Я буду тонкой нитью...

***

      Своё детство Морро никогда не любил ворошить с учётом того, что именно в этом периоде его жизни случалось самое тяжёлое и страшное. То, чего не должно было произойти с маленьким ребёнком.       Начало рождения мрака в невинном сердце пробудил один злополучный день, когда в очередной раз напали Вампиры, застав врасплох мирных Эльфов. Тот день, когда Морро по чистой случайности оказался в то время и в том месте. Тот день, когда ему единственному члену королевской семьи удалось выжить и не по своей воле лицезреть последние секунды жизни его родителей.       В тот день он остался сиротой. Без моральной опоры и поддержки. Маленьким, отчужденно потерянным от большой горькой утраты близких, беззащитным и в какой-то степени оставленным на произвол судьбы. Совсем один среди взрослых и суровых членов Совета.       К слову о нём, вокруг Совета Королевства Острова Авариель часто ходила дурная слава. Поэтому, как только нападки Вампиров были успешно подавлены, и народ отходил от беспорядочных разрушений и невыносимого гула, членам Совета показалось это лучшей возможностью присвоить себе право на целое Королевство.       Но вся загвоздка была в том, что сорвать большой куш хотел каждый, кто высокомерно считал себя достойным кандидатом на роскошное кресло Короля и Королевы. По кровью написанному закону младший Сторм считается единственным наследником престола, что не позволяло членам Совета претендовать на него.       Но ничего в том приказе не написано против посягательства на престол.       Да, прямые угрозы или покушения на безопасность королевской семьи карается смертной казнью и вечным ярлыком предателя. Об этом члены Совета, конечно, знали, поэтому действовали осторожно, по-началу принимаясь за своих конкурентов, а уж потом можно будет легко избавиться от ребёнка, обозвав и доказав в Суде данное происшествие несчастным случаем.       Собственно, из-за погони за наживой и место под солнышком, Морро оказался предоставленным самому себе. На сомнительно спокойном времени к нему никто не приставал с расспросами, если это не касается дальнейшего правления островом не без помощи знати и духовенства.       Научно-юридический сухой текст со сводами законов, приказов, жалований народа никогда не казался Морро привлекательным в силу своего возраста и неопытности, и это сильно мешало ему работать, например, над установлением и сохранением справедливых законов и вершением суда.       Ему было интересно совсем другое, но сложившиеся стечения обстоятельств вынуждают юного Короля надолго позабыть об играх с деревянными мечами и других ярких развлечениях.       К счастью, Морро родился с твёрдым характером, с обостренным чувством целеустремления и с флегматично-качественной, холодной скурпулёзностью в любой ответственной ситуации.       Чтобы не упасть перед представителями знати лицом в грязь, он лично подошёл к преподавательскому составу (который был отобран среди лучших учёных Королевства специально для Морро его родным Отцом), чтобы продолжить уроки. Морро был неглупым и находчивым ребёнком, всё видел, слышал и понимал, что происходит в его замке за его спиной. Пока знать друг другу вставляла палки в колеса, Морро зря время не терял, углубленно обучаясь арифметике, чтению и письму.       Во время этой Смуты, подобно граду в знойный день напавшая на его родной дом, юный Эльф мог доверится только своим преподавателям.       Проходили годы, а гонка за кресло Короля не прекращалась. Напротив, она больше ужесточилась от проявления нетерпения некоторых вероломных советников. В замке участились случаи покушений и нападений среди представителей знати и духовенства. Многие невинные придворные слуги и маршалы были обманом втянуты в игрища кукловодов, что дёргали ниточками шантажом и прямыми угрозами жизни. Не всем удавалось сохранить в себе человечность по разным причинам. Кто-то из пособничества, а кто-то из страха.       И Морро это видел.       Видел брызги крови на роскошных коврах в главных просторных залах с наступлением утра, начавшиеся оглушительными криками придворных слуг, которые первые наткнулись на место преступления. Некоторые брызги долетели даже до огромных полотен с портретами прежних Королей и Королев — немых свидетелей убийств, оставшихся в этом зале, но так и не раскрывших тайну преступников.       