Драко Малфой. Эффект кувалды

До утра я, конечно же, не вытерпел и поплёлся к Снейпу. Тот открыл не сразу и выглядел очень утомлённым. А ещё от него ощутимо пахло спиртным. — Что вы здесь опять делаете, мистер Малфой? — непривычно тихо спросил он, даже не попеняв, что я, нарушив правила, шастаю по школе без сопровождения. — Простите за поздний визит, профессор, — извинился я. — Мне нужно поговорить с Гарри. Это очень срочно. — Надеюсь, больше никто резко не поменял пол? — Снейп отошёл в сторону, пропуская меня. –Скоро начнётся комендантский час, так что поторопитесь. Гарька при виде меня отложил книгу, которую читал, и сделал бровки домиком: — Драко, что-то случилось? — Нет, — поспешил успокоить я его. — Просто хотел кое-что спросить. Гарька кивнул, всем видом показывая, что внимательно слушает. — К кому ты ходил по вечерам два раза в неделю? Гарька так отчётливо смутился, что даже мне стало не по себе. — Только не говори никому, ладно? — попросил он. — Я ходил к профессору Локхарту. — А почему не говорить? — не понял я. — Он что, делал с тобой что-то… нехорошее? — Что? — Гарькины глаза стали размером с блюдце. — Нет-нет, ничего такого, честно! Мы просто разговаривали. Он рассказывал о своих романах и показывал мне кое-что. Прости, я правда не могу сказать, я обещал. Но ничего такого, Драко, клянусь. Лучше бы так и было, иначе я собственноручно кастрирую этого белобрысого писателишку. — Он чем-нибудь угощал тебя? Чем-то особенным, необычным, тем, что делал сам? — Нет, — удивлённо похлопал глазами Гарька. — Чай и пирожные нам приносили эльфы. — И ничего не давал с собой? Гарька помотал головой. — А потом ты сразу шёл в гостиную или в нашу комнату и никуда не заходил по дороге? Никого не встречал? — Нет. — А те голоса, помнишь? Ты слышал их сразу после того, как уходил от Локхарта? Он же на третьем этаже живёт? И, кстати, ты рассказал Снейпу о голосах? — Да, да и да. Драко, что происходит? Профессор Снейп сказал, что меня пытались отравить. Думаешь, это сделал профессор Локхарт? Но зачем и как? Он же пил и ел то же, что и я. Хороший вопрос. «Зачем» пока непонятно, а вот как… Если травил не Локхарт, значит, яд добавляли эльфы, и делать это они могли только по приказу Дамблдора. Это при условии, что в их тесные ряды не затесался «неуловимый Джо» Добби, чтобы не мытьём, так катаньем заставить Гарри покинуть школу. И как его искать? Припереться на кухню и устроить хогвартским эльфам допрос? Так они мне и ответили. Но попробовать всё равно стоило. Однако яд был не только в еде, он был ещё и в воздухе. Какие-то вредные испарения? Этому замку сотни лет, кто знает, что тогда в раствор и кирпичи намешивали. Ага, и выделяться они начали только сейчас и в конкретной комнате. Ну или в свечи что-то добавили… — Драко? — Прости, задумался, — уныло откликнулся я. Теории в голове крутились одна страннее — или страньше? — другой, и все без доказательств. С ними только в «Пророк», они такое печатать любят. — Я пойду, что-то голова разболелась. — Может, спросить у профессора обезболивающее зелье? — Не нужно, — отмахнулся я, вспомнив серого от усталости Снейпа. — Посплю, и всё пройдёт. Но к утру боль не прошла, стало даже хуже — теперь она горячим шлемом обнимала всю голову, нарушая слух и зрение, так что после первого урока я, плюнув на всё, пошёл сдаваться Помфри. Та, просканировав меня палочкой, неожиданно щедро выделила аж три фиала с зельями — обычно при головной боли хватало одного: «Один выпьете прямо сейчас, остальные с интервалом в двенадцать часов, если не пройдёт». Я поугукал, пропустив половину её объяснений мимо ушей, и