Утопая в горьком насилии.

Даша не выдерживает. Она хочет жить, но другого пути нет.

      Губы дрогнули, но прикусывая нижнюю, становится легче. Прилипнув к табуретке, босые ноги трясутся как осиновый лист. Руки намертво вцепились в петлю, которые не могут позволить отпустить и затянуть потуже. Плечи дрожат, лопатки болят.       Верёвку она позаимствовала у Антона, — принёс её недавно для необоснованных целей. Только вот он допустил ошибку: спрятав все острые предметы, которыми возможно навредить себе, просто бросил прочную и толстую верёвку в один из шкафчиков. Даша в тот день заметила его обеспокоенный и потрёпанный вид, а после подглядела за ним и разузнала об одной из «заначек». Мысли могли стать материальными.

Они и стали.

      Даша покончит со всем этим. С Антоном, который надругался над ней. С жизнью, которая так быстро закончится. С болью, которую причинил Антон. С собой.       Антон разбил её мечты, надежды, любовь, веру и жизнь. Он растоптал её как физически, так и морально. Она не существует как личность. Её больше нет. Истерзал, как душе угодно, растоптал и стёр в порошок, сдувая, как пылинки.       Макарьева надеется, что её вес выдержит. На кухне есть довольно необычная конструкция газопроводной трубы: она прикреплена в центре потолка и выходит на балкон, следуя по верхним этажам.

Неплохо, не правда ли?

      Изо всех сил старается унять дрожь по всему телу и закончить начатое. Но…

Как поживают мама с папой?

Они ищут её? Ждут? Надеются?

«Преданные» друзья скучают?

Почему полиция ни разу не заявлялась к Антону?

Неужели, это конец?

Мам, конец?..

Мама…

      Боже… Даша даже не знает, где он работает на самом деле. Она ничего о нём не знает. Антон хорош во лжи, раз целый месяц играл роль «заботливого и любящего парня».       Всё. Хватит! Нет смысла ждать чуда. Пора покончить с этим раз и навсегда. Плевать на Антона, на друзей, на родителей, на всех. Вся жизнь давно брошена в помойку.       Девушка жмурится, быстрыми, неуклюжими движениями поудобнее и сильнее затягивает петлю, дыша в последний раз, думая о чём-либо в последний раз. Не верит ни в Ад, ни в Рай. И не будет бояться ни Дьявола, ни Бога.

Потому что боится Антона.

      

Раз.

      Не думай об Антоне.

Два.

      Забудь об Антоне.

Антон.

      Закрыв входную дверь, на автомате бросил ключи на обувницу. Он поднял голову, собираясь снимать обувь, но опешил.       Она не может поверить в это. Почему?.. Почему ты вернулся домой так рано? Чёрт тебя дери, почему ты «последнее», что я вижу перед собой?!       Даша в ужасе смотрит на него. Сердце пропустило удар.       Казалось, всё произошло за долю секунды: Антон рывком набросился на Макарьеву, ударил кулаком в живот, и, достав раскладной нож из кармана кожаной куртки, мигом перерезал верёвку. Даша сгибается напополам, задыхается от невыносимой боли и падает на пол со стула, сворачиваясь «калачиком».

Нет. Нет, нет, нет! Всё пошло не по плану… Такого не должно было произойти.

      Даша пересиливает себя и переворачивается на колени, не отрывая рук от живота. Шастун в ярости пинает в бок, и когда она оказывается на спине, наступает на рёбра, тем самым вдавливая в пол. Русая вцепилась ногтями в его ногу, дабы сдвинуть, но через минуту схватилась за петлю на шее, лишь бы не задохнуться — парень наматывает на кулак обрезанный кусок верёвки и тянет на себя.       «Думала, это сойдёт тебе с рук? — в безобидной истерике смеётся Антон. — С тобой заебёшься. Ты непредсказуема! А я тем более…»       В ушах звенит. Даша еле разбирает слова. Последнее, что она видит перед собой: Антон замахивается… Удар в дыхательные пути. Жуткая боль в груди от металла на его изящных пальцах. Жжёт на шее. Тяжёлый груз в теле.

