самоломанные

7:25

Утро Джисона начинается не с первых лучей солнца, а от мерзкого ощущения, что кто-то непрерывно пялится на него. Он еле как разлепляет глаза, сонно потянувшись, чувствуя, как хрустят затекшие мышцы, и с неохотой опускает ноги на холодный пол. Накинув футболку, парень перевёл взгляд на выход из комнаты, откуда был слышен голос отца. Мужчина стоял в дверном проеме комнаты, прислонившись плечом к косяку. Тот, как всегда, устроил Хану утреннюю лекцию о том, какой он плохой сын. — Ну и почему ты снова пришел под утро? — недовольно произнёс отец, оглядев парня с ног до головы. — Нам звонил твой классный руководитель вчера вечером и сообщил о твоей успеваемости, а также о том, что он просил нас прийти, но наш дорогой сыночек шлялся невесть где и нам не сообщил! Ты вообще собираешься когда-нибудь начать нормально учиться, а? — начал он, постукивая костяшками пальцев по дверной раме. — Или тебе нравится позорить свою семью? Джисон молча поднялся с кровати, лишь скосив взгляд в сторону Менсу, и натянул тапочки. Нравоучения отца были такими же постоянными, как утренний кофе. Только от кофе ты хотя бы просыпаешься, а от этих тирад хочется закрыть глаза и снова лечь под теплое одеяло, чтобы тебя больше не трогали. — Ты вообще слушаешь меня? — мужчина переступил порог комнаты, пнув валяющийся на полу рюкзак. — Что за свинство ты тут развёл? На свалке живешь? Сейчас же убери, пока я к чёртовой матери не выкинул всё! Джисон на это лишь поморщил нос и поднял с ламината пнутый только что отцом предмет, накинув его на плечи стульчика. Хан прекрасно знал — проигнорирует просьбу отца сейчас, то потом легко не отделается. — Да, слушаю, — наконец сказал Джисон, с крайней осторожностью обходя Менсу. — Можно я пойду умоюсь, а ты вынесешь мне мозг чуть позже? — Я жду тебя на кухне, а ты за это время придумай как можно более правдоподобную историю твоего очередного отсутствия дома, чтобы я тебе поверил, — Менсу презрительно окинул сына взглядом и ушёл на кухню, где на столе его уже ждал завтрак, приготовленный Минджу. — Ну чего ты пристаешь к нему с самого утра? — женщина покачала головой, поставив на поверхность чашку дымящегося чая. — Это можно было обсудить и после занятий в школе. — Да что ты вообще понимаешь? — раздраженно бросил Хан старший, отодвигая железный стул. — Он просто размазня, которой нравится ощущение свободы, пока за него платят родители. И пока у него есть еда в холодильнике, крыша над головой, он так и будет пинать воздух, не задумываясь о будущем! — И это повод донимать его с самого утра? Он всё ещё подросток, Менсу, не забывай об этом. — Это повод понять, что если я не начну давить на него сейчас, то через несколько лет он будет работать продавцом в каком-нибудь круглосуточном, либо, в лучшем случае, рисовать на заказ логотипы для уличных забегаловок, — Менсу перевернул страницу газеты, которую явно не читал. — Посмотри, какие у него оценки! С каждым месяцем всё хуже. — Это просто такой период, он перерастет. Вспомни себя в его возрасте, Менсу, — женщина устало перевела взгляд, положив свою ладонь на руку мужа. — Это не период, а подростковый максимализм, — отец вздохнул, а затем, судя по звукам, поставил чашку на стол. — Я не говорю, что он должен быть отличником, но ему нужно хотя бы немного задумываться о будущем. — Я уверена, что Джисону не плевать на будущее, но он же не должен думать об этом постоянно. — О да, конечно! Наверное, во время своих ночных прогулок он как раз и размышляет о будущем, — голос Менсу стал ещё более строгим. Он даже и не заметил, как скрипнули половицы в коридоре. Джисон закатил глаза и вошел в