поплёлся в спальню. Там сил хватило только на то, чтобы, задёрнув полог, одним глотком выпить зелье. Хорошо хоть на кровать сел — меня вырубило почти мгновенно. Проснувшись, — вернее, очнувшись, потому что на сон это было похоже с большой натяжкой, — я не сразу понял, где нахожусь. Тупо попялившись в условный потолок, медленно сел, оценивая своё состояние. Голова болела по-прежнему, но теперь боль, собравшись в одном месте, давила тяжестью в затылке. Я пошарил в кармане мантии и, найдя фиал, опрокинул в рот зелье. Ощутимо легче не стало: в голове гудело, перед глазами прыгали тёмные точки, держать глаза открытыми требовало поистине героических усилий. Но я заставил себя сползти с кровати. Возможно, после небольшой прогулки мне полегчает. В спальне был только Тео, который, оторвавшись от книги, участливо поинтересовался: — Живой? Я что-то неопределённо промычал в ответ. — Парни в библиотеке. Они там тебе оставили. — Тео кивнул в сторону тумбочки. Я покосился на заботливо прикрытую салфеткой тарелку с чем-то, судя по запаху, мясным. Хорошая идея, кстати. На завтраке мне кусок в горло не лез, может, после сытной еды станет лучше. Пока я без аппетита расковыривал пастуший пирог, мысли лениво крутились вокруг Локхарта. Все улики против него были косвенными. Не то чтобы меня это сильно смущало: сейчас хватало и одного подозрения. А лезть за прямыми к василиску в пасть у меня не было никакого желания — у нас для этого взрослые имеются. Я подцепил вилкой кусочек мяса, сунул его в рот и скривился: нет, есть мне категорически не хочется. А вот от чая не отказался бы. Сходить, что ли, на кухню? Заодно про Добби спрошу. Мне в принципе было интересно, куда он мог деться, может, в этот раз удастся узнать. Тео, зачитавшись, даже не заметил, что я ушёл, он вообще ничего не замечал, стоило ему только взять в руки книгу. Мне это было на руку — меньше вопросов задавать будет. В гостиной и коридоре тоже обошлось без расспросов, хотя меня и провожали любопытными взглядами, но никто не пытался подойти и напомнить распоряжение директора не ходить поодиночке. Заметив такое в первый раз, я не знал, что и думать: нас, Малфоев, так сильно ненавидят, что порадуются, если и я лишусь магии, или боятся что-то возражать, раз я сын директора? Ситуацию неожиданно прояснил Тео. — Существует легенда, что замок охраняет директора и его близких родственников от любых магических существ. — Ты хочешь сказать, что если в Хогвартсе появится, например, василиск, он мне ничего не сделает? — не поверил я. Тео пожал плечами: — Так написано в «Древнейшей истории Хогвартса». Но, сам понимаешь, убедиться в подлинности легенды можно только опытным путём. — Создав василиска? — нервно хохотнул Винс. — Не обязательно. Здесь есть русалки, кентавры, акромантулы… Ах, нет, их в прошлом году уничтожили. Ну, в Запретном лесу ещё кто-нибудь обязательно найдётся. — Нет! — истерично выкрикнул я, вспомнив нашу с Гарькой прогулку на первом курсе и почти встречу с Волдемортом. — Мы ничего проверять не будем. Тео пожал плечами, утыкаясь обратно в книгу. Мне оставалось только порадоваться, что осторожные слизеринцы, в отличие от безбашенных гриффиндорцев, тягой к подобным экспериментам не страдают. Близнецы после похищения присмирели — это давало робкую надежду, что мне в замке и вправду ничего не угрожает. За исключением Локхарта, который выскочил на меня из-за угла, словно специально там подкарауливал. Я едва не выронил тарелку с остатками пирога. — Драко! — Локхарт засветился так, будто этот несчастный пирог я нёс ему. — Вас сегодня не было на уроке. — Простите, профессор, — буркнул