Песнь о скалах и фьордах

Аякса нет трое суток. Когда они находят его, кровь только начинает остывать. Животные, случайные люди - они лежат кругом, у всех них вспороты глотки, и крови столь много, что снег кажется грязно-бордовым. И Аякс улыбается - пустой, нечеловечной улыбкой, улыбкой, где есть ничто, но нет самого Аякса. Улыбкой, из которой на них смотрит нечто. - Мама, папа, - ласково произносит он, - я так по вам соскучился. Это были очень долгие месяцы. Как дела у Тони и Тевкра? И Аякс любовно стирает кровь с клинка, словно это самое естественное, что он может совершить. Он выглядит влюбленным. Он выглядит вывернутым наизнанку. - Пойдемте домой, - легко говорит Аякс, покидая круг, напоминающий место жертвоприношения, - метель грядет. Вы замерзнете. Незнакомец идет с ними до их дома. Незнакомец стирает кровь с лица. Незнакомец заходит внутрь и улыбается ненастоящей улыбкой, обнимая их детей. - Мне так жаль, - шепчет она, - но эта зима забрала у нас Аякса. Снежинки сменяются хлопьями. Снег идет все сильнее.

***

Они помнят, каким Аякс был раньше: может, непослушным непоседой, но очень добрым мальчиком. Аякс всегда был добр к своим сиблингам, старался помогать во всем и мечтал пойти по стопам отца. Аякс любил совместные рыбалки, делать фигурки из дерева и играть на лире, сидя у костра, вслушиваясь в шорох огня. Аякс до умопомрачения любил сладости и улыбки на лицах своих младших. Аякс любил приключения, ведь, начитавшись книг, верил, что станет героем легенд. Три дня. Аякса не было всего три дня, и этого оказалось достаточно, чтобы в их родной дом вернулся кто-то другой. Кто-то, кто упивался новыми способностями, кто-то, кто больше не знал иных языков, кроме силы. Кажется, что все в нем состоит из опасности - за первую же неделю он ранит троих лишь из-за того, что ему казалось, что они представляют собой угрозу. И все - всего лишь дети, может, ведущие себя неправильно, может, невоспитанно, может, грубо, но простые дети, и они плачут, зажимая рваные раны - точно зверь подрал, с ужасом думают они. И не-Аякс ухмыляется, смотря на них, даже не думая принимать вину или хотя бы сожалеть, сидит в расслабленной позе и снова повторяет: "Я сделал это, потому что они представляли собой угрозу". "Единственная угроза здесь - это ты", - думают они, больше не ужасаясь этим мыслям. Они не могут не представлять - не могут не представлять, что этот человек однажды сочтет представляющими опасность кого-то из их детей. И написать письмо Фатуи оказывается столь просто.

***

Этого человека зовут Тарталья, узнают они позже. Тарталья быстро поднимается по иерархической лестнице Фатуи - их законы силы подходят ему, и он просто расшвыривает всех тех, кто стоит у него на пути. Тарталья появляется дома только на праздники. Он улыбается младшим, здоровается за руку со старшими и со злой ухмылкой смотрит на них. Тарталья становится все хуже со временем - больше насилия, больше убийств, о которых они слышат, и в какой-то момент Ее Высочество повышает его до Предвестника. Тогда появляется и маска, больше напоминающая демоническую, и легендарный глаз порчи, что дарует Царица всем своим вестникам. И Тарталья словно бы становится спокойней, но теперь вся его невыразимая жажда насилия гвоздями вбита под кожу, и они дрожат от его взгляда, зная, что этот человек может убить их в одно мгновение. Он чужой для них, но они не могут помешать ему приходить в их дом, как никогда не могли. Иногда они все еще скучают по Аяксу, но Аякс умер слишком много лет назад, упав в волчью яму и не выбравшись из нее. Они поминают его раз в год, молясь с надеждой на то, что смерть Аякса не была слишком мучительна.