(Анти)депрессант

Мне двадцать. Я полтора месяца назад вернулась из Киева, где моё сердце в очередной раз покромсали. Разочарованная в самом близком человеке, я не могла сидеть дома, в четырёх стенах, которые давили на меня, и бродила вечером по городу, сливаясь с толпой таких же одиноких бродяг. В один из таких вечеров я, прогуливаясь по главной улице, наткнулась на музыканта — парня, который играл на гитаре и пел, а рядом с ним стояла девчока-подросток, на вид не старше шестнадцати. Я уже пару раз видела этого музыканта, но особо не обращала внимание, а теперь рассмотрела как следует. У него была весьма примечательная внешность: подтянутое телосложение, тёмные волосы, правильные и даже аристократические черты лица. Ни изъяна, словом, царь и Бог. А голос… У меня мурашки шли от его пения. Как впоследствии оказалось, этого парня звали Серёжа, но мне хочется называть его Дж. Пусть будет Дж., сокращённо от его псевдонима. Увидев Дж. в первый раз после приезда, я уже не смогла выкинуть его из головы и всё время искала новой встречи. Он появлялся и играл около восьми вечера, сначала по субботам. Я приходила и слушала, молча, не делая попыток познакомиться, установить контакт. И только через месяц смогла заговорить. Это было не банальное «привет, как тебя зовут?», а не менее банальное «ты будешь завтра играть?». — Не знаю, — ответил Дж. и почему-то пожелал удачи, собрал инструменты и ушёл. Я смотрела вслед и улыбалась с лёгким недоумением. Что ж, вероятно, начинать диалог нужно как-то по-другому. Но как? Как это делают нормальные люди, а? После этого я нашла его в Инстаграме и через какое-то время, назвавшись самой преданной фанаткой, ещё раз спросила, когда он будет играть. Ответ был всё тот же. Зато Дж. пролайкал некоторые мои посты, что вызвало бешеный всплеск радости. Семпай заметил меня, ха-ха. А потом он в один прекрасный (или не очень) день решил, что не хочет играть, людям неинтересно. А я тогда почувствовала себя так, будто выбили землю из-под ног. Небо упало на голову и придавило меня. Дж. ушёл, не зная, что его выступления я жду едва ли не больше всего на свете, а у меня на глаза навернулись слёзы. Я была зла, обижена и возмущена, сжимала кулаки и думала: ты решил сдаться? а обо мне подумал?! Но я ничего не могла поделать, только смириться. Подруга сказала, что он вернётся, музыканты не могут без публики, да я и сама это понимала. Вопрос был лишь в том, когда. Но одно я знала точно: Дж. уже проник в моё сердце, в самые потайные уголки. Мне хотелось петь вместе с ним, точнее, даже не вместе, а просто петь. Несмотря ни на что. Просто потому что есть такая потребность. Вопреки тому, что не умею, что нет у меня ни слуха, ни голоса, как говорила мама. А потом, через какое-то время, я увидела его на главной улице, но без гитары. Он шёл с другом, и я некоторое время плелась следом, хвостиком, незаметно. Потом потеряла их из виду и нашла заново. Наши с Дж. взгляды пересеклись, он узнал меня и улыбнулся. Для меня же это было как зелёный свет: я решительно, летящей походкой, с гулко бьющимся сердцем направилась к нему. — Привет. Когда ты играть будешь? — Не знаю, — пожал плечами. — Когда коронавирус закончится, — со смешком ответил друг Дж. Я судорожно соображала, что сказать дальше. — Тогда напишешь мне, когда решишь выйти? — поинтересовалась. — Окей. — А меня Зоя зовут, — вдруг выпалила я и протянула руку для пожатия. Нелепо, мужской жест, но я так делала всегда. — Серёжа. Рад знакомству, — ответил он и пожал руку. Его ладонь оказалась чуток прохладной. — Взаимно. — Ну, мы пошли. Я кивнула и осталась на месте, смотрела вслед уходящим парням, любуясь Дж.: длинные, до плеч, блестящие волосы каштанового цвета, телосложение древнегреческого бога, простая, но стильная одежда. Он действительно красивый, но не той мужской брутальной красотой, а какой-то женской, что ли. Даже щетина смотрится на нём неорганично поэтому. Контакт с ним установлен, и я уже могла собой гордиться. Вечером того же дня я вышла на пробежку, и неведомые силы потянули меня на главную улицу. Каким же было моё удивление, когда я заметила Дж. возле других музыкантов, причём с гитарой. И как раз