Любовь в одно касание

Три свечи отталкивают тьму — правда, знания и законы природы.

Кельтская пословица

***

      Эшли ходила мрачнее тучи весь оставшийся вечер: она не понимала, что с ней происходило. Какое-то чувство животного страха перед неизвестным. Она не хотела принимать, что её кошмары являются реальностью, но самым отвратительным для неё было осознание, что это — часть её самой.       Не всегда люди принимают тёмную сторону своей души. Для них всегда важно знать мнение окружающих. Важно, что о них подумают другие. И решение просто скрыть эту тёмную часть себя становится неверным выходом из ситуации.       Эшли была не исключением. Она просто заставила себя поверить: то, что с ней происходило, всего лишь очередной кошмар. Лёгким выходом оказалось решение подсесть на психотропные препараты, они стали для неё словно наркотиками. Без них Милерс и дня не могла прожить, но с этой всей суетой она забыла про лекарства.       И её кошмар вернулся к ней, только вот не ночью, когда она погружалась в мир Морфея, а когда всё ещё бодровствовала. Это стало причиной того, что она попала в неловкую ситуацию.       «Надо ж было так?» — потирая виски, вспомнила Эшли произошедшее недавно.       В тот самый момент, когда сознание было окутано пеленой, она словно кукла, двигающаяся по чьей-то указке, подошла к лестнице и, перебравшись через перила, прыгнула вниз. Вместо того, чтобы столкнуться с каменным полом, она упала на человека. Благо было невысоко, разбиться насмерть у неё не вышло бы, но сломать что-то она вполне могла, но проходящий мимо, как оказалось, сокурсник послужил отличной подушкой безопасности. Эшли удачно приземлилась на парня, который почти легко отделался — ушиб и вывих плеча она всё же ему обеспечила.       — Эй! — послышалось где-то позади.       Милерс обернулась на источник звука и увидела, что сидит на парне. Он был одет, как и все студенты Хогвартса, в чёрную мантию, а на шее у него завязан галстук в серебристо-зелёную полоску, который говорит о принадлежности факультета.       «Слизеринец? — саму себя спросила Эшли, продолжая разглядывать миловидного парня с белоснежными волосами. Чёлка небрежно спадала ему на глаза. — Они такие холодные и… манящие?» — рассуждала Эшли, бесстыдно разглядывая его: в последнее время она зачастила вот так вот нагло пялиться на противоположный пол, нарушая правила этикета.       Эшли не могла оторвать свой взгляд от серых глаз юноши. Что-то в них было. Что-то, что притягивало словно магнит. Творческая натура не могла упустить что-то прекрасное, а его глаза точно были прекрасными.       — Слезь с меня, ненормальная! — угрожающе проговорил парень, морщась от ноющей боли.       — Ой, прости…       Опомнившись, Эшли вскочила на ноги и протянула руку для помощи. Звонкий хлопок заставил её округлить глаза от удивления. Вместо того, чтобы принять помощь виновницы, парень просто отбросил её руку в сторону и смерил холодным и призрительным взглядом. Эшли поёжилась, будто бы на неё вылили ведро ледяной воды. Ей всегда было некомфортно, когда на неё так смотрели.       — Я не нуждаюсь в помощи ненормальной гриффиндорки, тем более если она ещё и грязнокровка, — парень уже встал с холодного пола и, уходя, выплюнул эти слова.       — Что? — тихо прошептала Эшли и непонимающе посмотрела вслед уходящему парню, но когда до сознания дошло, что её только что оскорбили, она с раздражением крикнула в спину незнакомца: — Да пошёл ты!       Средний палец был завершением фразы.       «М-м-м… Вот же! Чуть не убила человека своей пятой точкой! — мысленно выругала себя Эшли, слегка шлёпнув по лбу, но тут же она пробубнила себе под нос различные ругательства в адрес незнакомца. Такими действиями она вызвала интерес со стороны своих новых друзей, которые нашли её возле той самой лестницы. Они также заметили проходившего мимо них слизеринца, который явно был не в духе. — Но что он имел в виду под словом «грязнокровка»?» — подумала Эшли.       Резко выпрямившись, она нахмурила носик и прикусила губу. Такая быстрая смена выражения лица заставила всех, кроме Гермионы, переглянуться. За последние несколько часов Грейнджер привыкла к таким резким изменениям в настроении новой подруги, поэтому Гермиона подошла к Эшли и положила руку на плечо, привлекая к себе внимание. На неё тут же уставились удивлёнными большими глазами.       «Они прекрасны» — неожиданно для себя подумала Грейнджер, но вспомнила, что хотела поинтересоваться у Эшли, что же всё это время её беспокоит.       — Эш, что-то произошло? — осторожно начала Гермиона.       — А-а-а, — протянула Милерс, наклонив голову набок и положив подбородок на колено. — Что означает «грязнокровка»?       От услышанного все присутствующие в гостиной гриффиндорцы поперхнулись сливочным пивом, которым привычно лакомились в этот день недели.       — От кого ты услышала это? — поинтересовался Гарри, вникнувший в суть вопроса быстрее всех.       — Хм, от блондинистого засранца-красавчика, — начала своё описание Эшли. — Кажется, он на Слизерине, — задумчиво закончила она.       — Опять этот идиот Драко! — раздражённо огрызнулся рыжеволосый парень.       «Кажется, Рон…» — с трудом вспомнила Эшли имя своего знакомого, а ведь он был похож на своих братьев-близнецов, поэтому она всё ещё временами путала их.       — Так называют тех волшебников, которые не являются чистокровными. Иными словами, тех, в чьём роду лишь маглы, — спокойно пояснила Гермиона.       — Но не обращай внимания. У нас Гермиона тоже не совсем чистой крови, но будет самой лучшей волшебницей. Любому чистокровному надерёт зад! — с гордостью произнёс Фред, а последнюю фразу весело подхватил Джордж.       — Что за бред? Волшебник есть волшебник! — возмущённо выкрикнула Джинни и с силой ударила кулаком по подлокотнику кресла, на котором сидела. Её имя Эшли тоже вспомнила не сразу, но ей определённо нравился пыл этой рыжей девчонки.       — Так, ладно! — вздохнула Гермиона, а затем скомандовала: — Пора спать!

***

      Войдя в комнату девочек, Эшли подошла к своей кровати. В первую очередь она достала из прикроватного шкафчика таблетницу, чтобы выпить лекарства по расписанию, которому всегда следовала. Она прекрасно понимала, что если снова пропустит хоть один приём лекарств, то с ней вновь произойдёт что-то нехорошее. а желания бороться со сном и зарабатывать нервный срыв не было. Лучше выпить то, что доктор прописал, нежели оказаться в психбольнице. Конечно же, Эшли лучше любого знала, каково находиться в стенах данного рода заведения. Да, Милерс в малом возрасте стала счастливицей, если так можно сказать, попавшей туда.       Приняв таблетки, она переоделась в пижаму и легла в постель.       «Один… два… — начала считать Эшли. Это было естественным занятием перед сном. Своего рода ритуалом, помогающим заснуть. Она всегда считала до тех пор, пока снотворное не начинало своё действие, погружая сознание в темноту. - Сто…» — как обычно досчитала Эшли до этого числа. Её веки начали тяжелеть, постепенно закрываясь. Сознание плавно погрузилось в царство Морфея, но, к сожалению или нет, Эшли не видела сны. Препараты действовали так. И так оно было нужно. Нужно для неё.       Было лучше пребывать всю ночь в безмолвной пустоте, чем видеть эти кошмары, что до смерти выматывали хрупкую девушку. Она боялась не выдержать этого.       «Лучше совсем не видеть сны!» — говорила всегда Эшли, когда её спрашивали на эту тему. Она никогда не скрывала, что сидит на психотропных и снотворных препаратах, но и не афишировала этого, ведь она была не какой-то там девушкой из обычной семьи, а племянницей мистера Милерса, известного и уважаемого человека. Поэтому пресса частенько пыталась накопать на неё компромат, чтобы через юную бунтарку навредить репутации её любимого дяди, а такого Эшли не могла допустить. Пускай она и была в какой-то мере зла на дядю, но уж точно не хотела навлечь на него неприятности в виде скандалов и осуждений со стороны. Да, частенько Эшли из-за своей вспыльчивости приносила много бед мистеру Милерсу, но они являлись такими не серьезными, что тудно было их назвать компроматом. Так что умение сбегать из дома дало свои плоды даже в побегах от прессы, которую она просто не могла терпеть. Эти журналисты не брезговали даже залезть в чужое бельё, лишь бы откопать сенсацию. Из-за этого юная бунтарка точно знала, что не станет учиться и работать в этой сфере.       «Да, я лежала в психлечебнице, но не настолько я наглая, чтоб вмешиваться в жизнь чужих людей, как эти прогнившие насквозь нахалы», — любила она отшучиваться с серьёзным видом, изображая своего дядю. «Почему он не может дать ответ на вопрос про гибель мамы?» — Эшли всегда задавалась этим вопросом, лёжа в своей кровати. Ей было жутко обидно, что все её попытки выяснить сведения о своей матери проваливались.       Как-то раз она решила разыскать своего отца, но у неё тоже ничего не вышло. Никакой информации она не смогла найти. Ни в каких документах не было указано имя того человека, который был участником её зачатия, а на этот вопрос дядя всё же дал ей ответ.       «Ты тогда только родилась, а этот трус просто сбежал, поджав свой хвост, — с ненавистью выплюнул мистер Милерс. — И чёрт его знает, где этот мерзавец. Может быть, уже сдох как собака!»       Роберт явно ненавидел этого человека, но его слов оказалось достаточно, чтобы понять: отец Эшли не способен дать ей ответы на вопросы о судьбе её матери. С тех пор она больше не стремилась найти его. Не видела смысла, да и стала ненавидеть этого человека.       «Если бы он не бросил её, было бы все по-другому?» — очередной вопрос промелькнул в голове Эшли, но и он остался без ответа.       Вопросы. Вот главная причина, по которой она не сбежала, а покорно поехала в эту школу. Она надеялась найти тут ответы. Эшли чувствовала, что разгадает загадку смерти своей матери, найдёт виновных, поймёт причину своих странностей. И этим она займётся на следующий день.