Вырубилась.

      Шастун отпускает обмякшее тело, садится на корточки, стягивает с шеи петлю и выбрасывает в мусорное ведро. Парень пару минут мается с оставшейся верёвкой на трубе, стоя на табуретке, а после копошится с Дашей: туго связывает руки, завязывает повязку на глаза и скотчем заклеивает рот.

Сойдёт.

      Антон уходит в зал, собирает пару вещей в спортивную сумку и закидывает на плечо, поправляет кожаную куртку и любуется собой в зеркале. Но сейчас не до этого…       Он тихо приоткрывает входную дверь и выглядывает в подъезд, где тускло мигала одинокая лампочка. Время позднее. Никого. Шатен возвращается к Макарьевой, проверяет, без сознания ли она, подхватывает на руки и быстро, не привлекая внимание, выносит её из дома. Ногой он захлопывает дверь, и шум эхом разносится по этажам. Чуть ли не бегом спускается по лестнице, выходит из подъезда и наполовину огибает дом, направляясь к парковке. Алкоголики на первом этаже бухают, дерутся, орут и слушают музыку на весь двор.

Не заметят.

      Зеленоглазый останавливается около автомобиля и копается в кармане куртки, еле-еле придерживая Дашу. Когда машина мигает на секунду, а все двери открываются, Антон грубо бросает девушку на заднее сидение, снова проверяет её и зажимает кнопку блокировки дверей. С облегчением садится за руль, поправляет волосы в зеркале для заднего вида и улыбается самому себе для комфортной поездки.

Выматывает она его.

***

Тьма.

      Ничего не вижу.

Что происходит?

      Движение? Где я? В машине? Куда меня везут?       Много вопросов…       Лёгкий толчок говорит о том, что движение прекратилось и, скорее всего, мы на «месте».       Не могу прийти в себя до конца.

***

      Антон зевает, глушит мотор и разминает плечи, не желая выходить и мёрзнуть под ночным небом. Вечером холодно. Он нехотя выходит из автомобиля, хлопнув дверью, достаёт мятую пачку обожаемых сигарет и закуривает, дабы согреться.       Даша пытается понять что происходит.       Даше страшно.       Даша хотела умереть не так.       От громкого хлопка она вздрагивает и тихо хнычет, почти выдавая себя.       Не чувствует рук. Пошевелив кистями, боль резко стреляет в суставы. Гематомы под верёвкой на запястьях синие. Пальцами дотягивается до лица, трогает его и щупает повязку на глазах, после медленно стягивая тряпку до щёк. Она оглядывается вокруг, но глаза не привыкают к темноте, ничего не видят, пока не натыкаются на Антона в окне, который торчит в телефоне, вдыхая глубокие затяжки.

Что делать?

Что предпринять?

      Дарья старается собраться с мыслями, но потрясённые глаза не отрываются от курящего, следят за каждым его действием, чтобы в один момент он не оказался в двух сантиметрах от её.

Сбежать.

      Девушка срывает кусок скотча, не обращая внимания на то, что он прилип к пальцам, приступает жевать верёвку, дабы хоть как-то ослабить узел. Паника нарастает, а время заканчивается. У неё секунды на попытку спасения.

