Проклятье

День: 35, 16:20 Последние три дня Гермиона провела в грандиозном тумане. Сначала она решила, что не будет анализировать то, что произошло между ними. Поэтому в первый день Гермиона глупо улыбалась, вспоминая, как Драко щекотно дышал ей в шею, когда они дремали в обнимку. Или как его руки скользили по ее коленкам. Или как он бесконечно извинялся и его глаза блестели. К концу дня, когда Гермиона прогнала перед глазами почти каждую минуту их совместного пребывания, она чувствовала себя наполненной большим-большим пузырем счастья, который вот-вот грозился поднять ее вверх и унести подальше от всех дел. Ближе к вечеру она перестала смущенно хихикать и сжимать ноги, почти приплясывая. Она уже лежала в кровати, засыпая, когда грудь затопило болото сомнений. В конце концов, она задалась вопросами: испытывала ли она радость от их близости, несмотря на то, что та была вызвана ошибкой и болью? Или, может, она настолько истосковалась по заботе и прикосновениям, что готова была принять их даже от Малфоя? Ни на один из них Гермионе не хотелось отвечать, поэтому она накрыла голову подушкой, громко выдохнула и постаралась заснуть. На второй день горечь сопровождала Гермиону повсюду. Ей было, с одной стороны, противно от осознания глупости ситуации (как будто ей воспользовались, или она показала больше, чем нужно было, — Гермиона затруднялась описать это чувство), а с другой стороны, обидно, что радость так быстро улетучилась. Малфой не подходил к ней и не встречался с ней взглядом, когда она мельком прошла мимо кабинета Грюма, где он сидел. В гостиной он больше не появлялся. Горечь сменилась разочарованием и беззащитностью. На третий день Гермиона устала ругать себя. К тому же она приготовила достаточное количество обезболивающего снадобья, чтобы отвлечься. Вместо утопания в обиде она решила принять, что произошедшее было одноразовым событием, случайным, и что оно больше не повторится. Поэтому, рассуждала она, и потому, что изменить прошлое не в ее силах, Гермиона пойдет дальше, оставит эту необычную ночь в своей копилке приятных воспоминаний и запомнит это удивительное чувство близости как вещь самостоятельную, ни к чему и ни к кому не привязанную. День: 35, 23:50 Она засыпала. Гермиона так и не сменила белье после их совместного сна. День: 35, 23:59 Прямо перед тем, как ее мозг отключился, в нем промелькнула интересная мысль. Как и все подобные мысли, она была больше одновременным ощущением, чем словами. Но если бы Гермиона не заснула, то, скорее всего, нашла бы в себе силы сформулировать следующее: «Нехарактерная забота и проницательность Малфоя кажутся очень подозрительными». День: 37, 07:30 — Кофе? Гермиона немигающим взглядом смотрела на Малфоя, замерев на пороге. — Да, пожалуй, — проблеяла она в ответ на его предложение. «Делай вид, что все в порядке. Ведь ничего не произошло», — повторяла она себе, но они были одни, и Гермиона безумно тушевалась в его присутствии. Малфой поставил перед ней кружку с дымящимся напитком и направился к выходу. Гермиона не поднимала глаз и дышала через раз. Драко уже почти покинул кухню, но обернулся: — Ты в порядке? «Бам!» Внутри Гермионы обрушился Лондонский мост. Она обернулась с дикими глазами и попыталась выдавить улыбку. — Да, все быстро зажило. Драко неуверенно кивнул, осмотрев ее с ног до головы, и выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но на кухню, зевая, зашла Тонкс. — Ну и ночка выдалась, я вам скажу, — протянула она, даже не прикрывая рот ладонью. — Мне срочно нужен кофе, можно не заваривая, сразу в зернах внутрь. Драко, не выдыхая, опустил взгляд и покинул комнату. День: 38, 15:30 — Гермиона!!! Крик Лаванды оглушительным эхом раздался в гостиной. Через пять очень долгих секунд Гермиона почти свалилась с лестницы, кубарем влетев в гостиную. — Я здесь! Что случилось? Лаванда?! Гермиона сжала ее плечи и с ужасом смотрела на окровавленные руки подруги. Кровь была везде, но руки… Как будто Лаванда погрузила их в ванну с