Лондон inside

      «The Leisure Lounge» оказался куда больше и шумнее, чем я ожидал. Просторный зал гудел так, будто рядом взлетала ракета, ее вибрации отдавались в груди, в висках, в коленях. Никогда раньше здесь не был, хотя название мелькало на слуху уже пару лет: то коллеги по фильмам, где я снимался, нахваливали «фирменные коктейли», многие известные актеры зависали в этом клубе, то друзья уверяли, что здесь «самая правильная музыка в городе». Теперь, стоя у входа и растерянно моргая от неоновой ряби, я лишь подумал, что, наверное, эту легенду ночной жизни Лондона сильно приукрасили. Несколько этажей танцполов, разношерстная публика, шум, гам — кому-то это плюс, но не мне. Я всегда предпочитал тихие пабы с живой музыкой, где слышишь не только басы, но и слова собеседника, а бармен знает твой любимый эль.       Не знаю, какой из моих бестолковых приятелей предложил собраться именно тут, но идея изначально казалась так себе. В такой обстановке вряд ли удастся нормально пообщаться, максимум переорать музыку и потерять голос.       Я оглядывался по сторонам, пытаясь найти своих приятелей, пока Ольга, все еще сжимая мою руку своей теплой ладонью, вытягивала шею, словно высматривала знакомое лицо где-то в бурлящем центре танцпола.       Как ни крути, Ольга была странной. Странной для дочки обеспеченных родителей, странной для клубной атмосферы, которая ей не шла, странной для меня, привыкшего к людям попроще. Слишком непритязательная, слишком спокойная к тому, что любую другую избалованную девицу вывело бы из себя: вещей у нее было немного, одета она просто, без ярких побрякушек и жеманства. На фоне местной публики ее короткое черное платье выглядело почти аскетичным, будто монашка решила слегка погрешить, но все-таки осталась верна строгому дресс-коду.       И при этом… Меня тянуло к ней так, что я сам себе не верил. Внешность цепляла сразу, но это было бы слишком просто. Скромная, умная, временами болтающая без умолку, но почему-то это не раздражало, а лишь казалось забавным. В быту удивительно легкая, без лишних претензий. В постели не зажата, но и не чрезмерно раскрепощена. Так просто не бывает, идеала не существует! Я сотню раз напоминал себе об этом, надеясь поймать в ней хоть один настоящий недостаток, чтобы не свалиться в эту бездну чувств слишком быстро и сильно. Но чем дольше я пытался, тем яснее становилось: либо я действительно встретил девушку своей мечты, либо уже безнадежно потерян.       Странное чувство, словно эта девочка создана специально для меня, а я, черт подери, получил какой-то суперприз от вселенной за что-то, ничего для этого не сделав. Вселенная не так работает. Такие подарки всегда с подвохом. А я не был уверен, готов ли вообще держать рядом с собой идеал… и выдержать, если он вдруг исчезнет.       Я нашел Тома глазами, он размахивал руками где-то на дальнем краю зала, пытаясь привлечь наше внимание.       — Идем, — бросил я, потянув Ольгу за руку.       Она даже не посмотрела, куда мы идем, просто шагала рядом, на ходу одернув подол короткого платья, потому что заметила, как какой-то грузный мужик рядом слишком уж откровенно на нее смотрит. Впрочем, сегодня нам обоим не по себе от чужих взглядов: ее напрягал откровенный интерес окружающих, меня же этот интерес бесил пугающе сильно. Ревность шевелилась в груди ядовитой змеей, кусая изнутри каждый раз, когда на нее смотрели так, будто мысленно раздевали. Я не хотел идти у этой ревности на поводу, прекрасно зная, чем обычно все заканчивается, но она въедалась под кожу, отравляя организм и туманя голову.       Часть меня готова была схватить Ольгу за руку и увести отсюда к чертовой матери, подальше, чтобы никто не смел коситься на то, что… принадлежит мне? Я злился на собственные мысли, но те, зараза, продолжали лезть в голову.       На втором этаже, подальше от танцпола, среди полумрака и стекающего по стенам света, сидела наша компания — пять человек за широким столиком. Три парня, две девушки. И среди них моя Катти.       — Привет, — первой поздоровалась Ольга, едва мы подошли к столу. Я в это время уже тянул руку Тому, сидящему ближе всех.       — Какого чёрта мы сюда потащились? — буркнул я ему, едва наши ладони хлопнули друг о друга.       — Девчонки хотели танцевать, — ответил за него Джейми, переглянувшись с Энни через стол. — Так что не ной. Ну и… Познакомишь с подругой, Роб? — подмигнул он, словно намекал на что-то пошлое.       Я только открыл рот, чтобы сказать что-нибудь в духе «отвали», как Кэт резво поднялась, схватила Ольгу за запястье и утащила к себе, почти насильно усаживая рядом. Они тут же зашептались, словно были подругами с детского сада. Вот уж чего не ожидал так это того, что мои девочки, оказывается, быстро нашли общий язык ещё утром. Глупо было ревновать к собственной сестре, но я всё равно хмурился.       — Это Ольга, — представил я спутницу, когда она наконец отвлеклась от общения с Кэт, улыбнулась всем сразу и легко помахала рукой. — Энни, — я кивнул на шатенку в дальнем конце стола, девушку Джейми. — Сэм, Джейми, Катти ты уже знаешь, ну и…       — Том, — перебил меня друг, широко улыбаясь и потянувшись через стол, чтобы пожать Ольге руку. Он сделал это так энергично, будто давно её ждал. Улыбка у него была тёплая и приветливая, и всё же я заметил, как внимательно Том изучает её лицо. Взгляд был странный, задумчивый, будто что-то заклинило в его голове.       — Хорошее имя, — усмехнулась Ольга, спокойно выдерживая рукопожатие и разглядывая Тома в ответ, ничуть не смущаясь.       — Твоё тоже ничего… О-ль-га, — протянул он по слогам, так, словно пробовал дорогое вино.       Они улыбнулись друг другу дружелюбно, но слишком уж долго не отводили взгляд. Я смотрел то на одного, то на другую, и что-то болезненно ёкало под рёбрами. Мы с Томом дружили вечность, я знал его почти как себя. И вот этот, заинтересованный, изучающий взгляд появлялся у него только в одном случае: когда девушка его действительно… зацепила. И до сегодняшнего момента такой взгляд был только когда он смотрел на Бэт.       