я. — У меня сильно болела голова. Мадам Помфри дала мне зелье, и я уснул. — Жаль, жаль, мы разбирали сегодня интереснейшую тему, — кажется, совершенно меня не слушая, продолжал щебетать Локхарт. — По ней нужно будет написать эссе. — Я напишу, профессор. — И вы не сдали прошлое! Я как раз собирал их сегодня. — У меня нет его с собой. Могу я принести его завтра? — О, не стоит! Вы же помните, о чём писали? Можете просто пересказать мне. Вот прямо сейчас. — Здесь?! — Я растерянно огляделся. Мы стояли в коридоре у Большого зала. Мимо нас сновали ученики, здороваясь и отвлекая. Меня пару раз задели плечом, запах еды из Большого зала вызывал тошноту, усиливая головную боль. Не самое удобное место для доклада. — Нет-нет! — замахал руками Локхарт. — Мы пойдём ко мне. Что там нам рассказывали на ОБЖ по поводу незнакомцев? Ничего не брать, никуда не ходить, в машину не садиться. Локхарт незнакомцем уже не был, но вызывал во мне стойкую неприязнь с первой нашей встречи, почти переросшую в паранойю после вчерашнего разговора с Гарькой. Надо срочно придумать, как от него отвязаться. — Э-э-э… простите, профессор, но прямо сейчас я не могу. Дело в том… дело в том, что отец… ну, мистер Малфой, вернее, директор Малфой, он не успел поужинать — дел, знаете ли, много, — и просил меня принести ему что-нибудь поесть. Локхарт со священным ужасом уставился на графские развалины пирога. — Отец его любит, — промямлил я. — Что ж, это весьма похвально, — натянуто улыбнулся Локхарт. — И всё же, Драко, я настаиваю. Обещаю, что не задержу вас слишком долго, а потом сам провожу к директору и всё ему объясню. Уверен, он не станет на вас сердиться. Да что ж он пристал как банный лист! Зачем я ему так срочно понадобился? Вон, аж трясётся весь, чисто наркоман в ломке. Нет, я с ним таким точно никуда не пойду. Снова вспоминаем уроки ОБЖ: если вас схватили и куда-то тащат, нужно кричать, кусаться, царапаться, хорошо, если вас вырвет или вы обмочитесь — брезгливый похититель в этом случае может даже отпустить вас. К сожалению, ничего из этого я использовать не могу, если не хочу выглядеть совсем уж идиотом. В обморок, что ли, упасть? — Профессор Локхарт! — раздался за спиной знакомый бас. Ещё никогда я не был так рад Хагриду. Он и мёртвого заговорит, а я под шумок, глядишь, смогу удрать. — Ох ты ж, — тяжело отдуваясь, пророкотал Хагрид. — Я уж думал, эта, не догоню вас. Профессор Спраут сказала, что вы вот только ушли, значится, ну и я хотел того, догнать вас. Ну чтобы мне, эта, к вам не подниматься. А то, уж знаете, возраст. Ну, я, энто, не старик ещё, да, а вот токма лестницы всё равно не люблю. Вот по лесу ходить — это я завсегда, вот прямо душа радуется, когда по лесу брожу. По лесу-то оно как — то ямка, то кочка, тут под веткой нагнёшься, там дерево обойдёшь. Поживее оно, да. Отраднее для души, значица. А замок что? Камень бездушный, пылюка одна сплошная. Только вы это, — беспокойно оглянувшись, громко зашептал он, — вы не подумайте чаво. Хогвартс я люблю, он мне, почитай, дом родной, а что про камень так сказал, так я не со зла, мне ж просто в лесу легче, да. — Рубеус, — вымучено улыбнулся Локхарт, — не могли бы вы ближе к делу? — Так я ж того, объясняю! — разволновался Хагрид. — Не хотелось мне, значица, к вам на третий этаж подниматься — я ж только спросить, а ну как ничего не выйдет, так я не в обиде буду, что уж, понятливый я. Вот я и хотел словить вас в Большом зале, чтобы, значица, наверх не подниматься. Прихожу — а вас уж нет. Ну расстроился я малясь. А профессор Спраут говорит, что он, ну вы, значица, аккурат передо мной ушли. Ух и