Кровь на светлых стенах, озарённых переливающимся золотом солнечных лучей, выделялась ярким, почти гипнотическим контрастом. И, к своему ужасу, Морро ощутил, как в этом зрелище сквозит нечто завораживающе прекрасное. Кровь на золоте… Кто бы мог подумать, что столь ужасное может обрести столь странную, почти поэтическую красоту.       Морро всё видел. И всё понимал, к чему это шло.       Придёт время, когда конкуренты будут подавлены или убиты друг другом, тогда очередь дойдет и до него.       Он должен быть готов защитить себя и выжить. Полагаться лишь на помощь преподавателей и немногих придворных слуг - всё равно что обречь себя на гибель. Понимание того, кому можно довериться и поделиться своими переживаниями, исчезло без следа. Даже высокопоставленным военачальникам - приближённым лицам бывшего Короля - верить почти невозможно. Наставники, которые на уроках фехтования и охоты относились к нему с добродушием и заботой, в одночасье отвернулись от него как от назойливой мухи, одаривая ледяными, равнодушными взглядами. Будто говоря тем самым, что ему правлению осталось недолго, и корона на его голове вот-вот попадёт в чужие руки.       Морро всё видел. Всё понимал. Но не знал, как повлиять на это и предотвратить покушение на его жизнь.       А она точно будет. Не раз глубокой ночью он мог заставать своих советников в уединенных комнатушках, освещенные одной свечой, за заговорами. Шептались они бурно, с садистским энтузиазмом и наслаждением при произношении его имени. Говорили они о страшных вещах, об ужасных сценариях его смерти смеющимися голосами. Когда обсуждают убийство с каким-то задором - пугает ещё больше.       Ему бы сбежать. Сбежать с острова и родного замка, оставив в прошлом своё счастливое детство при живых родителях, и начав жить заново в том же Эпицентре.       Да — его после этого провозгласят предателем народа.       Да — его могут посчитать мертвым или без вести пропавшим.       Да — он значительно облегчит работу зачинщикам, позволяя им лишний раз не марать руки чужой кровью.       Да — он оставит свой дом, свою семью, своих верных слуг и наставников этим старым подонкам.       Да — он позволит убийце стать новым Королём Острова Авариель… позволит ведь?

***

      В тот день, когда Морро всерьёз задумался о побеге с Острова, случилось нечто невероятное, пробудившее в нём слабый, но упрямый луч надежды. В замок прибыл его родной дядя Янг - брат покойного Отца.       Он был редким гостем, и Морро знал его лишь поверхностно, но помнил как вчера, что дядя всегда относился к нему с теплотой и любовью, как к родному сыну. Янг, овдовевший много лет назад, потерял любимую жену при родах, и эта утрата оставила глубокий след в его душе, сделав его замкнутым и меланхоличным.       Таким Сторм его помнил, пока образ прошлого не был развеян эффектным появлением дяди в зал Суда.       В тот день они разбирали жалование о снижении рабочих часов и налога простолюдин, которые теряли терпение и сводили концы с концами. Тогда Янг произвёл на всех большое впечатление. Настолько, что пришлось замять судейский процесс и перенести вторую часть на следующий день с окончательным решением.       Все члены Совета поняли, что их коалиции пришёл конец. Герцог Янг до гибели его жены и не родившегося ребёнка славился стратегическим умом, искусным фехтовальщиком и азартным мужчиной. В общем - и швец, и жнец, а на дуде игрец. В отличие от своего родного брата, он был сторонником позитивного мышления, и всегда выходил из любой сложной ситуации сухим из воды.       Но яркая и живая воля не позволяла Янгу в молодости задумываться об ответственности и чувстве долга перед народом и Королевством в целом, именно поэтому Королевство было передано его брату, Отцу Морро - на взгляд первых Короля и Королевы более подходящая кандидатура на престол в связи с холодной расчётливостью и критического ума, строгостью к себе и другим Эльфам и с завышенным чувством долга и справедливости перед законом.