кровью. На ее животе расплывалось кровавое пятно, рыжея на белой рубашке, и все лицо было в кирпичного цвета полосках: видимо, Браун откидывала волосы. — Это не моя кровь, Гермиона, не моя, скорее, — тянула Лаванда Гермиону за диван, туда, где на полу и расплывающейся бордовой луже лежал… Драко. — Нет! — закричала Гермиона, бросаясь к нему. Из его живота торчала рукоятка ножа. — Не вытаскивать! — завизжала Гермиона, видя, как пальцы Малфоя обхватили рукоятку. — Лаванда! Срочно бадьян! Бинты! Набор моих зелий! Быстрее! Пока Лаванда бросилась исполнять поручение, Гермиона упала на колени перед Малфоем. — Смотри мне в глаза, Драко, — приказала она. — Я вытащу тебя. Все будет хорошо. Он цеплялся за нее взглядом, пока Гермиона оказывала ему помощь. Она удаляла клинок и останавливала кровотечение. Она убирала яд из крови Малфоя и сшивала его рану. Она поила его крововосстанавливающим зельем, пока его глаза не закатились, и ей пришлось ударить его по щеке, чтобы он не уходил — потому что она не могла его потерять. Что бы ни произошло между ними. День: 40, 12:03 Это был клинок Беллатрисы. Отравленный, острый, всегда разящий в цель. Драко больше суток провел без сознания. Гермиона меняла ему повязки, следя, чтобы рана оставалась чистой. Ей было одновременно и неловко, и сладко прикасаться к его телу. Конечно, она не позволяла себе ничего такого. Просто чуть дольше задержаться взглядом на его обнаженном торсе. Просто чуть дольше задержаться ладонью на ребрах. Просто всю ночь прождать, что он очнется. — И где моя простынь? — его хриплый голос и усмешка заставили миллион иголок пройтись по позвоночнику Гермионы. Она мгновенно проснулась и выдохнула: — Как ты? — Не отказался бы от стакана воды. Рука Гермионы метнулась к тумбочке, на которой она предусмотрительно оставила графин и бокал. Наливая воду, Гермиона старалась унять дрожь в руках. — Ты не приходил в себя тридцать шесть часов, — сообщила она Драко. — Спал как убитый, — кивнул он, принимая бокал. — Это не смешно! Я… мы все очень испугались. Это и правда очень долго. — Ты все это время провела здесь? — нахмурился Малфой, и Гермиона покраснела. — Мне нужно было убедиться, что яда больше не осталось. Этот клинок, он… Он же Беллатрисы, верно? — Гермиона облизнула губы под пристальным взглядом Малфоя. — Верно, — сухо ответил он и откинулся на подушку. Они просидели так еще какое-то время. — Что ж, по-видимому, твоей жизни больше ничего не угрожает, — уголками губ улыбнулась Гермиона. Драко глядел на нее с тем же непонятным выражением лица, что и раньше. С какой-то тоской и еще чем-то, что Гермиона не могла отгадать. — Надо было сделать это раньше, — усмехнулся он в потолок. — Сделать что? — Поймать нож. Кажется, это хороший способ обратить на себя твое внимание, — хрипло рассмеялся Малфой, и Гермиона готова была ударить его, так сильно он ее разозлил. — Что ты такое говоришь! Как ты можешь?! — она вскочила на ноги. — А разве нет? Я определенно добился успеха, — парировал Малфой и зашипел, когда кулак Гермионы все-таки угодил в его плечо. Удар был слабым, и он хотел поймать ее запястье, но его руки двигались слишком медленно. — Это ненормально, — со слезами в голосе прошептала Гермиона. — Никогда так не делай. — У нас мало что было нормально, не так ли? — ответил Малфой с грустью в голосе. — Я должен извиниться. — Тебе не нужно, — выдохнула Гермиона. Она уже разложила все по полочкам, и новая информация лишь снова внесет переполох, защемив ее сердце. — Разве? — поднял брови Малфой и попытался привстать, но охнул от болезненных ощущений. — Лежи, — Гермиона положила руки на его грудь и только потом поняла, что сидит на кровати, касаясь его бедер своими. Малфой медленно поднял руки и накрыл ее кисти, прикрывая глаза. — В моих словах была отчасти правда. Я не знал, как быть. Может, я и правда подставился под удар, чтобы ты оказалась рядом? Знаю, что это ненормально. Но я не хочу, чтобы ты думала, что я намеренно тебя избегал. У