обрадовался я! Это ж какая удача мне сразу! Я вот и бежать собрался, а профессор Снейп возьми и спроси, зачем, мол, вам, Хагрид, ну мне то есть, профессор Локхарт, автограф взять хотите? А я и знать не знаю, что эт такое, да. Профессор Снейп объяснил: это, говорит, когда знаменитый человек подпись свою для тебя ставит на пергаменте или в книге. Ну и пошто мне энтот мусор? Вы уж не обижайтесь, профессор, но я человек простой и всех этих ваших заумностей не понимаю. Это вон Драко они в самый раз-то. Локхарт и Хагрид дружно повернули в мою сторону головы. Кому-то пора делать ноги. — Простите, профессор, но меня ждёт директор, — пискнул я и со всей возможной скоростью, которую позволяла моя больная голова, бросился по коридору прочь. Остановился я, только почувствовав, что сейчас рухну. Сердце колотилось где-то в горле, мешая воздуху проникать в лёгкие, ноги подкашивались, рубашка на спине взмокла от пота. Хвала всем возможным святым, рядом оказалась ниша с лавкой; я упал на неё, намереваясь отдышаться и обдумать, что делать дальше. На кухню мне сейчас хода нет — неизвестно, сколько Локхарт будет топтаться у Большого зала, и, судя по тому, как он старательно пытался затащить меня к себе, от него стоит держаться подальше. Интересно, зачем он понадобился нашему лесничему, что тот аж бежал за ним? Хагрид ни с кем из преподавателей особо не общался — то ли стеснялся, то ли не имел общих интересов, — но всегда выполнял их поручения, неоднократно нам об этом рассказывая. И вдруг такое рвение. Они уже один раз дообщались, что пропал Клык. Совпадение или нет, а стоит остаться, чтобы узнать, не падёт ли на наши головы очередной Армагеддон. Ждать пришлось недолго: по моим ощущениям, прошло не больше получаса, как мимо, не замечая меня, протопал наш лесник. — Хагрид! — окликнул я его. — О, Драко! — обрадовался тот. — Я тебя и не заметил. А ты чего тут? Вроде ж того, к директору собирался. — Он занят, — отмахнулся я. — А ты чего такой грустный? — Да! — Хагрид тяжело вздохнул. — Я ж за чаем к профессору приходил. А токмо оказалось зазря. Эх… Чай. Я бы тоже не отказался от чашечки. А это идея! — У тебя тоже вкусный, я по нему даже соскучился немного. Пойдём к тебе, попьём твоего замечательного чая, и ты мне всё расскажешь. Хагрид особым терпением не отличался, поэтому жаловаться на Локхарта начал, едва мы вышли на крыльцо. Оказалось, что тот забористый чаёк, которым Локхарт угощал Хагрида в ночь, когда исчез Клык, профессор делает сам. Чай Хагриду сильно полюбился: «Спится под него уж больно хорошо, да, а то всё бессонница мучает, чтоб её, мордредова напасть», — и он пару раз выпрашивал добавку. А сегодня этот номер не прошёл: «Нету, говорит, Рубеус, закончился. Я уже травки специальные для него заказал. Как, значица, придут, так и сделаю». В избушке, занявшись чаем, Хагрид ожидаемо отвлёкся и перескочил на другие темы, но, когда моя кружка — не та, любимая, с нюхлером, которая теперь обитала в нашей общей комнате, а самая обычная, одна из разномастных кружек лесника, — наполовину опустела, снова затянул ту же песню. — Так таки и не дал мне профессор чай-то свой, да, — с раздражением отставив свою кружку, вздохнул он. — Ждите, мол, Рубеус, когда травы придут. И долго, спрашиваю, ждать-то? Да, почитай, месяца два, издалеча заказ везти будут. Так там уж каникулы начнутся, профессор про меня и забудет. Обидно, да. — Ага. Я меланхолично наблюдал, как кружатся в чае листочки душицы. Хагридовы страдания меня не особо трогали: организм полувеликана прекрасно справлялся практически с любой заразой. Ему стать наркоманом не грозило. На крайний