И пусть их отношения были токсичным цирком со скандалами, драмами, расставаниями и примирениями, факт оставался фактом: Том обычно никого не замечал, когда рядом была Бэт. А сейчас… Он смотрел на Ольгу почти также заинтересовано.       Я глубоко выдохнул, стараясь не придавать данному факту значение. Может, я просто сам себе всё придумал, поглощённый ревностью?       — Ольга? Я знаю тебя, — повторил Том, почесав затылок. — Бознанская?!       Она изумленно посмотрела на него еще раз, лихорадочно пытаясь вспомнить, откуда они знакомы:       — Брайтман… Толя… — пробормотала Ольга и вдруг засмеялась. — Брайтман! Чёрт, Анатолий!       Том вскочил со стула так быстро, будто его ударило током, и Ольга тут же кинулась в его объятья. Он даже чуть приподнял её над полом, легко и по-дружески закружив. Она звонко смеялась все еще не размыкая объятий, буквально повиснув у него на шее.       — Сколько мы не виделись? — спросила она, когда Том поставил её обратно.       Он пожал плечами, как всегда, когда точно не помнил:       — Будешь богатой, не узнал тебя сразу! В прошлом году вроде. Да, точно, в прошлом. — Брайтман рассмеялся, наконец выпуская её из объятий.       Том снова посмотрел на меня, стукнул кулаком по плечу. Мол, расслабься, всё нормально. Хотя мой мозг уже вовсю кричал: «Откуда вы друг друга знаете, чёрт побери?!»       Я прекрасно знал его историю. Брайтманы-старшие — евреи, эмигранты из СССР, да и сам Том родился там. Переехали в Англию, кажется, когда ему было семь или около того. Россия огромна. Англия огромна. И всё же мир умудрился сузиться до такой степени, что мой школьный друг и девушка, которую я встретил в баре, знали друг друга не первый день.       Я почувствовал, как по спине пробежал холодок — странное, неуютное чувство, будто часть пазла вдруг встаёт на место… Но от этого картинка становится только тревожнее.       Мы сели между Катти и Томом, с которым я начал обсуждать вчерашний день, кражу чертовой машины и почему мы так и не встретились. Том, конечно, хмыкал, кривился, спрашивал подробности, но я видел краем глаза, как Кэт тем временем методично пыталась напоить новую подругу. Вечер обещал быть нескучным, а то и катастрофически весёлым.       — Ты будешь пить? — вполголоса, но очень настойчиво спросила Катти, сунув Ольге под нос меню. Сестрицу уже слегка пошатывало, взгляд плавал, так что с неё лучше не спускать глаз ни на секунду. Фокусы она творить умела такие, что потом утром стыдно парню, который её привёл, а не ей. Она-то почти ничего не помнила.       Ольга пожала плечами и посмотрела на меня с вопросом в глазах, словно спрашивала совета. Я едва кивнул, мол, Катти не отстанет. Девушка наклонилась ближе. Туман клубной музыки окутывал нас, и её дыхание едва касалось моей шеи.       — Отец Тома — старый друг моего отца. Они учились вместе в школе, потом в институте, — прошептала она. — Мы с детства знакомы. Ты знал, что его в самом деле зовут Анатолий?       — Да, — усмехнулся я. — Мы с ним тоже в школе учились вместе, но он всем с тех пор представляется как «Том».       Ольга удивлённо приподняла бровь.       — Я не знала… Ладно, это максимально странное совпадение, — она покачала головой, будто признала абсурдность ситуации, и развернулась обратно к Катти, которая уже махала перед её носом какими-то экзотическими коктейлями цвета морской воды. Наши взгляды снова встретились: у неё в глазах снова был вопрос «это безопасно пить?». Я вновь многозначительно кивнул: сестрица жива, но в её сознании бывают чёрные дыры.       Как Ольга и Катти так быстро спелись, я не понимал. Они что-то обсуждали шёпотом, иногда украдкой поглядывая на меня и хихикая. Катти Анну не переваривала, это было известно всем, включая саму Анну, отношения с которой длились больше трёх лет. Катти зачастую совершенно по-ребячески игнорировала ее присутствие. Я подозревал, что и родителям Анна не особенно импонировала, хотя те всегда молчали и принимали нас в доме без единого намёка на недовольство.       Мне не нравилось сравнивать Ольгу с Анной, но сравнения сами всплывали в голове. Ольга — ещё девчонка, молодая, лёгкая. Анна — взрослая, мудрая, уверенная в себе. Она знала, чего хочет, делала выбор без колебаний, а я… Я тогда был просто недостаточно взрослым для неё. Прочто не соответствовал ее идеалу мужчины. Это разочаровывало, как будто я прыгал и прыгал, пытаясь дотянуться до полки с желаемым призом, но та висела слишком высоко. Раньше всё это больно резало по самооценке, а теперь нет. С Ольгой всё иначе. С ней я понял, что в отношениях можно просто быть. Не нужно тянуться к недостижимому идеалу, не нужно соответствовать, не нужно что-то доказывать. Можно просто быть собой, и ей этого достаточно.       Мы оба не знали, что будет завтра. Но она права: жить надо сейчас. Я учился у неё в каждую секунду ловить момент.       Официант принёс заказ. Передо мной поставили бокал с пивом, я посмотрел на него почти равнодушно, пить до беспамятства сегодня точно не собирался. Хватит уже. Ольга вертела фужер с ярко-синей жидкостью так, будто опасалась, что он может взорваться. Катти что-то ей рассказывала о составе, совершенно не замечая, что подруга ей не верит ни на грамм.       — Где вы познакомились с этим раздолбаем? — спросил Том, наклоняясь к нам через стол. Его глаза по-прежнему слишком открыто скользили по Ольге, будто он составлял в голове какой-то пазл.       — В пабе, где вы вчера так и не встретились, — спокойно ответила девушка, чуть пригубив коктейль, хотя я видел, что она лишь делала вид.       — Вчера? — уточнил Том.       Она кивнула, поправляя прядь волос за ухо:       — Это немного детективная история. Я просто спросила, как пройти на Medway Street… Роберт вместо ответа фактически похитил меня и увёз в неизвестном направлении, а потом у него угнали машину. — Она улыбнулась краешком губ, будто сама до конца не верила в произошедшее. — Романтика первой встречи закончилась в полицейском участке, где мы просидели до самой ночи, подписывая бесконечные протоколы.       