I wanna be you slave

У каждого шрама своя история. У некоторых — истории о первой поездке на велосипеде, о краденных соседских персиках или о том, как их обладатель неловко сорвался с вишни, о дворовых драках. У Клавдия сотни шрамов и меньше половины из них создал Гай. Его спина, ягодицы и задняя сторона бёдер иссечены толстыми и тонкими выпуклыми линиями, складывающимися в рисунки и узоры. К истязаниям и болевым практикам я привык с детства — с печальной иронией выдал Клавдий Гаю, когда тот впервые взял над ним контроль. Причиной тому послужила полоумная бабка, сдвинувшаяся на религии и состоявшая в секте. Родители разбились в автокатастрофе, когда Клавдию — на тот момент некрещенному Кириллу исполнилось четыре. Тогда и началось «замаливание грехов» раба божьего Кирилла, переименованного в Клавдия. Бабка свято верила, что всё дурное — из-за нехристей, как она называла практически всех окружающих людей, в том числе прихожан храма и особенно часто внука. Бесовщина и дурь искоренялись лишь постоянными страданиями и истезанием тела. Клавдий пережил хрестоматийные розги и коленнопреклонное стояние на сухом горохе, армейский ремень, раскаленный на газовой плите крестик, приложенный к спине работающий утюг, не говоря уже о постоянных шлепках и щипках, унизительном обливании холодной водой в любую погоду и сне без одеяла. За год до того, как за ним прилетела золотая пчела у Клавдия сломался голос и он начал испытывать неправильные ощущения, примешанные к раздражению и боли от избиений. К великому огорчению бабки и дальшейшему желанию «изгнать погань» в церковном хоре хриплый бас не ценился в отличии от тоненьких мальчишеских голосков. Битье палкой или хлестания ремнем до крови по-прежнему заставляли Клавдия сжимать деревянную ложку меж зубов или же кричать во всю глотку, но теперь он действительно стал ощущать некое облегчение и избавление от внутреннего напряжения. Возбуждаясь, Клавдий уже сам брался за ремень. Разрядка приходила быстро, ведь умеренная боль усиливала чувствительность его чресел. В ШНыре о его странностях и шрамах не ведали. Клавдий и Алевтина попали к ныряльщикам в один и тот же год и через несколько месяцев остались только они. Все остальные ушли. И не из-за происков ведьмарей и ужасного Гая, а ещё до первого нырка из-за отсутствия внятной цели и малейших удобств. Они пробыли ныряльщиками целых шесть лет — Клавдий курировал маршрутку N с совсем мелкими Улом, Ярой, Афанасием и Родионом. Сломались они не за один день. Алевтина с первого дня интересовалась первошнырами, как в это измерение пронесли первую закладку, откуда появились гиелы и что стало с болотом, почему забрать закладку себе или кому-то из родных — однозначно зло, какая организация у ведьмарей, почему в ШНыре даже душ нельзя улучшить иначе они «зажрутся» и начнут требовать больше, а отдавать меньше. Алевтина задавала множество вопросов и не получала на них ответов от Кавалерии, зато ответы нашлись у Гая. Клавдий же ощущал себя обманутым. Почему-то хлестания себя путлищем или хлыстом из конюшни приносили ему большее облегчение, чем с десяток принесенных закладок для страдальцев и та самая снисходящая шныровская благодать. Почему же теперь он иногда просыпается в пять утра с неистовым желанием отправиться в конюшню и направить пега в нырок? Алевтина находит Клавдия в тренажёрном зале, сидящем на скамье для штанги — обнажённой спиной к ней. Её нервируют и завораживают продольные шрамы на его спине. Втереть бы в них масло или крем с приятной текстурой, а следом начать понемногу вытягивать боль. Застарелая боль — самая плотная и требует усилия для избавления от неё; когда дело касается психологических травм — Алевтина процеживает их через себя; эльбовский контроль нервов похож на психическое заболевание или употребление наркотиков, разрушающее отличие между радостью и страданиями. Телу требуются любые сильные эмоции, хоть истерика, хоть восторг и тогда зависимые от псиоса начинают потреблять его в невероятных количествах, окончательно выжигая нервные окончания.  — Как там босс? Свеж, бодр и нашёл очередную лазейку на двушку? — Оборачивается Клавдий. Если Аля нуждается в незаметности, она не надевает туфли на каблуке. Значит, Гай остался доволен вчерашним днём и сегодня их ждёт привычная рутина.  — Гай в порядке… Лучше сам позже с ним поговори, у него к нам… Интересное предложение. — Аля машинально облизывает губу, морщит лоб: — помнишь о встрече?  — Какой? — Практически стонет Клавдий. С делмэнами невозможно договориться на общее собрание. Только маленькими группами до десяти человек, потому что у тех, кто находит деньги и ценные предметы свои траблы с теми, кто предсказывает взлёты и падения акций на бирже, а владельцы самых крупных коллекций драгоценностей или предметов старины не доверяют даже друг другу. Однако, загонов у них меньше, чем у шаманщиков и дам Белдо. — Белдо позвал нас на обед ещё месяц назад. Обед с телевизионщиками, программа «Час ведунов» или «Век ведьм». Млада уже час как ведёт эфир в инстаграме, как они делают свой макияж. — Тычут друг друга в палетку теней и размазывают косметику с лиц по столу. — Наверняка. — Улыбается Аля. Немного натянуто — встречи с Дионисием Тиграновичем напоминают о старой вражде. И о том, как в конце концов, он предпочёл подарить их Гаю, чтобы спасти свою шкуру. — За сколько ты соберёшься? — Спрашивает Аля, сдувая с лица длинную прядь. — Душ, волосы, костюм, — перечислил Клавдий, глядя на длинную бархатную юбку Али с разрезом от бедра: — минут сорок. Позвони Птаху. Да, кстати, если ты не собираешься слиться с Воронами надень что-нибудь не чёрное. — Подкалывает Алю Клавдий. Птах рад вырваться из птичника попугайчика Белдо и его Ворон. Он не терпит суеты и скандалов и стоит начаться съёмкам или интервью, приёму, всяческим фотосессиям водитель пытается смыться как можно дальше. Клавдий обсуждает с Птахом цены на бензин и запчасти, что приводит его в чуть лучшее расположение духа. Но покидать свой автобус Птах не намерен. Вороны встречают их в полной боевой готовности: на Владе темно-синее вечернее платье с блёстками, на Младе — похожее, чёрное с бахромой и бисером. У обеих слишком плотный макияж и кислые мины. Алевтина едва заметно кивает Клавдию, мол, спасибо, что предупредил — она в лаконичном зелёном шелковом платье с лёгким макияжем смотрелась великолепно на фоне мрачных Ворон, прибавивших косметикой по десятку лет. Белдо причитает самым сладким тоном — ни у кого из присутствующих не возникает диссонанса, что он ругается так. Все свои, привыкшие. Белдо всегда совершает гадости с улыбочкой. — Дуры, клуши, тупицы! Ничего сделать не можете. Положите мне тон! Нет, сделайте чаю! Нет, не хочу чай, хочу виноградный сок. Из винограда, а не из коробки, идиотка! — Млада бросилась к холодильнику, но Дионисий преградил ей путь и расплылся в карамелизированной улыбке. — Алечка, Клавдий, как я счастлив, что вы здесь! — Он даже целует воздух рядом с лицом Алевтины и похлопывает по руке высоченного Клавдия. Он выше Белдо на две головы, а Гая почти на полметра. После предложения зефира, рахат-лукума, пахлавы и всех видов конфет любезности Дионисия завершились и начались причитания. — Эти тупицы всё перепутали. Они принесли мне сценарий завтрашнего шоу, а не для обеда, — плаксиво пожаловался Белдо Алевтине: — как я могу работать в таких условиях? Аля закатывает глаза. Последнее шоу, в котором они участвовали, кончилось тем, что Клавдий воспользовался даром и обрушил часть осветительных приборов, после жалоб Белдо о слепящем свете. Пожар в киностудии вызывал у Дионисия Тиграновича первые натуральные эмоции за лет дцать. Клавдий же к пожару отнёсся философски, мол, заменят старые опасные приборы и студию обновят, перестанут халатно относится к пожарной безопасности.  — Отвратительно! Как они организовывают свои сценарии? Представляете, они хотят чтобы я рассказал о своей жизни и деятельности всего за полтора часа! Да у меня последние два года в них едва вместятся! — Возмущается Белдо, когда Влада приносит ему нужный сценарий. Уколов её булавкой, Дионсий Тигранович счёл свой гнев вымещенным. Влада отправилась мстить Младе, пытающейся выжать виноградный сок. Вместе они плюнут в сок Белдо и круг замкнется. До следующего спектакля старика. — Гай не планирует в этом году общий сбор на «Гоморре»? — Переключается с телевизионщиков на босса Дионисий. — Почему же не планирует? Я уже месяц трясу делмэнов на взносы за аренду, официантов и развлечения. Кеша с Пашей хотели всё оплатить, но я решил, что стоит напомнить начинающим бизнесменам, что наша организация не благотворительная. Не хотят взаимодействовать — не получат псиос. — Усмехается Клавдий, напоминая о своём контроле над финансистами. — Ох уж эти мздоимцы и златолюбы… Долбушин мог держать их в рамках приличия, а после него… — Выразил свое недовольство Дионисий Тигранович. — И где сейчас этот Долбушин? — Раздражённо шепчет Клавдий. Аля притягивает мужчину за галстук, заставляя согнуться в три погибели. Выше, чем на десять сантиметров шпильки, она не станет. — Он ушёл на двушку. Пробился через истончившийся барьер вместе с Ярой, когда ребёнок Яры и Ула нуждался в стабилизаторе из того мира. Вероятно, теперь он снова достоен быть шныром. — Или он издох от жара. Аль, я в курсе, как погиб Ингвар Тилль. Чем Долбушин так сильно отличался от него? — Клавдий сглатывает, узел галстука давит ему на горло. — Он убил в себе эльба каким-то артефактом за несколько лет до этого. Гай обмолвился, что помимо прочего, ему удалось взять вторую закладку. — И чего? Я видел берсерков с пятью-семью дарами. — Но не на двушке же! Она не только пустила его, но и выдала ему то, в чем он нуждался. — Шепчет Аля с горящими глазами. — Ещё немного и ты меня задушишь… — Напоминает Клавдий и Аля торопливо убирает руку с его галстука. Жаль. Если бы это был не галстук, а ошейник, а за неподчинение она бы наносила ему аккуратные надрезы… Капельки крови на полу и спине, полное доверие к её действиям, холодное лезвие на его плоти, возможно, эректильное кольцо или специальная клетка для члена… Клавдий поплыл — соображает Аля, заметив отстраненный взгляд, не имеющий ничего общего с холодной отстраненностью Гая. Она резко наступает шпилькой ему на ступню в туфле из мягкой итальянской замши и тут же, взяв его за руку, убирает неприятные ощущения. Мазохист чёртов, сделаешь ему больно — а он доволен. Съёмки заканчиваются в пять. Среди ассистентов оператора Аля замечает девушку-инкубатора с непробудившейся личинкой эльба. Белдо включил всё своё обаяние, дабы очаровать девчушку и уговорить её придти к нему на курсы раскрытия талантов, но его приторное очарование дало сбой. Вороны, расцветшие во время шоу, начали готовиться к вечернему скандалу. Во-первых, закладка Дионисия теперь работала через раз, а во-вторых он убедил себя, что камера его старит и полнит.  — Дионисий Тигранович, вы чудесно выглядите для вашего возраста! — Сообщила ему девочка-инкубатор. После сахарный старичок станет топать ногами, повторяя эту фразу.  — Для вашего возраста? Вашего возраста, да?! Кем она себя возомнила! Кривозубая дурында! Неудачница! Да ей даже эль не поможет! Ничтожество бесполезное! Сдохнет через пару лет и посмотрим, что с ней будет! Пока Млада и Влада обхаживали Дионисия, убеждая его в том, что девушка сегодня же вылетит со студии и никогда не будет участвовать в съёмках таких замечательных личностей, как Дионисий Тигранович, Але позвонил Гай.  — Срочно? — Лишь единожды уточнила она, пристально глядя на Белдо. Старичок так же резко, как и начал, завершил истерику и внимательно вслушивался, пытаясь услышать хоть тон Гая. Лицо его приняло умильное выражение дрессированной лисички.  — Дионисий Тигранович, Гай вызывает Вас. По делу. — Гай только что исполнил роль «бога из машины» и добавил, что они по-прежнему до вечера свободны. Видимо, на самом деле он намеревался встряхнуть старичка, напомнить о его форте и одарить псиосом. Уже на улице разомлевшей от двух с половиной месяцев тридцатиградусной жары Москвы Клавдий снимает небесно-голубой пиджак и выпрямляется в полный рост.  — Обожаю обеды у Белдо. Называется — смотри не поправься. Нам что-то, кроме чая, перепало? — Настроение у него хорошее, а погода располагает к прогулке. У дома Белдо как минимум четыре элитных ресторана, в которых их со всеми почестями примут, усадят за лучший столик и исполнят любой каприз. Аля идёт по бордюру, аккуратно переставляя ноги в босоножках на высокой шпильке. Ранее, из-за постоянного оттачивания способностей и привыкания к новым для них обязанностям, ни она, ни Клайв не имели возможности проводить время в своё удовольствие, но сегодня Гай лично подтвердил, что у них отгул.  — Слушай, а ты помнишь шашлычную «Сациви», куда мы с тобой телепортировались ради дешёвого шашлыка? — Весело вспоминает Аля.  — Нас владелец ещё подкармливал, давал двойную порцию. У него теперь своя сеть кафешек. — Клавдий ещё помнит, как они ездили к матери Али в онкологическую больницу. Но это слишком тяжёлое и грустное воспоминание о том, что произошло полжизни назад.  — Ты подсобил?!  — Не, он сам успешно раскрутился. Клавдий подсказал о наличии этой шашлычной паре скромных и экономных миллионеров, а тем не пристало ездить в Марьино за шашлыком и хачапури, вот они и дали средств на открытие ещё трех-пяти точек, а те внезапно превратились в двадцать.  — Как думаешь, у тех, что ушли ещё до нырка, сейчас всё хорошо? — Вслух рассуждает Алевтина, мотая головой с тяжёлыми, забранными вверх кудряшками и несколько прядей выпали ей на лицо и шею. Клавдий любуется ею — волосами и плавными покатыми плечами. — Не лучше, чем у нас. — Отрезает он. Клавдий практически доволен тем, как сложилась его жизнь. Больше в ней нет места спятившей старухе, огромным и таким пустым храмам, страха перед высшей карой, постоянной усталости и лишений шныра, опять же страха собственной недостойности. Сила, власть, деньги, слава. Красивые люди, успешные люди в его окружении — их пороки у него на виду. У него есть способности и воля и он способен управлять другими. Расплата? За любое удовольствие стоит платить? Гай осаждает его, напоминая о прошлой боли, но в абсолютно ином ключе. Ослабленный электрошок гиелы в руках их Мастера куда приятнее, чем чувственный минет; то, что с ним выделывает Гай не похоже на боль из воспоминаний, в которых Клавдий, скрючившись под столом, обнимал свои колени и сквозь слезы кричал «Я Кирилл!», отрицая происходящее с ним. Они садятся на цветущей летней веранде, снабженной кондиционером, заказывают апероль шприц и мартини в качестве аперетива. Клавдий ставит локоть на белую скатерть, манжета рубашки обнажает платиновые часы.  — Будешь делать фото? — Интересуется Алевтина, достаёт из сумочки свой смартфон. Модель такая же, только корпус сиреневого оттенка. Клавдий смеётся. У обоих есть невероятно популярные профили в инстаграме, однако им и в голову не приходило озаботиться их наполнением. Так, раз в полмесяца запостят фото из бассейна, книги по психологии или военному искусству, резные шахматы Гая или очередную драгоценную безделушку, перекус круассаном в спортивном автомобиле, обычно простаивающем на парковке в Кубинке. И ещё фото с общих мероприятий, на борту «Гоморры» с Кешей и Пашей за одним столом. Поклонники шоу с Дионисием Тиграновичем на каждое похожее фото строчили комментарии, что они не должны скрывать чувств.  — Положи руку вот сюда. Возьмись за бокал вот так… — Направили они друг друга одновременно. Клавдий едва касался бокала с мартини, а на его ладони лежали длинные пальчики Али с незаметным маникюром и изумрудным перстнем. Второй снимок — идентичный по композиции, за руку Алевтину уже держал Клавдий. Отметив друг друга на снимках, они выкладывают публикацию.  — Знаешь, я пару раз пыталась объяснить Гаю, зачем люди публикуют кусочки жизни, но он остался уверен, что мы просто тешим своё тщеславие, а другие таким образом подкармливают зависть. Аля по этому поводу думает, что порой ей необходимо подтверждение извне, что она существует. — Да пускай завидуют! — Выпивает содержимое бокала Клавдий. Они повторяют коктейли. И ещё раз. И ещё. Порой всём необходимо развеиться, забить на прошлое и настоящее, на проблемы и цели и начать наслаждаться моментом. — Если бы Белдо не отдал нас Гаю… Возможно мы бы стали новыми Воронами… — Опьянев, заявляет Клавдий. — Нееет, я бы на месте Ворон давно бы его отравила! По-моему, встреча с Гаем — лучшее, что могло с нами произойти. — Я согласен. За Гая? — Клавдий высоко поднимает очередной бокал. — За Гая. В Кубинку они возвращаются в третьем часу ночи. Почти полчаса Клавдий вталдычивал водителю люксового такси, чтобы тот включил группу «Агата Кристи» за щедрые чаевые. В итоге за пять тысяч рублей Клавдий добился своего.