случай помается чем-то вроде затяжного похмелья и снова будет как огурчик. А вот Гарьке предстояла долгая и, возможно, мучительная реабилитация — ему эта отрава ещё аукнется, когда начнётся ломка. Сейчас Снейп давал ему зелья, чтобы поддержать организм и максимально вывести заразу, но этого явно было недостаточно. Гарька — ребёнок, ему нужно правильно расти и развиваться, к тому же волшебник, как на нём скажется та бурда, которой его травил Локхарт? К тому же Снейп так и не смог выявить всех ингредиентов. Профессор говорил, что чистый материал, в отличие от того, что он взял из рвоты, покажет более полную картину, и это позволит создать максимально подходящее противоядие. Эх, будь у нас хоть пара унций… Рядом снова вздохнул Хагрид, и я скрестил пальцы в кармане мантии, впервые в жизни молясь всем известным богам, чтобы мне повезло. — А у тебя совсем ничего не осталось? — Чегой-то? — недоумённо нахмурился Хагрид. — Ну того чая. Я просто подумал… Профессор Снейп мог бы разобрать его на ингредиенты и подобрать другие травки, чтобы те не ждать. Ты же сам говоришь, что он от бессонницы помогает. — Да я это… — замялся Хагрид. — Стесняюсь малясь. У профессора же вона сколько дел, а тут я ещё. — Думаю, профессор не откажет. И можешь даже не говорить, у кого его, чай в смысле, взял. О, а хочешь, я попрошу? Заодно помогу ему, так мы быстрее справимся — мне ж и самому теперь хочется его попробовать. — А, ну коли так, тогда да, проси. — Хагрид, поднявшись, пошарил на полке и положил передо мной небольшой холщовый мешочек. — Вот, осталось мальца. Мне-то заваривать мало будет, а профессору, глядишь, и хватит. Я нетерпеливо сунул нос в мешочек. Оттуда дохнуло знакомо-горько, как от Гарьки. Да, сомнений не осталось: наш отравитель — Локхарт, и теперь у меня есть доказательства. Наскоро попрощавшись, я помчался обратно в замок, горя желанием немедленно поделиться своими открытиями с деканом. Которого в его покоях, конечно же, не оказалось. Где они постоянно ходят, когда так нужны?! — Не знаю, — испуганно захлопал на меня глазами Гарька. — Он не сказал, куда пошёл. — Извини, — буркнул я. — Не хотел на тебя кричать, само как-то. Голова болит, и вообще… — Хочешь чаю? — тут же заботливо предложил Гарька. — Вдруг полегчает. — Нет, я уже у Хагрида напился, ещё кружка, и лопну. Ладно, нет, значит, нет, пойду я тогда. — Может, останешься? — Гарька с надеждой посмотрел на меня. — Дождёшься профессора. Вдруг он скоро придёт? — Сомневаюсь, — фыркнул я. — Если они с papa засели с очередной бутылкой огневиски, это надолго. А мне и правда что-то… нехорошо, лучше лечь спать. Обещаю, что завтра обязательно к тебе загляну. — Дождавшись от Гарьки кивка и робкой улыбки, я уже повернулся к двери, но вспомнил о мешочке с чаем. — Передай это Снейпу, он поймёт. — Что это? — Гарька, повертев в руках мешочек, поднёс его к носу и понюхал. — Какой знакомый запах! — Я не успел ничего сказать, как он развязал горловину и, как и я недавно, уткнулся носом в мешочек. — Точно! Так пахнет трубка профессора Локхарта. — Что… Какая трубка? — не мог понять я. — Гилдероя. Он просил так себя называть. Гил всегда курит, когда пишет, это расширяет сознание. Я его спросил, почему он не курит, когда делает эти свои штуки, забыл, как называются. Он сказал, что их придумывать легко, а для книги нужно вдо-хно-ве-ни-е. Драко… — Гарька, ещё раз вдохнув, посмотрел на меня: его взгляд расфокусировался и поплыл, зрачок расплылся, почти полностью закрыв зелёную радужку. — Драко, можно я оставлю это себе? Он так приятно пахнет. — Нет! — Я силой вырвал у него из рук мешочек и отскочил