Компания дружно рассмеялась. Том покачал головой так, словно всё идеально сложилось в его представление обо мне. А я лишь усмехнулся, в точку же, чёрт подери! Вечно я влипаю в какие-то истории.       И всё равно внутри что-то тянуло, то ли от её близости, то ли от того, как легко она рассказывает нашу сумбурную историю, то ли от того, что рядом сидит Том и смотрит на неё чуть дольше, чем должен.       И вечер действительно обещал быть нескучным.       — Что говорят полицейские? — спросил Том уже более серьезно, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку.       Я пожал плечами и почти машинально притянул Ольгу к себе, положив руку ей на спину так, что жест вышел чересчур собственническим. Я это понял, но руку не убрал. Будто хотел оградить её от посторонних взглядов и вопросов.       — Страховка должна покрыть, если её не найдут, — сказал я. — Ну и стандартное: «Мы вам позвоним».       — Зато расскажете внукам, — усмехнулся Том, — что у бабки с дедом первое романтическое свидание закончилось в участке.       Ольга фыркнула, будто шутка попала в яблочко. А я вдруг почувствовал себя третьим лишним. Том и Ольга были знакомы с детства, мы с Томом тоже были знакомы с детства, а я почему-то чувствовал себя дурачком между ними. Никогда раньше не был ревнив, но сейчас меня конкретно перекрывало, будто кто-то налил под рёбра расплавленного свинца.       Мне не хотелось делить её ни с кем, тем более с Томом, который умел нравиться людям, сам этого не замечая. Я плохо представлял ситуацию, в которой нам с ним может нравиться одна и та же девушка. Он не бабник, но и серьёзных отношений избегал. Его подруги появлялись на горизонте внезапно и исчезали так же. Холостяцкая свобода устраивала друга куда больше любых попыток остепениться. Последние отношения были рекордными по меркам Тома Брайтмана.       Он хлопнул меня по плечу.       — С тебя выпивка.       — С чего бы это? — я обернулся к нему, искренне удивившись. Хотя по выражению его лица уже понимал, сейчас будет очередная «мудрая» шутка.       — Если бы я не позвал тебя в тот паб, вы бы не встретились, — пояснил он с важностью человека, который только что открыл вселенскую формулу счастья. — И ты бы сейчас не сиял, как медная ваза, а сидел бы тут, напиваясь с кислой физиономией, изображая грустного клоуна. Керт, да ты так увяз в этой роли, что я уже забывал, что ты можешь выглядеть иначе. Приятно видеть тебя в новом амплуа «влюблённого идиота».       Я закатил глаза, но где-то внутри признавал, что логика в его словах есть. Хотя и бесила, зараза.       — Тогда я должен Бэну, а не тебе, — парировал я. — Это он отправил меня в тот прокат.       Бэна сегодня не было, поэтому хотелось надеяться, что тот не припомнит мне должок при следующей встрече.       — Но в паб позвал тебя всё же я, — не уступал друг. — У дяди Влада ведь квартира в том районе, вот вы там и пересеклись, так? Питер жил в ней, пока учился в колледже, — добавил он уже Ольге.       Ольга закатила глаза так эффектно, будто тренировалась перед зеркалом.       — Только не начинай про злой рок, предначертания и прочую мистическую ересь, — отрезала она.       Том покачал головой, хитро прищурившись.       — Да ладно, гадалка из меня так себе, — хмыкнул он.       — Он и сам живёт в том районе, — заметил я, фыркнув. — Но при этом не соизволил явиться.       Том развёл руками, но улыбка у него была такая довольная, будто он всё равно считал происходящее своей личной победой. А я всё ещё ощущал Ольгу рядом, её колено чуть касалось моего, её рука лежала на краю моего стула, и только это удерживало меня от того, чтобы окончательно свихнуться от волны ревности, накатывающей всякий раз, когда Брайтман слишком внимательно на неё смотрел.       Ольга с Томом продолжили диалог, будто меня рядом не существовало. Я пытался краем уха ловить каждое слово, но клуб гремел так, что приходилось угадывать смысл по интонации. Они говорили в основном на английском, видимо, учитывая окружающих, но иногда то один, то другой внезапно переключались на русский, словно между ними возникал собственный закрытый канал.       — Дядя Влад был в Лондоне в прошлом месяце, — рассказывал Том. — Мы виделись. Он пару раз заходил к моему отцу. Им даже удалось затащить нас с Питом на ужасно скучный бранч… — Ольга в очередной раз закатила глаза. — С какими-то непонятными, но очень высокоинтеллектуальными беседами престарелых светил современного искусства. Такой бред.       И всё. Брайтман мгновенно сел на любимую лошадку — «несправедливость в мире современного искусства». Я видел, как у него почти загораются глаза: это была тема, в которой разбирался только он и, наверное, ещё пара человек на планете. Брайтман когда-то хотел стать скульптором, но в последний момент передумал и поступил на журналистику.       — Ты общаешься с Питером? — спросила Ольга. Они действительно понимали друг друга с полуслова, и я впервые увидел, насколько много у них общего. Общие знакомые, воспоминания, темы для бесед.       — Ты же знаешь, что да, — пожал плечами Том. — Питер приезжал в Лондон специально увидеться с отцом. Мы периодически пересекаемся то тут, то там…       Ольга покачала головой. Затем, едва заметно для остальных, кроме меня, она прислонилась к моему плечу лёгким, почти невесомым движением. Этот жест пронзил меня до глубины души, словно крошечное подтверждение того, что рядом с ней сейчас я, а не Том.       — С вами всё понятно, — протянула она лениво, беззлобно. — Вы пьёте, снимаете девок и обсуждаете свою недооценённую гениальность.       Том заржал так громко, что несколько человек за соседним столом обернулись. И я видел: ему это нравится. Он всегда обожал словесные перепалки, но тут он, похоже, встретил соперника себе по зубам и собеседника по вкусу.       