её рукой, она сама с этим прекрасно справлялась. — Она рассказала, что ты «покарал» убийцу её родителей. Лайт откидывается на спинку и внимательно смотрит на Эла. Он медленно откладывает «Прекрасные и проклятые» и молчит. Он наконец-то выглядит относительно здоровым и даже не очень враждебным. Эл знает, что это то, каким он хочет выглядеть. Он понятия не имеет, что творится у Лайта в мыслях. — Как вы встретились? Миса не рассказала ничего на допросе. Она лишь повторяла, что признаётся во всём, как только услышала о поимке Лайта, но сообщать подробности отказалась, даже когда ей пообещали уменьшить срок. Эл знал всё отрывками. То, что им рассказала Шинигами Рэм, то, что он смог пробить по тем записям, к которым раньше у него не было доступа, правила Тетради Смерти – шаг за шагом ему удалось составить убедительную картину. Он на восемьдесят девять процентов был уверен, что всё так и произошло. Однако оставалось много пробелов, которые сейчас, когда Миса отправилась в тюрьму, мог заполнить только Лайт. — Во время расследования. Эл удивлён, что Лайт действительно отвечает. Почему он так спокоен? Даже вспоминая их драки, Лайт каждый раз пытался навредить, но даже не пробовал убить. У него бы вряд ли получилось, но всё равно, он даже не пытался. И тут всплывает единственный и главный недостаток заключения – в такой замкнутой среде сложно проводить какие-либо эксперименты. Остаются разговоры. Эл знает, что Миса никогда не представляла для Лайта совершенно никакой ценности, поэтому вывести его на эмоции используя её невозможно. — Я не знал о личности второго Киры. Миса сама нашла меня. Двадцать второго мая, когда мы были в Аояме. Она увидела моё лицо, а затем смогла отследить. Лайт едва заметно ухмыляется. Это не совсем впечатление, но затем Эл понимает, что и неприязни у Лайта к ней нет. В конце концов, это по его вине они оба закончили в заключении. Вполне вероятно, что между ними на самом деле что-то было. Эл встаёт и идёт на кухню, чтобы налить себе воды. Он по привычке ищет бутылки в серых этикетках с японскими надписями – привычка после пребывания в Штабе, потом вспоминает про фильтр. Когда он возвращается, Лайт сидит на том же месте, он отвернулся к окну, и скучающе разглядывает тёмные деревья. Его волосы кажутся немного бледными, по сравнению с тем, как они выглядели пару месяцев назад, как и кожа. — Признаюсь честно, главная причина, по которой мы продолжаем разговаривать на эту тему – мне хочется услышать всю историю от тебя. Не о твоей глупой мотивации убийцы, нет, – успевает заметить Эл, предупреждая снисходительный взгляд, — Я имею в виду все события. Лайт движется на диване, и Эл кажется, что он сейчас встанет и уйдёт в свою комнату, но он складывает ногу на ногу и остаётся на месте. — В таком случае, мне лучше ничего тебе не рассказывать, чтобы ты от меня не избавился, – Лайт по-прежнему ухмыляется, но больше на Эл не смотрит. Это не так, думает Эл. Всё и так понятно. Послушать от другого лица – это приятный бонус. Но это не причина сохранить Лайту жизнь. Эл тянется к карману джинс. Он достаточно глубокий, поэтому туда помещается небольшой блокнот. Он кладёт его на стол между ними. — Ты можешь мало общаться со мной, и я не сомневаюсь в твоих памяти и аналитических способностях, однако я подумал, что это может пригодиться. Лайт вскидывает брови, и даже не пытается взять блокнот. — Я не собираюсь вести личный дневник или расписывать мою биографию для тебя. — Я и не предлагал. Используй, как хочешь. Так как компьютер я не планировал давать тебе в ближайшее время, считай это заменой. Эл находит это немного ироничным. Прошлая тетрадь, которой Лайт пользовался, предназначалась для убийства людей. Он надеется, что не делает что-то не так.

