Часть 6
×××
Кэйа лежал на кровати, съёжившись в комочек, почти не двигаясь. Где-то в соседней комнате возился Дилюк, в попытках приготовить хоть что-то съедобное. Обстановка тихая и спокойная, а значит, отлично располагает Альбериха к самокопанию. В такие моменты его сознание делится на две абсолютно противоречивые части. Одна — сама госпожа совесть в чистом виде, корящая парня за все грехи, а вторая — вечно пытающаяся оправдать Кэйю и совершенные им поступки. Больше всего на свете рыцарь ненавидел именно разговор этих «двоих» в своей же голове.«Я должен придушить эти чувства на корню!»
Взывала праведная сторона его внутреннего «Я».«Ага, конечно, пизди больше, я же его в жизни из головы не выкину.»
«Он мой брат!»
«Сводный кстати, так что этот аргумент вообще бред»
«Мы же только перестали плеваться друг в друга кислотой. Он ведь только что меня обнял, пока я позорно плакался ему в плечо, как маленький ребёнок.»
«Но Люк ведь сказал, что я могу ему довериться и всё рассказать, что бы не случилось. Почему же я не могу поделиться с ним тем, что волнует меня больше всего?»
«Ага, только вот когда открыл свой секрет о том, что я — шпион К’энриах, он ринулся на меня с мечом. Может именно по этому ему НЕ нужно доверять ни в коем случае?»
«Ну да, вспомнил то, что случилось пять лет назад. Он давно уже не ребёнок, да и я за всё это время уму разуму набрался.»
«Именно по этому прекрасно понимаю, что Дилюк возненавидит меня быстрее, чем я успею его поцеловать. По нему видно, что он так меня и не простил, хоть и изо всех сил старается вести себя со мной спокойно, даже, по возможности, дружелюбно. Если я выложу всё, что есть за душой, только испорчу то, что и так с огромным трудом восстанавливал все эти годы. Ещё одного шанса Люк мне уже не даст.»
Кэйа закрыл глаза, ожидая ответной реплики в своей голове, однако её не последовало. Впервые, пожалуй, за долгое время, совесть грубо заткнула похуизм. В последний раз это случилось в ту самую, дождливую ночь, когда и схлестнулись мечи двух братьев в яростной схватке. Тогда, по велению душевных терзаний, он выложил всё на духу: о себе, своей родине и предназначении. И учитывая, какой жёсткий крах спровоцировала эта инфантильная выходка, Кэйа предпочёл больше никогда не идти на поводу у этой своей «правильной» строны.«Никогда не говори никогда»
Стоит заметить, что рационального ответа на то, почему идея «не открывать Дилюку всей правды» была плохой, Альберих так и не придумал. Видимо, даже его совесть уже поняла, что говорить с Рагнвиндром по душам — сродне курению у пороховой бочки.×××
— Ну и ебись конём эта яичница! Не очень то и хотелось. — Дилюк фыркнул, запульнув несчастную кухонную лопатку куда-то в раковину. В сковороде лежала глазунья, а вернее те обуглившиеся и почерневшие кусочки, что от неё остались. — Горячий парень с горячим темпераментом опять сжёг всё к чертям? — В кухню вошёл Кэйа, по ходу дела безошибочно определяя источник едкого запаха гари. Язвительные нотки вновь вернулись в голос, а сам он выглядел намного лучше. — Будешь ёрничать, и тебя сожгу. — Альберих в ответ лишь хмыкнул. Старый добрый ворчащий Дилюк был ему куда более приятен, как бы странно это не звучало. Кэйа быстро завладел сковородкой, брезгливо высыпая из неё горелое содержимое, принимаясь по новой шаманить ужин. Он и сам не заметил, как проспал пол дня, а к его пробуждению солнце уже давно село. Небо, даже до этого довольно хмурое, налилось свинцом и в считанные минуты потемнело.«Давно мы вот так просто не сидели на кухне.»
И хоть всё это время оба парня хранили молчание, было что-то в этом времяприпровождении такое личное и… семейное что-ли. — Уже завтра у нас встреча с Фатуи. Может всё-таки объяснишь, зачем это мы вдруг с ними беседы ведём? — Кэйа не особо хотел услышать ответ, однако как по другому разговорить Дилюка не знал. — Ты — рыцарь, а значит дела дипломатии тебя ни коим образом не касаются. Альберих закатил глаза, заметно погрустнев. Тон брата вновь был холоден, словно арктический ветер; ни следа былой теплоты, с которой тот обнимал Кэйю сегодня. — А ты у нас — невъебаться какой дипломат, всю жизнь прямо-таки этому посвятил! Рагнвиндр предпочёл не развивать конфликт, спокойно проглотив колкость. Иногда он действительно мог уступить, особенно если это избавляло красноволосого от лишнего геморроя, коим уж точно являлись ссоры со сводным братцем. — Ну не очень то и хотелось. — Передразнивая недавнюю фразу Люка, прошипел Альберих. И конфликт, вообщем-то, исчерпан, да только легче от этого Кэйе не стало. Внутри вновь образовалась сосущая пустота, которую, сколько не старайся, не способны были заполнить ни еда, ни алкоголь.«И всё-таки он меня до сих пор ненавидит»
×××
