На колени

Лицо Джорджа вытянулось, когда притаившиеся незнакомцы, облаченные в темные одежды, рассыпались пятнами по поляне, оглядывая его со всех сторон. Он смог разглядеть четыре размытых силуэта. В руках их крепко были крепко стиснуты всевозможные виды холодного оружия от простых остро заточенных мечей до внушающих размеров топоров. С головы до ног они были перемазаны в черной жидкости, и что же это за субстанция, не трудно было догадаться. Пусть Джордж и ни разу не видел ту самую кровь, настоящую и красную, ту самую, которую видят остальные, но и этого ему было достаточно, чтобы мурашки пустились в бега. Кровавое месиво и его инициаторы предстали перед ним во всей красе. Тени стояли и, словно хищники, заливались слюнями, выжидая и глядя на загнанную в угол жертву. Они явно пришли за ним. Джордж краем глаза заметил у своей руки перепачканный в склизкой грязи кинжал, который, вероятно, ранее принадлежал одному из погибших здесь рыцарей. Брюнет, всё ещё следя за каждым вдохом и выдохом незнакомцев, потянулся за его последним ключом к спасению. — Не советую это трогать. Мы же не хотим проблем? — горячие огромные пальцы оказались в крепкой хватке на горле бедного слуги, когда из-за спины раздался вязкий и слегка басовитый голос, от неожиданного появления которого сердце мигом рухнуло прямо в пятки. Не великан ли сейчас сидел за ним, который одним лишь смещением кисти, выдавит из него все внутренности? Джордж, не став тратить время понапрасну, схватил кинжал и вонзил в конечность мужчины, что, предположительно, была ногой. Ещё секунда, и брюнет срывается с места под аккомпанемент душераздирающего завывания, которое, казалось, и за версту было слышно. Он несётся, не оглядываясь назад, но усталость уже начала забирать свое. Как бы сильно его ноги не старались, позади несущиеся по его душу неизвестные лица явно были быстрее. Они нагоняли его, и Джордж мог слышать их сбитое частое дыхание, будто они были у него прямо под ухом, их едва разборчивые крики самых гадких и мерзопакостных ругательств и сочный хруст трав и листьев, под их тяжёлыми, но быстрыми шагами. Он бежал и бежал, но о крае леса он мог лишь только и мечтать. Складывалось ощущение, что Джордж бегает по бесконечному лабиринту из этих чертовых прогнивших насквозь деревьев и длинной грязной тропы, которая без конца металась в разные стороны, но всегда переводила его обратно к началу, роднику. Брюнет сбавил темп, когда понял, что тени отстали от него. Жадно глотая воздух, он схватился за спутанные в колтуны волосы, которые уже не так ярко сверкали своим золотым блеском, а, скорее, сливались в глазах юноши с желтой массой чащи. Эти беспрерывные погони и неиссякаемые потоки тревожных и ужасающих событий выдавили из него оставшиеся капли энергии. Время близилось к полуночи, когда Джордж все таки сдался и оставил попытки найти выход; он свалился на мокрую землю между корней мощенного дуба, чтобы наконец расслабиться. Последние угольки надежды на спасение в его сердце уже догорали дотла. Как бы сильно разум не твердил ему не останавливаться, встать и продолжать бороться за свою жизнь, он не мог сдвинуться и с места. Ему уже было все равно, кто найдет его бездыханное тело первым. Эти беспощадные охотники или настоящие короли леса, хищники? Кого это волнует, когда у тебя под головой подушка из ворсистого и шероховатого мха; когда сверчки стрекочут колыбельную у твоих ушей; когда звёзды выстраиваются в ряд специально для того, чтобы ты своим указательным пальцем, словно вымышленной кистью, соединил их в невиданные никем узоры. Разве Джордж мог устоять перед таким соблазном и не закрыть глаза, чтобы больше никогда не проснуться? Едва заметная улыбка дрогнула на его тонких розовых губах, когда он подумал о том, что не все так плохо, если, в конце концов, он будет рядом с отцом и матерью. Покидая этот мир, они оба также были наедине с самими собой. Никому не нужные. Даже друг другу. И теперь, по иронии судьбы, пришел черед и ему разделить эту участь. Брюнет не чувствовал ничего. Лишь пустота, заполняющая его изнутри целиком и полностью, которая вот-вот выйдет за края его душевного сосуда. Интересно, смог ли Томми покинуть это место и связаться с родителями? Вдруг он всё-таки успел послать кого-то за ним? Может быть, они найдут его мертвое тело раньше санитаров этого мрачного леса? Он не знал ни единого ответа на желанные вопросы и, вероятно, теперь никогда не узнает. Влажные веки сомкнулись, и Джорджа утянуло в пучину загадочного и глубокого сна.