Гермионы, кажется, поднялось давление, потому что ее мозг функционировал, как никогда, и даже зрение улучшилось, что бывает от притока адреналина. Ее губы сами собой расплывались в глупой улыбке, с которой она ничего не могла поделать. — Тебе нужно отдыхать, — почти проблеяла она, сжимая его ладони. Драко прикрыл глаза. День: 41, 07:15 Гермиона сидела на кухне, обхватив ладонями кружку с чаем. Что ей теперь делать? Как их отношения будут развиваться? Стоит ли ей сделать следующий шаг или пустить все на самотек? Как дальше будет вести себя Драко? А что, если все это было сказано в бреду, и теперь он будет стыдиться своих слов? Придется ли ей избегать его? Или снова делать вид, что ничего не было? День: 42, 18:40 Драко снова обретался на диване, когда Гермиона вышла из подвала. Ее голова ужасно гудела после всех произошедших событий. Он слегка наклонил голову вбок, приглашая Гермиону присоединиться, и та, покраснев, приблизилась к нему. — Как ты себя чувствуешь? — задала она нейтральный вопрос. — Вполне себе. Грюм на время отстранил меня. — Меня это больше радует, чем огорчает, — улыбнулась Гермиона, присаживаясь рядом. — Ну, его фразы про самонадеянность хоть раз да слышали, кажется, все, — хмыкнул Малфой. — По крайней мере, я прибыл с трофеем. — Это плохая шутка, — нахмурилась Гермиона. — От обычных здесь давно никто не смеется. Они немного помолчали. Гермиона смотрела на рубашку Драко, верхние пуговицы на которой не были застегнуты. — Тебе не нужно сменить повязку? — брякнула она и только потом поняла, что эта фраза отдавала двусмысленностью. Малфой хмыкнул и кивнул: — Пожалуй, самое время. — Тогда, э-э, я принесу бинты, — засобиралась Гермиона. — Ну, только давай не здесь, а… — Я буду в ванной, — ответил Малфой и поднялся, и Гермиона тоже рванулась вверх. День: 42, 19:00 Он сидел на бортике ванны, когда Гермиона, постучавшись, вошла. Со своим набором Гермиона чувствовала себя намного увереннее. Она уже миллион раз делала это. Сейчас она сменит ему повязку. Бинт в ее руках заставлял Гермиону быть хозяйкой положения. Малфой смотрел на нее, расстегивая рубашку, и Гермиона зарделась. Все-таки раньше никто не раздевался перед ней. Раз, два, три, и рубашка повисла на его предплечьях. Зачарованная, Гермиона помогла Драко избавиться от нее. Весь его торс от ребер до таза был покрыт бинтами. Гермиона медленно, излишне аккуратно разматывала их, находясь в пьянящей близости от Драко. Несколько сантиметров до его шеи, груди, порхающие по торсу руки — все это заставляло ее внутренности сжиматься, а низ живота наливаться напряженной теплотой. Когда она касалась обнаженной кожи Драко, он выдыхал, и Гермиона ощущала дуновение волосами, отчего по ее позвоночнику пробегали мурашки. — Все намного лучше, чем я ожидала, — сказала Гермиона, оценив его состояние. — Рана почти зажила, осталось всего ничего. — Я хороший пациент и соблюдаю все рекомендации, — выдохнул Драко, когда пальцы Гермионы повторили контур полученного шрама где-то под ребрами. — Тебе очень повезло, что нож угодил в живот, — Гермиона гипнотически смотрела в его потемневшие глаза. — Он не задел жизненно важных органов… — Раз дело в удаче, отложу пока письмо с благодарностями тете Белле, — хрипло ответил Драко. Гермиона проделала все необходимые манипуляции, обработав рану, и потянулась за бинтом. — Подержи вот здесь, — она взяла руку Малфоя в свою и направила в нужное место. — Вот тут? — переспросил он, перехватывая бинт. — Ага, — кивнула Гермиона и начала туго бинтовать его вокруг торса. Ей приходилось обхватывать его руками за спиной, так что Гермиона вплотную придвинулась к нему, упираясь своими коленками в его. Когда бинт переходил за спину, она наклонялась так, что их лбы почти соприкасались. Он рвано дышал ей на ухо, а она щекотала дыханием и волосами его шею. Несомненно, это был второй самый эротический момент, который когда-либо переживала Гермиона. День: 42, 22:00 Он проводил ее до двери спальни. В доме как будто не было ни души: все