I wanna be you slave

Кровь стекает незаметно, по рукам — брусничным соком, По косе — багряной лентой, алой ниткой на платок. Слева — ряска и трясина, справа — дягиль и осока, У хозяина болота голос ласков — нрав жесток. И случилось же влюбиться в господина мёртвой топи! С ним не сладишь добрым словом, не удержишь на цепи, Не приворожишь на травах — есть один лишь верный способ… …Кровь стекает по ладоням — где ты, милый? хочешь пить? «Сны Саламандры» — У хозяина болота Клавдий вдумчиво слушает отчитывающего его Гая, ходящего по кабинету кругами. Он со всем соглашается, пользуясь золотым правилом любого эффективного менеджера: начальник — априори неправ, но в своих глазах исключительно он занимается важными делами, а все вокруг не могут без него посчитать столбиком два и два. Гай тигрино-вкрадчиво перегибается через стол и ухмыляется надменному себялюбивому блондину.  — Соскучился по контролю? — Одними губами спрашивает Гай, хватая широкое запястье.  — Как по мне, ты стал рассеяннее, с тех пор как я вверил тебя Алевтине. — Констатирует Гай. Если бы кто-то спрятался за занавесками в кабинете Гая, ему бы открылась слегка комичная сцена: хрупкий черноволосый мужчина ростом чуть выше метра шестидесяти удерживает замеревшего в предвкушении наказания двухметрового Клавдия, состоящего из накачанных стальных мышц.  — Если ты не забыл, у тебя есть предназначение. — Гай роняет Клавдия на ковёр, прибегнув к той силе, которую даёт ему опекун. Клавдий не спешит подниматься на ноги и через пару минут его горло сковывает ошейник сабмиссива — металлический, с кожаной внутренней стороной. Гай тянет цепочку лениво, в треть силы, а Клавдий понимает — если упереться во что-нибудь руками, Гай его притянет к себе в полузадушенном состоянии и повинуется.  — Какое предназначение, Мастер? — Хрипло отзывается он. Гай хватает его запястья, притягивая их к чугунному раструбу батареи. Опять наручники… Да что блин, вы на них помешались? — про себя выражает недовольство Клавдий. Наручники с длинной цепью, как на ошейнике. Гай переплетает цепочки, щёлкнув пальцами. Клавдий машинально вторит ему — есть у него дурная привычка щёлкать пальцами, нервничая. Его магии цепи не поддаются. — Слышал когда-нибудь о предопределенности судеб? В ней читается сходство с теорией вероятности, только с уклоном в фатализм. Тебе на роду написано стать ныряльщиком, верно. Только вот и отступничество твоё заложено с самого начала было. — Нервно возбуждаясь, Гай становился склонен к инверсии собственных фраз. Он достаёт из ящика стола хлыст и Клавдий сверлит фигуру Гая глазами. Что дальше? — Представь себе, Клавдий, в конце прошлого тысячелетия, в тот самый мистический 1999 год Круня предсказала мне, что я воспитаю себе замену. Двух детей с особым потенциалом. Я счёл это очередным трёпом, в конце концов, провидицы регулярно тычут пальцем в небо… А встретив вас задумался, не оказалась ли Круня правой? Только представь… Двое воспитанников… Сильнейших. Да, так и есть. Алевтина пересланной мигренью способна убить толпу, только не хочет это признавать. Ты способен подчинить себе что угодно… Просто ленив. Не вы ли моя смена? Гай смеётся особым серебряным смехом, от которого Клавдию сильно не по себе. Будто кто-то показал ему его собственную могилу. — Вы хотите меня убрать, Мастер? — Нет, что ты! Клавдий, если сложить все пророчества и убрать из них патетику, в голом остатке остаётся самое важное. Ребёнок Яры — Илья уже существует, он третий младенец, вымоленный у двушки. Остаются ещё двое. Один — Митяй, второй — Гай. Ровестниками они быть не обязаны. Но ни Наста, ни дражайшая Анна Альбертовна Долбушина не намерены создавать семью. И есть вы. Предыдущее поколение, подходящее по возрасту. Ваш ребёнок… Может стать избранным. — Вы хотите создать свою копию? — Фыркает Клавдий, когда бич ударяет его по бедру. — Зачем? Мне себя хватает. Я хочу… Возродить быль, ставшую былиной. Вернуть того самого, необычайного Митяя! — Почему тогда я и Алевтина? — Давится неуместным смехом Клавдий: — особые гены что ль? Клавдий настолько свыкся с наказаниями, что иной раз начинает смеяться. Какая-то часть его нервной системы сильно помутнилась — его бичуют, причём совершенно без эротического подтеста — Гай таким образом стравливает злобу и напряжение, а он ржёт. Гая это не устраивает и цепи перестают сдерживать Клавдия. — На колени. В центр. Спиной ко мне. — Свитер снять? — Да. — Гая обычно не заботят такие мелочи, как наличие на сабе одежды. Зато Клайв помнит, как ангорская шерсть забилась пухом ему в свежее рассечение и вызвала воспаление, поэтому