⟥────────✤────────⟤

Слабый огонь свечи освещал крохотную каморку, в которой была всего одна дряхлая кровать, да старый поломанный стол со стулом. На хлипком матрасе лежала одинокая простыня, которая только-только распрощалась с холодным телом мертвеца, чье сердце перестало биться лишь недавно. Джордж сидел у кровати, прижимая к себе медальон, который его старик носил на шее, у самой груди. Может быть, это все сон, и Джордж, как и всегда, забыл проснуться? Вдруг он пробудится от этого кошмара, и перед ним будет сидеть седой мужчина, в хлопковом фартуке, перепачканном в муке и прочих специях. Живой, с нормальной циркуляцией крови по организму и все той же его излюбленной сдержанной улыбкой. Но чудо не происходило. Запах гнили наполнял все пространство комнаты невыносимой вонью. Словно он всеми силами пытался выставить парня за дверь, дабы тот наконец сказал: «прощай», но Джордж, как зачарованный, сидел на одном и том же месте, ни сходя с него ни на секундочку. Заплаканные, тусклые глаза были устремлены в одну точку, будто они что-то выискивали, но никак не могли найти ответа на свой вопрос. Джордж напевал себе тихую песенку, когда дверь со скрипом распахнулась и впустила свет и свежий воздух в эту конуру. — Джордж? Хэй, ты как тут? Я тебе принес перекусить, — мягкий, словно только-только выпеченный белый тостовый хлеб, знакомый голос обратился к нему, пока мужчина подходил к столу и ставил корзинку с продуктами на него. Едва она дотронулась поверхности предмета, как он разломился на две части, и вся провизия оказалась на пыльном полу. Парень тяжело вздохнул, лицезрея сию печальную картину. — Джордж. Юноша и носом не повел. Казалось, что молчание в комнате стало по-настоящему мертвым. Пара шагов — теперь парень с нелепыми очками и в глупом черном капюшоне загораживал ему вид на его «ничего». Обеспокоенный и встревоженный взгляд друга пронзал душу хуже всяких игл и лезвий и оставлял неприятный осадок в груди. Чужая теплая ладонь оказалась поверх ослабленной руки Джорджа. — Послушай, — начал знакомый, подбирая правильные слова, — это уже ненормально. Ты сидишь с утра до вечера в этой протухшей дыре. Я знаю, что нужно время, чтобы проститься с важным для тебя человеком, но это явно уже перешло границы. Ты понимаешь, что это не только плохо для твоего физического, но и ментального здоровья? Джордж лишь слабо поднял свой уставший взор на товарища. Он был благодарен своему другу за заботу и поддержку, когда все остальные покинули его и оставили одного со своим главным страхом — потерять других и потерять самого себя. Потерять причину, чтобы продолжать жизнь. Бэд приходил к нему ежедневно, несмотря на работу, чтобы лишь убедиться, что Джордж все также страдает у отцовской постели. — Мне нельзя было его оставлять, — едва слышно прошептал брюнет, пуская новую горячую слезу по его исхудавшему лицу. — Я не был здесь, с ним, когда был ему по-настоящему нужен, Бэд. Парень понимающе склонил голову, но в следующий же момент он аккуратно поднял за запястье Джорджа, вынуждая его подняться и взглянуть на него. — Разве ты виноват в том, что нельзя было предотвратить? Твой отец был стар, а смерть всегда стоит на пороге у пожилых. Такова жизнь. И здесь нет твоей вины, пойми же, — произнес Бэд и выудил маленький свёрток из кармана. Джордж недоверчиво уставился на него в надежде услышать объяснение. — Ты должен продолжать жить. Прости, это все, чем я могу помочь, но, уверен, что это будет больше, чем у тебя есть сейчас. Он вручил свёрток в протянутую руку и выжидающе прикусил губу, гадая над реакцией друга. Джордж смахнул слезы и усталость с глаз и снял печать с пергамента. Королевская. Его лицо застыло в недоумении, а пальцы поспешно разворачивали бумажный цилиндр, чуть подрагивая. Он не мог поверить своим глазам. Приглашение на работу в качестве слуги при королевском дворце. Ты же явно шутишь, да, Бэд? Но в зрачках парня читалась лишь серьезность всего происходящего. Это должно быть сон. — У меня тоже есть кое-какие связи. Ты сможешь приступить уже на следующей неделе. Приведи себя в порядок и не позорь меня, — пригрозил ему со слабой улыбкой товарищ. — Я поручился за тебя. Новая порция соленых капель разбилась о пожелтевшую бумагу, смазывая буквы на ней. Ему дали шанс на лучшую жизнь, и он не должен его упустить. Хотя бы ради своего отца. И он никогда больше не сдастся.