притаились в своих комнатах, к облегчению Гермионы. В темноте ощущения усиливались. Его губы были одновременно мягкими, требовательными и очень-очень нежными. Гермиона трепетала всем телом, когда его рука легла на ее талию. На ее губах расцвела улыбка, и он прижался к ее лбу своим, проведя ладонью по щеке и срывая легкий поцелуй на прощанье. День: 44, 23:00 Когда она приблизилась к двери подвала, чтобы выйти, та распахнулась сама, и Драко прижал ее к себе, заставляя шагнуть обратно. Что Гермиона сделала с огромным удовольствием. — Я соскучился, — прошептал Драко, обвивая ее талию, пока она скользила ладонями по его груди вверх, к плечам. Оказалось, что, если развернуться к стене, ступени лестницы вполне пригодны для долгого топтания на них. Оказалось, что Гермиона обожает сбивчивое дыхание Драко, вырывавшееся, когда она проводила кончиками пальцев по его затылку. Оказалось, что она тоже невероятно сильно соскучилась по его губам, по его вкусу, по его такому мужскому запаху. День: 45, 20:00 — Ты сама видела, что все уже зажило. — Все равно я против. Я уже довольно хорошо изучила все возможные чистящие заклинания. — Я обещаю, что этого больше не повторится. Я не позволю снова причинить тебе боль. Гермиона фыркнула. Малфою не удастся снова заманить ее в ванну. — Мы найдем решение, Гермиона, — повторил он. — Я обещаю, что мы найдем способ снять это заклинание. — Я изучила все книги вдоль и поперек, Малфой, — покачала она головой. — Нигде и слова нет о таком заклинании. Это что-то древнее, что-то… Это даже было невербальным! — Хорошо, ты можешь упиваться своей уникальностью всю оставшуюся жизнь, но давай сегодня не будем заглядывать так далеко? Просто спустимся и… — Ты не заманишь меня туда снова! Малфой покраснел. — Ты говоришь, как будто я предлагаю что-то развратное. Мы снова будем в одежде, как бы мне ни хотелось быть без нее, — он все же подмигнул ей. — И я снова увижу или почувствую что-то отвратительное, Драко! Я больше не вынесу этого. — Именно поэтому я и предлагаю быть с тобой сразу там! Я… я просто буду совсем рядом на случай, если что-то пойдет не так. — Этому точно не бывать. День: 45, 21:30 Однако вот она, стояла в своих пижамных брюках и рубашке в центре ванны, обхватив себя руками, и смотрела, как Малфой перелезает через бортик. Он поменял их местами, оказавшись сразу слишком близко к Гермионе, и она смущенно запунцовела. Драко настроил температуру воды, и его одежда намокла за считанные секунды. — Вот так, — сказал он и шагнул чуть назад, подставляя затылок под струи и смешно морщась, когда вода ручейками затекла ему в глаза и рот и защекотала шею. Гермиону обдало теплой струей. Она почувствовала мгновенную тяжесть одежды, а еще — горячие руки Драко, аккуратно лежащие на ее талии. Он держал ее невесомо, почти как в старомодном танце — только намеком, но отчего-то это лишь сильнее обозначало его близость. Гермиона фыркала от струек воды, улыбаясь. — Подай мне шампунь, — попросила она, протягивая руку к бортику, и вскоре в ее ладонь ткнулась бутылка. Гермиона выдавила щедрую порцию прямо на макушку и основательно вспенила. Ни одно заклинание не сравнится с этим ощущением. Она готова была мурчать. Рядом с Драко ей было, может, и неловко, но в другом смысле. Он, скорее, вызывал у нее симпатийную неловкость, как она классифицировала это чувство, а не хочу-быстрее-сбежать неловкость. Да, она иногда ощущала себя угловатой и нелепой, но моменты, проведенные с Драко, хотелось положить в копилку ценностей и проживать их снова. Малфой тоже был неловким. Например, он постоянно наступал ей на пальцы, когда они целовались в подвале, а еще не всегда ощущал положение локтей в пространстве, но Гермионе даже нравились такие неловкости, от них веяло чем-то человеческим, настоящим. Смывая пену, Гермиона рукой проникла под прилипшую к телу пижамную рубашку, радуясь, что ее глаза сейчас закрыты. Ведь ей пришлось набраться смелости осуществить этот довольно интимный жест, а немигающий