кухню, делая вид, что ничего не слышал. По пути он поправил взъерошенные волосы, лениво почесав затылок, а также прихватил сумку с вещами. Мать тут же встретила его утренними объятиями, вскакивая со своего места. Она была в домашнем халате, с лёгкими тенями под глазами, но все равно озаряла своей улыбкой до чертиков душное помещение. — Садись, позавтракай, — мягко проговорила Минджу, ставя перед сыном тарелку. — Мне не хочется, — буркнул Джисон, схватив стакан сока и сделав пару глотков. — Ну, может расскажешь, где ты был? — отец посмотрел на него поверх газеты, потом сложил её и отложил в сторону. — Гулял. — Опять таскаешься с этим оборванцем Хваном? Думаешь, это закончится чем-то хорошим? Джисон сжал стакан с соком, прикусив щёку изнутри. Только ссоры с утра ему не хватало. — Ну конечно, — Менсу презрительно фыркнул. — Потому что думать ты разучился, когда начал шляться по подворотням и марать стены. — Да хватит уже, — вдруг раздалось откуда-то со стороны. — Менсу, ты снова начинаешь? Ты же знаешь, что он упрётся, если будешь так на него давить, — продолжила женщина, обводя двух членов семьи уставшим взглядом. — Может, хотя бы раз дашь ему шанс самому решить, что он хочет делать? — О, началось! Ну конечно! Ты вообще видела, что он делает? Где шляется по ночам? Нет? Ну так вот, он разрисовывает стены, ведет себя как отброс и таскается с этим наркоманом! Как тебе такая перспектива для его будущего? — Хёнджин не наркоман, — процедил Джисон, чувствуя, как сжимаются кулаки. — Это просто слухи. — Ага, конечно! Ну-ну. Уже чувствую, как к нам придут брать показания насчет твоего дружка, — отрезал отец, снова переходя на тот же холодный тон. — Ты, конечно, можешь сейчас развлекаться, но в итоге будешь делать то, что я скажу. И это не обсуждается! — Супер, пап! Обожаю, когда ты решаешь всё за меня, — язвительно бросил Джисон, скрестив руки на груди. Оставив недопитый стакан на столе, юноша поспешил в прихожую, обувая серые кеды. — Если и сегодня вернешься поздно, можешь забыть о карманных деньгах, — напоследок кинул мужчина, даже не взглянув в сторону сына. — Я и так не особо их получаю, — фыркнул Хан, захлопнув за собой дверь. Настроение было испорчено к чертям собачьим, поэтому всё оставшееся время, что Джисон провел по дороге в школу, его не опускала мысль о словах отца. Будущее. Оно казалось таким далёким, но в то же время вот-вот настигнувшим его. Выпускной класс, экзамены, университет. А дальше-то что? Что после этого? Чего он хочет в действительности? Чем хочет заниматься? Столько много вопросов и ни одного ответа. А будет ли у него вообще это будущее? — Эй, о чём задумался? — внезапно кто-то подлетает сзади, накинувшись на него. — У тебя такое лицо, будто смерть перед собой увидел. — Да нет, просто отца. — Понимаю, — Чонин шумно выдыхает и отстраняется от друга. — Мой тоже решил с утра заняться воспитанием. Они все одинаковые. — Это точно. А где Хёнджин? Он разве не с тобой? — Не-а, мы с ним вчера поссорились из-за его очередных выкрутасов, — голос Чонина заметно стих, а улыбка тут же стёрлась с лица. — И что он снова сделал? — Кто и что сделал? — внезапно парней нагло прерывает сам виновник разговора, доедая утренний завтрак в виде булки. — Догадайся с первого раза, — раздраженно кидает Ян, скидывая хёнджинову руку с плеча. — Дай-ка подумать, — Хван внезапно останавливается, приложив палец к губам. — Ваши отцы? — Ты почти угадал, но не только они, — Джисон тоже тормозит, усаживаясь на ближайшую лавочку. — Я? — искренне удивляется тот, запихивая остатки булки в рот и выкидывая обёртку в мусорку. — Бинго! Ты хоть в курсе, что ты — моя главная