Пирожок

— Смотри, куда прёшь! Ботан жирный, — слова парней уже не бьют по сердцу, пролетая мимо ушей. Юнги знает, что пухленький, но ему плевать, мама постоянно тискает блондина за щёки и улыбается, так что ничего зазорного в лишнем весе нет. Юнги знает, что умный, а задиры особым интеллектом не отличаются, поэтому и находят себе оппонента слабее, способные давить лишь силой и числом. И если в детском саду такие унижения смотрелись ещё нормально, хотя бы не вызывали вопросов, то в старшей школе, когда, по идее, у всех идиотов должна появится хоть капля мозгов, Мину странно в очередной раз оказываться в туалете мокрым с ног до головы. Капли стекают по блондинистым волосам и заставляют их завиться ещё сильнее. Кудри пушатся при попытке их вытереть, и Юнги устало выдыхает, глядя в зеркало мужской уборной. Снова. Парень уже предрекает, что его влажные волосы вызовут много внимания и привлекут новую порцию издёвок. Даже мокрая одежда и школьная рубашка, которая просвечивается в нескольких местах, не вызовут столько подколов, сколько светлые вьющиеся пряди. "Ты вообще кореец?" — едкие слова, пропитанные ядом, всплывают в памяти. — "Боже, у него вообще почти нет с нами ничего общего. Даже веко двойное." Плевать, что это всего на одном глазу, да ещё и не полноценное двойное, просто едва заметная складка. Но кого это волнует, когда хочется придраться? Абсолютно никого. На самом деле Мин уже привык к этому и тоже особо не беспокоится, ведь плюсы есть во всём, их просто надо найти. "Не видно жирного блеска на лице", — с лёгкой улыбкой думает Юнги, проводя пальцами по своей мокрой щеке, а затем выходит в коридор. Больше парня теперь волнует, кто уберёт лужу, которая стекла с него, и как идти на последний урок в таком виде. Оглядываясь по сторонам, Мин замечает коморку уборщицы. Там наверняка должны находиться швабры, так что блондин медленно топает к ней, надеясь найти инструменты для уборки. Время устранить потоп ещё есть, поэтому, чтобы никто не подскользнулся, Юнги открывает кладовку. И тут же получает смачный толчок в спину. — Ай! — Мин успевает пискнуть, перед тем как дверь за ним захлопывается. За ней раздаётся дружный смех и пара хлопков, пока внутри тёмного и тесного закуточка Юнги потихоньку начинает сходить с ума. Он задыхается, клаустрофобия. Стены давят, они будто начинают плавно сходиться к центру, грозясь вот-вот раздавить хрупкое тело школьника, который и на физ-ре за год ни разу не был. Он просто не выдержит такого давления. Мин закрывает глаза, прижимает ладошки к ушам, потому что смешки парней за дверью кажутся злобным маршем его смерти, а потом начинает кричать. — Чёрт, учитель... Кроссовки задир скрипят противно, а уже через несколько секунд на голос Юнги прибегает женщина лет сорока. Она со снисхождением смотрит на сжавшегося между швабр ученика и подаёт ему руку, когда Мин с жадностью втягивает в лёгкие воздух открытого пространства. Все взрослые знают про издевательства над блондином, но поделать ничего не могут. Преподаватель даже ничего не говорит, когда замечает состояние Юнги, его мокрую одежду и обстоятельства, при которых она нашла парня. Только отпускает с последнего урока и велит поскорее переодеться. "Только попробуй нажаловаться", — гласит записка в ящике Мина. Он и не собирался ябедничать, просто надоело. Надоело всегда спускать хулиганам обиды и делать вид, что всё заебись. Потому что больше Юнги не окей. Найти источник всех издевательств — дело одной секунды, ведь парень абсолютно точно знает, кто начал. Самая популярная девочка на параллели. Даже не из его класса, что странно. Ещё непонятнее, что ей так не понравилось в Юнги, просто прицепилась, наверное, однако всё-таки парень склонялся к банальной ненависти за какой-нибудь детский