***

      Ранним утром, когда солнце только-только выглянуло из-за горизонта, жизнь в Хогвартсе начала просыпаться ото сна. За окнами всё ещё висела белая, как козье молоко, пелена тумана, которая скрывала алмазно сверкающую цепь гор. Временами порывы ветра разрывали эту пелену, и тогда то тут, то там проступали чёрным видением недосягаемые для глаза вершины. Над одной из вершин сверкали первые лучи солнца, свет которых был похож на золотое сияющее кольцо, а туман то вздымался, словно боясь прикоснуться к земле, то жадно, как страстный любовник, приникал к открывшейся взору долине, снова и снова притягиваемый её дикой красотой.       Глядя на эти непрестанно сменяющиеся картины, в очертаниях которых всё было неверно и зыбко, Эшли переносила их на белоснежный лист бумаги. Она подумала о своей — такой же изменчивой и зыбкой — судьбе. Вся жизнь её протекала теперь в ожидании чего-то неизвестного вдали от родного дома, из стен которого она сбежала, пускай и не по своей воле, лишь для того, что выбрать собственный путь. Пускай Эшли пока не знала, что же её ждёт дальше, но знала одно: теперь жизнь только в её руках.       Сделав наброски виднеющегося из окна длинного коридора школы пейзажа, она закрыла свой блокнот и направилась на занятия.       «Сегодня зельеварение…» — думала Эшли, идя по коридору к нужному кабинету, и напевала себе под нос мелодию, которую ей в детстве пела мама перед сном.       Она хранила в памяти всё своё детство до той самой трагедии, но ту ночь, когда сгорел дотла их дом, не помнила совершенно. Как бы она ни пыталась вспомнить, память постоянно вышвыривала её из этих закоулков сознания, а дядя Роберт и вовсе наотрез отказывался отвечать на её вопросы. «Нечего тебе совать свой нос куда не попадя!» — говорил мистер Милерс своей племяннице раздражённым тоном, на что та фыркала с криками: «Старый козёл!» — и уходила прочь с его глаз.       Да, Эшли точно не была похожа на девушек высшего общества из-за своих манер.       «Пф, чёртова интеллигенция!» — возмущённо говорила она, то швыряя дорогую вазу на пол, то просто разбивая окно теннисным мячиком. Так она проявляла своё возражение на дядюшкины тайны, но как бы Эшли ни старалась повлиять на дядю, всё было тщетно. Только однажды мистер Милерс позволил себе отреагировать на выходки племянницы: он отправил её на месяц к дальней тётке в глухую деревню.       Милерс поморщилась от воспоминаний про тот жуткий месяц и решила всё-таки вернуться в реальность. Она уселась на свободное место в кабинете и стала писать конспект, который ей задал профессор Снейп, но прежде Эшли пришлось зайти к нему перед уроком. Так как она попала сразу на четвёртый год обучения, ей теперь приходилось наверстывать упущенное, изучая материал трёх предыдущих курсов за один год, не считая текущего. Поэтому добиралась она до кабинета в полном одиночестве, окутанная роем мыслей. Благо её визуальная память была развита хорошо, ведь когда нужно незаметно сбежать из дома, не только память может пригодиться, но и другие хитрости.       Так что Эшли без проблем добралась до нужного места, хоть и отвлеклась по дороге.       «Удивительно, что отдел мозга, отвечающий за память, остался цел», — благодарила высшие силы Милерс.       Она тут же поёжилась, отгоняя прочь неприятные мысли о «прекрасных» врачах Бетлемской королевской больницы.       «Сегодня что, день жутких воспоминаний?» — раздражённо подумала Эшли.       И появление Гермионы было как раз кстати.       — Я надеюсь, ты не заблудилась, — подошедшая Гермиона села рядом с Эшли.       — Нет. Твоя карта здорово мне помогла, — не отвлекаясь от учебников, та показала свободной рукой нарисованную от руки карту замка. — Кстати, можешь мне сказать, где взять вот эти учебники? — всё так же, читая учебник, протянула Эшли список, который ей передала профессор Макгонагалл. Ей явно придётся тяжко с усвоением всего материала. — А-а-а, и ещё наш декан просила тебя к ней зайти после зельеварения.       