проблема в жизни? Хёнджин ухмыляется, вытирая испачканные руки о синие джинсы, и садится рядом с Ханом, зазывая сделать это и Чонина. Но тот лишь кидает ядовитый взгляд в его сторону и облокачивается на ограду забора. — Ну наконец-то ты это понял. Как же долго до тебя доходило, — Хван устало зевает, откинувшись на спинку скамейки. — Отец опять мне с утра весь мозг вынес. Иногда мне кажется, что его любимое блюдо на завтрак — это выскребать ложечкой мой мозг, — Джисон последовал за другом, прислонившись головой к холодной скамье. — Мой тоже мозги делал насчёт тебя, — наконец бросил Чонин и достал из кармана рюкзака пачку сигарет. Взяв парочку никотиновых палочек, одну из которых он протянул Хвану, тот поджёг кончик сигареты. — Оу, приятно быть центром вселенной, — Хёнджин принял жест доброй воли со стороны друга? и потянулся следом за горючей жидкостью. — И что же я такого сделал на этот раз? — Родился. — А, ну да. Мой косяк, признаю, — угукнул тот, качнув головой. — Кстати, что ты здесь делаешь? Тебя же отстранили от занятий, — Чонин вопросительно вскинул брови, забирая зажигалку назад. — Сегодня последний день запрета, а завтра снова переться. Решил, так сказать, начать снова привыкать к этому убогому месту, — давится в усмешке никотином, пока две пары глаз недоверчиво смотрят на него. — Джинни, ты не умеешь врать. Куда ты ушел вчера ночью? — Тебя так интересует, чем я занимался ночью? Так остался бы со мной и узнал. Чонин не оценивает хванову шутку и цокает, затянувшись, выдыхая едва ощутимый запах морозной вишни. После вчерашней ссоры Хёнджин ушел из дома младшего, даже не попрощавшись. Не то чтобы это было впервые, но каждый раз сердце Чонина сжималось от боли за него. — Придурок! Когда ты начнешь пользоваться тем, что называют серым веществом? — Чонина бесит реакция Хвана. Будто тому совершенно плевать на произошедшее. — Ни-ког-да. — Подожди, это же была булка из школьной столовой, — Ян едва замечает блестящую упаковку в мусорном ведре, когда выкидывает туда окурок. — Ты снова ночевал в школе? — Не у одних вас конченный батя, — почти что шепотом шикает и тушит кончиком ботинка сигарету, встав со скамьи. — Пойдемте, а то у вас скоро уроки начнутся. — Только не говори, что ты спёр эту булку из школьной столовой. — Почему сразу спёр? Они все равно остатки утилизируют, а я им просто помог, — Хван плечами ведёт, на что получает толчок в плечо от Чонина. — Эй, да за что? — Ты бездомный, что ли? Какого черта творишь? Не мог домой вернуться? — Куда? К тебе? Чтобы твой отец меня с дерьмом смешал после произошедшего? — Ах, ну да! Лучше побираться и ночевать в школьном спортзале! — Оба заткнитесь! На нас остальные пялятся, — Джисон встает между друзьями, готовые перегрызть друг другу глотки. — Решите это где-нибудь наедине. — Именно! И про случай с караоке тоже мне расскажешь, — в конце концов фыркает Чонин и уходит чуть вперёд, а потом и вовсе исчезает с горизонта, уйдя в свой корпус. — Караоке? — удивленно тянет Джисон, оборачиваясь на друга. — Долгая и неинтересная история. — Насчет второго я бы поспорил, но ладно, — Хан озирается по сторонам, когда понимает, что на улице практически никого не осталось. — Чёрт! Сейчас урок начнётся, я побежал. — Давай, увидимся, а я на крышу пойду, чтоб не заметили. Приходи после урока. Хёнджин напоследок хлопает Джисона по плечу и сворачивает в сторону корпуса, где сам учился. И чем он думал, когда после средней школы решил выбрать техническое отделение? Умом он не особо блещет, так ещё кучу непонятных законов и теорий последнее желание учиться отбили. Выбор пал совершенно случайно, он даже не задумывался, куда