***

Шестнадцатого ноября произошёл ещё один теракт. На этот раз горело заброшенное здание, где раньше находился жилой дом, но уже несколько десятилетий это были пустые неохраняемые балочные каркасы. Организовать поджёг такого место не сложно. А это ещё больше подтверждает вывод Эл – первый теракт, выглядевший как дело рук профессионала, прошёл так успешно по ошибке. Ясуо Каваками – жертва этого теракта, не должен был находиться в квартире в момент взрыва, он оказался там по ошибке. Значит, преступник не утруждал себя слежкой за жертвами и действовал наугад. Было даже скучно. Эл сразу попытался отогнать от себя эту мысль. Скучно – не значит плохо. Это значит, что он хорошо выполняет свою работу. Ехать куда-либо больше не имело смысла, поэтому Эл потратил вечер на подробный отчёт, отправил его заказчику и счел, что его вклад в это дело больше не нужен. Его финальный подозреваемый – одноклассник того сына, как он и предполагал. Возможный мотив – преступление на фоне помешательства.

***

Эл уезжает в город. Он опять трясется в машине достаточно долго, прежде чем оказаться среди японского муравейника. В детстве он легко терялся, потому что больше был сосредоточен на своих мыслях, чем на окружающем мире. Сейчас ему хватает один раз побывать где-либо, и в следующий раз он безошибочно найдёт дорогу. Сначала он идёт на небольшую тренировку со знакомым частным японским детективом. Они встречаются прямо перед станцией Кита-Сенджу и неторопливо идут в съемный зал. По дороге Эл успевает выпить стакан сахара с чаем, поддержать ничего не значащий разговор о футболе и экологии. Тренируются они молча. В последнее время Эл было немного занят, занимаясь разрешением реальной угрозы обществу, но пора было немного освежить навыки самообороны. Они отрабатывают совместные удары около получаса. Могло показаться, что его дни не очень насыщены, это и правда было так, сначала он хотел загрузить себя работой, чтобы отвлечься от Лайта, но по истечении двух с лишним недель нужно было сосредоточиться на более важном вопросе – нахождение второй Тетради Смерти. Эл был уверен, что Лайт спрятал её в надёжном месте, куда не сможет зайти посторонний, так что поводов для беспокойства было немного, но сам факт того, что такое мощное оружие находилось в месте, о котором знает только один человек, и этот человек является сумасшедшим серийным убийцей, уже серьёзен. Эл выходит из раздевалки и видит детектива, прислонившегося к стене зала с сигаретой в руке. Они молча пожимают друг другу руки – запах сигарет с них Эл потом смоет в своей комнате - и расходятся в разные стороны. К бордюру подъезжает чёрная, заляпанная снизу грязью после плохих дорог, машина, останавливаясь прямо рядом с Эл. Он садится внутрь, сразу поднимая ноги на сиденье. Водитель ждёт, пока он выберет направление. Эл называет комплекс зданий, где раньше находился штаб расследования. Это здание сейчас никем не арендовано, но там ещё осталось некоторое техническое оборудование для расследования. Эл проходит в комнату персонала на первом этаже. Это достаточно конфиденциальное помещение. Из чёрного портфеля он достаёт рабочий компьютер и наушники. Допрос того самого предположительного организатора взрывов. У Эл нет доступа к изображению, потому что это не официальный допрос, но когда Эл ездил на беседу с подозреваемыми, он успел дать инструкции о дальнейшей работе. В том числе попросил предоставить ему запись беседы с подозреваемым. Юный голос звучит испуганно: « — Я не понимаю, о чём вы говорите. — Вы были знакомы с одной жертвой. Я повторяю, не могли бы вы рассказать нам более подробно о характере этого общения.» Стандартный допрос, в какой-то момент Эл даже почти перестаёт слушать. Пока он слышит что-то, что заставляет его вперить внимательный взгляд в бегущую строку звука на экране. Там, сопровождаясь тяжёлым дыханием, звучит мотив.

