(Анти)депрессант

Мне двадцать один и я ещё вчерашняя студентка. С момента моего последнего неудачного опыта проходит всего (или аж?) два месяца. Этого времени оказывается достаточно, чтобы моё сердце зажило и снова оказалось готовым идти в бой. Я нахожу работу, на которой мне в жизни не хотелось работать, а там и его — новый опыт по имени Дима. По прошествии месяца я всё ещё как вчера помню, как сижу одна в кабинете, заходит он, включает кондиционер и спрашивает, как меня зовут. Я представляюсь и задаю ему тот же вопрос, сразу простодушно обратившись на «ты». Парень, на вид которому немного за двадцать, среднего роста, с короткой стрижкой и татуировками на шее, представляется как Дима и говорит, что будет нашим супервайзером, можно на «ты», а после подходит ещё двое ребят. Помню, как он расспрашивает нас об увлечениях, я сообщаю, что увлекаюсь фотографией и ищу клиентов. Он улыбается и отвечает, что если понадобится фотосессия, то обратится. Я тогда подумала с иронией: «Как мило». Помню, как на следующий день меня охватывает мандраж и я решаю, что не буду там работать, о чём пишу в сообщении на рабочий номер. Почти сразу же звонит Дима и интересуется, что да как. Я разговариваю с ним и нервно наматываю круги по комнате, сбивчиво от волнения объясняю, что работа не для меня, буду искать что-то другое. А он убеждает меня остаться и попробовать, ведь пока не попробуешь, не узнаешь. Мне не с чем спорить, и я соглашаюсь. Тот день, наверное, даёт начало моим чувствам. Это что-то сродни запечатлению: новорожденный ребёнок, едва открыв глаза и увидев перед собой лицо матери, тут же запечатывает его в памяти и проносит через всю жизнь. Похожее случается и со мной: я запечатываю в своём сознании образ Димы, поскольку он проявил внимание ко мне. И мои чувства только разрастаются, подпитываемые его добротой. Серьёзно, он один из самых добрых людей, которых я встречала, как старший брат для всех сотрудников и в особенности для меня. Когда мне непосчастливилось сидеть возле одной дамочки, которая то и дело оставляла замечания по поводу моей работы, Дима пересадил меня, хотя я ни словом ни взглядом не пожаловалась. Но мне становится лучше на новом месте, комфортнее, спокойнее. А идя домой, я сталкиваюсь с ним в коридоре, он интересуется, как я, и говорит, что если та дамочка будет ещё цепляться, сообщать ему. Это настолько мило, что я иду домой и улыбаюсь, как безумная. Еду в маршрутке домой — и вдруг слышу знакомый запах сигарет, такой же, какой исходит от Димы. И тоска сжимает сердце, возникает ощущение, будто он совсем рядом. И тогда до меня доходит: он мне нравится и я хочу построить с ним мало-мальски приятельские отношения. Потом Дима уходит в отпуск, а когда возвращается, я сталкиваюсь с ним в столовой в конце моего рабочего дня и узнаю, что на следующий вечер у него будет концерт в одном заведении, бесплатный. И, соответственно, я не могла не прийти. Точного времени не было (Дима сказал, что после семи), и я жутко боялась опоздать, хоть и понимала, что всё равно выступление начнётся с задержкой. Придя, вижу, что играет группа ещё одного моего знакомого. Дима подходит позже, подсаживается к каким-то ребятам, среди которых одна девушка. Она внезапно хватает его за руку чуть выше локтя, чуть наклоняясь, и ревность пробирается в моё сердце и втыкает в него иглы. Я сжимаю челюсь, всё же надеясь, что это просто подруга, а зверь внутри рвёт и мечет. Меня же Дима сначала не заметил, и только когда проходил мимо, я окликнула его и поздоровалась, чуть волнуясь, приветственно подняв ладонь. Он здоровается в ответ и прикладывает свою ладонь к моей, хотя я на это не рассчитывала. Когда Дима выходит на сцену, берёт в руки бас-гитару и начинает петь, я с удивлением приподнимаю брови. Бас-гитарист, который