⟥────────✤────────⟤

— О Господи, какой же ты идиот. Ты реально думаешь, что это бурда разбудит его? Фу, убери это от меня, — раздался напыщенный мужской голос где-то прямо под ухом Джорджа, и он внезапно почувствовал хватку у себя на грудках. — Э, подъём! Реально сдох что-ли… — Сапнап, черт тебя дери, уйди отсюда и не мешай мне, — вот и ещё один голос прозвучал с противоположной стороны. Более спокойный и не такой грубый. Погодите, что это за вонь? — От запаха лошадиного дерьма любой в момент проснется. Запаха чего, простите? — Может у него нос заложен? Дай-ка мне, я его щас быстро в чувства приведу. Джордж моментально раскрыл веки и дернулся с места, попытавшись встать и уйти от его мучителей поскорее. Но только он потянулся вверх, как веревка, связывающая его руки, потянула его обратно к земле. Два лица снова нависли над ним. Темные плащи. Всё-таки не умер? Значит, умрет сейчас. Брюнет тут же стал извиваться, как червь, пытаясь выпутаться из этих оков и попутно пиная разбойников, которым оставалось лишь закрыться руками, чтобы вдруг не получит с ноги в глаз. — Эй, успокойся. Чего же ты буйный такой? — усмехнулся блондин и обездвижил две нижние конечности парня. Джордж не оставил попытки выбраться, но чуть успокоился, когда заметил тот самый кинжал, что он вонзил в ногу их товарища, выглядывающим из кармана его местами ободранного плаща. В горле образовался неприятный комок. Не хотелось, чтоб следующая рана, нанесенная этим лезвием, стала его. — Мы не собираемся тебя дерьмом обмазывать. И убивать тоже. Конечно, ведь какой толк от убитого члена королевской семьи? Можно же пытать его, например, каждый день отрезая по пальцу и отсылая их «письмами счастья» прямо в сам замок. По щелчку они могут превратиться из бедных и вонючих разбойников по чужие души в невероятно богатые лица новой знати. Насчёт того, что они бедные, это он конечно погорячился. Наверняка у таких, как они на счету сотни жизней этаких мешков с деньгами. А Джордж для них лишь внеплановый десерт в сегодняшнем меню, который они с радостью испробуют и ни крошки не оставят. Джордж уставился себе под ноги, опустив низко голову. Он уже успел заметить, как все украшения, все драгоценные камни и корона отсутствовали, а вся одежда была перепачкана в разы сильнее, чем перед его отключкой. Он даже боялся представить, что же творится с его лицом, если парадное одеяние принца, которое ему выдали, теперь ничем не отличалось от лохмотьев, которые носят простолюдины. — В какое же дерьмо ты ввязался, малец, — язвительно огласил парень с белой повязкой на голове. Ох, вот это новость. Если бы у Джорджа было хоть что-то острое под рукой и он не был бы прикован к этому сраному дереву, то у самовлюблённого типа давно бы зияла глубокая дыра между глаз. Посмотрел бы он тогда на улыбку этого довольного ублюдка. — Что, мир не такой радужный и блестящий за стенами твоей высокой башни? Сидел бы дальше на шее у родителей, да не высовывал бы свое смазливое личико. Джордж напрягся и сжал кулаки за спиной до белых костяшек. С каких пор у нас моральное унижение стало встречаться в практике чаще чем классические пытки? — Не забывай, что перед тобой принц, Сапнап. — Да? А не он ли час назад валялся, как дохлый кролик, уткнувшись в землю своей мордочкой. Посмотрим, что этот папенькин сынок сможет мне сделать своими фарфоровыми ручками, — вызывающе фыркнул Сапнап и ушел в неизвестном направлении явно взбешённым, сметая все на своем пути. И слава Богу, ибо ещё секунда и Джордж бы вырвал это дерево с корнем, чтобы встать и врезать ему по лицу, да так смачно, чтоб он запомнил на всю жизнь эти «фарфоровые ручки». — Я обязательно приду посмотреть на острые пики с головами, среди которых вскоре окажется и твоя, когда сюда прибудут тысячи воинов за ним, — крикнул ему вслед Панз и снова вернул свое внимание к принцу. Почему он не уходит? Есть ли смысл следить за искалеченным и уставшим пленником, если