100 дней чтобы принять себя

от Глеба

      Проводив Игоря, я вернуся домой. Я часто пропадал на несколько дней, поэтому моё отсутствие ни у кого не вызвало вопросов. Придя в свою комнату, я сразу вырубился. Проспав несколько часов мне всё–таки пришлось встать. Первым делом я заварил себе чай и проверил сообщения от Игоря. Ничего. Примерно через час пришло сообщение " Я добрался". В ответ я задал ему кучу вопросов по типу: " Как доехал?", "Расположился?" и т.д.       Ответа долго не было. Пока я ждал сообщения от своего возлюбленного, надо было чем–то себя занять. Открыв школьную группу и пролистав несколько сотен сообщения, где все как обычно срались и выясняли какие–то левые идиотские отношения. Безучастно листая ленту сообщений, я вдруг нашёл хоть что-то интересное. Одноклы собирались вместе погулять в следующую пятницу. Я отписался, что тоже пойду— вроде не плохой способ развеяться.       Наконец, пришло сообщение от Игоря. Мы переписывались несколько часов, прежде чем он ушёл спать. Я всю ночь просидел в телефоне, думая об Игоре и об этом грёбаном колледже. Как же мерзко было на душе! Как я раньше жил без этого прекрасного, светловолосого парня? Стоило мне подумать об Игоре, как его лицо во всех подробностях ожило перед глазами. Когда он улыбался, у него были такие милые ямочки на щеках, а в голубых огромных глазах плясали весёлые чёртики. Открыв окно, я закурил. Небо заметно посветлело — уже был рассвет. Я вспомнил, как мы встречали похожий с Игорем на крыше многоэтажки. Это было ахуенно.

от Игоря

      Я высадился из самолёта. В этом месте аэропорта был слабый интернет, поэтому написать Глебу нормальное сообщение со всеми подробностями не получилось. Я прекрасно понимал, что он расстроен и что переживает за меня, но поделать ничего не мог, ведь я несовершеннолетний, и решение, принятое родителями не имел права оспаривать. За нами, а кроме меня из России приехало ещё несколько ребят, был отправлен микроавтобус, который вполне быстро и в то же время аккуратно довёз нас до общаги. Меня поселили с одним из русских парней, который первый заговорил со мной:       — Вова, — и он протянул мне свою руку, так как по пути мы не успели перезнакомиться — столько эмоций и впечатлений свалилось на нас. Мы, буквально, с открытыми ртами смотрели в окна автобуса, пока ехали в общагу, словно боясь пропустить что–то важное. Там, за окном, была совершенно чужая, не знакомая нам жизнь.       — Игорь, — приветливо ответил я, пожимая протянутую руку, хоть и на душе всё ещё было не очень.       Он оказался довольно интересным парнем и достаточно симпатичным. Мы немного поговорили о наших семьях и обо всякой ерунде, а потом взялись за телефоны и начали писать домашним. Занятия начинались с завтрашнего дня, и весь вечер я потратил на переписку с Глебом. Сосед по комнате поглядывал на меня и посмеивался себе под нос, бормоча что–то неразборчиво про любовь–морковь. Господи! Неужели это так сильно заметно? Наконец, почувствовал, что умираю от усталости, написал Глебу, что собираюсь ложиться спать, и пожелал ему спокойной ночи.       На следующее утро мы с Вовой вместе отправились на занятия и даже сели вместе. Мы быстро нашли общий язык. Парень оказался лёгким в общении, довольно приятным и совершенно не навязчивым.       На первом занятии нам объявили что 100 дней это только начальный курс после которого мы можем остаться до конца года и закончить обучение.       Я был твёрдо уверен в своём решении сразу же по истечении 100 дней свалить отсюда.       Прошла неделя моего пребывания здесь. За это время мы с Вовой уже были практически лучшими друзьями. Он знал про мою ориентацию, про моего парня, про причину пребывания здесь. У самого же Вовы на данный момент отношений не было.       Учился я на отлично, и все преподаватели пытались уговорить меня остаться, но я был непреклонен. Меня дома ждёт мой парень, и я считаю, вычёркивая в уме из календаря, каждый прожитый вдалеке от него день.