идти. Откровенно говоря — ему было плевать. А теперь приходится заучивать сотни формул в попытках хотя бы не завалить очередной экзамен. Первый урок должен был уже закончиться, но Джисон так и не появился на назначенном месте. Секунды медленно перетекали в минуты, а те в часы. Вскоре Хёнджину наскучило торчать на крыше здания в ожидании друга, и он решил спуститься вниз поискать его, как дверь внезапно открылась, и кто-то вошел. И этот кто-то был явно не Джисон. По крайней мере, голосов было несколько. Хван настороженно обошёл кучку старых стульев и уселся рядом с ними, подслушивая разговор. Тембр голоса был знаком, и в одном из них он узнал участника баскетбольной команды — Чанбина. — Нет, ну ты видел его сестру? Она такая милашка. — Ага, не то что её братец. И как у одних родителей могут быть настолько разные дети? Пиздец, как я устал, а учитель Сон ещё и достает со своими тренировками. — Он недавно меня с сижками застукал, так целую лекцию мне прочитал о вреде курения. Хорошо хоть родакам не пожаловался, а то мамка бы потом мне таких вставила. — Ага, моя тоже. Она последнее время, как пластинка заезженная — все об колледже говорит. — Вот Вонхо вообще париться не нужно. Парочку звонков, и дело в шляпе, — в голосе второго Хван узнаёт ещё одного из придурков баскетбольной команды — Бан Чана. Имя третьего было Вонхо — капитана той самой баскетбольной команды, отличника, примерного ученика и главной занозой в жизни Хвана. — Вот же утырки, — Хёнджин слюной брызжет, когда слышит высказывания троих и выходит из-за угла, догадываясь увидеть знакомые лица. — Хван, собственной персоной. Чего забыл здесь, тебя разве ещё не исключили? — Вонхо скривился, когда лицо бывшего друга увидел. — Очень странно, надо матери про тебя напомнить. — На твою радость — нет, так что придётся потерпеть ещё годик-второй мою рожу. Ну, если ты своей мамочке не нажалуешься и меня не выпрут раньше времени. Ты ж это умеешь, Вонхо, врать так, чтобы все остальные поверили в твой пиздеж. — Да что ты несешь? Я говорю все как есть. Хван видит, как краснеет лицо у идиота Чо, который сжимает кулаки до хруста и готов накинуться на него в любой момент. Ему это и нужно — вывести из себя Вонхо, чтобы показать его истинное лицо, но тот как назло сдерживает себя и отступает назад. — Шёл бы ты отсюда, пока рожу тебе не начистили! — Кому ты там рожу чистить собрался, Чанбин? — знакомый голос заставляет лыбу на лице Хвана натянуться до самых ушей. — Вам, придуркам! Чтобы место своё знали, — Джисон бросает сумку на пол и тут же уворачивается от кулака Со, летящего в него. — Быстро же ваш друг испарился, — Хёнджин не удержался от колкости, когда дверь на крыше хлопнула, а Вонхо исчез за ней, как будто бы его и вовсе здесь никогда не было. — Нам всё равно за это ничего не будет, Хёнджин, ты же это знаешь, — кивает Бан и поднимает с пола свой рюкзак. — Так что стоит просто остановиться. — Скажи это ему, — Джисон не сдерживается, когда Чанбин, в безуспешных попытках ударить его, прижимает за шиворот к стене. — Чанбин, хватит. Не нужно тратить на них время, — и, как по приказу, парень отходит от Джисона, который уже успел вооружиться одним из баллончиков в случае чего. — Правильно, Чанбин, делай, как тебе говорят. Может, потом ещё, как хорошего пёсика, по головке погладят и оценок накинут. Не стоило этого говорить, но когда Хёнджин молчал о том, что думал? Никогда. Поэтому в следующую секунду приходится уворачиваться от кулаков Чанбина, пока Чан пытается оттащить друга, дабы он хуже не сделал. — Ну, мы хотя бы за что-то оценки получаем, а тебе их из жалости ставят? — издевательски тянет Со, когда