у него все равно нет ни сил на побег, ни возможностей. Хотя, возможно, Джордж и сам бы не сводил глаз с парня, который обогнул весь лес раза три и, не колеблясь, проткнул ногу нападавшему на него мужчине, который раза в два был больше него. Да, он бы тоже ожидал бы от самого себя чего угодно. Панз смерил его выжидающим взглядом, будто готовясь выслушать все, что он скажет, но Джордж даже мускулом не дёрнул. Он видит эту кровь на его перчатках. Кровь людей короля. Все, что он бы сейчас не сказал, в конце обернется против него. А что с ним станется, когда они выяснят, что он не тот, кем является, то об этом он вообще и думать не хочет. — Я пойду позову сюда лекаря. Как бы то ни было, но за здорового наследника, нам твой отец даст больше золотых, — похлопав по плечу, заключил и удалился блондин. Ох, как будут забавны их лица, когда они узнают, что за его шкуру король и ни грамма серебра им не выдаст. Но явно лишь до того момента, как они скинут его в забытую Богом канаву, где он останется гнить до конца своих дней. Тогда уже ему будет не до смеха. Джордж слегка приподнял свою поникшую голову, чтобы оглядеться вокруг, ибо ранее ему не представлялось особой возможности. Ему совсем не хотелось смотреть в глаза этим ублюдкам, которые разговаривали с ним так, будто не они сегодня перерезали огромный отряд натренированных воинов, хорошо вооруженных и облаченных целиком и полностью в крепкие железные доспехи, пока они ходили в каких-то тряпках, под которыми, наверняка, и не намека на какую-то защиту. Слуга давно приметил, что разбойники каким-то образом переместили его в свой лагерь, который находился все в том же самом лесу. Большой костер, освещающий всю поляну, тепло от которого доходило даже до сюда, и кучка уже знакомых ему теней, примостившаяся прямо у огня. Джорджу оставалось лишь мечтать о комфорте и уюте, сидя среди влажной травы, прижавшись к холодному дереву. Теперь он мог отчётливо разглядеть лицо каждого из них. Тот самый парень, которому Джордж оставил не особо приятный подарок в виде раны на бедре, сидел с перевязанной ногой и что-то энергично обсуждал с тем, чье имя было Сапнап. Он перехватил взгляд карих глаз, уставленных прямо на него, и изменился в лице, приняв холодный и отчужденный вид, будто готовясь в любой момент сорваться и продолжать то, что он начал ещё тогда у родника и не смог довести до конца. — Какого маффина, Панз? Джордж сглотнул ком в горле и резко перевел взгляд в поисках источника звука. И как бы Джордж не убеждал себя в обратном, этот голос был ему до боли знаком. Он уставился прямо на идущих на него от небольшой импровизированной опочивальни, сделанной из каких-то тряпок и старых досок, два новых лица. И брюнет даже не знал, каким именно он был обескуражен больше. Котом человеческих размеров, стоящим на двух лапах, или же его старым другом, которого он не видел сто лет, но никак не ожидал встретить здесь. — Здравствуйте, Ваше Высочество. Бэд? Какого черта, он здесь забыл? Может Джордж и правда умер, и все это лишь прелюдия перед его встречей с самим дьяволом? Все эти события, случившиеся в один день, просто не могут быть реальностью. В голове все мысли смешались в кашу. Нет, все выглядит слишком правдиво. Те же уродские очки, которые были на нем в последний день, когда они виделись, та же глупая короткая прическа, что никогда ему не шла, те же повадки и привычки. Нет сомнений, это тот самый Бэд. Но он был за них? Тот, самый Бэд, что души не чаял в принце, уважал и почитал правительство, а теперь среди разбойников, и его руки также были перепачканы кровью? Если мысль со сном отметается, то Джордж где-то явно стукнулся головой. Но если же он не сходил с ума, и все перед ним было явью, то он не мог доверять ему. Какая бы крепкая дружба между ними до этого не была. А значит, в любой момент бывший приятель может просто взять и раскрыть его личность перед всеми. Немного не в стиле старого