бабочкин охранник

      Воскресенье началось с дождя. Чонгук слышит противное стучание в окно, сначала не совсем понимая: это по нему поезд проехался или крыша начинает медленно скатываться вниз, забирая за собой последний шанс на хорошее настроение в виде побитого жизнью шифера. Самочувствие – не "Трепет идёт изнутри", конечно, но на "Это было завтра" потянет.       Чонгука начинает мутить слегка от запаха еды с кухни, поэтому он пытается сглотнуть побольше слюны, чтобы это чувство тошноты прошло. Погодите, еды?       Он резко поворачивает голову в сторону, где, вообще-то, должна лежать тушка его призрачного любовника. Какого хуя? Чонгуку не приснилось, что он трахался с Тэхёном, потому что зад слегка побаливает, губы саднят от укусов и ран на них, а запах с кухни всё ещё ощутим.       В голове проскакивает мысль о том, что… Блять, это точно реальность? Он переспал с таким взрослым и классным КимТэ, что сейчас готовит ему завтрак на его же кухне, не свалив сразу же по рассвету? Не оставив Чонгука одного, как во всех грустных романах? Ёбаный потрёпанный, это же мечта любого тинейджера. Или не только тинейджера: Чонгуку кажется, что нет человека, который бы не хотел очутиться на его месте сейчас.       Он от собственных мыслей закусывает губу, чтобы не начать лыбиться придурковато. Осознание немножко касается подкорки и давит приятненько. Тэхён неплохой.       Старается не представлять и не вспоминать события прошлой ночи и тогда, когда пытается нарыть ближайшую накидочку на тело, но взглядом натыкается на кофту Тэхёна.       Погодите?       Тэхён сейчас на его кухне без верха?       Погодите.       Чонгук решает побыть дивой мира и натягивает чужую вещь, слегка отдающую запахом пота, но сразу стягивает её, когда брезговать начинает чужой запах на себе слишком сильно. Ну нахуй, своё наденет.       И в своей футболке вылетает с комнаты, хлопая дверью в спальню так, чтобы Тэхён на кухне его точно услышал.       — И тебе доброе утро, спящая красавица, — выключая плиту с лапшой на сковороде.       И первое, что видит Чонгук при влёте на кухню – спина.       Крепкая мужская спина. Тэхён, как и ожидалось, без верха.       Чонгук не хочет заходить теперь внутрь, рискуя развернуться на сто восемьдесят и свалить немножечко в закат да на Ямайку, но трудовик поворачивается к нему лицом и всё становится хуже: у Тэхёна при дневном свете вид куда потряснее.       Мужчина мечты держит в руке сковороду с лапшой и жареным яйцом, сам светит своим прессачком на маленького Чонгука и улыбается довольно так, будто выиграл на 1хбет.       — Мы же вчера так и не поели, поэтому сегодня нужно догнать. Как себя чувствуешь?       — Я себя не чувствую, — всё-таки подходя ближе к столу, за который нужно сесть, чтобы поесть… поес… пое… поебёмся, Ким Тэхён? Чонгук не смотрит на парня больше двух секунд с этого момента, зуб даёт.       Тэ смеётся, ставит сковороду прямо на стол и укладывает по вилке с обеих сторон, чтобы потом не мыть посуду.       — Чонгук, знаешь, я был у тебя в душе и…       О нет.       — Не продолжай, — Чонгук не вопит, но сдерживает внутреннее "сука, сука, сука". Он берёт вилку первым и тыкает ею в желток, начиная мешать того по всей лапше. Нервный.       — …и я был очень удивлён тем, что во время процесса мытья моей задницы на меня пялил сам Мираи, и, знаешь…       — Тэхён, молчи.       — Я, конечно, не против триллеров, но, может, ты объяснишь мне…       — Ошибка детства.       Теперь Тэхён знает, что Чонгуку определённо нравятся плохие мальчики. И постер главного антагониста из фанфикшена напротив его душевой кабинки тому подтверждение.       — Почему именно Мираи? — теперь Тэхён наконец садится рядом, чтобы тоже притереться к Мивине в пригоревшей сковороде.       — Ну, — пережёвывает, пихая за щёки, будто с голодного края и правда. Замечается взгляд Тэхёна где-то ниже стола, там, где видны голые бёдра младшего, и рассказ становится чуть менее уверенным, — я находил в нём что-то необычное раньше, знаешь, типа не такой, как все, умнее и круче, смелее. Но это всё детские сказки. Да, в основном, он выглядел гораздо насыщенней многих персонажей, привлекал своей натурой внимание и так далее, но на деле ведь… Он был несчастлив, ему было больно всё это время. Да и вообще, считай, это был не он, а его, м-м, маска.       Тэхён слушает внимательно, ближе подтягивая свой стул к столу, продолжая наматывать лапшу на вилку. Он делает вывод, что Чонгук банален, но и в этой банальности остаётся совершенным, остаётся замечательным собой.       Невинным? Тэхён может сравнить с этим.       Чонгук заканчивает болтать и аналогично наматывает лапшу, почти сразу затягивая к себе в рот.       Они голодные, потому что вчерашний вечер был жутким и тяжёлым, потому что вчерашняя ночь вымотала их и заставила почувствовать себя достаточно…Иным образом. Чонгука особенно. Только последний сомневается в том, что намерения у них одинаковые, когда видит, как сталкивается Кимов взгляд с его собственным, когда одна длинная лапшина концами остаётся у двоих, а втянуть губами её на себя – поцеловать чужие.       Классика вечна, но так изношена.       Чонгук зубами сжимает конец, отгрызая его и отодвигаясь в неловком скулеже:       — Дерьмо.       — А мне кажется, мило.       В Кима летит вилка, но мишень отстраняется, наклоняясь прямо над столом, чтобы предмет гулко ударился о тумбу, в какую ошибочно попал.       — Давно у тебя тату, кстати?       Чонгук хмурится и кидает вторую вилку вместо того, чтобы рассказать действительную историю того, как бабочка оказалась на его заднице чернильными пятнами с красной оборкой. Пока что Киму он не доверяет настолько.