***

      С прибытием дядюшки Морро наконец обрёл долгожданное спокойствие после тревожного полугодия, омрачённого коварными интригами и жестокими смертями. Первым делом Герцог Янг распустил Совет, выявил виновных как внутри замка, так и за его пределами, и покарал их по заслугам. Публичная казнь предателей, осмелившихся поднять руку на единственного наследника, утихомирила народное недовольство.       Янг также занялся вопросами снижения налогов и сокращения рабочего дня, проведя тщательное расследование. В гневе и ярости он расхаживал по главному залу перед новоизбранной знатью, требуя объяснений, как они допустили расцвет коррупции и нелегальных сделок старых маразматиков, пока его племянник находился в опасности, а простолюдины голодали. Его решительность и справедливость восстановили порядок и веру в справедливость в Королевстве Крылатых Эльфов.       Когда вопросы внутренней политики были улажены, Янг тут же взялся за воспитание Морро. Он держал юношу под своим тёмным крылом, намеренно вовлекая его во все значимые переговоры и судебные разбирательства. Это было сделано для того, чтобы Морро мог постичь истинную природу существ, движимых исключительно жаждой выгоды и наживы, а иных - стремлением к спокойному будущему и личной безопасности.       Новые знания и наставления Морро впитывал как губка, пристально наблюдая и со скурпулезной внимательностью изучая поведение Эльфов при разговоре с его дядей. Подмечал чужие жесты, мимику, выбор слов в ответ на то или иное заявление от непоколебимого Герцога. С пылающим интересом, как велел ему Янг, Морро следил за ходом переговоров, стремясь разобраться в их сути, уловить цели обеих сторон и предугадать решения оппонентов. Он пытался проникнуть в мысли самого дядюшки, который мастерски скрывал свои истинные эмоции и сохранял на лице лишь улыбку с намёком на тонкую иронию.       После пары лет наставничества и опеки Герцога Янга Морро наконец обрёл уверенность в себе и мог воспринимать себя как настоящего борца за жизнь, вдохновляющего лидера и искусного манипулятора. Полностью прошёл военную подготовку в семнадцать лет и впервые принял участие в оборонительной операции вместе со своими товарищами по оружию: Лили, Меги Харит Руди и Порко.       Они - крепкая шестёрка - в обучении отличались особенной продуктивностью и быстротой решения задач. Они были лучшими из лучших, почти шли наравне со взрослыми вояками. За это их уважали, ценили и любили ставить в пример для других кадетов.       Морро до мельчайших деталей хранил в памяти каждый день этой операции. Он вспоминал тот день, когда дядя Янг провожал его, в последний раз подбадривающе сжимая его плечо. В его глазах светилась теплая, отцовская любовь, когда он обнял Морро, шепча напутственные слова - последние наставления о том, как они должны стремиться к долгожданной победе и скорейшего возвращения домой.       Помнил, как они легендарной шестёркой, после непрерывного трёхдневного похода, разбили лагерь в разрушенном монастыре благочестивого Алана, поджидая наступления своих злейших врагов, о которых они узнали заблаговременно от командиров. Ожидая, они несколько дней неплохо провели время вместе. Более того, эта операция позволила им сблизиться ещё больше, полностью открывая своё сердце и душу, прятавшие до этого свои тайны и травмы. Как они со всей серьёзностью к делу распределяли свои обязанности, а поздно вечером разводили костёр и хороводом завывали под звонкий смех известные им песни, забывая напрочь о мерах предосторожности. Те вечера казались тогда такими необходимыми и самыми лучшими. Они грели душу и отвлекали от страшных и мрачных мыслей о жестокой войне.       Они позволили детям быть детьми — теми, кем они и являются.       Но всё хорошее заканчивается внезапной гибелью одного из их товарищей. Бедного мальчика удалось найти не сразу. Его нашли глубоко в лесу, довольно далековато от их временного местожительства. Он был подвешен на одном особенно высоком дереве. Её крепкая ветвь надёжно удерживала подвисшее, бездыханное юное тело. Светлые с серыми пятнами крылья были на месте, прискорбно опущенные во всю длину, что практически прикрывало Порко целиком. Лицо и конечности были целыми и без подозрительных следов, за исключением шеи, что опровергает насилие. А это означало только одно.       Порко сделал свой выбор.       Он ушёл от них так внезапно и так тихо, подобно выпавшему первому снегу.       Горевать долго они не могли, долг перед Королевством не позволял. Они успели похоронить своего товарища и выстроить из камней глыбу с гравированной ножом надписью по центру.       