однокласснику всё же удается оттянуть его. — Ты на чё намекаешь? — Показушник, ещё бы сильнее рукава закатывал, — язвит и также рюкзак с пола поднимает, собираясь уйти, как напоследок кидает: — Хочешь сдохнуть — режь вдоль, так больше шансов на летальный исход, — шепчет почти что над ухом. А ядовитые слова под корку мозга въедаются, вытесняя все остальные мысли. Хван себя чёртовым коматозником чувствует, когда сил на противостояние и вовсе не остаётся. Вместо него уже Джисон красной краской лицо его заливает, но и это как в тумане происходит. Хёнджин тянет руки к себе, вглядываясь в побелевшие шрамы, и оттягивает рукава толстовки посильнее. — Это все ложь, — шепчет, почти невесомо, будто и вовсе не из его уст вырывается. Убедить пытается, но кого? Явно же не себя. — Эй, Хён! Нас учитель заметил, тебе нужно уходить, — Хан за руку хватает, подбирая сумку с пола, и друга за руку по школьным коридорам тянет, пока на втором этаже не оказываются. — Хён, иди, давай же! Джисон руками в спину толкает, пока Хван в себя прийти пытается. Ноги сами по себе на парковку несут, где ни души не было. Это и к лучшему. Друг уже куда-то ушел, оставив его одного. Парень на стену облокачивается и тянется за пачкой сигарет в кармане, как её кто-то нагло вырывает из рук. — Ты, блять, что творишь?! — рявкнул Чонин, злясь до предела. Его карие глаза сверкали, когда он смотрел на Хёнджина, стоящего перед ним с совершенно опустошённым взглядом. — Ты уже совсем с ума сошел, хён? Какого черта ты опять вляпался? Все в школе уже говорят о потасовке на крыше. Хван, словно ничего не произошло, взглянул на него с едва заметной улыбкой и забрал пачку обратно. — О чём ты? — в усмешке расплывается, доставая одну сигарету. — Ничего серьёзного не произошло. — Да что ты говоришь? Тебя вообще здесь быть не должно. — Как и тебя, — подмечает Хван, всматриваясь в залитые злостью глазки напротив. — Я отпросился выйти в туалет. — Чем же тебя школьный туалет не устроил, раз ты поссать на улице захотел? — Не съезжай с темы! Ты мне еще за случай в караоке не ответил, а уже в новое дерьмо вляпался. — Я сам как-нибудь разберусь. — О, так ты уже разобрался, молодец! — Чонин сжал кулаки, а его голос задрожал от сдерживаемого гнева. — И вчера тоже. Ты устроил драку в караоке и пытался сбежать через крышу?! — Не пытался, а почти сбежал, — Хёнджин развёл руки, как будто хвастался своим «подвигом». — Просто один из офицеров оказался быстрее, чем я рассчитывал. Не дал повеселиться. — Повеселиться?! Один из офицеров? — Ян едва сдерживал гнев. — Это был друг моего отца, Джинни! — И что? Он будто меня не знает, — Хван невозмутимо пожал плечами, продолжая крутить меж пальцев сигарету, которую все никак не поджигал. — Не знает?! Это просто идиотизм! Такими темпами они запретят мне вообще с тобой водиться, — Чонин нервно теребил рукав своего пиджака. Он снова полностью облажался перед родителями, чтобы вытащить Хёнджина. — Мне, правда, уже надоело спасать твою шкуру, Джинни! Чонин устало вздыхает, усаживаясь рядом на корточки. Его родители — Ян Сонхо и Чо Наён — были офицерами полиции. Когда-то, лет так двенадцать назад, семьи Ян и Хван жили по соседству. Родители Чонина тогда только начинали свой путь по карьерной лестнице, частенько задерживаясь на работе, оставляя маленького сына с дочкой совершенно одних. Однажды они попросили бабушку Хёнджина посидеть пару дней с детьми, ссылаясь на плотный график. Соён — его бабушка, охотно согласилась, но с условием, что сможет брать с собой маленького Хвана. Родители были не против, и вот так Чонин неожиданно обзавелся новым другом, который был старше его на год. Игрушки