подальше, чтобы он не смог до меня дотянуться. — Нельзя! Он… это чужое. Его нужно вернуть профессору Локхарту. — Но ты же хотел оставить его профессору Снейпу, — надул губы Гарька. — Хотел. Чтобы он передал его Локхарту. Но я лучше сам отнесу. Прямо сейчас! Раз уж ему так вдохновение понадобилось. А ты давай спать ложись. И зелья выпей. Не уйду, пока ты всё не сделаешь. — Ты такой заботливый, Дра-а-ако, — захихикал Гарька, но безропотно позволил себя напоить и уложить. Убедившись, что он уснул, я постучал палочкой по специальному кристаллу — что-то вроде магловской радио-няни, которая могла подать сигнал, если тому, на кого она настроена, станет плохо, — и выскользнул за дверь, заталкивая поглубже в карман треклятый мешочек: оставлять его в покоях Снейпа было опасно. Я лучше обыщу весь замок и вручу лично, чтобы Гарька не снюхал весь чай. Вот, оказывается, чем Локхарт всё это время травил Гарьку — сначала курил свою мордредом проклятую траву, а потом решил заварить. Осознанное он это делал или нет — неважно, я не успокоюсь, пока этот гад не сядет в Азкабан. Впрочем, если Локхарт травил Гарри намеренно, Азкабан ему покажется раем. Лестница привезла меня на третий этаж с той стороны, откуда было ближе до туалета Миртл. Я счёл это знаком: чай Хагрида просился наружу. К сожалению, хозяйка заведения была там же, пришлось спрашивать разрешения: — Миртл, слушай… Ты не могла бы?.. — Вообще-то, это женский туалет, — едва не лопнула от возмущения та. — Я знаю, прости. Но мне и правда очень надо. — У тебя пять минут! — предупредила Миртл, плюхаясь в унитаз. Мне хватило и одной. Вымыв руки, я уселся на подоконник и достал из кармана последний пузырёк: головная боль снова расползалась по черепу, а мне нужно было кое-что узнать у Миртл. Та появилась, стоило о ней подумать. Пристроилась рядом, обдав потусторонним холодом, и кокетливо спросила: — Почему ты пришёл один, Драко? Соскучился? — Есть немного, — стараясь выглядеть смущённо, ответил я. Не то чтобы это была совсем неправда: когда Миртл не капризничала, визжа на ультразвуке и расплёскивая воду из унитазов, с ней было даже приятно разговаривать. Кроме бесконечных сплетен и историй об обитателях Хогвартса, накопленных за пятьдесят лет, она знала много сказок и легенд, которые в детстве рассказывала ей мать-ирландка, — любой собиратель народного фольклора многое отдал бы за возможность услышать хотя бы половину. Винс всегда слушал их с открытым ртом, а потом что-то долго строчил в одном из своих магловских блокнотах — я подарил ему один такой на день рождения, и с тех пор он не расставался с ними, заказав через Гарьку ещё десяток. Я тоже слушал её с интересом и лёгкой ностальгией: подобными историями мы с мальчишками пугали друг друга в летнем спортивном лагере, куда я ездил от секции по борьбе. Сейчас, из-за всех этих школьных событий, мы редко заглядывали к Миртл, и я правда… скучал. — О-о-о, Драко! — кокетливо захихикала она. — Ты такой милый. — Милее всех остальных? — наигранно нахмурился я. — Кто бы мог подумать, что Драко Малфой такой ревнивый?! — взвизгнула от восторга Миртл. Да, выпить зелье было хорошей идеей, иначе моя голова от этого звукового Круциатуса сейчас разлетелась бы, как упавший на асфальт арбуз. — Ну, знаешь, мне бы не хотелось, чтобы ты называла милым какого-нибудь. Седрика Диггори, или Эрни Макмиллана, или… ну, я не знаю, профессора Локхарта. Всё лучшее должно доставаться Драко Малфою! — Профессор Локхарт? Новый преподаватель ЗоТИ? Он такой красавчик! Я невольно поморщился: было крайне неприятно слышать комплименты в адрес того, кто целенаправленно несколько