I wanna be you slave

Принадлежность к элите ведьмарей помогла Алевтине уяснить различие открытых и закрытых вечеринок и мероприятий. На открытые мероприятия собираются любители халявы, искатели острых ощущений, неопределившиеся типы с мутным желанием всего и сразу и те, кому от глав фортов что-то нужно. Гай однажды прокомментировал это так: дельцы, астрологи и топорники облегчают жизнь и я любезно принимаю их профессионально оказанные услуги и воздаю им по заслугам. Но я не приглашаю наёмный персонал на званые вечера и и без пиетета отношусь к тем, кто пытается на меня обижаться. Они оказались в приятно оформленном клубе, совершенно не похожем на открытые якобы тематические местечки. Никаких вульгарных красных стен, кожаной открытой аммуниции на всех присутствующих, обнажённых девушек в сетчатых колготках, обращающихся к кому попало Господин или Госпожа, эротических шоу. Показуха для неофитов среди опытных участников сообщества вызывала лишь неловкие смешки. Обстановка местного холла отсылала к японским чайным домам, а девушка с бронзовой кожей и африканскими косичками предлагала чай и кофе. Девушка слегка флиртовала со всеми вокруг, разряжая обстановку. — Госпожа Марго ожидает Вас в главном зале. — Сообщил мужчина в чёрном фраке. Гай кивнул, но не стал торопить Алевтину и мулатку, рассказывающую ей о вкуснейшем чае мате с фруктами. Аля заслушалась её мягким блюзовым голосом и умением преподнести обыденное, как нечто волшебное. — Сможете организовать чайную церемонию в приватном зале? — Весело уточнил Гай. — Если Вам будет угодно. Я могу провести ритуальное чаепитие с разными видами угощений. — Мулатка искренне улыбалась Алевтине, а вот Гая почтительно сторонилась. Аля предположила, что определённая известность в БДСМ-среде у Гая имеется. В главном зале — типовом кабинете человека с деньгами, их уже ожидает Госпожа данного клуба. Марго — высокая зрелая женщина с темно-рыжими волосами. Она смотрит на Гая со смешанными эмоциями. Узнавание сменяется волнением, сомнением и напускной сдержанностью. Гай обучил искусству главенства Марго, не посвятив её в тайны собственной жизни. Спустя два десятка лет, Госпожа Марго не ожидала увидеть ничуть не изменившегося Гая перед собой. Усевшись за стол, Алевтина видит перед собой контракт Клавдия. Долго изучает предпочтения и табу. Табу — фистинг, копрофилия, зоофилия, секс-сессии с тремя и более партнёрами, мужское проникновение, любые элементы феминизации, дог-плей и игры с электротоками. Понятно, от самой жести Клавдий оградил себя заранее. Предпочтения у Клайва широчайшие, в основном сосредоточенные на болевых практиках, а не на бондаже и секс-играх. Марго объясняет ей, что становясь Госпожой, Алевтина берет на себя ответственность за жизнь и состояние Клавдия и обязательства заботится о нем. — Клавдий прописал в контракте сегодня, что он готов делать специально для Вас. — Марго подносит ей ещё одну страницу с дополнениями. От неожиданности перечня Аля цокает языком. Нет, он не стал добавлять виды наказаний, а расписал, что может готовить завтраки и ужины, исполнять обязанности личного водителя и телохранителя, может становится компаньоном или сиделкой и надеется быть полезным. Полезным? Как в ту пору, когда её мама умирала в больнице, а Клавдий единственный мог заставить Алю взять себя в руки? Он нянчился с ней, когда она рыдала в пегасне, кормил куриным супом чуть ли не с ложки, ездил в онкобольницу с Алей и подолгу сопровождал её — молча, пока она наворачивала круги в скверах и парках. Аля проклинала себя, проклинала Кавалерию, которая запретила ей нырять, зная, что первая же подходящая красная закладка будет передана её маме. Сворачивая на узкие тропинки, Аля ждала, что в кустах притаился маньяк и он покончит с её никчёмной жизнью.  — Идеальный саб для наказаний. — Внезапно высказывает свое мнение Марго, вырывая её из потока ассоциаций: — ещё ему нравится прислуживать. Он с удовольствием станет подавать завтраки, делать массаж, мыть свою Госпожу… Или Господина. — Марго бросила на Гая неистолковываемый взгляд. Она ведь тоже страдает, носит в себе обиды и рухнувшие надежды — понимает Аля. Не сдержав порыв, она кончиками пальцев как бы невзначай касается холеной руки Госпожи Марго. Её сознание заполняет всколыхнувшаяся чужая боль. Переживания из-за взрослого сына, ненавидящего то, чем занимается его мать. Он стыдится её, отсутствующего отца, диплома сексолога, всего того, чего лишены его сокурсники. Хотя в их доме нет запретных тем, они не решаются поговорить друг с другом. Марго все ещё не отпустило глубокое, старое негодование из-за Гая. Она не вышла замуж за отца Макса, надеясь на повторное появление Гая. И вот. Он снова здесь через столько лет. Едва ли постаревший хотя бы на день. Марго не пытается стать его фавориткой — время назад не вернёшь, но несколько сложных вечеров с коньяком она проведёт. Аля не ныряет слишком глубоко в людей, зная, что можно раствориться в их переживаниях. Слегка напрягаясь, она вбирает в себя часть тревог Марго. Сегодня вечером она впервые поговорить по душам с девятнадцатилетним сыном и не станет терзать себя мыслями об упущенном. Гай усмехается краешком рта. — Никогда не думал подселить ей эля? — Нет. Марго обладает на редкость плоским мещанским мышлением. Что для неё вечность, кроме как попытки сохранить свежесть юности? Что для неё любовь, кроме подарков и постоянных игр в «кто кем управляет». — Высказывает мнение Гай, рассматривая отросшие ногти на руках. Вдвоём они проходят в закрытую комнату, оснащённую под практически любые садо-мазо практики. Мягкие звуконепронецаемые стены, множество атрибутики на стеллажах по тематике; интимное освещение при помощи рассеянного света неярких ламп; несколько кушеток с ремнями для фиксации нижнего; подвесные конструкции — качели для шибари-практик с сексуальной связью. В центре зала, на залитом каучуком полу — связанный, обнажённый Клавдий. — Что ж, ты заранее знала на что подписываешься. — Сама себе шепчет Аля. Клайв стоит на коленях, руки за спиной привязаны к лодыжкам. Глаза завязаны, во рту кляп, на сосках — клипсы. Член в эректильной клетке. Двое, затянутых в латексные костюмы, людей-доберманов на страже. Клавдий в прострации, уязвимый для воздействий. Он готов стерпеть унижение, похоть, ругань и доказать свою стойкость. Охраняющие его "доберманы" на четвереньках покидают комнату через дверь для «собачек». Гай останавливается возле качелей — плетеной полусферы и забирается туда с ногами, прикрывает глаза. Его не интересует происходящее. Или он пытается убедить в этом Алевтину. Она подходит к Клавдию, снимая с себя туфли на каблуках. Бережно поглаживая его по светлым волосам, Аля визуально изучает устройство клетки и кляпа. Клавдий чуть приподнимает голову, мычит, почувствовав ладонь среди прядей. Ступней в чулке Аля касается плоти, скованной клеткой. Лёгкий рывок вперёд свидетельствует об одобрении? Клавдий перевозбужден, для разрядки в таком состоянии необходим минимум манипуляций. Привычный к болевым практикам, как он отнесется к практикам мягким, дразнящим? Её решимость сковывает присутствие Гая. Происходящее напоминает ей, как соседка по комнате в ШНыре приводила парня после отбоя и они занимались любовью на кровати со скрипящей панцирной сеткой. Аля притворялась, что спит, а парочка притворялась что они одни в комнате. Ситуация порождала лишь неловкость и натянутость в общении. Гай морщит лоб, плавным движением выскальзывает из качелей и подходит к Алевтине. Клавдий по-прежнему неподвижен, он приспособился долго не менять положения тела. Он не подаст вида, даже если его станут пытать паяльником. — Наверное, мне следует покинуть вас. Волнуешься? — Да. — Признается Аля. Она не испытывала потребности становится чьей-то Госпожой, однако, спорить с планами Гая Аля не решается. Возможно, ей будет полезно узнать, каково это — контролировать чужую волю, подчинять и заставлять делать то, что ей хочется.  — Что тебе хочется с ним сделать? — Гай берет её за руки, касается губ кратким поцелуем и произносит беззвучно «моя девочка». Для Гая Аля в свои тридцать четыре действительно девочка. — Не делать ему больно. Убрать кляп, зажимы, фиксацию. Узнать, насколько он отзывчив к ласке. — Наглядной иллюстрацией терпимости Клавдия к пыткам является его спина. Но что он способен воспринять вне спектра болевых ощущений? Гай не высказывает недовольства, он нежно проводит по её лицу прохладными пальцами. — Практикуйся. Меня не ранит, если ты подаришь нашему Клавдию чуточку нежности. — Он говорит едва слышно и разворачивается к выходу, позволив девушке с африканскими косами занести поднос с чаем, шоколадом и экзотическими фруктами. Оставшись наедине, первым делом Аля освобождает Клавдия от кляпа и зажимов на сосках. Встает на колени — пол не только каучуковый, но ещё и с подогревом. Языком она обводит набухшие потемневшие соски, солёные от пота. Гай не потеет и запахом его кожа напоминает старую замшу. От Клавдия исходит аромат молодости, физической силы, приправленный мужским парфюмом от «Дольче и Габбано». Она чуть увлекается и ведёт языком к шее, к мочке уха. Клавдий издаёт низкое рычание. Чёрт! Так просто и интуитивно понятно: их влечёт друг к другу. Влечение отчётливое, эгоистично-требовательное. Взять то, чего им так не хватает. Влечение, так не похожее на ту симпатию, что мелькала между ними в ШНыре. То было чувство братства, товарищества, единения в своих проблемах и страхах. Заклинания, что использовал Белдо — «Соперничество» и «Одержимость» вкупе заставили их забыть то, как когда-то они не знали никого ближе друг другу. Гай лично снимал последствия «Соперничества», чтобы всякий раз при встрече они не пытались использовать весь свой магический арсенал для уничтожения оппонента. После снятия чар Белдо товарищество вернуть не удалось, однако, откуда-то появилось это влечение. Обойдя Клавдия, Аля берётся за освобождение от пут. — Госпоже угодно меня освободить? — Иронизирует Клавдий. Освободив щиколотки и запястья, Аля разминает эти места, проверяя не осталось ли синеватых следов. Широкая спина в толстых розовых и коротких сине-бордовых линиях шрамов распрямляется.  — Госпожа позволит мне встать? — Клавдий втягивается в происходящее с большей отдачей. Определённо, ей нравится, что у него завязаны глаза и скован пенис. Клетка из стали подчёркивает размеры и естественный изгиб его члена. Алевтина заостряет внимание на его физической форме: сухопарый, тренированный — идеально для гиельего всадника. Разве что слишком высокий для наездника. Он на коня может встать, перешагнув, что уж говорить о приземистой гиеле?  — Да. Я отведу тебя на кушетку. Ты хочешь пить? Нам принесли чай.  — Не отказался бы. — Клавдий протягивает руки вперёд, становясь ведомым.Аля подводит его к длинной кушетке.  — Садись, вот так. Вытяни ноги. — Она берет его голень и фиксирует широким ремнем, затем повторяет со второй ногой то же самое. Эта практика не такая пикантная, как шибари, но позволяет обеспечить саба комфортной фиксацией. Она наливает ему чай и дожидается, пока Клавдий напьётся ароматного травяного настоя.  — Вытяни руки. Ложись. — Мягко требует Аля. Золотые цепочки на платье слегка звенят при её движениях. Клавдий растягивается на ложе, позволяет сковать себе руки. Именно позволяет — его покорность показная и если бы Клавдия что-то не устраивало бы, он с лёгкостью бы перестал подчиняться.  — Вверяю себя в ваше распоряжение, Госпожа. — С многообещающими интонациями выталкивает слова Клавдий. Аля приносит поднос с фруктами, берет кусочек манго и пробует его. Манго сочное, лёгкой кислинкой оседающее на языке. Губами она передаёт такой же кусочек блондину. Клавдий облизывает её нижнюю губу, языком проводит по кончику её языка. Намекает. Последующие несколько минут она подаёт Клавдию то личи, то инжир, перемежая фрукты с шоколадом. — Развиваешь моё доверие, Госпожа? Для сабмиссива он слишком своевольный — решает Аля.  — Снять с тебя клетку? — Аля касается головки члена и мизинцем слегка прожимает уретру. Клавдий изгибается дугой, сопровождая действие низким рыком. С чувственностью и чувствительностью у него полный порядок, осталось только понять, насколько он готов следовать дисциплине.  — Как угодно Госпоже. Я готов сдерживаться столько, сколько она захочет. — Мурлыкающим тоном произносит Клавдий. Врёт. Едва ли продержится следующий час. Комната оборудована под сессии на любой вкус. Аля находит стеллаж с лубрикантами, массажным маслом и целый контейнер с презервативами разных марок и видов.  — Тебе когда-нибудь делали массаж? — Аля расслабляется и чувствует себя гораздо лучше, когда нежничает с Клайвом.  — Медицинский. Через футболку. — Грубовато отвечает он, пока Алевтина согревает масло в ладони. Всем подряд свои шрамы он не собирается демонстрировать. Она втирает масло в длинные ступни и разминает пятки, щекочет ступни, ожидает ответа от Клавдия. Он начинает извиваться, как уж, словно желая высвободить конечности из-под ремней.  — У тебя мурашки. — Со смешком произносит Аля, запоминающая реакцию.  — Это… Просто… Не… Описать. — Прерываясь на стоны сообщает Клавдий. Она решается снять с себя платье, прежде, чем перейдёт к более полноценному массажу. Молния едва подаётся скользким пальцам, но в итоге Аля высвобождается из платья.  — Хочешь посмотреть на меня? — Предлагает она. Возбуждение, ещё не прошедшее от близости с Гаем, только усиливается крепким и распаленным телом Клайва. Кощунство — сравнивать Гая и Клавдия, однако, по визуальным и телесным параметрам Клавдий гораздо привлекательнее.  — Да-а. — Захрипел он: — ремни кожаные или синтетика? — Внезапно задал странный вопрос Клавдий.  — А ты что, хочешь с ними на двушку нырнуть? — Искусственную кожу я могу порвать. — Угрожаешь? — Так, а вот это следует пресекать. Саб не должен посягать на доминанта, даже новичка, во время сессии. — Предупреждаю. — Клавдий показывает ровные белые зубы в усмешке. — Ну, попробуй, Самсон. Аля обходит кушетку, развязывает плотную повязку. Перед Клавдием она предстаёт в одном белье и чулках. Полупрозрачный комплект словно из золотых нитей сочетался с её изобилием украшений и ошейником. Клавдий тянется к ней, насколько позволяют ремни, впиваются в её тело глазами. — Госпожа… Чем я заслужил Ваше поощрение? — Клавдий чуть закатывает глаза, когда Аля принимается массировать его плечи, поднятые руки, впадины подмышек. Он вхолостую двигает бёдрами, смотрит на неё с поволокой. Поплыл. — Хочешь меня? — Аля проходится масляными руками по его груди, круговыми движениями растирая соски, двигается пальцами по прессу. — Едва ли Госпоже понравится, как мало я продержусь. — Клавдий учтив, но намекает на полуторачасовую эрекцию, доставляющую ему дискомфорт. Аля смещается ниже, развернувшись к нему спиной, снимает с Клавдия клетку. По капле она добавляет масло на мошонку. Левой рукой она стимулирует нежными поглаживаниями его яички, ориентируясь на слух — хриплые стоны подтверждают правильность действий, а правой краткими ритимичными движениями дрочит ему. Никаких эмоций, чисто механический процесс. Самое трудное — одной рукой действовать быстро и ритмично, а другой плавно и размеренно. Клавдий стонет, отрывисто дышит, дёргается на кушетке, брыкается. Едва ли не сбрасывает её, усевшуюся на груди. Время растягивается, движения кажутся Але чуть утомительными и она сильнее сжимает его член, не останавливаясь при этом. Её пальцы скользят от мошонке к его промежности, прямо к анусу и нежно поглаживают. Клавдий издает нечленораздельные звуки и сам двигает бёдрами, насаживаясь на её пальцы, растягивая сфинктер. Белесая густая жидкость попадает Клавдию на плоский живот, но Аля лишь слегка замедляется, продлевая удовольствие, ослабляя хватку. После Клавдий скажет ей, что это первая сессия, на которой он получил разрядку, не вымаливая её у Господина или Госпожи. Гая не волнует, кончат ли его сабы. Аля не решается поделиться впечатлениями о том, что с ней проделал Гай и насколько ей хочется, чтобы этим исключительным разом все не кончилось. Пока ещё слишком рано. Она опасается, что Клавдий попросту не поймёт её.