Тома на минуту отвлёк Сэм, что-то выкрикнув ему в ухо, а разговор тут же подхватила Кэт как всегда вовремя. Сегодня Ольга была нарасхват, словно королева бала: все тянулись к ней, каждый хотел что-то спросить или рассказать. И она ловко удерживала внимание всей компании, будто с рождения умела быть центром вселенной.       — Кто такой Питер? — напрямую спросила Кэт. Она никогда не ходила вокруг да около.       Я и сам хотел задать этот вопрос, но он казался мне слишком… ревнивым. И уж точно неуместным.       — Мой средний брат, — спокойно ответила Ольга. — Знакомить не буду. Даже не проси.       Катти тут же широко улыбнулась, а в глазах загорелся опасный огонёк. Отказ действовал на неё как красная тряпка на быка: если ей что-то запрещали, она хотела этого вдвойне.       — Зря ты так сказала, — пропела она. — Теперь я уже заинтересовалась. Он хотя бы не урод?       Ольга пожала плечами, хитро щуря глаза.       — А сколько у тебя их всего? — не унималась Кэт. — Может, есть кто поинтереснее?       — Если она не познакомит, то я могу, — вмешался Том, успев вовремя вернуться в разговор. — Думаю, тебе понравится Питер. Вы виделись, но ты тогда была слишком маленькой для него. — И подмигнул Ольге.       Она показала ему язык по-детски, мило. И мне снова кольнуло под рёбра.       — Роб, ты должен помнить Питера, — добавил Том. — Мы же учились в одном колледже.       Я помнил, но Питер никогда не был моим приятелем, только Тома. Мы встречались в общей компании, и несколько раз поговорили ни о чем. Вот и всё наше знакомство. Хотя, Питер был интересной личностью. И да, Ольга была права: Катти знакомить с Питером ни в коем случае нельзя. Это был бы кошмар. Для всех.       — Он твой брат? — спросил я Ольгу. Та кивнула, будто это не требовало пояснений.       — Тех, что я знаю, — два, — ответила она на предыдущий вопрос моей сестры. — Есть ещё сводный и младшая сестра. Конечно, он ей понравится. Питер нравится всем. Только сначала надо будет втиснуться где-нибудь между его случайных подруг… Либо стать одной из них. Тебе такое счастье не нужно, Катти, правда.       Ну что за девчонка? Родного брата обдала сарказмом, так же как Кэт регулярно проходится по моей личности. В этом они были похожи: честность, иногда переходящая в резкость. В братско-сестринских отношениях по-другому и не бывает.       — А второй брат? — не отставала Катти. Она уже завелась, так что остановить её было невозможно.       — Ему двадцать восемь. И Йен почти женат.       — Может, хотя бы сводный? — продолжила Кэт, поддразнивая.       Ольга на секунду смутилась, едва заметно, только плечи дёрнулись. И Том это тоже отметил, чуть нахмурившись.       — Извини, но он тоже пока занят. Вчера был.       Сестру уже уносило — глаза блестели, голос стал мягче, веселее. В отличие от меня, она умела расслабляться настолько, что забывала о приличиях, но при этом оставалась на удивление искренней.       — Мне бы хотелось побывать в России… — мечтательно протянула Кэт, сделав глоток своего коктейля. — Я видела фотографии в интернете, у вас очень красиво. И горячие русские парни. В школе у меня был русский поклонник, но он родился в Лондоне. Это не считается. Ты должна меня пригласить!       Мы с Ольгой переглянулись одновременно и без слов поняли друг друга.       — Считай, что я уже жду тебя в гости, — усмехнулась Ольга. — С караваем и балалайкой.       Том рассмаялся, покачав головой.       Мы ещё какое-то время обменивались шуточками, слушали то остроты Тома, то неожиданно отлипшего от Энни Джейми. Стало совершенно понятно: новая знакомая пришлась всем ко двору. Она легко входила в разговор, не делала пауз, как будто говорила на всех языках сразу и каждый понимал её без усилий.       У Ольги зазвонил телефон. Она извинилась и отошла, прижимая аппарат к уху. Через несколько секунд за ней поднялся Том, будто невзначай, но я знал его слишком хорошо, чтобы не заметить.       Не выдержав, я тоже встал. Компания тут же осыпала меня парой острот по делу и не очень, но я лишь махнул рукой и последовал за ними. Встал чуть в стороне, чтобы не привлекать внимания, и попытался слушать разговор. Досадливо отметил, что так и не выучил русский нормально, хотя отец неоднократно настаивал.       Подойти всё равно пришлось, я услышал знакомый тон её голоса, вдруг ставший напряжённым.       — Что-то случилось? — спросил я, мягко кладя подбородок ей на плечо и обнимая за талию. Потом коснулся губами её шеи. Девчонка вздохнула коротко и только после этого повернулась, выскользнув из моих рук. Убрала телефон в сумку и покачала головой.       — Нет, это мама, — тихо ответила она. — Интересуется, не похитили ли меня англичане. Я сказала, что сдалась добровольно. Теперь будет звонить каждый день до самого возвращения. Пришлось подключить Анатолия, чтобы убедить ее, что со мной всё в порядке.       — Мамы они такие, — усмехнулся я. — Моя тоже звонила каждый день, пока я был в Америке.       Ольга легко рассмеялась и обняла меня, чуть откинув голову назад, так что волосы заструились по моему плечу водопадом. И я поймал себя на том, что просто ею любуюсь. Каждым движением, звуком её голоса.       Том стоял неподалёку, наблюдая за нами и улыбаясь слишком понимающей улыбкой, а потом развернулся и вернулся к компании.       — Ты не должен ревновать меня к Толе… — сказала она. — К Тому. Он просто мальчик, которого я однажды укусила за голову.       — Так заметно? — прошептал я ей на ухо, пытаясь перевести всё в шутку. — Ты укусила Тома за голову? — рассмеялся я. — История века.       — Понимаешь, не знаю, почему помню это так отчётливо, — улыбнулась она. — Мне было четыре или пять, ему чуть больше. Он пытался отобрать у меня какую-то игрушку. Ну… Я и укусила. Куда достала. Шороху было — капец. Толик так плакал. Это было как раз перед тем, как они уехали.       Она задумалась на секунду.       — А ещё однажды на нас упал телевизор в доме моей бабушки. Такой большой, тяжёлый, ламповый, — продолжила она. — Не знаю, как мы выжили. Нас долго ругали — то ли за убитый телевизор, то ли за то, что сами уцелели. Мне было около десяти, отец отвёз нас с Питером в Диснейленд. И дядя Марк, отец Тома, тоже приехал с семьёй. А у меня с детства акрофобия, так что аттракционы мой ночной кошмар. А Питер и Том здорово надо мной тогда потешались.       Она закатила глаза, слегка улыбнувшись.       — Редкостные придурки оба, — сказала без злобы. — Вот поэтому и сошлись.       Мы оба рассмеялись. Это действительно было похоже на Тома.       А я всё смотрел на неё и понимал, что тонул глубже, чем рассчитывал. И выхода, кажется, уже не было.       — Я бы похитил тебя прямо сейчас из этого вертепа, — сказал я почти шёпотом, чувствуя, как шумный клуб исчезает на периферии. — Но, боюсь, моя сестра уже ищет приключений. Иногда её разумность испаряется, и тогда мне приходится играть роль брата-надсмотрщика.       Я притянул Ольгу ближе, обхватывая руками её талию, и в тот момент между нами будто бы сгустился воздух. Всё тело отзывалось на её тепло, и мысль об уединении — о любой тёмной нише или лестничном пролёте — вспыхивала снова и снова в голове.       — Катти — женская реинкарнация моего непутёвого братца, — произнесла она вдруг серьёзно. — Им точно не стоит встречаться.       Потом её взгляд стал мягче, и девчонка чуть сместилась ближе, прижимаясь ко мне, словно желая проверить, насколько я выдержу.       — Ты такой правильный мальчик, Роб, — сказала она с тёплой насмешкой. — Как ты вообще выживаешь в шоу-бизнесе, где половина спит с другой половиной, иногда по кругу? Ты ведь почти селебрити…       Ольга улыбнулась, и её пальцы нежно коснулись моей груди. В её прикосновении не было ничего интимного, но каждая линия, которую она провела по ткани рубашки, вызывала трепет под рёбрами и сбивала дыхание.       — Скажешь тоже… Я в шоубизе, — фыркнул я, перехватывая её руку, иначе бы уже не отвечал за себя. — Где селебрити, а где я? Я же сказал: с актёрством, скорее всего, всё. Завязал навсегда.       Я на секунду закрыл глаза, пытаясь вернуть себе способность думать.       — Просто всё это странно, — признался я. — Мы столкнулись случайно, буквально на улице. Ты живёшь в России, я в Лондоне, но ты знакома с Томом. Том дружит с твоим братом. Его родители друзья твоих. Это похоже на странное совпадение. — Я мягко усмехнулся. — Думаешь, мы могли встретиться при других обстоятельствах?       — А разве это важно? — тихо ответила она. — Мы ведь встретились. Но Том прав: у моего отца действительно квартира рядом с тем пабом. Поэтому я туда зашла.       — Я бы не хотел не знать тебя. И почему ты не остановилась там?       — Она занята, — ответила Ольга, легко пожав плечами, будто объясняла что-то обыденное. — Там живёт мой сводный брат с девушкой. Никакой мистики. Мы просто… столкнулись.       Девчонка подняла на меня открытый взгляд, до смешного доверчивый, и в этот момент я понял, что окончательно пропал. Мне хотелось её здесь, сейчас, без свидетелей и реальности вокруг. Но клуб гремел, стробоскопы мигали, где-то вдалеке визжала Катти, а мысль затащить Ольгу в грязный туалет казалась настолько неправильной, что меня передёрнуло.       Не для неё. Не так.       Поэтому я лишь наклонился, коснулся её губ лёгким, почти невинным поцелуем.       Она улыбнулась уголком губ, но я увидел, как что-то мелькнуло в её взгляде, что могло легко меня уничтожить.       — Да, ты вчера упоминала в участке, но я как-то пропустил мимо ушей. Брат в Лондоне, жених в Лондоне, у отца круг лондонских знакомых, а ты была тут только со школьной экскурсией сто лет назад?       Жизнь странная штука, совершенно непредсказуемая. Встречаешь девчонку на улице из другой страны, а у вас оказываются общие знакомые.       — Я боюсь летать, — призналась она вдруг, — поэтому мало путешествую. От слова «практически никогда», только на поезде и иногда на автобусе. Мой отец одиннадцать лет живет в Штатах, а я там ни разу не была.       Ольга вздохнула, будто сама только сейчас осознала, насколько это абсурдно.       — И знаешь… — Она наклонилась ближе, пытаясь перекричать музыку. — Мы ведь вчера не солгали полиции насчёт общих знакомых.       — Точно, — усмехнулся я, вспомнив нашу импровизированную речь. — Я и забыл.       Но её взгляд вдруг изменился, едва заметно.       — Роб… — Она чуть наклонилась ко мне, положив ладонь мне на грудь. — Я хочу воды. Мне не по себе от этой синей бурды. Пойдём вниз в бар? — попросила она, опираясь на мое плечо. Её пальцы сжались в моей рубашке.       Меня и уговаривать не надо было.       Я взял её за руку, чувствуя, как внутри волной поднимается желание где-то спрятать её от всех: от клубного шума, от взглядов Тома, от собственных ревнивых демонов.       — Пойдём, — ответил я, переплетая наши пальцы.       Но тут я снова услышал голос сестры, и это не предвещало ничего хорошего.       — Я схожу тебе за водой, а ты присмотри за Кэт, пока она ещё вменяемая, — сказал я и наклонился к Ольге, снова впечатываясь в её губы коротким, но горячим поцелуем. — Как только удастся усадить сестру в такси, мы сразу уходим. Пожалуйста?       Ольга кивнула, а потом разомкнула наши пальцы и вернулась к компании. Я задержался, наблюдая, как она снова вписалась в беседу. Сначала Катти что-то ей сказала, потом Сэм рассмеялся, и вот уже трое говорили с ней одновременно, словно знали её много лет.       Я отвернулся, чтобы не устраивать сцен ревности. Развернулся и пошел к бару на первом этаже. Музыка становилась оглушительной, басы отдавались в грудную клетку. У барной стойки я сделал заказ и облокотился на холодную поверхность, раздумывая, как вытащить сестру отсюда, не устроив международный скандал, какой она способна закатить в два счёта.       — Роб…       Я узнал ее голос до того, как он прорвался сквозь музыку. Кровь в жилах похолодела, грудь сдавило.       