Лондон inside

       POV Ольга       Я боялась открыть глаза, спасительная темнота казалась куда приятнее. Вчерашний день в голове крутился, как заевшая кассета: Петербург, Лондон, Комолов, Келли, англичанин, снова Лондон, полиция, англичанин, англичанин… И вот тут пленку окончательно заело. Это просто не может быть правдой, слишком странно даже для низкобюджетной мелодрамы, которые с упоением смотрит моя бабушка по России в выходные. Тёплая рука на моей талии никак не могла принадлежать едва знакомому любовнику. Нет, это какая-то ошибка, я просто проснусь, открою глаза и снова окажусь в своей уютной квартире в Петербурге. А рядом Стас, который, несмотря на все мои подозрения, на самом деле никуда никогда не уезжал. Да, именно так, я выберу спасительный самообман.       Моё отрицание реальности продлилось недолго. Несмотря на противоречивые протесты в голове: «Не просыпайся! Не просыпайся!», я всё же распахнула глаза. Чёрт, всё было правдой! Рядом со мной вовсе не Стас, а Роберт, который мирно спал, одной рукой прижимая меня к себе, как будто мы на самом деле пара, а не случайные любовники после дикой ночи. Ну надо же было так вляпаться?! Во сне хозяин квартиры казался моложе, почти мальчиком. Вчера, помнится, я думала, что между нами лет пять разницы в его пользу, но сейчас, в утреннем свете, стало ясно: мы примерно ровесники. В полиции он показывал документы, но тогда мне даже в голову не пришло заглянуть туда, я была слишком занята собственным шоком. Вот ведь дура!       Что делать дальше? Вопрос без ответа. Я в Англии, в городе, который не знаю вовсе, в чужой квартире, провела ночь с мужчиной, о котором, по сути, знаю ровно две вещи: его зовут Роберт, и он снялся в фильме, который я когда-то, лет сто назад, смотрела на пиратском диске с ужаснейшим переводом. Насолила неверному жениху? Да, насолила. Проблема в том, что я даже не собиралась, что самое обидное! Ему, конечно, всё равно, а я чувствую себя мерзковато. Комолов первым же нашёл мне замену, так что с этого утра официально — Ольга Бознанская, свободная и независимая женщина. Но случайный секс в день расставания? Слишком даже для свободной и независимой. Это дно, детка!       Первой мыслью было сбежать. Пока англичанин сладко спал, я собиралась тихо выскользнуть из квартиры, забросить вещи в чемодан и уйти в закат по-английски, не прощаясь. Но, глянув на окончательно сломанный чемодан, который лежал в углу комнаты в жалком виде, поняла: эта идея обречена на провал. Пока я дотащу его до двери, разбудится не только случайный любовник, а вся округа. Да и с таким багажом вряд ли кто-то сможет ускользнуть незаметно. Было стыдно. Правда, непонятно, за что именно. Наверное, за всё сразу.       Тихо высвободившись из его объятий, я, чувствуя себя примерно как герой плохой комедии, поплелась в душ, чтобы хоть как-то привести в порядок голову, слегка гудевшую от вчерашнего теплого шампанского. Роберт зашевелился, но глаза так и не открыл — может, ему тоже не хотелось выходить из этого затянувшегося сна?       Прохладная вода была приятной и отрезвляющей. Я подумала, что могла бы застрять тут на неделю-две, но в новостях ведь говорят, горячая вода в Англии — дорогое удовольствие, и злоупотреблять чужим гостеприимством не стоит. Нужно оставаться гостем с чувством меры.       Что у нас есть на данный момент? Обоюдная измена, почти отменённая свадьба, неизвестное будущее и целая неделя в Лондоне, которую я даже не представляю, как переживу и где. Ладно, с Комоловым, дьявол с ним! Он завёл роман на стороне, мы с ним не виделись с августа, а это целая вечность. Мотивы у него понятны и предсказуемы, с этим можно было бы разобраться.       Я отказалась ехать с ним, сославшись на университет. Глупая отговорка, ведь найти программу по обмену или перейти на заочное обучение не составляло труда, денег было достаточно, да и прочих препятствий не было. Просто я не захотела. Надо быть честной — просто не захотела. Виновата сама.       Но я, похоже, превзошла его по всем статьям. Секс в первый же день знакомства с аборигеном, который, по большому счёту, мог оказаться кем угодно, вот это уже уровень! Большей дуры, чем вчерашняя версия меня, представить сложно. К счастью, мы предохранились. Голова англичанина работала лучше моей, и от этой мысли я облегчённо выдохнула.       Надо на Новый год загадать, как Страшила из «Волшебника Изумрудного города», новенькие мозги, а то старые, кажется, где-то в Петербурге потерялись и не собираются возвращаться. Без мозгов живётся туго, а временами и опасно.       На часах было только начало девятого утра, а уснуть снова казалось невозможным. Будить хозяина квартиры я почему-то не стала, сама не понимала почему. Просто хотелось как можно дольше оттянуть момент утренней встречи, потому что не имела ни малейшего представления, о чём вообще с ним разговаривать. Единственное, чего я по-настоящему желала — это свалить отсюда подальше, как будто я шпион в чужой стране.       Пустой желудок неприятно урчал, напоминая, что неплохо бы поесть, а то скоро я бы превратилась в ходячий скелет. Я обшарила все ящики на кухне, и надо признать, Роберт был прав: в его доме от голода умерли даже тараканы. Я не нашла ни крошки, ни крупинки. Ну что ж, вперед в магазин. Где он тут? Я понятия не имела, но, быстро нацепив джинсы и пальто, тихо вышла из квартиры, прихватив ключи хозяина. Мои вещи и документы остались в чемодане. Зачем таскать с собой всё барахло? Российский паспорт вряд ли кому-то нужен в Лондоне, если бы Роберт хотел меня обокрасть, давно бы сделал это. В кошельке минимум наличных, самое дорогое — фотоаппарат. Умом я понимала, что мой случайный любовник не маньяк, но внутри жила неприятная нотка недоверия. Вчера он красиво развел меня, наивную и слегка недалекую, затащив в постель. Маринка бы точно сказала: «Ну что, наконец-то твою пятую точку нашли приключения! Нельзя всю жизнь среди пони и единорогов болтаться». И была, как всегда, права.       В кармане зазвонил телефон. Подняла трубку не глядя:       — Привет, Тема! Ты время видел? Вдруг я сплю?       На улице было теплее, чем вчера, но всё равно зябко. Я подняла воротник пальто повыше, стараясь не выронить телефон.       — Но ты же не спишь. Где ты вообще? Не ври, что со Стасом, он вчера срывал мне телефон, разыскивая тебя.              Чёрт, чёрт, чёрт! Забыла скинуть Комолову смс, чтобы не наводил панику, но в чёрный список я его отправила своевременно, поэтому звонков от него не было.       — Пытаюсь найти супермаркет.       — Издеваешься? — его голос стал серьезным, словно я развязала глобальный кризис.       — Нет, вовсе нет. Ищу магазин. Я остановилась в отеле, у меня всё нормально. Хотела вчера улететь домой, но потом решила, что это всегда успеется. Наслаждаюсь английскими каникулами.       Артём шумно выдохнул в трубку, будто пытаясь собрать мысли в кучу и понять, как же безболезненно разрулить чужие проблемы, не оказавшись между двух огней. Быть хорошим для всех — ох, какая это тяжёлая ноша.       — Оля, слушай, едь ко мне домой. Я завтра вернусь. Сейчас позвоню консьержке, чтобы она отдала тебе ключи. Хотел предложить это ещё вчера, но ты бросила трубку. Почему ты никогда не дослушиваешь до конца?       Я глубоко вздохнула, стараясь тоже собраться с мыслями. Сбежать от Роберта и всей этой истории казалось самым разумным вариантом. На миг я даже хотела согласиться, но тут в голове всплыл Стас. Как только я переступлю порог теминой квартиры, там будет он, умоляющий меня понять, простить или хотя бы дать ему шанс объясниться. Но сейчас я просто не готова. Не после того, что случилось прошлой ночью. Не сейчас.       — Артём, сегодня это ни к чему, — сказала я, пытаясь звучать спокойно. — Позвоню завтра, когда ты вернёшься, и мы всё обсудим. Всё хорошо. Ты ведь знал про Келли?       В трубке повисла долгая пауза. Я слышала, как он дышит в трубку. Конечно, он знал. Иначе и быть не могло. Возможно, у них была какая-то они проводили время втроём, как мы раньше… Хотя я не хочу даже думать об этом. Артём учился в Лондоне уже несколько лет, и одному богу известно, как Марина всё это переживала. Мы с Комоловым не выдержали и полгода врозь.       — Ладно, — наконец произнёс я тихо. — Я бы тоже не сказала на твоём месте. Поговорим завтра. Кажется, я нашла магазин.       Завтра будет завтра. Но сначала надо распрощаться с Робертом. Уходить по-английски слишком цинично даже для Англии. Всё-таки он приютил меня на эту ночь, даже если его интересы были далеко не бескорыстными. А еще, как бы я ни оттягивала этот прекрасный момент, стоило набрать номер и поговорить с неверным суженым.       Комолов ответил почти сразу же, но я заговорила первой:       — Здравствуй, Станислав.       — Ольга, что ты творишь? Где ты? — голос звучал ровно, но я слышала нервозность.       — У любовника, — сказала я беззаботно, открывая дверь магазина.       — Очень смешно, — парировал Стас.       Я не солгала, но ему в правду почему-то не верилось.       — Номер в отеле сняла, — продолжила я, разглядывая витрины с продуктами и пытаясь понять, что из этого съедобное. — Мне нравится страдать в одиночестве. Надеюсь, ты не звонил родителям и не устраивал панику?       — Нет, — ответил он с отчаянием. — Но если бы ты не объявилась, я бы позвонил. Где ты? Я приеду, и мы поговорим.       Этого только не хватало, а ведь он наверняка приедет, только ехать некуда. Данный телефонный звонок вынужденная необходимость:       — Так я и сказала, — с ноткой горькой иронии ответила я. — Продолжай терзаться чувством вины без моего участия. Мне пока не расхотелось тебя убивать, но немного попустило. — Он усмехнулся в трубку над моей иронией, но как-то очень невесело. — Стас, умоляю, не звони мне и не разводи панику. У меня всё хорошо, просто я пока не хочу с тобой разговаривать. Вот всё, что я хотела сказать. И Келли «привет». Она милашка, надеюсь, ты не кинешь её так же некрасиво.       Он что-то ответил, но я уже не расслышала, просто повесила трубку и, наконец, глубоко выдохнула. Голова гудела, а разум понимал, что нам неизбежно придётся встретиться в Лондоне, чтобы обсудить всё «на берегу», а не сочинять потом разные сказки по возвращению домой.       Надеюсь, что хотя бы пара дней у меня будет, чтобы собраться с мыслями, взять себя в руки и решить, что делать дальше, когда каникулы закончатся. Как мы вообще будем жить после всего этого?       Я рассеянно бродила между рядами маленького продуктового магазинчика, совершенно не понимая, чего хочу на самом деле. Телефонные звонки выбили меня из колеи окончательно, хотя до них моё состояние и так оставляло желать лучшего. В итоге я просто схватила первое, что попадалось под руку, а к этому добавила кофе и чай, позабыв про молоко. Вкусы Роберта мне были неизвестны, так что я взяла максимально простой набор, решив не устраивать гастрономический квест.       Меня не было в квартире всего минут тридцать, а Роберт так и не проснулся. Не зная, куда себя деть, я поставила чайник на плиту. Кофе, к сожалению, оказался нерастворимым, и пришлось варить его по-настоящему. В ящике даже нашлась турка. Вот это неожиданность! Хозяйничать в чужой квартире было как-то непривычно, но при этом абсолютно не вызывало внутреннего дискомфорта. Словно мы только что съехались с ее хозяином, а я просто пока не знаю, где что лежит.       Налив себе чай и намазав круассан маслом, я села за конспект по психолингвистике. Конспект я прихватила в последний момент, потому что у меня экзамен сразу по возвращению, но в тайне понимала, что вряд ли получится его даже открыть, но вот сижу и пялюсь в него как дура, совсем не врубаясь в написанное собственной рукой.       Отложила тетрадь в сторону, пошла поставила кофе на плиту, пытаясь хоть куда-то себя деть, потому что кусок в горло не лез, затем села снова за конспект, отпивая из своей чашки чай, все еще пытаясь сосредоточиться на тексте, делая карандашом, который тоже нашла в ящике стола, пометки, при этом пропустила появление на кухне хозяина квартиры.       — Доброе утро, — послышался сонный голос прямо возле моего уха. Я вздрогнула от неожиданности и стукнулась головой об стену, и поцелуй прилетел… куда-то в район виска. Тот самый неожиданный, слегка неловкий, который в кино обычно вызывает романтический смех, а в жизни подозрение на сотрясение мозга. — Прости, что напугал… — пробормотал Роберт с невинной улыбкой.       Он каким-то странным образом действовал на меня: вроде бы я не споткнулась об него, но когда англичанин вот так вот близко, мозг начинал выстраивать совершенно абсурдные сценарии, полностью дезориентируя. То чувство, что Роберт это понимал и, надо признать, нагло этим пользовался.       — Доброе, — ответила я так, будто мне только что сообщили, что завтра снова понедельник, и отстранилась чуть-чуть, пытаясь сохранить хоть какую-то трезвость ума. — Черт, кофе! — внезапно вспомнила я и кинулась к плите, ловя момент, когда он уже собирался убежать. — Кофе будешь?       Роберт удивленно поднял брови и с видом человека, который только что узнал, что планета Земля круглая:       — У нас есть кофе?       Я не удержалась и рассмеялась, его растрёпанный вид действовал обезоруживающе:       — Да, и даже еда имеется, — ответила я гордо. — Про молоко забыла, так что кофе будет исключительно чёрным.       Англичанин немного растерялся, когда я передала ему чашку:       — Тебе не стоило, — пробормотал он. — Надо было разбудить меня, я бы сам сходил. Это всё смена часовых поясов, никак привыкнуть не могу.       Я отпила из своей кружки уже слегка остывший чай и с удивлением изучала его свежим взглядом. Роберт определенно был хорош собой. Светло-русые волосы, тёмно-карие, почти чёрные глаза под идеальными дугами бровей. Немного длинный нос с едва заметной горбинкой, словно специально подогнанный под эталон, чувственные, но не слишком пухлые губы. Красивый юноша, сладковатый, но не приторный. Даже утренняя помятость и щетина добавляли ему особого шарма, а не портили.       — Это мелочь, — пожала я плечами. — Не заблудилась, как видишь. «Спасибо» вполне достаточно.       Он улыбнулся и, слегка смутившись, ответил:       — Спасибо.       Некоторое время мы молча завтракали. Я нервно перелистывала туда-сюда страницу конспекта, делая вид, что читаю. На деле же слова расплывались, смысл написанного ускользал, а мысли летали где-то между «где здесь ближайший отель» и «почему я не осталась дома с котом».       Еще вчера в это же время я не подозревала о существовании человека, с которым сегодня сижу за одним столом и делю утренний кофе. Нет, серьезно, вчера он был просто случайным британским аборигеном, а теперь почти как муж.       Это всё напоминало странную театральную постановку на малой сцене театра на Литейном: «Вчерашние незнакомцы» — трагикомедия в одном акте, с элементами паники. Когда-то, в той прежней, еще не разрушенной жизни, я также сидела на кухне с Комоловым. Мы что-то ели, обсуждали планы на выходные, иногда вместе зубрили конспекты перед лекциями. Простые, обыденные вещи. Тогда это казалось скучным, а оказалось самым ценным что у нас было. Сегодня я чувствовала себя не счастливой, а… потерянной. Ведь Комолов — это Комолов!       Вчера у нас с Робертом всё было так легко. Смех, шампанское, взгляды… А сегодня затянувшееся молчание и неловкость, от которой даже чай в кружке, кажется, киснет. Я тщательно избегала его взгляда, будто он был строгим профессором на экзамене, а не парнем, с которым я провела ночь.       Что вообще ему сказать? «Прости. Прощай. Было весело, но пора в реальность?» Сотни планов мелькали в голове — собрать вещи, переехать к Артему, найти хостел, исчезнуть, инсценировать похищение… Но все они разбивались о суровую реальность:       Пункт первый — Чемодан сломан.       Пункт второй — Гостиницы дорогие.       Пункт третий — Денег на поездку не слишком много, я не планировала снимать жилье.       Пункт четвертый — Самооценка где-то в районе нулевой отметки вместе с пониманием психолингвистики.       Молчание затягивалось, как затянутая сцена в артхаусном кино. Наконец, он первым его нарушил:       — Что читаешь? — спросил Роб, и его голос прозвучал деликатно, но всё же вывел меня из паралича разума.       Я оторвала глаза от тетради, отложила её в сторону. Спектакль окончен. Занавес.       Парень заглянул в мои записи, будто мог там хоть что-то разобрать, пожал плечами, ничего не поняв.       — Психолингвистика, — пояснила я с обречённостью, будто сообщила неизлечимый диагноз.       — Звучит… захватывающе? — предположил Роберт осторожно. Хотя вопрос был глупый.       — А как ты думаешь? — рассмеялась я. — У меня сессия сразу по возвращению, а уровень усвоения где-то между «абсолютный ноль» и «мне снится, что я падаю».       Если жизнь и вправду комедия, то я сейчас исполняю сольную партию клоуна с дипломом.       Роберт взял и развернул мой стул к себе, придвинул ближе, так, что нас разделяло всего несколько сантиметров. Я чувствовала его сбивчивое дыхание. Сердце резко перескочило с чайного ритма на эспрессо.       — Всё ещё сердишься? — спросил он, глядя прямо в глаза. — Я был неправ вчера. Иногда… я говорю то, что не стоило бы говорить.       Я покачала головой, немного растерянно:       — Не сержусь. Если уж по-честному, я, скорее всего, выдала за вчера больше глупостей, чем ты за год. Но… если бы я и правда хотела кому-то мстить, вряд ли выбор пал бы на тебя. Уж прости.       Англичанин чуть склонил голову, притворно обиженно:       — Неужели я настолько плох? — он усмехнулся и, не дожидаясь ответа, легко снял меня со стула и усадил к себе на колени. Я пискнула нечто невнятное, скорее от неожиданности, чем протестуя. Его руки оказались на моей талии, уверенно, но аккуратно, как будто он держал не девушку, а фужер с дорогим вином.       — Ты совсем не плох, — пробормотала я, краснея. — Просто я иногда веду себя как киногероиня из драмкомедии с плохим сценарием.       — Мне такие нравятся, — шепнул он, — особенно если у них хороший конец. Так чем я тебе не угодил?       Мои пальцы сами собой зарылись в его волосы, словно по инерции, как будто у меня в голове есть маленькие предатели, тайно саботирующие мой план держать себя в руках.       — Не в этом дело, — хмыкнула я. — Он тебя не знает, значит, ему всё равно. Есть более подходящие кандидатуры, но мне это просто не нужно. Сегодня я почти не злюсь, — призналась я, — и, честно говоря, начинаю понимать, почему у нас всё так вышло. Роберт, тебе надо найти для меня гостиницу прямо сейчас. Как-то это всё неправильно… Словно я тут просто паразитирую на твоём гостеприимстве. Уверена, у тебя полно более важных дел, кроме как возиться с нежданными гостями вроде меня.       Я решила подать вариант на обсуждение со всей дипломатичностью, которая у меня была в запасе:       — Я могла бы жить в отеле, гулять по городу днём, пока ты решаешь свои проблемы, а вечером мы встречались бы иногда. Такой вариант должен устроить всех.       Он нахмурился, словно я только что предложила ему отказаться от самого вкусного пирога, и прижал меня к себе сильнее, чем обычно.       — Не всех, — прошептал Роб с хитрой улыбкой. — Хочешь сбежать от меня? Не выйдет. Я вижу, как в твоей хорошенькой голове мелькают маленькие шестерёнки, строящие планы побега.       Я ответила с сарказмом в голосе:       — Ну да, да, у меня целая фабрика по производству планов. Может, тебе стоит инвестировать? Прямо сейчас у меня в разработке несколько вариантов — от «побег под покровом ночи» до «побег с цирковым слоном».       Англичанин только улыбнулся и добавил:       — Зачем тебе отель? Живи тут сколько хочешь. Только предупреди заранее, если решишь пригласить циркового слона. Мне кажется, с ним будет больше проблем, чем со мной.       Пришло мое время смущаться. Было неловко оставаться жить у едва знакомого парня, пусть даже на неделю. Момент, когда ты вроде бы взрослая и почти самостоятельная, а внутри всё как в первый раз, и хочется спрятаться за ближайшей стеной.       — Щедрое предложение, — сказала я, едва улыбнувшись ему в ответ.       — Оно не бесплатное, — отшутился Роберт, и тут я поняла, что у него чувство юмора не отстает от моего.       — Предлагаешь расплачиваться натурой? — усмехнулась я, уже видя в его глазах ту самую искру, которая обещала не просто утро, а настоящее секс-приключение. Мое дыхание стало прерывисто тяжелым то ли от предвкушения, то ли от того, что я забывала, как дышать, когда он рядом слишком близко. Смущаться и строить из себя поруганную невинность было совершенно бесполезно, особенно после того, как вчера мы оба честно признались себе: «Да, мы этого хотели». Потому что иначе англичанин никогда бы не уговорил меня.       