заранее просит разрешения раздеться. Хлыст со свистом проносится возле плеча Клайва и он сосредотачивается на ощущениях. Спина благодатно принимает на себя первый удар. Кончик бича змейкой оплетает его шею. — Ты… Ты самый мятущийся из бывших шныров. Никто — подчёркиваю, никто доселе так не тосковал по двушке, как ты. Получив всё, чего ты яростно вытребовал с трех миров, ты начал активно обращать внимание на окружающих. Я даже так тебе скажу. Сейчас ты больше шныр, чем пока ты имел возможность нырять! — Назидательно заявил Гай. Бич закрепил его слова, заставив Клавдия сцепить зубы от боли. — Аля… — Мысли Клавдия занимали не просто окружающие его люди, а она. — Разумеется, ты любишь её. — Процедил Гай. Голос его дрогнул или это характерный звук опускающегося на кожу хлыста смазал интонацию? Клавдий оглянулся через плечо. — Интересно выходит… Алевтина всецело предана мне, а ты ей. — Изуверски улыбнулся Гай, практически любовно похлопывая блондина бичом. Клавдий знает, как Аля относится к Гаю. Для неё он высшее существо, недоступное и прекрасное и оттого горячо желанное. Интересно, Гай ещё на что-то способен, как мужчина или уже слился с бесполым эльбом до полной утраты необходимых органов? Клавдий уже ловил себя на мысли о том, как сам бы мог поступить с Гаем. Чисто в качестве эксперимента. Для начала — впился в его полногубый рот цвета ежевичного вина, забирая вверх густую россыпь кудрей, намотал бы их на кулак, заставляя склоняться ниже и ниже… Да, вот это по его амбициям. Получить в своё распоряжение… Хозяина болота. Гай бы только поначалу кусался, царапался и вырвался. Он не стал бы унижаться, понимая, что не способен выпутаться, и гордо бы терпел долгие и требовательные ласки. Пока не снизошёл бы до его уровня. Ляяя, чего в голову только не взбредёт… — Вздрогнул Клавдий. Гай счёл это реакцией на очередной удар хлыстом и стал хлестать его более чутко. — Знаешь, как велика казалась вероятность бабушки нашей Алевтины стать ныряльщицей? Девяносто девять процентов, как бы сказал Василий. — Гай кивает, понижая голос: — тоже Аля. Тоже милейшая девушка, темноокая, темнокосая… Влюбилась в сына мебелировщика и ни на какую золотую пчелу его не променяла! А ведь всё могло сложиться иначе. Совсем другие герои, совсем другие у них имена, но все с одною судьбою… Клавдий присвистнул. Поинтересоваться что ль, откуда Гай знает песню «Кукрыниксов». Небось, от них с Алей нахватался — адаптировался к современности, так сказать. От бича Гай переходит к ножам. Клавдий обожает эти моменты, когда нож входит в его плотные, задеревенелые мышцы. Гай хоть и вонзает в его плоть лишь кончик лезвия, но с нажимом ведёт вниз. Шрамы от ножа особые — ровные, длиной до семи сантиметров, глубиной меньше сантиметра, похожие на засечки. Кровь брызгает из короткой раны ярким соком раздавленной ягоды и Гай внезапно берётся облизывать нож — Клавдий издаёт восхищенный вздох. Мокша Гай гордо вскидывает голову. Красуется. Он изучил Клавдия вдоль и поперёк и знает, что он хочет получить от сессии.  — Правда ничего не чувствуешь? — Ласково спрашивает Гай, усаживаясь позади Клавдия.  — Боль? Не-а. С каждым ударом я становлюсь сильнее. — Отвечает Клавдий. Гай языком ведёт по его шее, слизывая кровь. Клавдий охает. Эрекция изнутри давит на плотную ткань джинс и Клавдий рукой размещает член поудобнее в штанине. Вот с этим — не к Гаю, пожалуйста. Клавдий терпеть не может грубого воздействия с его достоинством, там у него нервные окончания не отбиты.  — Ты на вкус как вода с ржавой гайкой. — Делится впечатлением Гай. Клавдий грубо выругивается, в произвольном порядке конструируя процесс слияния женских и мужских половых органов.  — Так что прикажет мне сделать Мастер? — Клавдий щурится от удовольствия, когда Гай обрабатывает новую порцию шрамов — протирает антисептиком и накладывает повязку. Гай в такие моменты такой мягкий, домашний. Так и представляется, как он после потягивает сливочный ликёр, читая что-нибудь в освещении напольного торшера.  — Будь с Алевтиной рядом. Защищай её, оставайся другом, показывай, как ты ею дорожишь. Не навязывайся слишком сильно, но аккуратно окружи её заботой. Твои чувства к ней подскажут. Не дави на неё. Она умная и сама понимает, что от неё требуется. — И сколько времени это займёт? — Зависит от вас. Вы довольно сговорчивы. — Довольно улыбается Гай. В уголке рта запекается не его кровь. Вот он каков… Властитель пороков и человеческих душ. Хозяин болота. Клавдию слабо верится, что этот чистый бес изначально был всего лишь напуганным мальчишкой, не осознающим, что ум его захватил эльб.