проступок. Только вот ничьи куличики Мин не ломал, да и слишком уж всё это жёстко, если дело и правда в пустяке. Юнги переодевается и выходит из здания школы, а затем замечает её, именно ту, что во всём виновата. Многие парни задирают блондина именно для того, чтобы выпендриться перед ней, показать, какие они крутые, и Мина уже начинает это доставать. Оказавшись наедине с девушкой, Юнги сжимает в руке ремешок своего рюкзака и произносит в спину: — Чего ты ко мне прицепилась? — блондин прикусывает непослушные губы, что выпустили эту фразу, и чуть ли не сбегает, но остаётся на месте, ведь твёрдо решил прекратить это. Он устал улыбаться, когда на душе совсем не радужное состояние. Школьница останавливает свой шаг и опускает голову. Мин обычно не злится на людей, но почему-то именно сейчас его всё раздражает. Бесит то, что девчонка даже не оборачивается. Неужели он недостоин хотя бы банальной вежливости? — О! Пирожок, — появляется из-за угла один из одноклассников девушки. Наверное, он решил проводить её до дома, класс ребят закончил занятия раньше, поэтому все они оказались свободны. Юнги сначала не обращает внимания на задиру, но тот не останавливается, яро пытаясь спровоцировать реакцию блондина. — Ты что, подкатываешь к нашей красавице? Ты себя-то видел? Позорище. Овечка, вот ты кто, а не пирожок. Выглядишь, как нестриженый скот, который готовят на убой. С тобой ни одна девчонка не заговорит без отвращения. "Вот, как оно? Позорище? Скот?" — с ехидной усмешкой думает парень. Ему уже от самого себя противно, слова других людей наконец доходят до сердца Юнги и плотно закрепляются там. Они захватывают разум школьника и, кажется, затягивают шипастыми путами, разъедающими всё хорошее, что есть внутри. Отравляя чистое сердце ненавистью и злобой. Кулаки сжимаются непроизвольно, и всегда терпевший издевательства Мин набрасывается на говорившего. Он не замечает ничего вокруг, как и то, что девчонка плавно сползает от шока на землю. Она падает коленями на твёрдую асфальтированную дорожку и ранит нежную кожу до едва проступающей крови, пока самого Юнги избивают в паре метров от неё. На шум сбегаются учителя и другие ученики, а затем все разбредаются в разные стороны, кто куда. — Ты в порядке? — спрашивает ещё одна одноклассница у обидчицы Юнги, поглаживая её по плечу. Тот, кто действительно не в порядке, это Мин, только вот та девчонка тоже кивает, пытаясь прийти в себя. Её, абсолютно целую, но слегка шокированную, уводят в медпункт, а парней с разбитыми кулаками и носами тащат почему-то к директору. Их отстраняют от учёбы на неделю, однако Юнги вообще не планирует возвращаться даже после окончания своего наказания. Зачем? Чтобы снова получить новую порцию грязи в свою сторону? Ну уж нет. В голове парня вырисовывается список мести, и его вершину гордо занимает Её имя. "Пирожок" — кличка, которой Она наделила его. Сначала всё выглядело безобидно, ведь мама тоже использовала подобные слова. "Булочка моя", — говорила женщина с любовью, поглаживая сына по его кудряшкам. Тогда сравнения с едой не казались Юнги чем-то хреновым. А теперь... Мин эти самые пирожки, булочки и прочую лабуду терпеть не может. Больше не будет "пирожка-Мин-Юнги". Хватит. — Мам, я туда больше не пойду! Не хочу! — парень кидает на пол рюкзак и хлопает дверью в свою комнату. С хлюпом втягивает обратно в разбитый нос кровь и вытирает тыльной стороной ладони саднящую от боли губу. Тетрадь на столе, что блондин иногда использует, как личный блокнот, лежит очень призывно для каких-то записей, и Юнги поддаётся на этот сигнал свыше. Он разрабатывает план. План отказа от старого себя. Пункт первый: все они должны понять, что создали монстра. Пункт второй: они должны почувствовать это на себе. Она должна.