▪︎▪︎▪︎

      — Тш, тш, аккуратно, — Тэхёна голос звучит прямо у уха, носом мужчина трётся о висок, но всё это звучит где-то между переносицей, глубоко в головном резонаторе.       Чонгук переворачивается так, как ему говорят, а у Тэхёна кружится голова, потому что на своём опыте и знаниях он совершенно точно так любовно задницу чужую не осматривал. Хлопок по ягодице, и через полутьму виднеется то, как она меняет оттенок. Взгляд Тэхёна цепляется выше: две ямочки на пояснице, между ними чуть ниже – тёмный рисунок.       Бабочка.       У Чонгука набита бабочка.       Тэхён оглаживает её очарованно, глаза его блестят от внешних фонарей за окном. И Чонгук понимает, на что это реакция, оттого и замолкает. Страшно? Немного. Чувствуется ли давление?       Боже, очень давит, потому что Тэхён толкается глубоко и дёрганно. И хочется глубже, дальше, Тэ, ещё немножечко, дай больше.       Контролировать себя – всегда сложно и тошнотворно, но что приходит на смену, когда ты даёшь волю внутреннему себе?       Охранник понимает, что чьи-то крылья станут причиной чьего-то падения.

▪︎▪︎▪︎

      — Почему ты кричишь на меня? Всё нормально, я просто спал, — Чонгук нервно кусает губы, пока пытается сделать так, чтобы голос раздражённого Сокджина звучал не так громко из динамика и не доносился до Тэхёна слишком точно. Тот молчит, а это значит, что слушает. Бля.       — Что ты делал вчера вечером? Почему не брал трубку? — Джин холодным металлом, подобно матери, что отсчитывает за пропуски в школе. Противным осадком это позже осядет, а пока что нужно просто… ну… оправдаться? Чонгук не думал, что заставит кого-то нервничать настолько. Да и с чего бы вдруг? Никому никогда дела не было, а тут резко стал кто-то бы за ним беспокоиться?       Он позлится на это обязательно потом, но сейчас у него не то настроение: они с Кимом успели пообжиматься, поприжимать друг друга к стеночке пару раз, пока целовались и пытались одеться одновременно.       — Хён, я занят, нечего меня тут ругать, как шкета каког… — его перебивают.       — Ты с Тэхёном?       — Какое это имеет значение?       — Блять, Чонгук, — более нервно и переживающе, — с тобой точно всё окей? Ты у себя дома, да?       Чонгук не успевает среагировать на такой тон, но зато кое-кто другой успевает: хлопок двери оставляет за собой противный осадок некрасивого прощания.