На этот раз пришлось оторвать свои изумрудные глаза от пожелтевших страниц и взглянуть на Грейнджер, за спиной которой группа из четырёх человек хихикали, а на лице её было раздражение. Казалось, что вот вот у неё начнёт дёргаться бровь. Эшли с интересом и незаметно взглянула на источник раздражения гриффиндорки. И в одном из них она узнала того самого блондина, который не на шутку раздражал теперь и Милерс. Ко всему прочему он явно подходил на роль козла отпущения.       Эшли нахмурила брови, а маленький носик забавно дёрнулся, когда услышала обрывки диалога этой компании и увидела ещё сильнее раздражённое лицо Гермионы. Откидываясь на спинку стула, кладя руки на затылок и ноги на стол, она кашлянула, так что всё внимание было теперь её. От такого результата Эшли ухмыльнулась. Демонстративно покачиваясь на стуле, она приоткрыла глаза и покосилась в сторону слизеринцев, которым явно давно не преподносили урок манер.       — Хм… Гермиона, интересный феномен, однако, я заметила только что, — начала Эшли. Все затаили дыхание, предвкушая интересное зрелище, некоторые насторожились, — у пресмыкающихся чувство юмора проснулось, — улыбнулась она с издёвкой.       — Пресмыкающиеся? — потупила взгляд Гермиона, а затем продолжила: — Я думала, это недоящерицы, — закончила она, взглянув в сторону, где сидели надоедливые слизеринцы.       В кабинете раздался громкий смех. Только вот блондин не смеялся. Его улыбка быстро исчезла с лица после услышанного. Его взгляд наполнился злостью. Ему хотелось уничтожить эту жалкую новенькую, которая так высокомерно себя вела, будто бы она чистокровная.       — Чёртова грязнокровка! — выругался Малфой, пиля взглядом Эшли.       Та продолжала ухмыляться, ведь ей очень нравился результат. Она всегда думала забавным задевать высокомерных мажоров, которые кичились заслугами своих родичей, а сами из себя ничего не представляли.       — Что в обычной школе, что здесь… богатенькие мудаки.       Она уже сидела нормально за своей партой, опирая подбородок на кулак, когда в кабинет влетел профессор Снейп — темнее тучи. Все сразу же замолчали. В кабинете повисла тишина. Только Эшли скучающе читала очередную страницу в учебнике.       — Так, недоумки, открываем страницу одна тысяча шестьсот восьмую, — открывая свой учебник, проговорил хмурый профессор по зельеваренью и ЗОТи. Снейп заметил, что Милерс явно думала о чём-то, но только не о его уроке. — Мисс Милерс, вы думаете, что ваша персона настолько важна, что вас взяли на четвертом курсе в Хогвартс? — начал он, привлекая внимание к себе. Изумрудными глазами, полными удивления, Эшли посмотрела на профессора. Взглянув в эти очи, тот неожиданно для себя увидел свою смерть, от чего забылся на несколько секунд, но услышав это кроткое «извините», продолжил: — Мисс, впредь не отвлекайтесь.       Все переглянулись. Многим стало интересно, почему преподаватель не закончил свою гневную тираду. На мгновение показалось, что профессор отчего-то слегка побледнел, а на лбу выступили капельки пота. Это не ускользнуло и от внимательного Гарри. Тот слегка пихнул локтем в бок своего лучшего друга, но когда Рон посмотрел на Снейпа, то лицо того было всё таким же холодным. Уизли в непонимании посмотрел на Гарри, который явно уже был погружён в свои мысли.       Поттер чувствовал, что что-то не так, но не мог понять что именно. Последние события ему просто не давали покоя. Мысли хаотично сменялись в голове. Он просто знал и чувствовал, что тот, чьё имя нельзя называть, замешан во всём этом. И эти сны, которые мучили его в последнее время, тоже связаны с тёмным волшебником. Произошедшее на чемпионате мира по квиддичу, когда ночью после игры было совершено нападение на лагерь волшебников Пожирателями смерти, которые оставили метку в небе. Так ещё и странный перевод новенькой ученицы, которая понятия даже не имела, что является волшебницей. Всё это явно было как-то связано между собой.       «Но что?» — задавался этим вопросом Гарри, глядя в затылок сидящей впереди Милерс. Тем не менее были и хорошие стороны. Например, у них теперь появился новый преподаватель по защите от темных искусств «Грозный глаз» Грюм. Так же в этом году состоится Турнир трёх волшебников, на котором будут присутствовать представители других школ: Шармбатон и Дурмстранг. В целом этот год явно будет не таким простым, как предыдущие.       