Морро винил себя больше всего за то, что тогда послушался Порко и оставил его одного в монастыре.       Им было поручено на днях проверить одну окрестность, и во время их отсутствия кто-то из них должен был остаться караулить их убежище. Тогда-то с большим энтузиазмом Порко и предложил свою кандидатуру, ссылаясь на том, что он будет полезней здесь.       Морро тогда должен был заподозрить этот вспыльчивый порыв, не присущий характеру Порко от слова совсем. Должен был увидеть улыбающиеся глаза, в которых так давно не горела искра жизни. Он должен был понять, что с его другом происходит нечто тревожное. Чрезмерное волнение, беспокойство, отчаяние… и, что самое странное, парадоксальная чуждость. Его обычное поведение не допускало столь резких метаморфоз, и никто из старых товарищей не заметил в этом ничего необычного. Все легко и безмятежно согласились с неожиданной инициативой, с невозмутимостью пожав плечами и кивая, умудряясь при этом с наглостью бросать ему свои предпочтения на ужин, когда они вернутся.       Было столько сожалений и неясностей. Да, семьи у него не стало, но ведь у него всегда были рядом они - крепкая шестёрка - не знавшая ни разу ни неудач, ни поражений. Они были второй семьёй, настоящей командой, единым целым.       Оборонительная операция была проведена успешно. На счёту восемь вампиров, двое из которых были главной мишенью начальства, и один Эльф - их самая первая и самая горькая потеря за всё время существования их команды.       А после неё стала распадаться и шестёрка.       — Не знаю как вы, ребят, но я так больше не могу.       Еле слышимый голос, словно лёгкий шёпот, нарушил тяжёлую тишину, окутывающую общую комнату отдыха, привлекая внимание товарищей. Все взгляды обратились к парню с темным оперением, которое, хоть и было насыщенным, не могло сравниться с глубиной чёрного, как сама ночь, оперения невозмутимого Морро.       Ветер тихо завывал за окном, лаская их огрубевшие пёрышки и создавая атмосферу напряжения. Юношеский голос с приобретающими зрелыми нотками звучал как призыв, как намёк на что-то большее, чем просто разговор.       — Я решил на какое-то время залечь на дно.       — Ты это серьёзно? — уставшие от жизни тускло-серые глаза встречаются с яростными голубыми, требующие объяснения. — Даже после потери Порко ты решил вот так просто уйти?       В комнате оглушительно загремела посудина, с треском разбиваясь на мелкие осколки. Где-то в стороне испуганно взвизгнула Лили, уже не скрывая полное разочарование на лице вместе с Руди, в свою очередь который от внезапного погрома подорвался с места готовый к бою, словно от сигнала тревоги. Но оклемавшись, со вселенской грустью и усталостью прикрыл ладонью нижнюю часть лица, сминая её, и протяжно выдыхая.       И с этого момента Морро был уверен, что этот раскол одно из прорицаний конца их большой дружбы и боевого братства.       — Да что с тобой такое?! — Меги за три стремительных шага оказалась прямо напротив понурого парня, с яростной силой стискивая несчастный воротник. — Куда делось твоё излюбленное чувство справедливости?! Неужели смерть Порко не стоит смерти кровососов?! А злость?! Злость на то, что он не смог дойти до конца с нами из-за этих тварей? Никак тебя не задевает, не скребёт? Совсем?! Отвечай!       На наряженное до предела женское плечо опустилась мужская ладонь, такая же набухшая венами из-за недостатка отдыха, сна и спокойствия.       — Довольно.       Сухо, бесчувственно и взыскательно. Так внезапно, что Меги растерялась, впадая в пространство и ступор, будто по приказу Морро каждая клеточка в её организме магическим образом окаменела. Она незамедлительно оглянулась на своего сурового командира, с тенью благоговения натыкаясь на мудрый не по годам малахит. Удивительно блестящий и живой среди других товарищей в этой комнате.       — Если Харит хочет на время покинуть нас, то это исключительно его выбор. У каждого тяжёлого решения есть свои на то причины, и мы не вправе на него давить только потому, что мы обижены на весь мир, или того велит нам эгоистичное сердце. Отпусти.       Отпусти.       Какое горькое и по-своему безжалостное слово, накатывающее глубокую тоску. Меги была не тех жизненных взглядов и принципов, чтобы в этом видеть что-то существенное и уместное в данном случае. Непоколебимая упёртость била тревогу, отказываясь принимать неизбежный исход их команды. Она была не готова с кем-то прощаться ещё, только не снова и не сейчас.       — Отпустить?! Порко ты также легко смог отпустить тогда? Тебе совсем всё равно, что сейчас происходит?       — Мы не имеем права держать его подле себя только из-за твоего каприза! — терпение Морро постепенно улетучивалось, и ему пришлось прикладывать немало усилий, чтобы совладать с собой и не повысить поставленный голос до крика. Он не допустит, чтобы уроки дядюшки Янга прошли впустую.       — Если Харит действительно занимает важное место в твоём сердце и ты любишь его, как все присутствующие в этой комнате, то ты должна стремиться к тому, чтобы он получил лишь самое лучшее и уметь принимать его выбор. Признавая его решения, ты проявляешь доверие и уважение. Без этих качеств мы не сможем никому продемонстрировать ценность, которую представляет Харит, и не сможем искренне выразить к нему нашу любовь.       Морро аккуратно, но настойчиво отодвинул трепещущую Меги немного в сторону от парня, чтобы самому оказаться напротив него.       — Вы все сейчас прекрасно осознаете, что с наступлением следующего рассвета каждый из нас отправится своей дорогой. Уход родных и близких Эльфов - это часть жизни, и в этом нет ничего странного. Однако мы нередко забываем, что их отход не всегда означает прощание навсегда. Мы не знаем, когда окончится эта война, но одно мне известно точно: каким бы ни был исход, я бы очень хотел встретить вас всех в день нашей официальной победы над бездушными клыкастыми бесами. Давайте пообещаем друг другу, что мы выстоим до самого конца, чтобы вместе встретить предстоящий рассвет мирного неба и начать жизнь, которую заслуживаем.       — Да, согласен! — Руди резко подорвался с места, выпрямившись как струнка. — Мы все могли допустить мысль о том, что не всегда наш путь будет пересекаться. Это не отрицает того, что мы можем видеться, назначать встречи, заглядывать друг к другу в гости…       Его перебил истеричный смех седоволосой девушки, что запрокинула голову вверх, не позволяя наворачивающимся слезам политься по щекам. Остальные понимающе промолчали. Знают, что несмотря на тяжёлый характер Меги, она больше всех переживает за судьбу их «шестёрки», которая могла бы быть переименована на «пятёрку», если бы все без исключения имели бы столь отчаянный и непоколебимый стержень, как у Эльфийки.       Как и предсказывалось, с наступлением утра в общей комнате зияли пустотой две аккуратно заправленные кровати, некогда принадлежавшие Порко и Хариту. В ходе их собрания было обсуждено будущее оставшихся, что официально подтвердило распад команды «Крепкая шестерка». Девушки - Меги и Лили - решили вновь отправиться на разведку, не желая расставаться с совместной деятельностью и духом командной работы. Руди, полон решимости, вызвался стать волонтёром, чтобы снабжать оружием и продовольствием солдат, а также страдающих гражданских жителей Эльфов, находящихся на горячих точках.       Ну… а у Морро была своя и единственная дорога - обратно в замок. К королевской жизни. К дядюшке Янгу.       

***

      Большая доля обширной поляны была занята высокими палатками, между которыми беспорядочно бродили Эльфы, работая не покладая рук, как муравьи в муравейнике. Погода своим прохладным ветром не щадила теплолюбивых крылатых, вынуждая одеваться теплее и чаще прикрываться крыльями и шмыгать в палатку от каждого внезапно ледяного по их ощущениям завывания.       Королевство Тёмного Леса оказало не самый тёплый приём. Будто у здешней природы есть свой разум, и она не желает видеть здесь чужаков и нарушителей, пытаясь спугнуть их своим суровым климатом. Очень жаль, что она не предусмотрела от природы эльфийскую железную волю! Без победы они никуда не уйдут!       Именно с такими амбициями Морро с грозным прищуром вглядывался в сосновый бор, что располагался от него в десятках километрах от их лагеря. Завтра они направляются в ту сторону до ближайшего города кровососов, а после — прямиком в Замок к ненавистной семейке Смит. Он лично перебьёт там всех на своём пути, не пожалев ни женщин, ни детей.       Они абсолютно заслуживают такое после того, что они успели натворить. Нет… они заслуживают худшее! Они буквально сломали ему счастливую жизнь. Отобрали у него семью и друзей со своей проклятой войной. Король со своей чудовищной жадностью и властолюбием обрёл его народ на страшные и голодные годы, и за свои действия он поплатится сполна.       Юный Король Острова Авариель вышел из своих раздумий, как только теплая ладонь дяди поверхностно коснулась его плеча, ненавязчиво привлекая внимание. Мудрые зелёные глаза с гордостью, но с намёком замешательства всматривались в лицо своего племянника.       — Над тобой будто собрались все хмурые тучи этого мира, — решил начать с беспечности старик, вызывая у Короля самодовольное хмыканье. — Понимаю, что ты сейчас весь на иголках и морально готовишься к предстоящим… событиям. Но, Морро, могу ли я тебя попросить кое о чем?       Янг не мог продолжить, пока не установит зрительный контакт. Как-никак, а в любых важных переговорах и разговорах это считается одним из самых важных компонентов для лучшего понимания чувств и целей оппонента, и Морро это знает как никто другой. Он наконец посмотрел на родного дядю в ответ, неосознанно напрягая челюсть.       — То, что сотворили с нами Вампиры, разумеется, не прощается никакими денежными и моральными компенсациями в случае их поражения…       — А других случаев и не будет, дядя. Их ждёт только поражение! И для этого я готов пойти на многое, но добьюсь, чтобы они встали все передо мной на колени!       Оборвал резко Морро, ссутулившись ещё больше. То ли от повторного напряжения, то ли от усиления холодного ветра, что продолжал бесноваться внутри лагеря, разгоняя их верхнюю одежду и теребя чувствительные перья. Янг тактично промолчал с минуту, стараясь не провоцировать племянника на сильные эмоции, который тот пытается сдерживать.       Будучи подростком развитию самоконтроля способствовала военная подготовка в лагерях, и проявлял он её как нельзя хорошо. Как только Морро, как единственный и прямой наследник, занял трон - эмоции стали постепенно выходить наружу. Предоставленная власть и чувство управления над кем-то после своей исполнительной деятельности начинало туманить юношеский разум, и с этим нужно было что-то делать.       — Я понимаю твою злость, ненависть, обиду за смерть твоих родителей… — Янг внимательно следил за выражением лица юного Короля. У того ещё больше помрачнело лицо при упоминании своей семьи. — Но не думай забывать, за что они всегда были готовы бороться. Они боролись за мир. Стремились к вечному союзу и дружеским отношениям между соседями. Только из-за добрых намерений твоих родителей наше Королевство стало нести большой вес в этом мире. Мы были не просто тем Королевством, которое было на слуху; мы были сильной и влиятельной державой.       — Почему ты мне это говоришь? — Морро тяжело выдохнул, наконец расслабив плечи, чего и добивался родной дядюшка, что всего на секунду выдавил подобие улыбки.       — Я итак досконально знаю историю правления своих родителей. Как по мне, они были слишком добрыми и чистыми для этого гнилого мира. Будь они чуточку решительней, они бы многое не позволяли другим, как ты выразился, дружным соседям обременять наш народ ради своих прихотей и комфорта. Главная ошибка моих родителей была в том, что они больше отдавали, не требуя никакой отдачи. Когда при тебе огромная власть, так… делать ни в коем случае нельзя. Подобие Смитов - эти дармоеды - только завидев лакомый кусок, тут же вырвут его зубами, а заодно и откусят тебе руку, которой ты их только что кормил.       Янг молча слушал, внимал каждое слово и интонацию племянника, временами удовлетворённо кивая. Морро уже не ребёнок, имеющий за плечами мрачные годы смертей своих родных и большой военно-прикладной опыт, до сих пор спасающий его от верной гибели. Ни одно его сражение не заканчивалось серьезными ранами и травмами - Морро всегда выходил из них победителем или же относительно уцелевшим, если речь идёт о вынужденном отступлении.       Поэтому он имеет право так рассуждать. Более жестоко, пессимистично и отчаянно. Янгу будет не просто переубедить его на перемирие… в одиночку.       — Может ты и прав, и некая лояльность и добросердечность твоих родителей немного ослабло наше положение. Но, Морро, я уверен, какая бы не была война с какими бы то ни было последствиями - они бы не ответили тирании тиранией. Кто угодно, но не они.       — Что ж, значит они снова не усвоили урок! Времена меняются, а вместе с ними и существа тоже. Если раньше было всё более беспечно и благосклонно, то в нынешним мире такое не сработает. Своей порядочностью и искренностью они поплатились очень высокой ценой.       Горькая тоска и жгучая обида вновь царапает его горячее сердце, проклиная праведным гневом всю нацию Вампиров. Ещё немного, и он придет к мысли о геноциде, против которого был настроен решительно всю свою осознанную жизнь.       — Я знаю, для чего ты поднимаешь эту тему раз за разом. Я ни за что не пойду на перемирие с такими уродами как они. Я всё закончу их поражением и покорностью. Другого исхода я даже не стану рассматривать.       — Твой разум затуманен манией величия перед нацией... и чем же это отличает тебя от того же Короля Рэя?       