Бэда, но кто же знает, что же сделает новый он. Если он, конечно, видел его. Бэд работал во дворце достаточно долгое время и с настоящим принцем виделся чуть ли не каждый день. То отчитывал его за забеги на кухню поздно ночью, то за тренировки на лошади прямо в цветочном саду самой королевы, а то и за ругательства, которыми мальчишка осыпал его, чтобы вывести того из себя. Он знал, как лежит каждая прядка на голове наследника престола, и он наверняка вычислил бы самозванца, но по какой причине он всё ещё скрывает это, Джордж не знал. — Нам нужно осмотреть ваши раны. Энт и я… — прочистил горло и продолжил Бэд, присаживаясь на корточки и заглядывая под светлую челку, скрывающую раздраженное и озадаченное всей ситуацией лицо пленника. — Я в порядке. Оставьте меня в покое, — холодно отрезал Джордж, уворачиваясь от зрительного контакта со старым товарищем. Он закусил щеку изнутри, когда в игру наконец вступило это пушистое существо с длинным хвостом и огромными кошачьими глазами, которые были похожи на два отполированных кружочка лазурного камушка. Невероятно красивые, но в сочетании со всем остальным они всё ещё выглядели пугающе. Он протянул свои мохнатые лапы к рубашке Джорджа, но брюнет моментально отпрянул от него. Кот непонимающе взглянул на Бэда, разводя руки в стороны. — Я же сказал. Не. Трогайте. Меня, — рявкнул Джордж, чем привлек внимание и остальных разбойников, отдыхающих сейчас в лагере, и птиц, которые от испуга ринулись в побег высоко в небо. Повисла напряжённая тишина, и только звуки дремлющего леса разряжали обстановку. Треск полыхающих сучков в пламени, плач ветра и гулкий шум чего-то неизвестного, доносящийся из самой чащи леса. Парни осторожно уставились на это трио, словно спрашивая, нуждаются ли они в помощи. Бэд тяжело выдохнул и, почесав голову, помотал голову в знак отрицания, и они вернулись к трапезе и тихим разговорам, которые лишь иногда нарушались криками тех самых Сапнапа и Панза. — Оставьте эту жалость при себе. Злорадный смех прокатился по поляне, как только последние слова слетели с уст Джорджа. Слуга ошарашенно взглянул на заливающегося болезненным смехом громадного парня с черными белками и белыми зрачками, которому наскучила болтовня двух идиотов, сидящих перед ним, и он переключился на более интересный диалог. — Жалость? Ты думаешь, они сюсюкаются с тобой, потому что нам стало тебя жалко? — выплюнул мужчина вопросы, которые, как яд, выжигали все внутри Джорджа отравляющей правдой. О какой жалости могла идти речь, когда единственная причина, по которой его грудь все еще вздымалась, — это деньги, которые они получат взамен на его тело. Ему стало не по себе, когда парень поднялся с бревна и, хромая, начал приближаться к нему, не сводя глаз ни на секундочку. — Да ты кусок мяса, который сейчас не в состоянии и шага сделать. Тебе предлагают помощь, а ты как безмозглый ребенок ноешь и капризничаешь. Ты не в том положении, чтобы вообще открывать свой поганый рот. Он провоцирует тебя. Было очевидно, что его задело, что кто-то, кто в разы слабее него оставил ему клеймо-напоминание, да ещё и при таких условиях. Джордж видел, как пламя желания реванша, поселившееся в зрачках направленных на него разгоралось все сильнее и сильнее. Оно не потухнет, пока мечта не станет явью. И по движениям мужчины можно сделать вывод, что ждать осталось совсем немного. — И это самые лучшие воины короля? Не их ли трупы сейчас валяются там на поляне? Они даже глупого мальчишку защитить не способны, что говорить о народе, — продолжил давить разбойник, подходя все ближе и ближе. Остальные никак не реагировали на его речи, будто подписывались под каждым словом, и Джорджа это начинало выводить из себя. Не поддавайся. Молчи. Закрой свой рот и будешь жив, здоров. — Имей хоть каплю уважения, когда говоришь эти слова, стоя на землях моего отца, — усмехнулся брюнет. Он не мог больше скрывать в груди бушующий ураган возмущения, который