За размышлениями Гарри не заметил, как всё это время сверлил своим взглядом затылок новенькой. Она как будто почувствовала на себе чужой взгляд и обернулась. Эшли, заметив пристальный взгляд своего однокурсника, изогнула бровь и слегка наклонила голову набок и одними лишь губами проговорила: «Что?»       Гарри смутился и сразу же опустил взгляд в учебник. Милерс сперва не поняла его реакцию.       «Может, на лице что-то?» — саму себя спросила она, возвращаясь в учебный процесс.       Ей нужно было столько наверстать. Ещё и в библиотеку попасть, чтобы взять книги по списку, который ей дала декан их факультета.       «И, юная леди, надеюсь Дамболдор не ошибся в вас», — вспоминая последнюю фразу профессора, она закатила глаза.       Когда урок закончился, Эшли, быстро собрав свои принадлежности, направилась в библиотеку, попутно предупреждая Гермиону. Та и слова не успела промолвить, как след юной Милерс простыл.       Эшли шла быстрым шагом и так уверенно, что проходящие мимо студенты оглядывались ей вслед. Ей было не привыкать к такому вниманию, ведь и в мире маглов она пользовалась популярностью. Сколько же она получала писем с признаниями от противоположного сильного пола, да и не только. Несколько раз и девушки признавались в своей симпатии к ней, но Милерс была прямолинейна и просто-напросто разбивала сердца своим отказом. Так же и были те, которые не отказались бы намять ей бока, ведь многие считали её стервой. Отчасти они были правы, ведь Эшли не относилась к тому числу милых принцесс, а напротив — бунтарка. Как-то раз, повздорив со своим дядей, она пришла в школу во всём чёрном: кожаные сапоги, колготки в сетку, топ, поверх которого была кожаная куртка, на шее ошейник с шипами, так и ещё макияж в чёрных оттенках. В общем, на следующий день Роберта вызвали к директору, а её отстранили на неделю от занятий. И в этом мире она тоже не останется в тени. Стены этого замка навсегда запомнят, кто такая Эшли Милерс.       Оказавшись в библиотеке Хогвартса, она с восторгом огляделась. Ей однозначно нравилось это место, поэтому она станет частой гостьей здесь. Эшли любила читать так, что не могла пропустить ни одного книжного магазинчика, особенно библиотеки. Так что она сразу же приступила к поиску необходимой литературы. Она плавно и быстро проходила средь стеллажей и останавливалась только у тех, где покоились нужные ей книги, в различных переплётах. И вот когда уже оставалась одна книга, она немного задержалась с поиском книги, которая была на верхней полке.       — М-м-м, — протянула Эшли, глядя снизу вверх на учебник. Высоким ростом она не могла похвастаться, так как была ниже большинства своих ровесниц, но недолго она сверлила взглядом свою цель. Встав на носочки и вытянув руку, она попыталась достать книгу в коричневом переплете. Ничего не вышло.       Эшли потупила взгляд, а потом ещё раз повторила попытку достать книгу. Когда уже пальчики коснулись своей цели, чья-то рука одним ловким движением взяла её. Эшли с непониманием взглянула на того, кто посмел помешать ей в добыче учебника. Это оказался тот самый слизеринец с холодными серыми глазами. Девичье сердце затрепетало так, что у неё перехватило дыхание. В глазах читалась растерянность, от чего на лице Малфоя появилась довольная ухмылка. Он явно был доволен результатом, ведь Эшли недавно задела его эго. Поэтому просто так забыть это он не мог. Ему хотелось проучить её, унизить на глазах у окружающих. Растоптать.       Опомнившись, Эшли снова посмотрела на Малфоя насмешливым взглядом. Такая резкая смена реакции вызвала у него интерес. Она словно играла в рискованную игру. Не понимала и не знала, куда приведёт её этот путь, ведь она всегда была победителем, а в это раз было всё по-другому. Эшли не могла предугадать действия этого высокомерного мальчишки, но отступать назад она не собиралась. Она твёрдо смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Драко точно так же смотрел ей в глаза. Казалось будто они могут стереть друг друга с лица земли одним лишь взглядом.       