Давай же! Прошу…

      Глаза наполняются слезами от безысходности. Не успеет. Поймает.       Шастун оборачивается, закинув телефон в карман, выпускает дым из лёгких и застывает с сигаретой на полпути ко рту. Он в недоумении наблюдает самым мрачным взглядом.       Даша поднимает голову и вся сжимается от ужаса и внутреннего голоса, который орёт ей, что это провал.       Антон роняет табак и бросается к соседней двери, открывает её, что чуть не сносит самого себя и хватает девушку за волосы, притягивая к себе и сковывая в объятия.       Даша рвёт горло в крике и мольбах о помощи, но вокруг ни единой души. Чувствуя ледяные пальцы с большим количеством колец, которые больно впиваются в кожу, Макарьева сгибается напополам, чтобы хоть как-нибудь помешать ему, и пытается дотянуться ногами до земли.       Он быстро подбегает к калитке, спиной врывается на территорию трёхэтажного дома и бросает тело на ступеньки. Та вскрикивает. Всё расплывается перед глазами из-за слёз.              Антон копается в кармане, находит подходящий ключ от входной двери и, открыв дверь на веранду, а после в помещение, затаскивает Дашу. Русая на коленях ползёт в неизвестном направлении и натыкается на пустую обувницу, лопатки для обуви и прочее барахло для хранения и чистоты обувки. Она с трудом приподнимается, сжимает в руках металлическую длинную лопатку, и, оборачиваясь, замахивается ею и бьёт подходящего сзади парня по голове как может. Антон жмурится от боли, закрывая ладонью место удара и второй рукой упираясь об стену, лишь бы не упасть. А Даша убегает куда глаза глядят. Оказывается она на кухне, судорожно приблизившись к кухонным приборам у раковины. Руки трясутся, и попытки взять нож или любой другой предмет не увенчались успехом. Всё попадало на пол, за ними и девушка, что не может нормально взять «защиту» от монстра.       Всхлипы и душераздирающие стоны рвутся из горла, отражаясь вечным эхом в голове. Ещё минута и сосуды в висках лопнут. Даша бросается к тумбам, ладонями водит по поверхностям, будто ничего не видит и хочет наткнуться на всё, что попадёт под руку. Все мышцы напряжены до судорог.       Антон так просто не сдастся.       Шастун всё ещё пытается прийти в себя, полностью отдаваясь неконтролируемому гневу. Тряхнув головой и потерев в заряженную лопаткой челюсть, бежит на кухню, мигом схватив Дашу, которая даже не успела среагировать, намотал её волосы на кулак и со всей дури треснул лбом о навесной шкаф. Девушка устояла на ногах только благодаря ему. В ушах мерзкий, глухой звон. Пульсация в висках притупила. Стуки сердца то торопятся, то тормозят. Голова кружится. Мир тоже. Его несёт со скоростью света. Шатен не останавливается: он охватывает полностью женское лицо и толкает, разбивая при этом нос. Даша валится на стол, ударяется об один из стульев, и нестерпимая боль оседает в затылке. Она путается в стульях, как в пространстве, еле-еле выползая из-под стола. Парень сносит всё в разные стороны, нависает над телом и резко, однако так медленно для неё, душит. У Макарьевой нет сил сопротивляться. Она лишь чувствует, как свежая кровь из носа стекает по щеке, пока губы и подбородок измазаны в алой жидкости. Зубы ноют, а челюсть свело.       Глазные яблоки закатываются вверх, скрывая зрачки с радужкой под веками. Сосуды в них полопались и оставили некрасивые яркие узоры «молний». Слух с трудом улавливает хриплое шипение и жалкие попытки «глотнуть» кислорода.

Может быть, он сейчас убьёт её?

      Антон судорожно отрывается от синей шеи, на которой отчётливо отпечатались следы его пальцев, тяжело дышит, возвращаясь в пределы нормы. Он чуть не лишился её по своей же глупости.

Идиот.

      Приподнимаясь с девушки, зеленоглазый глубоко вздыхает, протирает лицо, затем упирается поясницей об стол, облокачиваясь руками назад, рассматривает свои драгоценные кольца и собирается с мыслями.

Контроль.

      Даша всё ещё в сознании, и это причиняет самую острую боль и истязания. Не так хотелось умереть. В голове ничего. Вокруг ничего. Никаких мыслей, эмоций, чувств, кроме надоевшей боли.

Желание умереть.

      Антон берёт над собой контроль, встряхивая голову, наклоняется к Макарьевой, а позже садится на корточки.       «Выглядишь очень хуёво», — он закуривает и облегчённо выдыхает. Как же сигареты помогают ему расслабиться на короткое время.       Парень берёт тело на руки, несёт в рядом находившуюся котельную, с малым трудом отпирает дверь и спускается по паре ступенек, направляется в самый дальний угол, где расположен рваный, грязный и пыльный с чердака матрас, кладёт на него Дашу, а сам приступает возиться с подготовленными стальными цепями. Цепь с металлическим ошейником, звенья которой самые прочные и толстые из всех цепей в этом доме, давно прикреплена к стене, где-то на уровне обычной табуретки семидесяти сантиметров. Антон сковывает тонкую шею в ошейник, но, кажется, он ей узковат.