так и норовился смести здесь все в пух и прах. Джордж вновь опустил голову и продолжил с широкой улыбкой на лице. — Если не хочешь, чтобы в следующий раз лезвие прошло прямо насквозь твоей безмозглой черепушки, идиотина. Джордж пусть и не видел, но понимал, какое выражение сейчас у мужчины. Слуга буквально играл на тонких струнах его некрепкого терпения, которые вот-вот грозились оборваться, и, кажется, последние слова брюнета могли стать и правда последними. — О каком следующем разе вы вообще ведёте речь, когда ваша судьба сейчас зависит от нас. Не много ли вы на себя берете, Ваше Высочество? — донёсся до пленника новый голос, бархатный и теплый, но до мурашек пугающий. Не поднимая головы, Джордж лишь следил за черными сапогами чужака, который плавными шагами, подбирался все ближе и ближе к толпе. Они остановились прямо перед носом у парня, и через секунду подбородок брюнета взметнулся вверх вместе с рукой незнакомца. Теперь жёлтые, словно янтарь, глаза прожигали его собственные. Горячие пальцы надавили на линию челюсти, и Джордж неохотно повернулся к блондину в профиль, не в силах противостоять напору. — Олухи, и ради этого вы меня позвали? Вы хоть раз принца в лицо видели или клюете на каждого золотоволосого богача? Его раскрыли. Бэд, стоявший рядом с двухметровым разбойником, вытянулся в лице, когда услышал речь лидера. Ну, по крайней мере Джордж предполагал, что именно тот, кто сейчас разглядывал его, был их главой. Все сразу же оторопели и затихли, затаив дыхание, лишь только он появился на поляне. Даже лес затих в его присутствии. И сам Джордж, казалось, не мог выдавить из себя не слова, пока чужие пальцы блуждали по его лицу, стирая остатки косметики. — Каждый идиот знает, что король Священной Земли способен приковать одним лишь свирепым взглядом голубых и холодных, как два ледника в океане, очей своих, — продолжил блондин и вернул голову Джорджа в изначальное положение, вновь вглядываясь в его глаза. Он знает. Знает и видит, что в них нет ни одного из перечисленных качеств. Даже он больше был похож на наследного принца, чем сам Джордж. Он боялся и дрожал от каждого прикосновения, дергался и мазал глазами по всему, что мог увидеть, но только не по лицу, что было перед ним. — И златыми кудрями, что горят при лунном свете пламенем жар-птицы, освещая дорогу себе и своему народу до конца своих дней. Таков отрывок легенды, что передается из уст в уста и рассказывается детям в качестве сказки на ночь о великом роде правителей, восхваляя их величие. Джордж знал каждую ее строку наизусть, благодаря отцу и его наказам тренировать свое чистописание, стирая пальцы в кровь и проливая реки слез из-за этого глупого, но правдивого народного произведения. Пленник успевает заметить игривый блеск в глазах напротив перед тем, как он рывком срывает с него парик и оголяет его черные, как у вороненка перья, волосы. В одно мгновение царская птица превратилась в трусливого падальщика на глазах у всех. Все внутри Джорджа свернулось в один огромный и пульсирующий с невероятной частотой узел. Теперь он чувствовал настоящий страх за себя и свою жизнь. Он больше не хотел умирать. Ему хотелось жить, дышать и бежать отсюда, от этих гипнотизирующих глаз, уставленных на него. В одних злость и ярость, в других тревога, а в самых пугающих, жёлтых напротив, вопрос. Что же ты теперь будешь делать? И Джордж не знал. — Расходимся, — щелчок ножа, и внезапно руки парня освобождены от оков, которые уже успели натереть значительные мозоли на запястьях. Брюнет непонимающе уставился на парня перед ним, но тот лишь проигнорировал его взгляд и внезапным рывком поднял Джорджа с сырой земли. Все тело затекло и до сих пор было обессилено, и под этой тяжестью он начал терять равновесие, но блондин вовремя взял ситуацию под контроль. — Тебе нужно поесть, иначе на следующий день ты и веки раскрыть не сможешь. — Не нужно, — отрезал сухо Джордж и осторожно убрал