взгляд Малфоя только смутил бы ее. Гермионе всегда казалось, что принимать душ вдвоем — плохая идея. Второму человеку не хватало бы струи воды и все время было бы холодно. Сейчас было именно так, как она и считала. Только Гермиона ни за что не отказалась бы больше от этой затеи. Когда пена смылась, Гермиона чуть не поскользнулась, и Драко пришлось прижать ее к себе. Обхватив его за плечи, Гермиона протирала глаза от воды. — Знаешь, мои руки больше не чешутся. Как считаешь, это хороший знак? — проморгавшись, Гермиона подняла взгляд на Драко, и вскрик застрял в ее горле. — Что такое, мисс Грейнджер? Не ожидали? Ее обнимал Люциус Малфой. Этого просто не могло быть. Он впивался в ее предплечья так, что казалось, его ногти вот-вот пропорют тонкую кожу. Гермиона, не помня себя, начала вырываться, пятками проскальзывая по влажной ванне, но Люциус держал ее коршуном. — Вот я и добрался до тебя, грязнокровка, — мерзко шептал он ей на ухо, пока Гермиона, всхлипывая, барахталась и пыталась отбиваться. Она лягнула Люциуса прямо в голень, что пошатнуло его, и они камнем рухнули вниз. Гермиона с хрипом выпустила воздух из легких от удара, но она не ощущала боли. Она была довольна, что Малфой пострадал: он со всей силы бухнулся на колени, правда, все так же не выпуская Гермиону. Теперь он нависал сверху, и идея обрушить их показалась Гермионе тактическим упущением. Он шептал ей мерзкие, отвратительные вещи, и Гермионе казалось, что сейчас он прокусит ей шею: так близко от ее лица находился звериный оскал Люциуса Малфоя. Гермиона крепко зажмурилась, понимая, что это конец. Она не сбежит, ей некуда. Сейчас он сделает то, что хотел. Сейчас она будет… — Да что с тобой! Гермиона! — донеслось до нее, и она позволила себе разрыдаться от страха. — Гермиона… — хватка Люциуса превратилась в объятья, и Гермиону трясло с закрытыми глазами. — Я здесь, я рядом, все в порядке, — доносился сверху голос уже без леденящего душу ужаса, и Гермиона решилась взглянуть. Драко полулежал на ней, всем телом пригвоздив ко дну ванны, его рука обнимала ее затылок, не давая Гермионе ударяться им о фаянс. Он шептал что-то успокаивающим голосом ей в висок, и Гермиона, осознав, где находится, прижалась к нему и заплакала. — Все хорошо, милая, все хорошо, — шептал Драко, укачивая ее, как ребенка. — Все закончилось. — Если бы я знала, что так будет… — шмыгнула носом Гермиона. — Идиотское проклятье… — Кого ты видела? — с грустью в голосе спросил Драко. Гермиона откинулась на его ладонь и пристально посмотрела ему в глаза. — Тебе не понравится ответ, — тихо ответила она. Драко молчал, и Гермиона вздохнула: — Твоего отца. Малфой выругался, отворачиваясь. Вода все еще лилась на них сверху. — Прости, — потер переносицу Драко. — Это… — Знаю, — на глазах Гермионы вновь выступили слезы, и Драко приподнял их тела. Теперь они стояли на коленях, и Малфой гладил Гермиону по спине. — Это уже не исправить, да? — отрешенно сказала она. — Если бы только она произнесла вслух заклинание! — Она? — удивленно спросил Малфой. — Я не хотела говорить тебе, — поморщилась Гермиона. — Это сделала Беллатриса. Малфой промолчал, нахмурившись. — Как это было? — наконец спросил он. — В лесу, когда мы были в том деревянном доме… Она узнала меня. Она сказала… Сказала… — Гермионе почему-то было стыдно говорить слова, сорвавшиеся с губ Беллатрисы, Драко. То, как он относился к ней раньше, оставило большую рану в ее сердце. — Что она сказала, Гермиона? — переспросил Малфой, и Гермиона, вздохнув, ответила: — Что моя грязь всегда будет со мной. Или как-то так, — пожала она плечами, отворачиваясь и цепляясь за бортик, чтобы встать. — И это все? — Да, после этого она выстрелила в меня проклятьем. На этом все закончилось, — Гермиона выкрутила вентили, выключая воду. Они представляли из себя забавную парочку. Насквозь мокрые, дрожащие, у Драко были разбиты колени, а у Гермионы — расцарапаны предплечья. Гермиона потянулась за полотенцем, когда Драко неверяще хохотнул.