Внезапные резкие слова дяди застали Морро врасплох. Ч-что? Он и этот кровопийца не могут быть ничем связаны! Он никогда не станет таким, как он! Что за абсурд?!       Только он хотел что-то взреветь в сторону дяди, как того не оказалось рядом с ним, и он мог только наблюдать, как мантия дяди и его темные крылья трепетали по воле ветра, скрывая его хмурое и в то же время встревоженное лицо.       Морро с раздражением пнул первый попавшийся камень под ногами. Тот отлетел далеко вперёд, в сторону тёмного бора, что таит в себе свою энергетику, силу и очарование чужой расы. Выглядит внушающе и холодно, как сама сущность клыкастых бесов.       Бесчувственные твари. С тех пор вам больше никогда не познать мирного неба над своей головой! Он лично превратит их обыденную жизнь в бесконечный ад полный страданий и агоний.       Из прострации юного Короля вывел необычный звук справа. Он шокировано наблюдал за образованием из пустого места ослепительно золотистой воронки, напоминающая овальнообразную арку.       — «Телепорт», — понял Эльф, с настороженностью протягивая ладонь к рукояти меча. Мало ли, из магического портала может высунуться кто угодно.       Какого же было его удивление, когда из золотистой воронки со спокойной величественностью выходит до боли знакомый высокий силуэт. Небесно-голубые глаза с намёком на иронию столкнулись с изумленным малахитом. Уголки рта могущественного мага с теплотой поднимаются вверх.       — Так ты встречаешь своего старого друга, Хвостик.       Морро со всей своей фирменной серьезностью, но с нотками благоговения, вцепился взглядом в добродушного старика. Рука так и осталась покоиться на рукояти.       — Магистр, зачем ты здесь? — с уважением кивнув в приветствии, поинтересовался юный Король.       Ву позволил себе улыбнуться шире, несмотря на нарастающее напряжение, витающее вокруг Сторма. Как он и думал, Король Эльфов настроен решительно.       — Мне нельзя повидать своего одного из любимых учеников? Годы идут, а ты всё растешь и хорошеешь.       Громкое цоканье Морро на такое заявление ещё больше раззадорило мага. Его ранее напряжённые плечи заметно расслабились, больше не видя никакой угрозы.       — Странно, что не единственного ученика.       — Ты как был ревнивцем, таковым и остался, — Ву хрипло рассмеялся, подойдя ближе к Королю. — Твоя решительность и смелость сражаться до победного ради своего народа - похвальна, но всегда найдется всему предел разумного.       — Вас что, мой неугомонный дядя подослал, чтобы поговорить об этом?       Не было ни единого сомнения того, что приход самого высшего Магистра созидания Королевства Они-Корион был не более чем отчаянной попыткой Янга угомонить и образумить своего дорогого племянника, пока тот не успел совершить непоправимое. Только вот Морро уже давно всё решил и просчитал. Он точно добьётся успеха, поэтому он искренне не понимает, почему близкие ему существа не поддерживают его решения и так хотят помешать его планам? Он чего-то не видит? не знает? не понимает? Почему они все так против растоптать и прибрать в свои руки семейку Смит, которая испортила им жизнь?       — Морро, я и твой дядя лишь хотим огородить тебя от больших неприятностей, — слова мудрого старика сочились теплотой и заботой, от которых Морро стало чуточку пакостно на душе, ощущая, как его изголодавшее по ласкам сердце ноюще защемило.       — Эта битва может оказаться для тебя и твоих воинов последней. Вашей целью было не полное уничтожение Вампиров, а лишь отстаивание своих прав на Остров, который с древних времён принадлежал только Эльфам. Ты со своей преданной армией добился этого чуть ли не с самого начала войны, почему ты тогда продолжаешь захватывать чужие земли? Что ты этим хочешь кому-то доказать? Что ты великий, могущественный, непобедимый Король? Что ты способен отобрать вдвое больше, чем забирали у тебя? Или ты хочешь во всей красе показать всему миру, сколько обиды, жестокости и ненависти копились в твоей душе, чтобы выплеснуть градом на Королевство, ответственное за твоё непростое прошлое? Ты зашёл слишком далеко, мой мальчик.       — Замолчи, старик!       Для них обоих было неожиданностью резкий выпад юного Короля в сторону его бывалого учителя и по совместительству заботливого опекуна. Ву, как и подобает опытному Магистру, вовремя уворачивается от губительного лезвия, одним мгновеньем отдалившись от разъяренного Эльфа для личной безопасности. Из-за беспокойного взмаха массивных вороньих крыльев, вокруг них поднялось облако пыли, развеивая листья и травинки.       — Ты ничего не понимаешь!       