Только не она. Не сейчас. Пожалуйста, хоть раз не так.       Но повернуться всё же пришлось, иначе выглядел бы слабаком.       Анна стояла в двух шагах от меня, ярко освещённая неоном. Её светлые волосы блестели, а взгляд был спокойным, почти отрешённым.       — Привет, — первой сказала она.       — Привет, — отозвался я, заставляя себя смотреть на что угодно, только не прямо ей в глаза.       Чувство вины, которое я давно похоронил внутри, вдруг вернулось. Я не мог понять, почему оно возникло. Может, из-за разрушенных отношений? Но именно я был тем, кто просил и умолял не разрушать их.       — Джейми сказал, что ты в Штатах, — произнесла она мягко, будто издалека. — Я думала, ты ещё там.       — Позавчера вернулся.       Наступила пауза. Потом, как будто сам себе назло, я спросил:       — Ты одна?       Зачем мне эта информация? Не знаю. Просто старый рефлекс.       — Нет, с друзьями. У Мэган девичник, она выходит замуж.       — Поздравь её от меня.       Мы оба замолчали. Странно: вокруг гремели голоса, звенел смех, играла музыка, но между нами царила тишина, такая плотная, словно ее можно разрезать ножом.       Три года жизни. Три года планов. А потом пустота.       Я вспомнил тот последний вечер, когда напился и пришёл к ней, вывалил всё, что накопилось, а потом умолял вернуться. Мне до сих пор было стыдно за тот провал. За то, как низко я тогда пал. И слава богу, что Анна сказала «нет».       Сегодня, глядя на неё, я вдруг понял: ничего больше не болит. Как будто выздоровел после долгой болезни.       — Как ты, Роб? — осторожно спросила Анна, играя бокалом с мартини.       — Отлично, — ответил я без злости. — Жив, не спился, не повесился… В общем, иду на поправку.       — Не надо так, — тихо сказала девушка и отвела глаза. — Ты же сам понимаешь, что… Так, как было, продолжаться не могло.       Она сделала глубокий вдох и выдох, как будто готовилась к прыжку.       — Мне жаль, что всё закончилось так плохо. Жаль, что мы расстались на дурной ноте. Что вообще расстались.       Анна подняла руку, будто хотела коснуться меня, но в последний момент остановилась. Рука зависла в воздухе, дрогнула и медленно опустилась. Девушка сделала шаг ко мне, и я непроизвольно вздрогнул. Инстинкт самосохранения заставил меня отшатнуться, словно я боялся её прикосновения. Но я боялся снова стать тем, кем был рядом с ней: зависимым, слабым, вечно оправдывающимся.       — Ты же самостоятельная, Анна, — выдохнул я, уже понимая, что скатываюсь в тон, от которого хотел уйти. — Сама всё решила за нас обоих. Так что какой смысл гадать сейчас, что «могло быть», а что нет?       Мне не хотелось говорить гадости. Мы уже обменивались ими раньше слишком щедро и болезненно. Зачем начинать снова? Но поздно, слова уже вылетели. И вдруг до меня дошло, я смотрю на неё и ничего не чувствую. Вообще ничего. Я словно излечился от зависимости.       — Роберт, ты куда пропал? Катти уже… — Ольга осеклась, взгляд её скользнул с меня на мою собеседницу.       По глазам я видел, что она догадалась кто это, и слегка смутилась.       — Прости, я не хотела ме-ша-ть, — отчеканила девчонка по-слогам, внимательно рассматривая Анну.       Я и не заметил, как она подошла. Слишком увлекся тем, чего давно следовало избегать. И сейчас меньше всего я хотел сталкивать их, сравнивать, ставить рядом. Чёрт меня дернул прийти в этот клуб!       Они обе смотрели на меня, ожидая реакции, я чувствовал себя дурачком. Мое прошлое и настоящее ждали какого-то немедленного действия.       — Ты не мешаешь, Ольга, — я взял ее за руку, тем самым определяя наши отношения. Плевать что подумает бывшая подруга, плевать что подумает сама Ольга, мне хотелось до нее дотронуться, чтобы не скатится во внутренний хаос от этих препирательств. — Что натворила моя сестра?       — Потом. Я подожду, — спокойно ответила она, аккуратно высвободила руку и отошла к Катти.       Катти уже смотрела на нас. Точнее, на Анну. И судя по выражению лица, коктейлей в ней было достаточно, чтобы устроить отдельный театральный номер.       — Наслышана о твоих подвигах, — сказала Анна, и голос её дрогнул. В ревности она никогда бы не призналась, но я знал её слишком хорошо.       Я резко посмотрел на неё:       — Тебя они уже не касаются. И она не «подвиг».       Мне стало неприятно почти физически. Я осознал, что зря трачу время, силы и нервы на разговор, которого не должно было быть изначально. Это ни к чему не приведет. Просто развернулся и направился к тем, кто сейчас был для меня действительно важен, не попрощавшись. Анна смотрела мне вслед, но это уже не было моей проблемой.       Ольга и Катти нашлись неподалеку, с ними был Сэм, остальные куда-то рассосались. Я вспомнил, что год назад у них с сестрой был короткий, но бурный роман, после которого она остыла, а он вроде как нет. Теперь друг возился с ней, терпеливо выполняя все её капризы, будто надеялся, что у них ещё что-то может вспыхнуть вновь.       — Всё нормально? — спросила Ольга, мягко улыбнувшись и взяв меня за руку.       — Да, — ответил я честно. И правда, впервые за долгое время внутри было спокойно.       — Это ведь Анна? — ляпнул Сэм и тут же получил локтем от Катти.       — Это она. У них с подругами девичник, — подтвердил я. Ольга опустила глаза, рассматривая носы своих сапог, будто старалась избегать встретиться со мной взглядом, но я видел, что встреча с моей бывшей ее задела.       — Мы уходим. Сэм, проводишь Кэт? — наклонился я к приятелю. Хватит быть нянькой. Пора переложить заботу о сестре на её бывшего и уйти. Мне больше не хочется веселиться. — Она уже надегустировалась коктейлей, ей хватит.       Сэм кивнул:       — Без проблем.       «Без проблем», ага. Скорее всего, он проводит её не только до дверей клуба, но, как обычно, до дверей собственной квартиры. Может, оно и к лучшему, мне придется меньше за нее переживать. Забавно: мне двадцать два, Кэт почти двадцать, но иногда я всё ещё чувствую себя семилетним мальчишкой, которому поручили следить, чтобы сестра не упала, не ушиблась и не связалась с кем попало.       — Кэт, мы уходим. Будь паинькой, — попытался я перекричать музыку.       — Ты не можешь забрать её так быстро! — сестрица обняла Ольгу, надув губы, как ребёнок. — Мне будет скучно.       — Могу. И забираю, — отрезал я.       Ольга засмеялась, прильнув ко мне:       — Не переживай, скучно точно не будет. Сэм тебя развлечёт. Увидимся завтра.       Девчонки попрощались, пока мы с Сэмом обменялись несколькими фразами. Я смотрел, как моя сестра чуть ли не виснет на Ольге, если бы я не знал Катти, мог бы подумать, что она уводит у меня девушку. Семейные гены, что сказать.       Когда мы отошли чуть в сторону, я тихо произнёс:       — Извини.       Ольга вскинула на меня взгляд:       — За что? За то, что встретил бывшую в клубе? — она поджала губы в улыбке. — Я ещё вчера поняла, что ты мне не девственником достался.       Мы рассмеялись, я притянул ее к себе, вдыхая свежий запах ее шампуня, среди этого смрада он был как глоток воздуха.       — Может, ты не хочешь уходить? — тихо спросил я, проводя пальцами по её спине. — Скажи, и мы останемся.       Она мягко покачала головой:       — Поехали отсюда.       Она права, ночных приключений с нас достаточно.

***

      Пока я забирал верхнюю одежду из гардероба, к Ольге кто-то подошёл. Через мгновение я увидел знакомый силуэт, который невозможно было забыть, даже если бы я этого захотел. Первым порывом было подойти, но ноги будто проросли в пол.       Я стоял чуть в стороне, едва дыша прислушиваясь к разговору, казалось, они обе не замечали моего присутствия. Девушки внимательно изучали друг друга. Анна первая заговорила:       — Прости, если отвлекаю…       Ольга слегка нахмурилась, посмотрев на мою бывшую девушку снизу вверх, но словно всё было наоборот:       — Анна? Так? — уточнила она сухо.              Анна не скрыла удивления:       — Вы правда встречаетесь? — усмехнулась та. — Думала, Роберт врёт… Хотел меня позлить.       Ольга едва заметно фыркнула:       — Ты слишком высокого о себе мнения. Я не знаю, что между вами было… Да и знать не хочу. Но что ты сейчас хочешь от меня? Вернуть его? Иди попробуй, — сказала она спокойно, но в голосе звучала сталь.       Моя экс-возлюбленная потупила взгляд, рассматривая носы туфель, видимо, не справляясь с эмоциями:       — Я понимаю, почему Роб запал на тебя, — тихо произнесла она. — Надеюсь, у вас всё сложится. Прости, если побеспокоила… Просто хотела увидеть, какая ты. Женское любопытство. Извини.       Ольга ничего не ответила, так как в этот момент заметила меня. Анна проследила за её взглядом, поджав губы, снова прошептала «извини» и почти бегом ушла в зал.       Я правда не знал, что должен сказать в такой ситуации и как должен вести. В молчании мы покинули «The Leisure Lounge». Совсем не так я представлял завершение этого вечера. Чёртова Анна! Снова она влезла в мою жизнь и всё испортила.       У входа я замедлил шаг, высматривая такси. У дверей курил Том, разговаривая по телефону. Увидев нас, он махнул рукой и отключился:       — Уходите? — спросил он.       — Да. А ты?       — Тоже. Бэт попросила заехать. По твоему лицу, Керт, вижу, что ты уже видел Анну.       Том понял, что облажался, поэтому посмотрел на преисполненную внутреннего спокойствия Ольгу и спросил:       — Знаешь про Анну?       Девушка кивнула:       — Успели познакомиться лично.       Том хмыкнул, явно находя происходящее чересчур забавным. А мне хотелось просто провалиться сквозь землю.       — Анна ревнует, тут всё ясно, — заключил он. — Ладно… Я так и не спросил, ты для чего приехала в Лондон, Оля? Просто так? Себя показать, других посмотреть? Помню, что ты до чёртиков боишься летать.       Ольга пожала плечами, не взглянув на меня ни разу после разговора с моей бывшей:       — К Стасу приехала, но ему сейчас… немного не до меня.       Том усмехнулся, явно поняв, о чём идёт речь:       — Значит, уже познакомилась с Келли. Семейная драма, — хлопнул он меня по плечу. Ольга бросила на него уничижительный взгляд. — Удачно вы друг друга нашли, ребята. Зайдите к нам, пока ты здесь. Папа с мамой будут рады. Ладно, спокойной ночи, — Том махнул рукой. — Плачьтесь друг другу в жилетку, займитесь сексом, говорят, помогает от душевных травм. Не буду мешать, потому что меня сейчас ждет полуголая девушка в постели. Ещё увидимся, подруга.       — Толя! Хватит… Фу! Я не хочу знать подробностей… — Ольга наклонилась и быстро чмокнула его в щеку, в то время как я быстро пожал ему руку.       Довольный Брайтман развернулся и пошёл к ждущему его такси.       — Ненормальный, — хмыкнула Ольга ему вслед, без злости.       Когда мы сели в такси, было уже далеко за полночь. Ольга устало прислонилась ко мне, и её голова то и дело сползала на моё плечо. Я смотрел в окно и размышлял: ночь, обещавшая быть лёгкой и весёлой, превратилась в череду драм, ревности, нежелательных встреч и непрошеных воспоминаний.       Но сейчас рядом Ольга была рядом, и это почему-то делало всё остальное неважным.       — Устала? — спросил я, нарушая затянувшееся молчание, аккуратно прижимая её к себе, чтобы не стукнулась головой об окно.       Девушка что-то промычала полусонно, стараясь не упасть мне на колени. Я чуть улыбнулся, но внутри всё ещё гудело от произошедшего в клубе.       — Хотел сказать тебе про Анну… — выдохнул я наконец.       Ольга приподняла голову. Сон как рукой сняло, ее взгляд стал внимательным и серьёзным.       — Ты мне ничего не обязан, — тихо сказала она. — Но если хочешь рассказать — расскажи. Только если тебе станет легче.       Её спокойный тон ранил сильнее любого допроса. Я поймал себя на мысли, что хочу выговориться. Хотя никогда и ни с кем этого не делал.       — Не знаю почему, — начал я, медленно подбирая слова, — но только с тобой я могу говорить о ней. Даже с друзьями… не обсуждал наши отношения никогда. Наверное, был бы умней, не стал бы плакаться в жилетку сейчас.       