Чона тут же стали игрушками Хёнджина, а коллекция комиксов Marvel перекочевала в дом семьи Хван. Чонин делился всем со старшим, в то время как Хёнджину и дать нечего было взамен, кроме как своего присутствия. Но, кажется, маленького Чонина это вовсе не расстраивало, и он продолжал делиться своими вещами, выпрашивая у родителей покупать комиксы и раскраски не только для себя, но ещё и новому другу. Хёнджин о таких вещах даже и мечтать не мог. Его раскрасками были обшарпанные стены в доме, а сшитый бабушкой супермен — единственной игрушкой, бережно хранившейся по сей день. Годы шли, Сонхо получил повышение, и спустя восемь лет им удалось переехать в более благополучный район Сеула, попрощавшись с семьей Хван. Хёнджин и Чонин продолжили ходить в одну и ту же школу, но их общение постепенно сходило на нет. У подрастающего Хёнджина были свои интересы и новые проблемы в лице наркомана-алкоголика отца. Бабушка с утра до ночи торчала на рынке, продавая овощи с дачи, в то время как уже тринадцатилетний Хёнджин разносил утреннюю почту, помогал в цветочных магазинах ухаживать за цветами, выгуливал соседских собак. Да и вообще брался за любую работу, лишь бы платили. В какой-то момент Хёнджин и не заметил, как начал брать пример с отца. В том же возрасте впервые покурил, украденные сигареты, а в четырнадцать напился в хлам, получив после этого хорошенько ремнём. Чонин, который видел в друге чуть ли не бога, последовал привычкам старшего. Ему казалось, что, будь он таким же, как старший, тот обязательно примет его и станет обращать внимание. Но обратил внимание вовсе не друг, а его отец, который сначала отругал сына за пачку найденных сигарет в рюкзаке, а после запретил общаться с Хёнджином, говоря, что эта дружба до добра не доведёт, но Ян младший не послушал его. Со временем отцу пришлось смириться с этим: пока сын был лучшим в школе и первым в своём классе — он молчал. И даже вытаскивал Хёнджина из всяких передряг, пользуясь своим статусом, как в благодарность его бабушке за старую услугу. — Ладно, ладно, прости, — произнёс Хёнджин совсем тихо. — Не хотел тебя снова в это втягивать. Ты прав, я снова накосячил. Чонин замер, удивлённо взглянув на него. Это было неожиданно, особенно учитывая то, как часто Хёнджин избегал извинений. Гнев потихоньку стих, но недовольство всё еще отображалось гримасой на лице младшего. Тишина нависла между ними, и Чонин выдохнул, почти сдавшись, вставая на ноги. — Блять, ты же никогда не изменишься, да? Всегда будешь делать то, что тебе хочется, а я, как придурок, буду спасать тебя снова и снова. Но я не могу больше так, Джинни. У меня нет сил на всю твою херню. — Знаю, знаю, — Хёнджин коротко кивнул, — прости меня, маленький, я буду стараться, — он нежно поцеловал младшего в лоб и обнял напоследок перед тем, как тот вновь вернулся на урок. А после был поучительный диалог от Джисона и дорога, полная сожалений, домой. Сегодня как будто бы все разом решили поиздеваться, расковыряв душу Хвана в клочья, оставляя там только пустоту. В родные края идти совершенно не хотелось, поэтому Хёнджин по пути зашёл в цветочный, в котором когда-то подрабатывал, и попросила у Чанмина — хозяина ларька, немного посидеть здесь. Джисон же, получив нагоняй от директрисы и вынеся мозги другу, ушел в библиотеку за книгой для доклада по истории. Каково было его удивление, когда он заметил включенный свет, а за столом сидящего Минхо со словарем. — Давненько я не видел учеников в этом месте, — удивлённо тянет Хан, усаживаясь рядом, скрипнув деревянным стулом. Только Минхо собирался встать со своего места, как перед ним появилась чья-то рука. Минхо