поёт, — это что-то новенькое. Голос у него оказывается приятным, пение достаточно красивым, и я прикрываю глаза, наслаждаясь этим. — Мы называемся «Тихий ход», если кто не знает, и в субботу будет ещё концерт в клубе «Феникс». Мы на разогреве у одних ребят, Чеширес, — объявляет он после первой песни. Я решаю, что приду. Обязательно, хоть в душе не гребу, кто эти Чеширы и вообще фиолетово на них. И я прихожу. Боясь, что снова опоздаю, прихожу всё же немного позже назначенного времени, но ещё ничего не началось. Растерянно верчу головой, смотря по сторонам, и тут же знакомый голос говорит: — Привет. Встрепенувшись, вижу Диму с той же компанией. — Привет. — Чё как? — его фирменное. — Ты одна? Тебе компания нужна будет, думаю, подружка какая-то. Ну, чтобы скучно не было. — Мне некого взять, — пожимаю плечами. И это правда: одна подруга уехала из города, хотя я с ней собиралась пойти, вторая только с работы едет домой. — Тогда подсядешь к нам. Кстати, это Лера, моя девушка. — Он кивнул на девушку, которую я видела с ним ещё в прошлый раз. Внутри всё рушится. Чувствую себя так, будто на меня вылили ушат холодной воды, безжалостно растоптали жалкие надежды. Кажется довольно странным то, что они вместе: Дима и Лера совсем не похожи на парочку, максимум на друзей. Киваю. Он всё же позвал меня в свою компанию, и уже от этого мне хорошо, хотя внутри всё ещё есть болезненное ощущение стянутости. Отлучаюсь ненадолго, а когда захожу, вижу, что выступление уже началось. Замечаю Диму, он машет мне рукой, и я порхающей походкой приближаюсь к его столику и залезаю за него, когда он встаёт и пропускает меня. С удивлением смотрю на сцену, где ещё один мой знакомый выступает. Не ожидала его здесь увидеть. Он подзывает слушателей поближе к сцене, и я выхожу и начинаю танцевать. Попутно наблюдаю за Димой, всматриваюсь с напряжением, ожидая увидеть проявление его чувств — если они вообще есть — к Лере. Но мои ожидания не оправдываются. Дима сидит на расстоянии от неё. А потом и вовсе встаёт и отходит в конец зала. Пытаюсь заметить хоть искру любви между ними. Но не вижу. Они даже взглядами, в которых сквозили бы какие-то намёки на чувства, не обмениваются. А я хорошо помню, как смотрел на мою подругу её бывший парень: как на восьмое чудо света, так, что хоть он и не говорил о своих чувствах, всем становилось очевидным, что они у него есть. Увидев первый раз Диму с Лерой, я подумала, что они друзья, но всё же ревность острыми клыками впилась в сердце, когда я заметила, как она схватила его за руку. Что же я чувствую сейчас? Сложно сказать. Недоумение. Принятие. Боль? Нет. Дима для меня не близкий человек, как ни странно, поэтому вряд ли он может меня ранить. Я ведь всё ещё могу с ним общаться, а большего мне и не надо. Я никогда не ставила цели создать отношения с тем, кто мне нравится, гораздо важнее для меня было просто общение, дружба. Я человек, который верит в дружбу, но не верит в отношения, хоть и могу увлекаться парнями по десять раз на день. Позже начинает играть Дима с группой. Он басист и вокалист, и меня всё ещё немного удивляет такая комбинация. Мне не особо нравится бас-гитара, но нравится его вокал, то, как он поёт. Слышно не очень хорошо, но песни всё равно проникают в душу, что-то там переворачивают, заставляя замирать. Смотреть и слушать. Слушать и смотреть. Замечаю то, что не заметила первый раз: песни похожи на песни одного участника «Голоса страны», Богдана Мухи, у которого свой проект «Муха на стене». «Тихий ход» и «Муха на стене». Как братья-близнецы. Мне интересно, подозревает ли об этом Дима, но я не нахожу возможности — или смелости — сказать ему об этом. Отыграв своё, он идёт в бар с компанией и говорит, что я могу пойти с ним. — Ты же не пьёшь? — спрашивает Дима с