Напряжение росло. Еще сильнее оно выросло, когда он одним быстрым движением потянулся к какой-то книге, прижимая Эшли к стеллажу. На щеках той заиграл румянец. Она явно не ожидала такой близости, а Малфой, взяв книгу, направился прочь.       И тут Эшли стала уже краснеть не от смущения, а возмущения.       «Чёртов засранец!» — выругалась она мысленно, понимая сразу несколько вещей. Во-первых, Малфой прямо из-под носа стащил тот учебник, который ей был просто необходим, а это была последняя книга. Во-вторых, он посчитал себя победителем: ведь она смутилась от того, что его лицо находилось так близко, что она могла почувствовать его дыхание у себя над ухом и этот приглушённый, изысканный аромат парфюма.       «Я надеру ему зад! — продолжала мысленно возмущаться Милерс, идя в сторону кабинета истории магии; ей пришлось идти на этот урок, потому что ей его включили в расписание. — Сотру эту чёртову ухмылку с его смазливого лица».       Она была настроена решительно и проигрывать в этой борьбе не была намерена. Поэтому когда она вошла в кабинет, Эшли быстрыми и плавными движениями, проходя мимо своей парты, положила учебники и направилась в сторону Малфоя. Она не обратила внимания на остальных сокурсников. Сейчас мысли Милерс занимал только он.       Драко расслабленно сидел за партой, что и было его ошибкой, ведь следующее, что произошло, заставило удивиться не только его, но и всех присутствующих. Эшли лёгким рывком за галстук притянула его к себе. Их лица были так близки, что даже губы еле касались друг друга.       — Ты кое-что украл у меня, — спокойно проговорила она в юношеские губы, рукой хватая свою цель.       Учебник оказался сбоку, рядом с лицом. И, победно улыбнувшись, Эшли последовала за свою парту. Довольная ухмылка играла на девичьем лице, ведь она не только шокировала Малфоя, но и всех окружающих.       «Один-один», — пронеслась мысль в головах обоих.

***

      — Что, много задали на дом? — оживлённо, в один голос поинтересовались Гермиона и Эшли, догоняя Рона и Гарри.       — Профессор Вектор нам ничего не задала! — продолжила Гермиона, улыбнувшись своей подруге.       — А я преподала очередной урок этому чистокровному, — с сарказмом закончила свою фразу Эшли, а потом они вчетвером весело засмеялись.       Даже Рон забыл о своём недовольстве.       Ребята вошли в холл, где народ толпился у дверей в Большой зал. Они решили отойти в сторонку, как тут же позади них раздался такой всем знакомый голос:       — Эй, Уизли!       Все четверо оглянулись, нехотя, потому что этой персоны на сегодня было более чем достаточно. Но, видимо, сама судьба играла с ними в подлую игру, преподнося сюрпризы. И очередной сюрприз был в виде знакомой им компании: Малфоя, Крэбба и Гойла, чем-то страшно довольных.       — Быстро же он пришёл в себя, — прошептала Эшли как-то огорчённо. Она всё же надеялась, что этот парень будет ходить мрачнее тучи весь день. Но, видимо, произошло что-то «хорошее», и это хорошее было не для гриффиндорцев.       — Что ещё? — как-то резко спросил Рон.       — Ты в курсе, что твой отец попал в газету, Уизли? — громко произнёс Малфой так, чтобы его услышало больше народу. — Вот послушай! — начал он, расправляя номер «Ежедневного Пророка». — «Дальнейшие промахи министерства. Создаётся впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончатся…  — начал читать статью Драко.       Но что он читал дальше, Эшли уже и не слушала, так как в её голове зазвучали чужие голоса и все наперебой. Ей хотелось закрыть уши, чтобы не слышать эти голоса. Голова начинала разрываться от появляющейся боли. Лицо тут же побледнело.       Бах!       Эшли тут же пришла в себя и увидела, как что-то громыхнуло и по холлу прокатился рёв:       — Ну уж нет, парень!       Изумрудные глаза устремились на источник голоса. По мраморной лестнице, хромая, спускался профессор Грюм. В руках у него была палочка, которую он направлял в сторону Драко, однако вместо него теперь на мощённом плитами полу был дрожащий белый хорек.       