поднял глаза и увидел Джисона в футболке с логотипом Nirvana, слишком большой для худощавого тела и слишком свободной, чтобы быть его. — Сорян за утро, — продолжил Джисон, медленно переводя взгляд на лежащий на столе предмет. — Фотографируешь? Минхо растерянно моргнул, глядя на Джисона. Его плёночный фотоаппарат — единственное, что осталось от матери — редко покидал рюкзак. Лишь изредка он вынимал его, чтобы словить солнечный луч или дождь, скользящий по асфальту. И, по всей видимости, кто-то уже успел заприметить его за делом. — Тебе нравится быть невидимкой или ты просто не умеешь говорить? — голос одноклассника выдернул его из мыслей. — Староват он, правда. Хоть работает? — Работает, — коротко бросил Минхо. — Круто. А ты вообще знаешь, как этим пользоваться? — Джисон усмехнулся, легко ткнув пальцем в фотоаппарат, словно хотел проверить, действительно ли тот настоящий. Минхо кивнул, снова уткнувшись в словарь, надеясь, что разговор прекратится, но он ошибся. — Что за слово ищешь? Может, я смогу помочь, — парень наклонил голову вбок, постукивая пальцами. — Не нужно, — Минхо отвёл взгляд, но Джисон не собирался отступать. — Так что за слово? Ты его явно здесь не находишь, — Хан перевернул страницу словаря и скользнул скучающим взглядом по однокласснику. — Полупокер… — Ты серьёзно искал в нём значение слова «полупокер»? — расхохотался в ответ Джисону, с умилением разглядывая одноклассника. Минхо сжал губы, по-детски склонив голову к книге, и нервно теребил угол страницы. От его плеча до Джисона было не больше метра, но сейчас хотелось отодвинуться ещё дальше, просто чтобы не чувствовать этого насмешливого взгляда. — Ну… да, — пробормотал Минхо. — И как успехи? — Хан шумно втянул воздух, качая головой, и хлопнул ладонью по словарю. — Не нашёл, — неловко признался тот, опуская взгляд в книгу, будто всё ещё надеялся обнаружить там ответ. — Так его там и не будет, дурёха, — Джисон хохотнул и тряхнул рукой, потом протянул её к Минхо и потрепал того по волосам. — Такое в книжках не пишут. Ли слабо передёрнул плечами, но не отодвинулся. — «Полупокер» — это, типа, ну… пидор, — пожав плечами, пояснил Хан, картинно загибая пальцы. — П-пидор? — Минхо резко моргнул и поднял на него удивлённый взгляд. — Да тихо ты! — недовольно зашипел Джисон, метнув взгляд в сторону, как будто боялся, что кто-то услышит. Одним быстрым движением он прижал ладонь ко рту одноклассника. — Разорался тут. Минхо послушно замолчал, но вскоре осторожно убрал его руку со своего лица. — Прости… — пробормотал Ли, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Так называют геев, людей нетрадиционной ориентации, — более спокойно пояснил Джисон, выпрямляясь. — Ты хоть это знаешь? — Знаю, — Минхо неловко кивнул, снова опуская взгляд в книгу. — Тогда откуда вообще взял это? — Сынхён вас так назвал, когда вы дрались на крыше, — негромко отозвался Минхо после короткой паузы. — Вот же ублюдок, давно по ебалу не получал, видимо, — процедил Джисон, сцепив пальцы в замок и хрустнув костяшками. — Ладно, урок скоро, пора идти, а то учитель Сон явно не простит мне ещё одного пропуска, — Хан щёлкает пальцем по носу ничего не понимающего Хо, улыбаясь. — Пока, винтажный парень. Минхо ничего не сказал. Он просто продолжил смотреть в словарь, ощущая, как его пальцы дрожат от чего-то непонятного — то ли от злости, то ли от стыда. В своих раздумьях он и не заметил, как одноклассник исчез, оставляя его совсем одного. В голове крутились сотни мыслей о сегодняшнем дне, но образ парня в черной футболке с логотипом Nirvana почему-то плотно засел в черепной коробке. — Деньги. Точно! Нужно будет их вернуть.