Не задохнётся. Дышит? Дышит.

      Верёвку затянет потуже.       

Заставила же она напрячься.

***

      Чьё-то прикосновение заставляет очнуться, но так не хочется открывать глаза и просыпаться до конца. Чьи-то пальцы касаются лица, аккуратно и нежно гуляют по нему от линии челюсти по щеке до подбородка. Как мягко. Плечи и спина покрываются мурашками. Это сон? Сон, где сплошной мрак, однако нет желания выискивать лучик света, и где ни тепло, ни холодно, будто ты под простынёй?

Это лишь надежда.

      Мозг посылает мощные удары, дабы пробудить сознание. Распахнув глаза, Дарья взвизгивает, прижимает по прежнему связанные руки к груди и отскакивает в сторону — перед ней Антон Шастун в тени и на слишком близком расстоянии. А он и не сдвинулся, наблюдая за тем, как девушка пытается восстановить дыхание или в принципе не дышать.       «Уж думал, ты сдохла», — усмехается, словно пошутил.       Даша съёжилась, будто кошка в западне у пса.

Так и есть.

      «Ну, как тебе? Нравится?» — Даша не понимает. Взгляд только на нём. В конце концов она находит в себе силы оглядеться вокруг.       Ни черта не видно. Маленькое прямоугольное окошко над головой слегка освещает угол, но недосягаемое пространство остаётся недосягаемым. Только отражённые блики на лампочке в центре потолка. Она висит на одном проводе, словно на ниточке.       Девушка замечает на себе ошейник с цепью, трясущимися руками сжимает его, отчаянно взглянув на Шастуна.       «Я долго искал подходящую для тебя. И с какой же любовью я сковал тебя в цепи. Хотел ещё кандалы, но пока что они не пригодятся. Тебе повезло!» — Антон встал во весь рост, смотря на неё сверху вниз и рассматривая дичайший ужас в глазах.       «Ты не против? — невинно спрашивает парень, демонстрируя зажжённую сигарету в зубах. — Хотя, гостям не положено отказывать. Поживёшь здесь пару дней, может месяцев… Боже! Я чуть не убил тебя. Вот дурак, правда? Было бы скучно без твоих каприз», — разговаривает с самим собой.       Даше нечего ответить. В горле жуткий сушняк, голова трещит, тело болит и ноет, воздуха не хватает, на языке отчётливо остался привкус крови.       «Конечно, это не самое лучшее место. Сырое, грязноватое и прочие мелочи. Зато! У тебя есть доступ к окошку. Сразу говорю: сбежать не получится, — довольный улыбается, — а ещё здесь душно, но ничего страшного. Ведь так?»       Даша опустила взгляд в пол, слушая его бред. Сейчас она как собака, а он жестокий хозяин.       «У меня сегодня много работы, так что мне пора, — глядит на наручные часы и спешно идёт выходу. — Подумай над своим поведением. В последнее время ты заставляешь меня напрячься».

И уходит. Просто оставляет её одну.

      Даша забивается в сам угол, боком прижимается к холодной бетонной стене и горько плачет, закрыв ладонями лицо.

Это конец. Самый настоящий конец.

Ей не сбежать от Антона.

Не уберечься от него, не спастись.

Это всё реальность. Не сон.

***

      Вернулся Антон вечером. Уже стемнело, несмотря на конец весны. С порога Шастун заявил, что у Даши сегодня самый счастливый день — он принёс поесть. Гремит посудой, кухонными приборами и стульями, наверное, убирается после выходки девушки.       Даша пялилась на лучи света, застывшие на полу из-за шести ровных дырок в деревянной двери, а-ля вентиляции. Голова раскалывается вдвойне после истерики. Мозг то ли вырубается, то ли держится за край сознания.

Чем он занимается в свободное время, кроме как избивает и возится с ней?