месяцев травил дорогого мне человека. Даже если это обычные девчачьи восторги по поводу внешности. Миртл поняла меня по-своему. — Ой, не хмурься, Драко! — воскликнула она. — Ты всё равно останешься моим самым любимым блондином. — Спасибо и на этом, — саркастично усмехнулся я, отворачиваясь к раковине. И в следующий момент мне захотелось как следует побиться об неё лбом — моя ловушка для Наездника! Поставил её перед Рождеством, но так и не проверил ни разу после каникул, отвлекшись на другие проблемы. Сейчас она уже бесполезна. — Драко, ну не обижайся, — заканючила Миртл. — Я просто пошутила. Хотя он красивый и стихи пишет, я слышала, как бормотал что-то такое…. Но он всё равно сюда не приходит. — Совсем? — не отрывая рассеянного взгляда от раковины, спросил я. — Ну вот ни разочка! Здесь бываете только ты и ребята. Может, всё же проверить ловушку? Миртл ведь не всё время проводит в туалете, они могли разминуться. Но я хотя бы точно буду знать. — Я не обижаюсь, Миртл. Правда. Мы же друзья. Слушай, я, наверное, пойду, поздно уже и голова опять начала болеть. Только можно сначала попью? Во рту пересохло. Миртл любезно разрешила. Я, сделав вид, что пью, внимательно осмотрел кран: ловушка была на месте. Какой-то паук даже приплёл к ней паутину. Выходит, Тайную комнату вообще не открывали? По крайней мере, после Рождества. Быстро попрощавшись с Миртл, я выскочил за дверь и поплёлся, не глядя куда, пытаясь навести порядок в собственных мыслях. Первое — только подтверждённые факты: Локхарт на протяжении нескольких месяцев травил Гарьку какой-то травой; он же каким-то образом временно увеличивал свою волшебную силу; Гарри по-прежнему не понимает змей, те голоса — галлюцинации от отравы; Тайную комнату не открывали и василиска не выпускали, только если делали это через какой-то другой вход-выход. Второе — пока не подтверждённые предположения: дневник у Локхарта и его «муз» — никто иной, как дух Тома Реддла из крестража; похищал животных Локхарт, скармливать василиску или проводить ещё какие-то эксперименты — неважно. Третье — фантастические домыслы: Локхарт каким-то образом не попал под влияние Риддла или смог его — опять же невероятным образом — убедить не убивать детей, а всего лишь отбирать магию. Я остановился, вперив невидящий взгляд в стенгазету — нарисованные человечки продолжали заниматься своими делами, не обращая на меня внимания. Получалось, что ничего… не получалось. На первый взгляд, моя теория о причастности Локхарта ко всему этому бардаку казалась довольно логичной, но стоило начать задавать вопросы, и она рассыпалась как карточный домик. Создавалось ощущение, что не хватало какой-то важной детальки, которая свяжет всё воедино. Где бы только её найти… Я, вздохнув, потёр гудящий лоб. Надо всё-таки дойти до директорского кабинета и рассказать всё отцу, а может, и Снейпу, если мне повезёт, декан будет там же. Отдать им мешочек с «чаем» в качестве доказательства, пусть сами голову ломают, а моей нужен отдых и минимум десятичасовой сон. Бросив последний взгляд на активно распиливающих буквы человечков, — они что-то из них строили, — я повернулся в сторону лестницы и тут услышал его — тихое монотонное поскрипывание, как в механической игрушке, у которой стёрлись подшипники. По спине острыми коготками пробежали мурашки. Вовремя мне сегодня эти детские пугалки про отрезанную руку и чёрный гроб на колёсиках вспомнились. Там всё так же было: ночь, зловещая тишина и странные звуки за спиной. Главное — не оглядываться. Ага, кто бы ещё соблюдал это правило. Скрип затих. Я медленно повернулся. Передо мной стоял василиск.