За семь лет с Комоловым моя ветреная голова иногда задумывалась, а каково это быть с кем-то другим? Мне почти двадцать один, и до вчерашнего дня альтернатива этим отношениям была примерно такой же реальной, как мои мечты о том, что я когда-нибудь встречу Брэда Питта. Я не знала других отношений. И Стас тоже. До нас он путался с какой-то девчонкой по имени Майя, но ему было шестнадцать, и ничего серьезного между ними не было, а я так вообще целовалась разве что с одноклассником во время игры в бутылочку.       Проблема в том, что у меня даже мысли не было попробовать встречаться с кем-то кроме него в реальной жизни, а не в девичьих фантазиях, где я, конечно, выгляжу королевой бала, а в меня влюбляется если уже не Бред Питт, то какой-нибудь заботливый и добрый олигарх. Я понимала Стаса, понимала, почему появилась эта Келли — он хотел попробовать что-то новое, проверить себя. Ему нужен был этот опыт, чтобы стоя у алтаря быть уверенным, что он ничего не упускает. Если бы все было серьезно, он сказал мне, но от понимания всего этого не становилось менее обидно.       Злость то подступала к горлу, то отпускала, оставляя после себя приступы легкой тошноты и ощущение, что мой внутренний драматург явно переборщил с эмоциями. А еще не отпускала мысль, что я могу существовать без него, быть с кем-то другим и получать при этом удовольствие. Все это вместе пугало больше, чем будущее признание родителям в том, что свадьбы не будет.       Тем временем англичанин уткнулся носом в мою шею, слегка касаясь кожи губами. По спине побежали мурашки, как предвестники того самого удовольствия, которое обещало утро, полное неожиданностей. И пусть весь мир подождет, а я попробую хоть немного насладиться этим моментом, ведь страдать можно и завтра, а сегодня у меня есть Роберт и пара свободных минут, чтобы перестать смущаться.       — Кофе по утрам было бы вполне достаточно, — усмехнулся он, — но раз уж ты так настаиваешь… — Роберт приблизился ко мне, и наконец его губы встретились с моими в нежном поцелуе. Я ощутила вкус свежесваренного кофе. Он был теплым и бодрящим, словно обещал новый день, полный надежд и сладких обещаний.       — Я совершенно точно не смогу отказаться от столь заманчивого предложения, — тихо прошептал он, продолжая скользить губами по моей коже, — даже если для этого придется жениться на тебе или взять в рабство. — Его глаза сверкнули игривым огнем. — У меня отпуск, нет никаких важных дел, которые нельзя отложить, чтобы провести время с тобой. Надеюсь, ты никогда не захочешь мстить мне…       Я улыбнулась, почувствовав, как внутри разгорается тепло от его поцелуев.       — Посмотрим, — ответила я с легкой насмешкой, — станешь ли ты однажды моим бывшим…       Не обращая внимания на собственные внутренние рассуждения и предостережения, я потянула его футболку вверх, помогая избавиться от этого совершенно ненужного элемента одежды. Сопротивляться желанию больше не имело никакого смысла. В этот момент нам не нужно было ничего, кроме друг друга, все остальное могло подождать.       Англичанин вмиг подхватил меня на руки, стаскивая с табурета и пересаживая к себе на колени, резко прижав к себе. Его пальцы нежно скользили по моим бедрам, а губы легко коснулись шеи, оставляя за собой огненную дорожку из поцелуев. Я вцепилась руками в плечи, словно боясь лишиться чувств от переизбытка эмоций.       Он снова поцеловал меня, и в этот раз наш поцелуй стал более глубоким и требовательным. Его ладони скользнули под мою футболку, накрывая грудь, заставляя меня вздохнуть от неожиданности и удовольствия. Я обвила ноги вокруг его бедер, а руки крепко сжали шею, запуская пальцы в его густые волосы.       Неожиданно Роберт оторвался от моих губ, сдвинул рукой чашки в сторону и перенес на стол меня, усадив на край столешницы, провел пальцем по моей скуле.       — Ты хочешь? — спросил англичанин низким грудным голосом, заглядывая в глаза, словно спрашивая разрешения.       — Роб… Похоже, что я не хочу? — прошептала я, снова утягивая его в свои объятья.       А потом случился мой первый секс на кухонном столе, и думать о чем-либо стало в принципе невозможно. Комолов, разговор с Темой, всевозможные планы побега — все вылетело из головы и казалось таким мелким и неважным.       Надо быть честной и признать, что подобное со мной впервые. До этого секс был просто одной из сторон отношений, иногда приятной, вначале волнительной, но скорей оттого, что мы были подростками и любые «взрослые темы» были волнительны в столь юном возрасте. Более того мы всегда были со Стасом довольно консервативны в этом плане, словно стеснясь позволить себе что-то лишнее. Никогда за все семь лет наших свиданий у меня так не отключало голову, так что любые мысли куда-то улетучивались, оставалось только удовольствие. А может, это «эффект новизны» и отсутствие у меня особого опыта. Да и какое это имело значение, когда сейчас было так хорошо.       В каком-то дурмане мы переместились в спальню. Все это время не было сил и желания оторваться друг от друга, полностью увязнув в плотских удовольствиях.       — Который сейчас час? — вдруг спросил Роберт, слегка отвлекаясь от узоров, которые он неспешно вырисовывал на моей коже, я в то время как я бесцельно пялилась на потолок и глупо улыбалась, зарывшись пальцами в его волосы. — Я договорился встретиться с сестрой, надо выбрать подарок на Рождество родителям.       Я повернула голову, удивлённо глядя на него, словно само понятие времени в этом безмятежном утре было чем-то чуждым и даже запрещённым. Мы словно существовали в своей собственной маленькой вселенной, где часы не имели значения.       — Не знаю… — начала я, пытаясь понять, сколько сейчас времени и что вообще делать дальше. — Я могу…       Но англичанин не дал мне договорить. Словно прочитав мои мысли, Роберт тихо и уверенно перебил:       — Можешь встать, одеться и пойти со мной.       Я хотела возразить, но слова застряли в горле, так и не родившись на свет. Встреча с сестрой — это было слишком быстро, слишком серьёзно, особенно на второй день нашего знакомства. Но в его голосе не было и намёка на компромисс.       — Никаких «но», — сказал он строго, глядя на меня своими проницательными темными глазами. — Сейчас мы оденемся, встретимся с Катти, а потом сходим куда-нибудь пообедать нормально. Возражения не принимаются.       Я театрально закатила глаза, изображая покорность, но в глубине души улыбалась. Его командный тон был одновременно раздражающим и удивительно притягательным.       — Диктатор, — пробормотала я, всё ещё уютно устроившись в его объятиях. Мне не хотелось никуда идти, казалось, что весь мир мог бы остановиться, а я все равно была бы счастлива остаться именно здесь с ним.       — Если ты сейчас не встанешь, мы останемся жить в этой кровати, — предупредил Роберт, слегка улыбаясь. — Кэт придёт сюда сама, и это будет не слишком удобно для всех нас. Хотя, к чёрту, Кэт!       И прежде, чем я успела что-либо ответить, Роберт повалил меня на подушку, придавив своим весом, завладевая губами, заставляя забыть обо всех планах и сестрах, а мысли о подарках растворились в волне поцелуев.       И в этот момент я поняла: с ним любое «утро понедельника» может стать самым ярким праздником.