Это его дом? Почему он не рассказывал о нём? Хотя…

Что за бред? Разве насильник или убийца выдаст свои тайны и извращённые фантазии?

Кто-нибудь слышал крики? Эта местность населенная?

      «Блять», — шипит девушка, хватаясь за голову.

Хорошенько Антон треснул. Вдобавок стулом досталось.

Надо поспать. Но как это сделать в подобной ситуации?

Да никак. Ждать.

      Неожиданно заходит Шастун с улыбкой на лице, несёт что-то в руках и присаживается напротив в метре друг от друга. Этим «что-то» оказывается небольших размеров кастрюля, наполненная манной кашей. Рядом ставится стакан воды.       Русая на секунду хотела наброситься на кастрюлю, выпить всю воду и наесться спустя трое суток голодовки. Однако воздержалась. Вдруг отправлено? Мало ли, что в голове у этого чёрта…

К чему такая щедрость, Антон?

      «Думаю, тебе уютно. Особенно, когда я включу котёл и здесь станет потеплее. Ешь, потому что больше не получишь».

Урод.

      Даша сидит, прижав колени к груди.       Шастун смеётся и говорит: «Ты напомнила мне одну девку, которая постоянно цеплялась за жизнь, а в один момент сдалась и пожалела об этом».

Сколько у него было девушек?

      «Не помню как её звали. Я встретился с ней случайно, в парке. Был солнечный день, начало весны… Красота! Она утверждала, что год назад переехала, заблудилась, все дела. Узнав путь, я предложил проводить, и она с радостью согласилась. Не прошло и недели как она попалась в мои грандиозные планы. Наивная дурочка. Каждый раз молила Бога спасти её, извинилась за все грехи и целовала мне ноги, лишь бы оставить её в покое на денёк. Держал эту девку около трёх месяцев. Заебала. Постоянно сопротивлялась, царапалась, кусалась, пыталась сбежать и тому подобное. А потом — ничего. Она ни на что не реагировала, не ела и так далее. Ничего. Я пару дней думал, что она слечь готовилась. Когда она совсем наскучила, повёз её в поле, где стоял заброшенный амбар, и сбросил в колодец. Она как завоет, закричит и начнёт умолять достать её отсюда. У меня голова тогда по швам трещала, и я забросал её камнями. Интересно, сколько костей ей поломало?»

Зачем ты мне всё это рассказываешь?

      «Что-то я заболтался с тобой», — Шастун встаёт с пола, отряхивает брюки и молча покидает помещение.

Вот так просто. Как вчера.

***

      Антон не появлялся в доме пару суток. Даша не особо беспокоилась по этому поводу.

Это даже к лучшему.

      Кашу она съела ещё тогда, когда парень захлопнул за собой дверь в котельную. А воду экономит — один раз в день пьёт по маленькому глотку и ставит на самое дальнее расстояние от себя, чтобы позабыть про блядский стакан и не мучиться.       Макарьева всё время сидела на матрасе, иногда на носках смотрела в окошко, но ноги жутко болят, если долго стоять, проверила длину цепи — можно дотянуться рукой до центра пола из угла, однако шею сильно сжимает. В ошейнике тяжело дышать, что уж там есть или глотать. После того, как еда закончилась, девушка жевала верёвку на запястьях, дабы обхитрить и угомонить желудок.

Так вот что имел ввиду Шастун.

Хотя, будь он дома — кормил бы?

Вряд ли.

      Состояние не улучшается. От еды хуже. Хочется есть ещё больше и блевать. В квартире было получше.       Посторонний шум вдали. В доме.

Антон?

      Даша уползла в угол, ожидая всего, кроме домогательств.

Топот. Шорох.

И Антон, зашедший к ней.

      «Скучала? Уверен, что скучала, — запел шатен, хлопнув в ладоши. — Ты без меня пропадёшь».

Может быть.

      Шастун приближается, наклонившись, берёт почти полный стакан воды и делает несколько глотков.       Даша вскочила на коленях, кинулась к парню, дабы отобрать «своё», однако он отпрыгнул дальше дозволенной цепи и рассмеялся.