***

В гостиной всё по-прежнему. Лайт, вероятно, ощущает себя в Дне Сурка. Эл, разумеется, знает, что это должно быть не самым приятным чувством, но не должно его волновать. Блокнота на столе уже нет, выбросил его Лайт или использовал – неважно, Эл держал своё слово и не собирался просматривать его. Лайт в любом случае не написал бы что-то компрометирующее его ещё больше. Дверь в спальню Лайта закрыта. Эл уже не проверяет по камерам, где он находится, но запись всё равно непрерывно ведётся, и в любой момент можно просмотреть каждый день. Эл знает, что Лайт сейчас безобиден, именно поэтому в слежке сейчас нет никакой нужды. У него больше нет Тетради, чтобы дистанционно убить кого-нибудь, кого он сочтёт преступником, поэтому тратить своё время на сталкерство Эл не собирается. Не то, чтобы это когда-либо отклоняло его моральный компас. Он довольно громко закрывает за собой дверь, садится на привычное кресло и ждёт. Минуты через три к нему присоединяется Лайт. — Ты уезжал из-за расследования? — Ты прекрасно знаешь, что я не могу ответить на этот вопрос. — Я думаю, что да. Ты говорил, что не будешь сидеть здесь постоянно, но за это время ты уезжал только два раза. Мне лестно, что ты предпочитаешь мою компанию, пусть это немного печально – наслаждаться обществом человека, который хочет тебя убить. Эл бы пожал плечами, усмехнулся, – Лайт сейчас совершенно не выглядел грозным – но он знал, что это правда. Сегодня ему не очень хотелось говорить об убийствах и прочем. Но он знал, что они будут. Мотив, о котором он даже не думал, ведь самое главное – преступник, – уже было разгадано. Мотив не был страшным, неожиданным, нет. Просто Эл немного устал в последнее время от всей этой моральной дилеммы. Постоянные разговоры о справедливости. Он отчаянно скучал по временам, когда ему не приходилось дискутировать на эту тему, когда он мог просто найти преступника и насладиться чувством удовлетворения. Погибший старшеклассник не должен был умереть. Это произошло случайно. Они со своим напарником планировали серию терактов с одной единственной целью – месть. Когда один погиб, второй смог завершить задуманное. Каждая жертва участвовала в другом преступлении, совершённом ранее. Пожилая пара, мать-одиночка и новобрачные – они все были свидетелями насилия, произошедшего год назад. Ясуо Каваками – второй теракт, он и был главной целью. Год назад он, в том самом доме, где находились обеспеченные семьи, ломал жизнь этому старшекласснику. При всех свидетелях. И никто не заявил в полицию ни в момент нападения, ни после. Эл помнил одно дело, про которое он много читал – дело Ли Ли. Он знает, что не может говорить о своей жизни с Лайтом. Поэтому он рассказывает историю. Лайт не слышал об этом деле. Он сидит на привычном месте на диване, рукава кофты подвёрнуты, синяки уже проходят, но ещё видны. Эл должен был привыкнуть, но взгляд каждый раз на них останавливается, и он чувствует себя совсем немного виноватым. Лайт, во время их драк, не оставлял ему серьёзных внешних повреждений. Дело Ли Ли – трагедия австралийской девочки. Свою первую вечеринку она не пережила. Поражает в этой истории не то, что с ней сделали – Эл не удивляется почти ничему. Удивляет то, что все участники вечеринки, проходившей знаменательной ночью, отказывались давать показания. Родители участников тоже отказывались давать показания. Весь город молчаливых свидетелей не желал рассказывать правду. Эл знает, что хочет сказать на это Лайт. Он хочет как флаг развесить свою веру, как единственную правоту. Ввернуть – и вот этих людей ты хочешь защищать от меня. Да, этих испуганных и испорченных людей. В этот раз он пришёл поздно, поэтому за окном уже достаточно темно, но никто не порывается включить свет. Из-за того, что дом сильно продуваем, на фоне постоянно тихо шумят