***

      Спустя полтора часа, собрав себя по кусочкам с того самого пола, по которому только что бодро прошлась реальность, мы уже сидели в каком-то подозрительно уютном кафе на Oxford Street, аккурат напротив «British Home Stores». Лондон за огромным витринным стеклом сверкал огнями, как если бы решил компенсировать мой внутренний хаос эффектной иллюминацией. Праздничный, блестящий, нарядный, как глянцевая открытка, которую ты получаешь от дальних родственников, с которыми не общалась лет десять.       И вот странное дело: город, который в первый мой визит не произвёл на меня никакого особенного впечатления, честно говоря, оставил после себя ощущение слегка уставшего, но воспитанного джентльмена на пенсии, сегодня вдруг выглядел привлекательным. Тогда, может, я просто была слишком юной, слишком занятой тем, чтобы фотографировать каждый второй фонарь из окна экскурсионного автобуса. Или город решил взять реванш. На этот раз я смотрела на него иначе. А может, новый гид оказался куда интереснее, чем любая аудиоэкскурсия по Вестминстеру. Роберт. Мой личный проводник по Лондону и, похоже, по остальным опасным территориям.       Вся окружающая атмосфера настраивала на праздничный лад, даже такой скептик, как Ольга Бознанская, обычно страдающая хронической тоской по бесконечному декадансу, неожиданно включилась в эту рождественскую кутерьму. Душа требовала Санту, мишуру и… желательно крупную коробку с бантом. Хотя, если быть честной, свой главный подарок я, похоже, уже открыла. Сюрприз оказался весьма живым, говорящим с британским акцентом и смотрящим на меня с таким видом, будто я не салат, конечно, но что-то, что он точно собирается съесть.       Я заказала какой-то салат, а Роберт снова пил кофе и словно невзначай разглядывал меня. Будто невзначай, но это «невзначай» уже раз пять обошло меня по кругу взглядом.       Отвернувшись к окну, я изображала погружённость в разглядывание уличной суеты, как будто рождественская лихорадка за стеклом могла объяснить, почему я оказалась здесь, в этом кафе, с этим мужчиной, в этом городе, в который вообще-то не собиралась влюбляться.       Когда между нами оказалось полтора метра публичного пространства и минимум три метра внутреннего напряжения, я снова начала думать. Логика и практичные мысли вернулись: «Что дальше?», «Где выход из этой ситуации?», но особенно настойчиво: «Как я сюда попала?». Желание сбежать исчезло, его сменило странное, смущающее удовольствие. Это было совсем не по плану.       — Со мной что-то не так? — не выдержала я, поднимая глаза и отрываясь от пережевывания салата. — Хватит раздевать меня взглядом, Роберт. Мы вообще-то пришли сюда поесть, а не снимать ремейк «9 ½ недель».       Англичанин покачал головой и улыбнулся, как будто вспомнил какую-то шутку, известную только ему, и по-британски ловко перевёл разговор в безопасное русло:       — О чём думаешь?       Я пожала плечами, изображая невозмутимость, которой не было даже вблизи.       — Ну… Знаешь, как это бывает: вроде и думаешь о чём-то, а вроде и нет. Мне надо встретиться с ним. Скоро.       Произнесённое «с ним» прозвучало так безлично, как будто речь шла о случайном знакомом, а не о человеке, с которым у тебя были общие годы, совместные кризисы и тысяча маленьких трагедий и счастливых моментов.       — С кем? С твоим неверным парнем? — уточнил мой собеседник, на его лице читалось некое подобие ревности. Ох уж эти мужчины, и суток не прошло, а у него уже собственнические мысли на мой счёт. Мужчины, конечно, ускоряются быстрее, чем ракета на сверхзвуковой скорости.       — Да. Он уже, наверное, поднял на уши половину Лондона и одну треть Санкт-Петербурга. Но, понимаешь, я пока не хочу его видеть, — честно призналась я. Хочется найти место, где можно было бы спрятаться до весны, а ещё лучше до конца света.       — Я тоже не хочу, чтобы вы встречались, — мрачно сказал Роберт, засовывая руки в карманы, принимая настороженную позу и сверля меня тяжёлым взглядом. — Потому что ты не вернёшься.       Вот это, конечно, был поворот. Кажется, он ревновал больше, чем осознавал сам.       Я, сохраняя лицо, произнесла максимально миролюбиво:       — Никто никуда ещё не ушёл, — и, чтобы смягчить напряжение, осторожно коснулась его плеча.       Но мой новый любовник не отступал. Видимо, драматургия с самого утра уже была в его расписании.       — Не знаю, что между вами произошло, но, мне кажется, ты его простишь. А я для тебя просто… эскапизм. Побег. Мимолётная симпатия, чтобы пережить бурю в отношениях.       Только разборок нам не хватало, утром же было всё хорошо. Да и какие претензии он мог предъявлять ко мне в принципе?       Я не выдержала:       — Думаю, у нас всё взаимно. Ты тоже не будешь сильно тосковать по мне. Мы знакомы всего сутки, слишком мало для мелодрамы. Роберт, ты сам бы не задумываясь вернулся к своей бывшей, если бы та дала тебе шанс. Давай просто не загадывать. Сейчас нам хорошо, это главное.       Парень не ответил. Просто смотрел. Моя отросшая чёлка, как по сценарию, упала мне на глаза. Не выдержав этой банальной, но ужасно кинематографичной детали, Роберт наклонился и лёгким движением заправил непослушную прядь за ухо, едва коснувшись щеки пальцами.       Внутри затрепетали бабочки, я улыбнулась ему, в то время как он наклонился и коснулся моих губ своими.       — Роберт, — прошипела я, зная, что это может плохо закончиться. — Кругом люди, что ты творишь?!       — В этом нет ничего предосудительного, — возразил он с видом святого мученика, которого несправедливо обвиняют в непотребствах. Но едва он это сказал, как его внимание отвлекла приближающаяся к нам блондинка, и он с заметным сожалением оторвался от меня.       — Привет, — поздоровалась она первой и внимательно посмотрела в мою сторону. Ее взгляд сканировал меня насквозь, словно рентгеновские лучи, причём без особого такта и стеснения.       Можно было сразу понять, что англичанин и блондинка родственники, она была женской версией Роберта. Те же вьющиеся волосы, разрез глаз и линия подбородка, которые в мужском варианте выглядели привлекательно, на лице девушки смотрелись иначе, слишком просто. Сестра Роберта не была некрасивой, скорее обычной. Но темные, полные огня глаза на бледном лице привлекали внимание, как и цепкий умный взгляд.       