с себя чужие руки. Он вновь готов был смотреть куда угодно, но только не в это загадочное лицо. Время близилось к утру, и небо приобретало более голубоватый оттенок, когда солнце рассыпало по нему свои первые лучики. Он пробыл здесь целую ночь? Томми, наверняка, уже должен был быть в целости и сохранности, если эти придурки не встретили его, пока он был в отключке. У него всё ещё есть надежда. Ему нужно лишь выбраться отсюда. — Я могу уйти? Какой же ты наивный, Джордж. Думаешь, что они так просто отпустят такой кладезь сокровищ? Даже если ты не принц, то этот смазливый черт, наверняка, видит тебя насквозь, и все пути отступления уже обрезаны. Если этих придурков ещё можно было обмануть, то с такими, как он, на каждый твой ход у него всегда будет туз в рукаве. — Можешь. — Прошу, я бесполезен для вас. Все, что у меня было уже и так стало вашим, — моментально начал тараторить Джордж, но тут же застыл с удивлённым выражением лица, когда мозг наконец обработал ответ лидера группировки. Это же какая-то шутка, да? — Погоди, что? Блондин усмехнулся и поправил темно-желтую повязку, скрывающую нижнюю половину его лица, и брюнет был готов поставить свою жизнь, что под ней парень отвратительно улыбается во все тридцать два. Только сейчас Джордж заметил, что он где-то встречал эти черты, такие же противные. Нет, перед ним стоял точно не уродец, даже очень привлекательный молодой человек, но от него веяло аурой змеи, которая укусит тебя за руку в тот самый момент, когда ты будешь нежно гладить ее спинку. Вцепиться своими острыми клыками в прозрачную кожу, введет свой смертельный яд и будет смотреть, как ты медленно и мучительно погибаешь. Для нее нет более прекрасного удовольствия. И какой бы красивой не была ее шкурка — ты труп. И ему это совершенно не нравилось. Медовые глаза оставались все также непоколебимыми и нечитаемыми. — Ты свободен. Можешь делать все, что хочешь, — ровным голосом произнес парень и подошел к дереву с крупными и крепкими ветвями. Джордж чуть не подскочил на месте, когда тот неожиданно схватился за одну из палок и, раскачиваясь, запрыгнул на трухлявый дуб. — Если ты считаешь, что способен идти, то не задерживайся. Проваливай. Джордж всё ещё не мог понять, издевается ли он, или ему и правда теперь нет до него дела. Разве так поступают кровожадные разбойники, трагические и ужасающие истории о которых доходят даже до ушей дворца. То есть, они перерезали весь их отряд, кучеров, чтобы потом просто отпустить его, несмотря на то, что он буквально обдурил их? Он оглядел лагерь и убедился, что все разошлись и теперь мирно похрапывают на натуральной подстилки из сухих трав. — Твоими безделушками можно будет прокормить всех нас чуть ли на несколько месяцев вперёд. Следовательно, больше мы в тебе не нуждаемся, — словно прочитав мысли Джорджа, пояснил мужчина. Он последний раз смерил брюнета, стоящего перед ним, и выставил руку, указывая в неизвестном направлении. — Иди на север, ориентируйся по мху и выйдешь к воротам ближайшей деревни, а там попросишь кого-то подкинуть тебя к замку. И это… Накинь на себя. Джордж, всё ещё ошарашенный внезапным всплеском милосердия и сострадания в сердце разбойника, поймал ком ткани, сброшенный сверху. Темный плащ с заплатками и рваными краями, который всё ещё хранил тепло своего владельца. Это еще зачем? — Мне это не нужно. — Нужно. Если припрешься в таком виде в деревню, тебя либо на месте убьют, либо довезут до ближайшей канавы и там разделаются, — перебил его блондин и закрыл глаза. — Слишком много говоришь и слишком мало делаешь. Иди. Джордж хотел было снова воспротивиться, но какой в этом был смысл. Грудь разбойника стала вздыматься все плавнее и плавнее, а значит он уже был одной ногой во сне. Он не собирался больше отвечать на глупые вопросы Джорджа, следовательно, ему не оставалось ничего, кроме как покинуть эту чёртову поляну и кровавый лес и забыть этот день как страшный сон.