Видимо, у него сегодня хорошее настроение.

      Почти!.. Ошейник до синих следов сковывает шею, оттягивая назад. Только рука безнадёжно тянется вверх. Даша борется за воду, потому что с учётом того, что её «хозяин» — это Антон, она может не получить её в ближайшие дни.       — Пожалуйста… Оставь, — хрипит девушка, рассекая пальцами воздух.       — Конечно оставлю, но при одном условии, — Шастун оставляет воду на тумбе, где разбросаны инструменты и прочий хлам. — Через два часа, к моему огромному сожалению, приедут мои друзья. Сюда. Ты должна вести себя так, словно тебя здесь ни-ког-да не было, и в принципе в моей жизни не существовало. Тогда я принесу хоть два литра воды, хоть кусок варёного мяса. Если я услышу звук из котельной, а парни меня заподозрят — тебе очень не повезёт. Я брошу тебя в погреб или яму, либо мы повторим произошедшее три дня назад. Ты поняла?        Макарьева коротко кивает и уползает в положенное место.       — Молодец. Веди себя хорошо, — мило улыбается и бодро скрывается за дверью.

Стоит ли рисковать?

Но чем они помогут?

Если его друзья такие же лицемеры?

Бредовые мысли.

А за непослушание Антон отпиздит её, а о еде и воде она будет только мечтать.

***

      Даша отложила в голове очередную заметку: в этом доме очень хорошая слышимость. Друзья Антона приехали недавно. К этому времени на улице уже стемнело. Не разобрать, сколько на деле человек. Парни громко разговаривают о какой-то ерунде, девушках, алкоголе, планах, хвастаются дорогими вещами и дико смеются.

Надоело.

***

      «Поздравляю, милая! — громкая речь Шастуна заставляет дрогнуть всем телом. — У тебя сегодня пир — варёное куриное филе и два литра воды. Как я и обещал!»

Серьёзно?

      Зеленоглазый оставляет поднос с едой, складывает руки на груди и жрёт девушку взглядом. Она неуверенно двигается вперёд и глядит на Антона, спрашивая: «Можно ли?» Тот кивнул, и Даша без опасений бросается на тарелку, жадно поедая мясо, как хищник, но сразу жалеет об этом — желудок свело и словно вывернуло наизнанку.       «Блять, глотай! Даже не думай здесь блевать, ты потом это будешь слизывать».

Держись, пожалуйста, держись.

      «Отвратительно», — цокает он и уходит прочь.       А Даша в слёзы. Она зависит от Антона. Она должна быть благодарна ему, но как же больно осознавать это. Он дал ей всё: крышу над головой, еду, воду, даже чёртов матрас постелил и купил новые нержавеющие цепи.

Я ненавижу тебя. Ненавижу…

***

      Она, как обычно, оказалась в безвыходной ситуации.

Ей никто и ничего не поможет.

Никто и ничто её не спасёт.

Очередной день — очередное надругательство.

      И вот, голая и избитая Даша в конвульсиях забилась в угол зала, не справляясь с дрожью в теле. Покрытые гематомами руки намертво обхватили область живота, словно это поможет избавиться от боли, ведь отпинали её неоднократно и с радостью. Перед глазами всё расплывчато из-за «крупных» слёз, что не хотят долговременно стекать по щекам и жечь кожу. Колени стёрло до мозолей из-за линолеума.       — Это всё происходит не со мной… Не со мной. Не со мной, — девушка на автомате бормочет себе под нос одни и те же слова, чем нарушает возлюбленную тишину и нервирует Антона.       — Заткнись, — стараясь удержать неконтролируемую вспыльчивость, рявкнул Антон, зашедший в зал и с удовольствием упавший на разложенный диван, дабы посмотреть телевизор и отдохнуть.       И она мигом замолкла, не отводя взгляда от Шастуна, что как ни в чём не бывало занимался обычными для нормальных людей делами. Слёзы резко упали на лицо, отчего Даша принялась протирать глаза, громко шмыгая и всхлипывая.       А Антон лишь ждал, когда она уползёт в свою комнату плакать и ненавидеть его.