уверенностью. — Пью. Он явно выглядит удивлённым. Я пожимаю плечами. Кажется, он принимает меня за пай-девочку, коей я всё же не являюсь. Берёт пиво мне, но говорит что-то о том, что как бы не вышло так, что он меня споит. — Я же не маленькая девочка, — фыркаю я. Не знаю, обижаться мне или нет. Такое чувство, будто он думает, что мне не двадцать один, а пятнадцать. Впрочем, знает ли он мой возраст? Не уверена, не припоминаю, чтобы интересовался. Да и ладно. — У тебя деньги есть или за тебя заплатить? Просто у меня деньги из общего бюджета. Я теряюсь и как-то даже съёживаюсь. Такие ситуации меня всегда напрягают, становится неловко. Интересно только, с какого бюджета: его с девушкой или с группой. — Заплати, если можешь, — неловко бормочу. Он платит. Потом говорит: — Пей осторожно и небольшими глотками, холодное. Киваю и радуюсь, что в темноте не видно мою глупую улыбку. Его забота очень приятна. Невольно думаю: а если бы у меня не было неудачного опыта в любви в виде десяти месяцев сплошного игнора, смогла бы я так же радоваться мелочам? Заботе, подбадриваниям на работе, тому, как самоотверженно он приходит на помощь в рабочих делах. Не только ко мне, а ко всем. И если меня спросят, как Дима ко мне относится, я отвечу: «Лучше, чем кто бы то ни было». Просто такова его натура. По пути обратно мы разговариваем, он уточняет, плохо ли было слышно голос. Я отвечаю, что да, и позже спрашиваю о возрасте: — Сколько тебе лет? — Двадцать пять. — Я так и думала. — Обычно мне столько не дают, — с улыбкой говорит он. Я издаю понимающий смешок. В этом мы похожи: я тоже не выгляжу на свой возраст. Один мой знакомый даже называет меня «Глава отдела по охоте на педофилов». Залезаю за стол, Дима садится рядом, скраю. Начинается концерт основной группы — Чеширес. Начинаю слушать их, попивая пиво. Они зовут слушателей на танцпол, ближе к сцене. Дима встаёт и машет нам рукой, но его компания отказывается, а я соглашаюсь. Мне хочется танцевать и хочется быть ближе к нему, и это желание просто переполняет меня, кажись, ещё немного — и выплеснется. Я распределяю его равномерно по всему сердцу. Потом Дима отходит в сторону, а я остаюсь. Едва ли не больше жизни я люблю музыку и чувство единения с ней, когда она проникает в тебя и течёт по венам. Когда Чеширы берут перерыв, Дима идёт курить. Я некоторое время сижу, но, начиная чувствовать лёгкую тошноту, решаю, что с меня довольно. Самое главное, что я услышала выступление группы Димы, провела немного времени рядом с ним. — Я ухожу, — объявляю, подходя к нему. Он разговаривает с кем-то из ребят и отвечает: — Да, хорошо. Приобнимаю его одной рукой, и он слегка наклоняется, тоже изображая полуобъятие. — Спасибо, что пришла, — доносится мне в спину. — Увидимся. Я молчу и улыбаюсь. Не хочу говорить, что просто не могла не прийти. Отойдя на приличное расстояние, поднимаю взгляд в ночное небо и вглядываюсь в него, рассматривая созвездия и, возможно, надеясь увидеть падающую звезду, чтобы загадать желание. Мне определённо не хочется уходить с работы из-за Димы, но уже сегодня я сказала ему об уходе. Ещё неделя — и пора прощаться. От этого как-то не по себе. Но я понимаю, что на самом деле хочу этого: мне нужно найти свой путь. Невольно представляю, каким будет прощание. Я зову Диму перекурить, затягиваюсь и начинаю кашлять, поскольку я же не курю. Он смотрит на меня и спрашивает: — Зачем себя насиловать? — Просто хотела немного времени с тобой провести. — Для этого не обязательно курить. Неловко смотрю куда-то себе под ноги, но его тон как всегда мягкий. А я просто не знаю, как ещё. Вздыхаю. Этого не случится. Хотя бы потому, что насиловать себя я действительно не хочу. Хотя бы с собой нужно быть честным — к этому призывал Винниченко, которого мы проходили на филфаке.