Ву бы поспорил. Он как никто другой умеет определять горячие чувства своего воспитанника, различает истинные эмоции от наигранных, видит чуть ли не насквозь его многогранную душу с потухшими искрами в глазах и нынешним хрупким сердцем. Морро травмирован. Подавлен самими что ни есть ужасающе жестокими способами. Ему никак не поможет чувство «выполненного долга перед своей Нацией» и долгожданное воплощение мести, чтобы вернуть своё «Я». Вернуть те моральные рамки и принципы, которым был верен, будучи добрым и открытым всему миру мальчиком.       Королю элементарно не хватает существенной любви и заботы. Того, что на протяжении всей его жизни было крайне мало.       Магистр думал об этом, параллельно уворачиваясь от бесконечных нападков Сторма, который с каждым выпадом казался всё свирепее и быстрее. Малахитовые глаза горели неистовым огнём, желчью и вселенской обидой, так и намереваясь испепелить опекуна до обугленного пепла. Ву в какой-то степени стало совестно, что вовремя не опомнился и не поддержал воспитанника тогда, когда это было нужно. Но разве он мог? У войны были свои порядки, и факт того, что сам Магистр созидания держался бы рядом с будущим Королём Эльфов - навеяло бы остальным Королевствам подозрения о причастности в этом и Они-Корион. Ставить под удар свою Нацию таким образом было бы недопустимо. Ву это понимал, но отцовское сердце разрывалось, осознавая все риски своего бездействия.       Очередной удар Короля был успешно парирован магическим барьером, который тут же рассеялся золотой пыльцой. Нужно заканчивать. Сконцентрировавшись на свою жизненную энергию, протекающая по венам прямиком к ладоням, старик в момент атаки Эльфа с воздуха направил заряженный магический шар на него, испуская всплеск в виде взрыва. Перед глазами горящего малахита взорвалось само солнце, ослепив и окончательно обезвредив крылатого Эльфа, рухнув на землю в паре метров от Магистра созидания.       Морро от оглушающего удара завыл, уткнувшись половиной лица в траву, а затем удивленно округлил глаза, когда всё его тело обволокла золотистая оболочка. Посмотрев на ранее повреждённую ладонь, Сторм понял по постепенно исчезающей ссадине, что опекун применяет на нём исцеляющее заклятие. Грудь, на которую было выброшено больше всего магического урона, тоже перестала ныть давящей болью, позволяя дышать глубоко и равномерно.       Тут никаких лишних доказательств не потребуется, чтобы в этой схватке определить окончательного победителя. Король с удивительным спокойствием, учитывая его состояние до поединка, встал на ноги и начал непринуждённо отряхивать свою одежду с земельной пыли, будто только что закончил свою обыденную тренировку в военном лагере. Магистр Ву улыбнулся, когда понял, что наконец добился своего.       — С каждым годом ты становишься всё сильнее, Магистр, — в глазах Морро больше не метали молнии, напряжённые мышцы расслабились, а черты лица сгладились в благоговейном выражении. Король больше не испытывал ненависти. Он принял своё поражение достойно, а значит у него есть ещё время поменять мнение о запланированном набеге на города Вампиров. Так ли ему это действительно необходимо? Ведь остров Авариель - их главная и, как выяснилось, единственная причина начала войны - полностью принадлежит им; Эльфы отстояли свой дом, прогнав наглых кровососов со своих земель.       Тогда… стоит ли заходить так далеко?       Есть ли в этом смысл, когда обворованное ты уже вернул обратно?       — Я так горжусь тобой, мой мальчик.       Сторм снова уставился на тепло улыбающегося ему Ву. Тот прочитал все его мысли и сомнения, будто они все были написаны на его лбу чёрным по телесному. Как ему это удаётся? Впрочем… маги, что с них взять. Ву всегда читал его как открытую книгу, но для него всё равно стало неожиданностью, что то же самое повторилось через долгие годы. Морро наконец за всю свою военную историю позволил себе натянуть уголки рта в подобие улыбки, с уважением поклонившись Магистру и поблагодарив за неплохую дуэль.       Раскаленное солнце медленно тонуло за горизонт, провожая двоих своими последними лучами к палатке. В ней временно затаился Янг, пристально следивший до этого за разговором Эльфа и Мага от начала до конца, ожидая. Вся бессонная ночь ушла на переговоры и обсуждения будущего положения дел.       А на рассвете, когда армия - вооружённая до зубов и готовая обрушиться на ближайший городок с диким кличем и градом смертоносных стрел - выстроилась перед Королём и его правой рукой, воины замерли в оцепенении. Приказ об немедленном отступлении с территории Королевства Тёмного Леса прозвучал как гром среди ясного неба, разрывая тишину и погребая под обломками надежд их воинственный пыл.