Ольга засмеялась тихо, мягко, прижалась ко мне сильнее:       — Учитывая, что мы бесконечно обсуждаем похороны моей личной жизни, — заметила она, — то почему бы ради разнообразия не обсудить твою?       — Мы спим с тобой, напомню, — буркнул я.       — И что? — Она чуть наклонила голову набок, будто это была самая нелепая жалоба в мире. — Твои прошлые отношения никак не влияют на нашу связь сейчас. Если только ты не бил её, не держал в подвале и не заставлял подписывать брачный контракт кровью.       Я хмыкнул.       — Если бы такое было, — продолжила она, — Анна не подошла бы к тебе. А тем более не подошла бы ко мне.       Она запнулась лишь на мгновение, и я впервые услышал в её голосе отголосок собственной боли.       — И ещё, — добавила Ольга, подняв глаза. — Я точно знаю, что вы расстались не потому, что ты плох в постели. Поэтому не думаю, что могу сейчас разочароваться в нас. Люди иногда расстаются не потому, что кто-то плохой, а просто… так случается. Теперь я это знаю наверняка.       Её какой-то взрослый, глубокий взгляд на вещи выбил у меня последние сомнения. Алкоголь развязал язык, но дело было не только в нём. Несколько секунд я всё же колебался, но потом начал медленно говорить, будто снова переживая каждую сцену из жизни.       — Анна старше меня. Когда мы познакомились, мне было только семнадцать, а ей уже двадцать пять. Она игнорировала меня пару лет, мы просто общались, но потом стали встречаться. И она… всегда задавала высокую планку. Во всём. В наших отношениях, моей жизни, целях… Это она предложила съехаться, выбрала квартиру. Она решала, где я должен быть, кем быть… куда бежать дальше.       Я вздохнул. Ни разу ещё не произносил это вслух.       — Но я любил её безумно, и потому соглашался на многое. Почти на всё. Даже… — Я чуть ухмыльнулся безрадостно. — Даже женился бы, если бы это сделало её счастливой. Я был готов жениться, даже предложение сделал.       Ольга слушала молча и не перебивала, только крепче сжимала мою ладонь.       — А потом она забеременела.       Такси будто стало теснее. Воздух гуще. Стало нечем дышать.       — Я просил её… Да ладно, — я провёл ладонью по лицу, а потом растрепал волосы. — Умолял оставить ребёнка. Анна считала, что сейчас неправильное время: я слишком молод, слишком ненадёжен, у неё карьера, миллионы планов… Она всё-таки избавилась от ребёнка.       Слова прозвучали тихо. По телу пробежал знакомый холод.       — Мы поругались. Сильно. Я сорвался, наговорил ей много того, о чём жалею. Это стало началом конца. После были только бесконечные ссоры. Мы говорили друг другу много обидных вещей. И… она ушла.       Ольга по-прежнему молчала. Похоже, ждала, пока я закончу свой монолог.       — Я понимаю, что многое из её слов было… отчасти было правдой, — признал я. — Что время было неудачное, что мы оба не были готовы, что Анна имела право решать.       Я посмотрел на свои руки, они тряслись, как было каждый раз, когда я вспоминал о том времени.       — Но я не мог это принять. Не так воспитан. А потом уже не мог принять то, что её просто нет в моей жизни.       Грудь сдавило, как при долгом выдохе.       — Всё сразу навалилось. И… я слетел с катушек.       Ольга ничего не сказала, только коснулась губами моей щеки в успокаивающем жесте, а потом уткнулась лбом в плечо:       — Не надо оправдываться, — прошептала она. — Пожалуйста. Кто угодно, только не я буду тебе судьёй. Я… жила со сводным братом.       Я заморгал.       — Со сводным братом? — переспросил я, инстинктивно притягивая её ближе, касаясь губами её волос, будто это могло помочь понять хоть что-то.       Такси свернуло на пустынную ночную улицу, огни города мягко отражались в стекле, и что бы ни имела в виду Ольга, я почувствовал, что её история будет не менее тяжёлой, чем моя.       — Мой бывший — сын папиной второй жены, — произнесла она наконец, усмехаясь, но усмешка вышла какой-то невеселой. — У нас общая сестра. Мой жених и мой сводный брат — это один человек.       Я моргнул, ощутив холод вдоль позвоночника, поняв, что это не самое тяжёлое откровение в её признании.       — Я застукала его в то утро с девчонкой в квартире отца.       Она говорила спокойно, почти без эмоций, но именно это спокойствие и било сильнее всего. Не истерика, не слёзы. Сухое отчуждение — признак того, что болело давно и глубоко.       — Они не трахались при мне, — уточнила она устало. — Не были голые. Просто он жил с ней. Жил, пока я была уверена, что мы готовимся к свадьбе.       Внутри у меня всё сжалось от злости на него. От жалости к ней. От какого-то странного бессилия. От того, что мы не контролировали собственную жизнь.       — И знаешь, что самое хреновое? — Ольга повернулась ко мне, но взгляд был направлен куда-то в темноту за окном. — Она милашка. И я почти уверена, что Стас её бросит через пару месяцев. А мне… — Она выдохнула почти неслышно. — Мне её заранее жаль.       Девчонка чуть пожала плечами, как будто сама не понимала, как дошла до такой реакции.       — Даже не ревную. Вообще. Просто жаль. Что со мной не так?       Я молчал несколько секунд. Слишком хотелось подобрать правильные слова, а не банальные утешения для галочки.       Наконец я кивнул:       — С тобой всё отлично.       Она повернулась ко мне, будто не поверила в услышанное.       — Честно, — добавил я. — Вы не родственники. И ты не обязана чувствовать ревность. Иногда боль так устаёт от самой себя, что ей уже нечем юолеть. Это не ты «не в порядке». Это ситуация долбанутая. Не ты.       Ольга чуть расслабилась, и я, чтобы отвлечь, с лёгкой усмешкой добавил:       — Если тебя это как-то утешит, мой приятель Бэн уже год встречается со своей кузиной.       Она медленно улыбнулась, уголки губ дрогнули, глаза стали светлыми:       — 1:0 в пользу Бэна и его кузины, — хмыкнула она.       Я рассмеялся тихо, накрывая её холодные пальцы своей ладонью. И впервые за вечер мы оба почувствовали, что можем дышать.