В холле наступила гробовая тишина. Эшли лишь хихикнула, как тут же поймала на себе строгий взгляд профессора, отчего охнула, опуская взгляд в пол. Грюм оглядел Эшли, а потом посмотрел на Гарри.       — Он вас задел? — промычал Грозный глаз низким и сиплым голосом.       — Нет, — ответил Поттер, а Эшли непонимающе отрицательно помотала головой. Вопросы тут же возникли в голове. Она пыталась понять, что с ней происходит. Почему она слышит голоса. Это однозначно пугало.       Эшли вздрогнула, когда скулящего от боли хорька подбрасывало всё выше и выше. Этот профессор, по её мнению, был чокнутым. С одной стороны, Драко заслужил, а с другой…       — Профессор Грюм! — вдруг прозвучал возмущенный голос спускающейся по мраморной лестнице МакГонагалл. — Немедленно прекратите! Мы никогда не используем трансфигурацию на студентах, как наказание! — Драко повезло, что это всё заметила декан Гриффиндора. — Директор Дамблдор наверняка говорил вам об этом!       — Да-да, кажется, он упоминал об этом, — согласился с ней Грюм, превращая хорька обратно в человека.       — Надеюсь впредь такого больше не повториться, а в качестве наказания мы сообщаем директору или декану факультета, на котором учится нарушитель! — уходя, предупредила МакГонагалл.       — Пожалуй, я так и сделаю…

***

      — Ничего мне не говорите, — заявил Рон, когда они несколько минут спустя сели за гриффиндорский стол.       Со всех сторон доносились взволнованные разговоры о том, что недавно произошло.       — Почему? — потупив взгляд, поинтересовалась Эшли.       — Потому, что я хочу навеки сохранить это в моей памяти, — начал говорить Рон, прикрывая глаза с блаженством. — Только у нас — Драко Малфой, поразительный прыгающий хорёк…       Гарри, Гермиона и Эшли засмеялись, девочки стали раскладывать по тарелкам приготовленную говядину в горшочках. Рон сидел с таким блаженным выражением лица, что Поттер продолжал улыбаться.       — Вообще-то профессор мог и по-настоящему зашибить Малфоя, — начала Гермиона. — Хорошо, что профессор МакГонагалл остановила его.       Рон нахмурил брови, а затем гневно воскликнул, что она портит самый счастливый момент его жизни, на что та лишь фыркнула и приступила к трапезе.       — Только не говори, что ты вечером опять собираешься в библиотеку! — хмыкнул Гарри, глядя на Грейнджер.       — А можно мне с тобой? — вдруг воодушевилась недавно скучающая Милерс, продолжая ковыряться в своей тарелке.       — Ещё как собираюсь, — пробормотала Гермиона с набитым ртом, — Угу… — это уже было адресовано Эшли, которая быстро стала уплетать оставшуюся еду.       — Ещё одна зубрила, — шепнул Рон Поттеру, на что Эшли грозно посмотрела: мол, ты ещё поговори и получишь.       Когда девушки встали из-за стола, не успели они отойти, как на место Гермионы уселся Фред Уизли, с восхищением говоря об уроках профессора Грюма, а на место Эшли — Ли Джордан, лучший друг близнецов, но девушки уже не слышали подробностей, так как уходили из Большого зала в библиотеку.       Туда они добрались на удивление без приключений, после чего разделились. Эшли направилась к стеллажам, на которых были собраны все книги об истории магического мира. Она хотела найти хоть какую-то информацию о своей матери и семье. По этой причине она решила начать именно с учебников по истории, мало ли, вдруг повезёт, но Эшли не была уверена, что такая информация будет в открытом доступе, пусть и надеялась найти какие-то зацепки, чтобы знать что делать дальше.       Спустя пятнадцать минут, когда она набрала необходимые книги, то уселась за стол рядом с Гермионой, которая сидела уже и что-то читала, иногда записывая что-то в своих тетрадях, но когда Эшли положила на стол книги, Грейнджер с любопытством посмотрела на свою новую подругу. Эшли отмахнулась, сказав что не хочет выглядеть дурой, если вдруг зайдёт тема о каких-нибудь знаменательных событиях магического мира. И принялась изучать научную литературу.       Время незаметно пролетело за чтением книг, но Эшли так и не нашла того, что искала. Хотя она толком и не знала, что ищет, потому-то смирение пришло быстро. Собиралась закрывать последнюю книгу, но её глаза остановились на девушке, которая сильно была похожа на её маму. С портрета на пожелтевшей странице на Эшли смотрели такие же выразительные глаза, как у Аниты Милерс.       