Уверенна, что его сестра мне понравится. Изначально в ней была какая-то настороженность по отношению к новой подруге брата. Видимо, прошлая девушка Роберта оставила после себя нечто вроде эмоционального апокалипсиса, и Катти решила не повторять ошибок. Я умею находить общий язык с людьми, особенно с теми, кто заранее хочет меня не любить. Подруг своего брата я просто не запоминала, так как это не имело смысла, но отчасти понимала ее скептицизм.       Но даже несмотря на её явный скепсис, я решила не устраивать ледниковый период с порога. Просто мило улыбнулась:       — Привет.       Роберт быстро прервал нашу игру в гляделки, представ друг другу:       — Ольга, это Катти — моя сестра. Кэт, это Ольга — моя девушка.       Вот так. Без прелюдий. Прямо в лоб. Девушка.       Уж не знаю, кто из нас при этих словах смутился больше — я или Катти. При этом слове смутилась даже я, хотя скромность никогда не была моей главной добродетелью. У скромности и меня натянутые отношения. Я бы назвала нас просто любовниками, но представлять меня так своей сестре было бы странно. Да и вряд ли просто любовниц представляют сестрам.       Пусть будет девушка. Наденем приличную маску на этот страстный балаган.       Кэт грациозно села на соседний стул, как будто это был трон. Она сразу же вызвала официанта и заказала кофе с такой уверенностью, будто владела этим кафе. Затем, не меняя выражения лица, снова повернулась ко мне:       — Ты актриса? — спросила она напрямую.       — Нет, — я покачала головой и улыбнулась, пытаясь не выдать своего лёгкого удивления. Сестра Роберта умела произвести впечатление.       — Певица?       — Нет, — ответила я, — медведь на ухо в детстве наступил.       Это была шутка, но девчонка явно ее не оценила, продолжая переводить серьезный взгляд темных глаз с меня на брата.       — Модель?       — И снова нет, — рассмеялась я, — ростом не вышла.       Не удержалась от насмешки над собственным набором талантов. Этот «опрос» становился всё забавнее.       — А чем же занимаешься? — заинтересовалась она, чуть расслабляясь.       — Всего лишь студентка, учусь в университете, — ответила я, чувствуя, как напряжённость немного спадает.       Катти наконец позволила себе улыбнуться, и её лицо словно освежилось:       — Ты мне уже нравишься. Как же так моему брату повезло, что именно ты обратила на него внимание?       Наше знакомство напоминало сцену из глупой американской комедии, названия которой я не могла сейчас вспомнить. Я посмотрела на ее брата, который, казалось, в данный момент готов провалиться сквозь землю:       — Удача, не иначе, — начала я, делая вид, что рассказываю какую-то большую тайну. — Он просто знал, где находится Medway Street, когда мне туда было очень нужно, а потом предложил выйти за него замуж, если я буду варить ему кофе по утрам. Я еще не согласилась.       — Правильно, пусть сам себе кофе варит! — засмеялась Катти, переходя на дружелюбно-снисходительный тон. — Не боишься, что придётся отвечать за свои слова? — с прищуром посмотрела она на Роберта.       Тот многозначительно пожал плечами и украдкой посмотрел на меня, а я потупила взгляд, чувствуя себя одновременно виноватой и довольной.       Но что удивительно, дальше разговор пошёл на удивление легко. Мы быстро нашли общий язык, обсуждая всё подряд: от погоды до забавных случаев из детства ее брата, которые Катти рассказывала с такой теплотой, что я почти поверила, будто её брат — самый лучший парень на свете.       Катти оказалась гораздо более открытой и лёгкой, чем Роберт. С ней не возникало неловких пауз, и казалось, будто мы знакомы уже много лет, а не только что встретились за чашкой кофе.       — Ты правда живёшь в России? — не унималась Кэт. — А Роб говорил, что наш отец русский? Его мать жила под Москвой.       Я кивнула, вспоминая, что Роберт однажды упомянул про отца.       — К сожалению, — продолжила Катти, — бабушка умерла перед рождением Роба. Папа хотел назвать его в честь нее, к его разочарованию, тогда получился мальчик, но через два года родилась я. Мое полное имя — Катерина, но все зовут меня просто Катти.       Значит, Катерина, а не Кейт или Кэтрин. Удивительно, но ее вполне можно принять за русскую девочку. В ней была искра, которую можно объяснить только славянскими корнями — огонь, жар и, возможно, склонность поджигать всё вокруг взглядом.       — Может, пойдём? — наконец напомнил о себе англичанин, почти не участвующий в девичьей болтовне, видимо, ощущая себя немного лишним. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, возможно, осознав, что двух женщин удержать одновременно не получится.       — Кажется, мы его утомили, — отметила я, сжимая его ладонь и улыбаясь. Роберт притянул меня к себе, слегка приобняв, что не укрылось от взгляда его сестры.       Катти, конечно, заметила и не удержалась:       — Я не собираюсь уводить её у тебя, братец, — с улыбкой, полной иронии, бросила она, — хоть она и милашка. И тут же вызвала официанта, чтобы расплатиться.       Честно говоря, я никогда не была фанаткой шопинга. В Петербурге на пять миллионов населения пара приличных магазинов, и всё сводится к «пришел, померил, купил».       Но сегодня прогулка по торговому центру оказалась довольно забавной: Катерина постоянно подтрунивала над братом, рассказывала мне какие-то забавные истории из их жизни, Роберт закатывал глаза с такой драматичностью, что я уже ждала, когда он начнёт плакать и молить о пощаде. Парень всем видом показывал, что предпочел бы сейчас оказаться где угодно, но не тут.       В глубине души я была согласна с ним, но его мученическое выражение лица заставило бы меня пройтись по магазинам пару часов. Хотя на пятом или шестом магазине я тоже сдалась, почти не вникая в то, что щебетала моя новая знакомая, во всем соглашаясь с ней, буквально повиснув на ее брате. Потому что спорить с такой энергичной блондинкой — это всё равно что пытаться спорить с погодой в Петербурге. Абсурд и бессмысленно.       Видя нашу полную безынициативность, Катти с легкой снисходительностью бросила:       — Идите уже куда собрались, антишопоголики, я выберу сама. Надеюсь, завтра вы придёте к нам на ужин? Мама уже беспокоится о тебе, Роб, позвони ей.       Роб, уткнувшись в мои волосы, пробормотал:       — Мы придём.       — Было приятно познакомиться с тобой, Кэт, — улыбнулась я, принимая её объятия, которые были одновременно дружескими и с долей «ну ты теперь часть семьи, не отвертишься». Это было странно и приятно одновременно.       — Просто шоппинг — это не твоё, — заметила она, словно открывая мне древнюю тайну. Я кивнула, и Катти в ответ улыбнулась. — Напомни моему брату позвонить маме. Кстати, Том со вчерашнего дня обрывает мой телефон. Перезвони и ему тоже.       — Понял, — заверил Роберт, отмахиваясь от неё, как от надоедливой мухи. Я решила, что в этом жесте много братской любви.       Когда Катерина ушла по своим делам, Джеральд, не размыкая наших объятий, тихо спросил:       — Чем ты хочешь заняться?       Я ловко разгладила складки на его куртке и поучительным тоном произнесла:       — Мог бы быть повежливее с сестрой, она у тебя душка. Мне бы хотелось прогуляться, но после экскурсии по магазинам всё желание улетучилось. Не надо меня развлекать, я могу сама, а ты пока маме позвони…       Англичанин усмехнулся и легко поцеловал меня в нос, от чего я немедленно поморщилась.       — Ты — единственное, чем я хочу заняться в данный момент, — признался он, — но клятвенно обещаю позвонить маме, иначе вы обе не отстанете. Шоппинг ты не любишь, гулять не хочешь… Что же мне с тобой делать?       — Что за пошлые намёки? — я обвила его шею руками, пряча улыбку в складках куртки. — Поехали домой…       И хотя я никак не была связана с его домом, сказать «поехали к тебе» звучало бы так, словно он как шлюху снял меня на ночь. Это ведь не так?       Роберт улыбнулся, как будто прочел мои мысли:        — Уж извини за намёки, — пожал плечами он, беря меня за руку, — это ты во всём виновата. Поехали, но сперва надо наполнить холодильник, иначе до Нового года мы просто протянем ноги.       — Какая умная мысль, если учесть, что у тебя дома мышь повесилась, — подколола я.       — Какая мышь? — с искренним непониманием спросил он.       — Обыкновенная, серая, — ответила я.       Англичанин не понимал моих шуток, но при этом все время вежливо улыбался. Вот что значит британское воспитание. Сегодня нам было легко вместе, или это все эффект новизны. А может, все от того, что мы расставили приоритеты, наш роман — это про «сейчас», без претензий на «завтра». Сегодня, сию секунду хорошо — это главное. Я хотела его, он меня, через некоторое время мы разойдемся, как в море корабли, без взаимных упреков и претензий, оставив лишь приятные воспоминания о нашем лондонском романе.       Поход за продуктами затянулся на пару часов. Мы бегали по супермаркету, дурачились, как дети. Уже почти на кассе мне вдруг захотелось сгущёнки, и тут выяснилось, что в Британии сгущённое молоко не продаётся. Полчаса ушло на осознание этого трагического факта.       Готовить никому особо не хотелось, поэтому мы набрали кучу полуфабрикатов и были довольны хотя бы этим. Я даже умудрилась выложить обратно упаковку «Хайнекена», показав ему язык и заявив, что от пива он будет толстым и некрасивым, а значит, никогда не станет вторым Брэдом Питтом.       Цены на такси в Лондоне — отдельная тема для разговора, просто грабёж. Поэтому мы спустились в метро, хотя и его стоимость меня слегка смутила.       Всю дорогу Джей рассказывал дурацкие истории о своей пока не очень успешной актёрской карьере, а я с удовольствием отпускала колкие комментарии, откровенно подтрунивая над ним. Незаметно мы добрались до его квартиры.       — Скажи, когда ты думаешь встретиться с ним? — вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Я застыла со связкой ключей, которую Джеральд только что попросил вытащить из его кармана. Такие темы сбивали меня с толку. Всего пять минут назад всё было хорошо, а теперь — бац, как будто кто-то резко включил драму на максимальную громкость.       — Почему ты постоянно спрашиваешь про него? — фыркнула я, пытаясь отмахнуться. — Ревность тебе ни к лицу, ни к месту.       Англичанин аккуратно взял выпадающие ключи из моих рук и вошел вовнутрь здания.       — Ты сегодня сама подняла эту тему. Другие девушки на твоем месте обычно плачут, тоскуют и впадают в депрессию…       Открыв ключами квартиру, Роберт впустил меня внутрь, зайдя следом, забирая пакеты с лестничной площадки.       — Считаешь меня ненормальной и легкомысленной? — спросила я, снимая пальто и обувь в коридоре. Эта тема явно была не для обсуждения сейчас. — Понятия не имею, что делают другие девушки, никогда не была на их месте и вообще до этого момента ни с кем не расставалась, но пока мне как-то не хочется рвать на себе волосы и рыдать в подушку. Может быть, это все твое вмешательство?       Он приблизился, прижал меня к себе, и я почувствовала, как внутри меня щёлкнуло что-то непонятное.       — Думаешь?       Я покачала головой:       — Не знаю, ничего не думаю. Где-то подсознательно я ждала нечто подобного, может быть, не сейчас, но однажды точно. Мы слишком рано стартанули, поэтому не имели других вариантов, и вот эта мысль о том, что с кем-то другим может быть иначе, возможно лучше, всегда сидела где-то в подкорке у нас обоих. Возможно, я зла, но не удивлена, а скоро злость сойдет, мы просто примем ситуацию как данность. Меня гораздо больше шокируют наши с тобой отношения — мы словно из разных вселенных, несмотря на все твои попытки доказать обратное.       — Верю тебе, — прошептал парень, касаясь губами моих губ. — И пока ты не вышла из шока и не послала меня к черту, я намерен воспользоваться ситуацией. — С этими словами он подхватил меня на руки и понес в спальню, оставляя купленные продукты так и не распакованными

***

      Я доедала разогретую на скорую руку лазанью, потому что готовить нам было лень, в его растянутой старой футболке с облезшим логотипом рок-группы, и это был один из самых романтичных моментов в моей жизни. Мы лежали на кровати и не собирались предпринимать никаких активных действий вроде вставания, уборки или, не дай бог, мытья посуды.       Англичанин болтал по телефону. Кажется, с тем самым другом, которого он накануне не дождался в пабе. Впрочем, насколько я могла судить по его интонации, разговор шёл по типичному мужскому сценарию: «ага», «угу», «ну да, потом», «не, не уверен», с редкими вкраплениями искреннего интереса, когда речь заходила о девчонках и пиве. Типичный английский треп.       Роберт слегка провисал в разговоре, улыбаясь мне. Я придвинулась ближе, скармливая ему остатки шедевра итальянской кухни уровня «микроволновка — мой лучший друг», в то время как мужская рука притянула меня ближе к себе.       — Мешаю? — прошептала я, едва шевеля губами. Он только отрицательно помотал головой, проведя рукой по бедру, я мягко повалила его обратно на кровать, впрочем, Роберт не сопротивлялся, перекинув ногу через его бедра, начала прокладывать дорожку поцелуев на груди. Он тяжело выдохнул в трубку.       — Чем ты там занимаешься? — раздался из трубки голос собеседника, который явно начинал терять терпение, а может быть, просто завидовал. — Чёрт с тобой, Керт! Только не делай этого, пока я на линии!       Мы рассмеялись, включая собеседника на той стороне телефонной трубки.       — Надеюсь, вы не успеете расстаться до вечера, и ты меня с ней познакомишь. Сегодня вечером в «The Leisure Lounge». И только попробуй не явиться, Керт!       С этими словами Роберт отбросил трубку небрежно, как будто она была виновата в том, что ему пришлось отвлечься.       — Нас пригласили в «The Leisure Lounge», — сообщил он, сменив позицию и уже подминая меня под себя. Молниеносный камбэк.       — Я слышала. И что это? — спросила я, делая вид, что могу адекватно мыслить, пока его пальцы путешествуют по внутренней стороне моего бедра.       — Ночной клуб, — хрипло проговорил он между поцелуями. — Хочу познакомить тебя с друзьями.       — Я не была в клубе со времен школы или первого курса университета. Что-то типа богемной тусовки? Я даже знаю, кто твои друзья, — парень удивленно приподнял бровь. — Ммм… Начинающие актёры, музыканты, которым так и не хватило вдохновения, художники, которые до сих пор ждут свою единственную музу, желательно с хорошей фигурой и связями. Личности тонкой душевной организации, у которых кризис — это не событие, а состояние. Много пьёте, курите, страдаете и обсуждаете своё недооценённое величие?       Роберт, немного обескураженный моим шутливым психоанализом, лёг рядом.       — Почти угадала. Но из актёров там разве что я, с большинством мы дружим со времён школы. Том, тот, что звонил, мы вместе в школе учились. Он учится на журналиста, хотя всегда мечтал заниматься искусством. Думаю, вы найдёте общий язык. Только если он начнёт к тебе клеиться, знай, я тебя ему не отдам.       — Как мило, — хмыкнула я.       — А у тебя есть друзья?       — Есть, конечно. Есть такие, как у тебя. Очень много… Большинство. Может быть, я даже тебя с кем-то познакомлю. Мой школьный приятель учится в Лондоне, хочу встретиться с ним, пока тут.       — Мне стоит ревновать?       Я покачала головой:       — Не больше, чем к своему другу. Том, на самом деле его зовут иначе, но на английский имя трудно переводится, поэтому я знаю, что он представляется так. Том приятель моего среднего брата и встречается уже несколько лет с моей подругой, поэтому мы просто друзья.       — Дружна с братом? Вы очень близки?       — Ну да. Мы почти ровесники, так что у нас всегда был общий фронт против родительского надзора. Питер сейчас в Кракове живет с бабушкой, до этого пару лет учился в Лондоне. Бабушка после смерти деда вернулась в Польшу. Теоретически Пит помогает по хозяйству. Практически сбежал от родителей под благовидным предлогом. Наверное, я должна привести себя в порядок, — предположила я, закончив разговор о друзьях и родственниках.       Роберт оглядел меня с ног до головы:       — Ты, кстати, и так прекрасна, особенно без одежды… — прошептал он в районе уха, слегка задевая губами нежную кожу.       По телу пробежали приятные электрические разряды:       — Начинаю подозревать, что ты сексуальный маньяк.       — А тебе это не нравится? — Его губы легонько прошлись по шее.       — Не помню, чтобы я жаловалась, но мы не можем провести все время, не вылезая из постели. Ты обещал своему другу прийти сегодня, — я без особого энтузиазма попыталась оттолкнуть его от себя. — Что будет, если ты не явишься?       Он драматично вздохнул, как актёр, которому не дали сыграть кульминацию сцены.       — Сдаюсь. Иди одевайся.       Легко чмокнув его в щеку, убежала в ванну, на ходу раздумывая, что мне надеть. Я взяла минимум вещей, поэтому выбор был не велик. В чем вообще люди в клуб ходят? Последний раз я была там лет в восемнадцать, то есть года два назад. Шумно, накурено, и по ночам мне больше спать хотелось, а не искать приключений на пятую точку. Вот и сейчас мы оба предпочитали остаться в постели, но внешний мир очень хотел встретиться с нами. Быстро вымыв голову и накрасив глаза, вышла из ванной, завернутая в полотенце. Роберт, как истинный англичанин, уже заваривал чай на кухне, увидев меня, улыбнулся улыбкой, которая обозначала только одно.       — Даже не думай. Иначе мы никогда в жизни не выйдем из дома, — предупредила я.       — Я и не думал, — беззаботно откликнулся он, подходя вплотную ко мне, снимая полотенце с еще влажных волос, которые тут же рассыпались по плечам. Дыхание стало учащенным.       — Знаю, о чем ты не думал. — Я, улыбнувшись, вывернулась из его объятий, решив играть роль до конца.       — Ну, погоди у меня! — Англичанин поймал меня за две секунды без особого сопротивления, полотенце съехало, обнажая грудь. Он просто стащил его с меня и откинул в сторону, оставляя полностью обнаженной.       — У меня от страха колени подгибаются, — я закатила глаза, совершенно не смущаясь наготы. Глупо теперь претворяться невинной овечкой. Что он там за эти сутки не видел? — Я все еще могу сообщить полиции, что ты меня похитил…       — Мерзкая девчонка, можешь убегать! — Я показала ему язык и кинулась в спальню, Роб немедля побежал за мной, пока я притворно визжала. Схватив меня в охапку, повалил на кровать, придавливая своим весом.       — Ты сдаешься? — спросил англичанин, улыбаясь и удерживая мои руки над головой.       Я отчаянно замотала головой.       — Упрямица. — Его горячие губы коснулись шеи, проведя языком вдоль бьющейся голубой жилки, рука легла на бедро, все еще теплое после душа, от моего любовника пахло черным чаем и похотью. Господи, помоги мне!       — Роб, прекрати… Роберт, нет! — Я поймала момент и вывернулась из объятий, сев на кровати, укоризненно взглянув на него.       — Не надо на меня так смотреть, — сдался парень. — Чувствую себя коварным соблазнителем.       — Так и есть, — я потянулась к нему и чмокнула в щеку.       — Сколько тебе лет? — неожиданно спросил он, понимая абсурдность своего вопроса. Было же с самого начала ясно, что мы оба совершеннолетние. — Тянешь на тринадцать, максимум пятнадцать…       — Очень смешно, — рассмеялась я. — Успокойся, тебя не посадят. Мне меньше чем через месяц двадцать один. Вполне взрослая девочка. А тебе?       — Месяц как исполнилось двадцать два.       — Плохо выглядишь, думала, ты старше, — я показала ему язык и, поднявшись с кровати, убежала сушить волосы.