Песнь о скалах и фьордах

Когда владелец Глаза Бога оказывается на землях, находящихся под защитой Сяо, он узнает об этом мгновенно. Но не придает внимания - времена изменились, напоминает он себе, наделенные силой больше не желают лишь бесконечных войн - предпочтя отправиться вглубь долины Бишуй, следуя зову демонов, неслышимому людям, но оглушительному для него. Он тонет в рутине чужих смертей, не считая испаряющиеся в пыль тела проклятых и игнорируя застывающую отвратной коркой темную кровь на теле, давно сбившись со счета, но продолжая разить точно в цель, когда изничтожающая боль становится привычной, а искаженная гримаса маски Якса сливается с его собственным лицом. И лишь тогда, когда не остается никого, когда Сяо слышит блаженную тишину вместо потустороннего воя, он вспоминает, что в нем есть личность. Отдирает маску от бледного лица. Вытирает копье. Преступно долго пялится на собственные руки, измазанные в крови, и, буквально заставив себя не падать в очередной флэшбек, умывается, приобретая вид, который может счесть приемлемым. Лишь тогда он возвращается на постоялый двор - стоит глубокая ночь, но Верр Голдет все равно приветствует его кивком, протягивает порцию миндального тофу и отчего-то мягко ему улыбается. Сяо не понимает причины улыбки, но тофу принимает. Он поднимается на террасу, ожидая увидеть ее пустой, но обнаруживает - мольберт, установленный на него холст, аккуратно сложенные неподалеку краски, палитра, вода, кисти. Незнакомец, в полной темноте сосредоточенно что-то рисующий. Гео - мысль об этом отдается искрой, и каннонадой: Моракс, Моракс, Моракс - глаз бога, мягким яично-желтым потусторонним светом разгоняющий мрак. Нет, Сяо не забыл о носителе, засеченном им тогда, но это было вечность назад. Носители обычно проходили мимо его земель. Не задерживались. Рисование было для этого человека причиной того, чтобы задержаться? Он думает об этом слишком много. Он усаживается на максимальном отдалении от человека, на перила, зная, что упадет, только если сам того захочет, и позволяет себе насладиться трапезой столько, сколько она требует. Это позволяет ему не думать ни о чем. Тофу - хорошее подношение после убийства демонов. Он думает о временах, когда питался снами, а не о временах, когда убивал людей. Но застарелая боль отдается ломотой в костях так, как отдается, говоря о близости демонов, и Сяо на то лишь вздыхает - он только лишь закончил чистку, но уже кто-то еще нашел путь в мир живых. Его битва была поистине нескончаемой. Он старается сосредоточиться на тофу. То, как всегда, идеально - нежное, сладковатое, но не слишком, буквально тает на языке. Есть одна вещь, которую Сяо все же выучил в новом веке - то, что адептам нужно переключаться на что-то еще. - Вам стоит быть осторожнее, если Вы не хотите упасть, - произносит человек в какой-то момент. Сяо смотрит на него, чтобы отметить, что все его инструменты уже сложены в сумку - кажется, он собрался отходить ко сну. - С другой стороны, - отмечает тот задумчиво, - если Вы хотите съесть Ваш последний ужин, а после прыгнуть, то это, возможно, имеет смысл. Однако я все же не советую Вам этого делать, ведь подобное деяние испортит репутацию столь чудесного места. Вы, впрочем, вольны поступать, как того желаете сами. После чего уходит, оставляя Сяо... Ну, ошарашенным. Самоубийцей его еще никогда не звали, и это отдается внутри чем-то до странного интересным. И Сяо думает, сам того не желая: интересно, что это за человек. Он медленно доедает свое тофу в полной тишине, любуясь ночным небом, пока на горизонте не светлеет.

***

Вот что он узнает: человека зовут Альбедо, и он - алхимик из Мондштадта, ищущий вдохновение. По-хорошему, это все, что должно ему требоваться. Простой минимум. Достаточный, чтобы быть в курсе. Сяо всегда держится в стороне, пока отдыхает на постоялом дворе, немало времени проводит в своих покоях, но все равно замечает - Альбедо задумчиво смотрит в одну точку, Альбедо пишет, Альбедо рисует. Он кажется... Безобидным. Ветреным творцом. Но разве получают такие волю Гео? Любой носитель Глаза Бога опасен, напоминает себе Сяо. Любой носитель Глаза Бога - завернутая в телесную оболочку машина для убийств. Это то, что ему требуется напоминать себе, потому что он может не встречать носителей месяцами. Годами? Ломота продолжает напоминать ему о надобности продолжить охоту, но Сяо не ощущает зова, что был бы достаточно сильным, чтобы следовать ему. Он есть - но слабый, слишком слабый, чтобы понять, куда следовать. Он мог бы обшарить весь Ли Юэ в поисках, но разве не сделало бы это его земли беззащитными, пока он ищет иголку в стоге сена? Сяо вынужден выжидать. Он ест миндальный тофу, спит, как спят обычно люди, выглядывает наружу, когда людей вокруг немного. И не может отрицать: когда рядом оказывается Альбедо, он обращает на него слишком много внимания. С другой стороны: носитель Глаза Бога. Любой степени внимания не было бы достаточно. Этот человек был воином и чужаком, он не мог. Альбедо в чем-то напоминал ему цинсинь - возвышенный, светлый и отдаленный от мирского. Цветок адептов. Нечто, предельно недосягаемое для простых людей. ...Но он не должен был об этом думать. Он думает. И Альбедо вдруг смотрит на него - с каким-то глубинным пониманием, словно сумел прокрасться в самые дебри его подсознательного. - Любая хорошая охота требует должного отдыха перед ней, - мягко произносит он, словно бы перед ним на самом деле не существовало закрытых книг, - так же, как и всякий шедевр требует вдохновения, - и кивает головой на свой холст, где реалии Ли Юэ и знакомые пейзажи переплетаются с иносказательностью и мифичностью. Сяо мог бы назвать работу красивой, не напоминай она ему о демонах. Сяо ненавидел ощущать себя незащищенным. Даже перед Мораксом - перед тем, кому он был готов задарма собственную душу продать, возжелай тот этого. И при этом зная, что его мудрый господин никогда такого не потребует. Альбедо был незнакомцем. Бил в цель и в небо одновременно. Он ощущал, что в смятении. - Не говори о том, чего не понимаешь, - отрезает он, но Альбедо лишь склоняет голову в немом вопросе и улыбается. Он понимает слишком много, чтобы это ощущалось правильным. Сяо не понимает, как человек может пролезать под кожу столь... Обыденно. - Как пожелаете, милосердный господин, - произносит он спокойно и возвращается к работе. Сяо спешит уйти. ... ... ... Он видит Альбедо вновь тремя сутками позднее. Альбедо вновь рисует. На его полотнище появился едва различимый в отбрасываемых тенях человек. Человек сжимает в руке копье.