Прямая осанка, слегка гордо поднятый подбородок, красивое платье, уверенный взгляд — всё это говорило о том, что девушка на портрете благородных кровей, но как эта особа была связана с семьёй обычных маглов? Этот вопрос не унимался в голове Эшли. Она записала имя, которое было указано под рисунком. После чего начала читать информацию, но той было немного — лишь капля в море.       — Гермиона, мне нужна твоя помощь, — та вопросительно посмотрела на Милерс, которая не дала озвучить вопрос. — Где помимо этой библиотеки найти информацию о волшебнице?       — В Запретной секции, — спокойно ответила Гермиона, но потом до неё дошло, о чем её спрашивали. — А зачем тебе? — настороженно спросила она, глядя прямо в изумрудные глаза Эшли.       — Понимаешь, моя мама была волшебницей, но она погибла, когда мне было десять… — с грустью в голосе начала та. — Я толком не помню, что тогда произошло, а на мои расспросы мой опекун не отвечал… По этой причине решила поискать хоть что-то, что сможет мне дать ответы, но единственное, что я нашла, вот… — показывая ту страницу, на которой была изображена женщина, похожая на её мать, произнесла Эшли.       — Хм, я думаю, Гарри сможет тебе помочь попасть в Запретную секцию, — сказала Гермиона.

***

      Прокручивая в голове информацию, найденную в Запретной секции, Эшли пыталась сложить всё в один пазл, но пока ничего толком не получалось. Она не понимала, как Амелия Браун связана с утерянной в ночь трагедии семейной реликвией, которая на самом деле являлась древним артефактом. Она надеялась найти ответы, но получила ещё больше вопросов. От этого всего голова просто шла кругом.       «Ну всё! Утро вечера мудренее!» — подумала Эшли, ложась в кровать.       Уснуть получилось не сразу, но когда сознание провалилось в объятья Морфея, она осознала, что забыла принять свои лекарства.       «Чёрт!» — эхом отдалась в подсознании собственная мысль, так как она находилась не в своей тёплой кроватке, а в полутёмной комнате, которая не была уютной. Сыро и противно. Хотелось поскорее уйти из этого места, но что-то не давало этого сделать.       Вдруг Эшли обернулась и увидела в конце коридора приоткрытую дверь. На чёрный пол падал отблеск колеблющегося пламени. Она с осторожностью стала приближаться к двери, хотя сознание кричало: «Не иди!» Через несколько шагов Эшли уже видела небольшую часть комнаты через щель.       В камине был разведен огонь, на полу лежал красный ковёр. В кресле кто-то сидел в чёрной мантии, а рядом с креслом стоял какой-то коротышка с неприятной внешностью. Они что-то бурно обсуждали. Разобрать слов Эшли не могла, но в какой-то момент до неё донёсся обрывок фразы: «…Нагайну», — отчего обернулась и оцепенела от ужаса.       Что-то ползло прямо на неё по чёрному полу. Когда это что-то приблизилось к полосе света, Эшли с дрожью страха узнала змею. И не тех, что она видела в террариуме, а гигантскую, примерно двенадцать футов.       «Мне конец!» — подумала Милерс, зажмурив глаза, но змея как будто её не увидела. Через секунду кончик хвоста с ромбовидным узором скрылся за дверью.       А дальше всё стало происходить как в тумане. Вот её затащили в комнату… затем развернули кресло, в котором сидело нечто. Это существо вызвало страх и отвращение. Взмах волшебной палочки. Вспышка зелёного света ударила по глазам… Звон в ушах.       Эшли уже думала, что проснулась, но нет. Её сон продолжался. Теперь она шла по каким-то длинным коридорам, чьи стены были из камня, на котором устремился ввысь дикий вьюн. Она шла интуитивно, пока не вышла в огромный зал, посреди которого стоял каменный пьедестал. Эшли недолго думая подошла ближе, чтобы разглядеть то, что было на нём, но когда она оказалась совсем близко, чья-то невидимая сила вытолкнула её из сна, заставляя резко вскочить с кровати. Дыхание участилось так, будто лёгкие вот-вот разорвутся, на лбу проступили капельки пота. Сердце колотилось в бешеном ритме.       «Что, чёрт подери, это было?!»