деревья. Выражение лица Лайта уже сложно разглядеть, оно скрыто в тени. Говорит по большей части Эл. Он, наверное, впервые отмечает преимущество разнообразности своей карьеры и своих познаний в области преступлений. Лайт иногда вставляет комментарии. Иногда они оба молчат. — Как твои повреждения? Лайт смотрит раздражённо и не отвечает. Он складывает руки на груди, то ли пытаясь скрыть их от взгляда, то ли подчёркивая так своё недовольство. Он дышит не шумно, но глубоко и размеренно – как всегда. Несмотря на то, что чуть больше двух недель он провёл в замкнутом помещении и в довольно специфичных условиях, он всё ещё выглядит так, словно в любой момент готов вскочить из дивана и быстрым шагом направиться куда-нибудь, или врезать Эл. Эл вспоминает, как в один из первых дней застал Лайта за отжиманиями, наверняка он и сейчас продолжает тренироваться. — Я мог бы помочь. Ты уезжал недавно, значит, работал над каким-то важным делом. Порой Эл забывает, что Лайт любит играть в справедливость. Он знает, что подставит самого себя, если заговорит. Он медленно отводит взгляд. До этого они смотрели друг другу в глаза. Сейчас он разглядывает лес за окном. Эл никогда не клеймил себя интровертом, но даже его эта атмосфера начинает стеснять. Он должен бы чувствовать удовлетворение, но его нет. И Эл не может повесить ответственность за собственные переживания на семнадцатилетнего подростка. И он не рассказывает. — Я закончил его сегодня. Было просто. Пауза успевает продлиться лишь несколько секунд, прежде чем раздается грохот. Они оба одновременно поворачиваются к прозрачной стене. Дождя пока нет, но вдалеке, над тёмными деревьями, проносится глухая груда, гром. По прогнозу обещали дождь, но Эл не помнит ничего про грозу. Так как окна плотные, в комнате не становится намного холоднее, но Эл ощущает фантомный озноб, только глядя на то, как сильно деревья сгибаются от ветра. Время близилось к зиме, поэтому трава больше напоминает серую пыль, а вот деревья от надвигающегося дождя как будто выглядят зеленее. Прогремел следующий удар, и в этот раз сразу после него на небе быстро промелькнула стрела молнии. Гроза шла с востока, противоположное направление от города. Значит, сначала дождь начнётся у них. В самом доме было тихо. Тишина этой отрезанной от мира тюремной камеры была перманентной, нарушаемой только в те моменты, когда Лайт и Эл вступали в споры. В остальное время все как будто сосуществовали сами по себе – природа, редкие люди, работающие здесь, и сам Эл. Эл почти впервые отметил нарастающий гул ветра. Последовал ещё один удар, уже намного ближе. Он озарил их полутёмную комнату. Эл поднялся с неудобного стула, раздумывая уйти ли ему или нет. Справа раздаётся странный звук. Это то ли смешок, то ли кашель. Когда Эл поворачивается к Лайту, он видит его профиль, обращённый к окну. Он высоко поднимает голову и Эл может поклясться, что Лайт почти улыбается. Молния вспыхивает совсем рядом и мелькает в чужих тёмных глазах. Это напоминает ту вспышку красного в каштановых радужках, которую Эл порой замечал вначале и сейчас. Эл распахивает глаза и всё понимает. В следующую секунду за его спиной раздаётся щелчок. Он по инерции поворачивается и видит, как приоткрывается дверь. Из-за грозы электричество выключилось, и прямо сейчас все электронные замки в доме открыты. Эл успевает подумать, что Лайт всё равно не выберется из дома, так как гараж заблокирован тоже, а пешком до города ни за что не дойти, особенно в такую погоду. Потом он слышит грохот, но уже не от грозы. Эл моргает несколько раз и чувствует, что колени сами подгибаются. Он протягивает руку к затылку и чувствует кровь. Темнота наступает медленно, но, даже находясь в сознании последние секунды, Эл не перестаёт думать. Он расслабился, чего не стоило делать в присутствии Киры. Темнота.