в тот момент, когда он уже собрался уходить. Но он меня заметил и поздоровался. — А я вот вышел поиграть ненадолго. И не написал мне. — И что, уже всё? — с огорчением спросила я. — Ага. И ушёл. А я смотрела ему вслед и ругала себя, что не смогла даже нормально разговор завести. А потом мне случилось уехать на море на неделю, а после того как вернулась, обнаружила себя заболевшей. Температура, кашель, хреновое самочувствие — и пришлось ещё неделю дома сидеть и лечиться, а ведь август, жара, хотелось выходить на улицу и слушать музыкантов. Но я не теряла времени и следила за Дж. по сторис, там даже была ссылка на его страницу в Фейсбуке с настоящими именем и фамилией. Сергей Карабут. Я отправила заявку в друзья, но он не принял. Впрочем, это не сильно расстроило меня и не остудило пыл и интерес к нему, который только разгорался. Наверное, меня привлекала недоступность. Мне нравилось собирать по крупицам информацию о нём, радоваться, что я становлюсь немного ближе, а с учётом того, что каждая попытка завести разговор оборачивалась провалом, мне только и оставалось, что вынюхивать самой. И я вынюхала на просторах интернета, что Дж. учился на вокалиста в нашем училище, с 2012 по 2016 год. Значит, ему должно быть около двадцати пяти лет сейчас. Мне также захотелось нарисовать его портрет, и я сделала это. Не с первого раза, но с третьего у меня получилось. Мне понравилось, и я берегла как зеницу ока рисунок, пока не выздоровею. Когда мне стало лучше, я вечером пошла на главную улицу и — о чудо — увидела сначала машину, на которой Дж. ездил: жёлтый мустанг с чёрной откидной крышей, — а потом и его самого с девочкой, с которой поёт. От волнения тут же внутри всё скрутило, но я набралась смелости, дождалась, когда он отойдёт на расстояние от подруги, и вручила ему портрет. Он поблагодарил, и я спросила: — Может, как-то погуляем? На тот момент мне этого хотелось больше всего. Но я получила отказ. Он занят, у него нет времени. Какая типичная и банальная отмазка. Я не могу сказать, что чувствовала в тот момент: какую-то разбитость, грусть, но вместе с тем и смирение, как будто я знала, что этого и стоило ожидать. А знала ли на самом деле? Без понятия. Как ни странно, это тоже не уменьшило мой интерес к нему. Я подписалась на него и продолжила смотреть сториз. В один момент увидела, что он выставил своё фото с машиной и подписью: «Кто хочет покататься, делайте репост и отмечайте». Меня это заинтересовало, естественно, но, привычная подвергать всё скепсису, я репостнула и подписала: «Развод или нет?». Дж. лайкнул. И всё. Чего я ожидала? Не знаю. Но когда мы снова случайно пересеклись и я увидела, как к нему в машину садятся две девушки, внутри всё снова рухнуло. Я смотрела и думала: почему на их месте не я? Чем я хуже? Потому что сделала ту дурацкую подпись? Я проклинала и себя, и его. Решила забить на него: ни к чему хорошему это не привело бы. Не скажу, что было просто: слёзы, истерика, опустошение и непонимание — что же со мной не так? А через день снова случайная встреча, и Дж. уже играет на улице. Я подошла к нему, потому что просто не могла иначе. Он улыбнулся, узнавая меня, и я не сдержала ответной улыбки, чувствуя, как в сердце снова расцветает буйными красками весна. У меня не получается злиться на него, когда я его вижу, одно только присутствие действует на меня как успокоительное. Когда Дж. закончил, я приблизилась к нему вплотную. Он был не один, с каким-то парнем, и это немного напрягало, но я должна была поговорить с ним. — Можно тебя на пару минут? — Да, конечно. Слушаю. — Я просила тебя написать мне, когда ты будешь играть снова, но ты не написал. — Я выжидательно взглянула на него. В ответ — снова отмазки вроде предыдущих, типа нет времени. Я кивнула и сделала вид, что поверила, но осадок всё же остался. Он накапливался на дне души, чтобы однажды всплыть на поверхность. Я приходила, слушала Дж., а однажды решила угостить его кофе. Подруга советовала сделать это и поболтать с ним, но ни тему для разговора придумать, ни рот открыть я не смогла. Мне никогда не было легко заводить новые знакомства как раз по этой причине. Когда Дж. взял перерыв, я протянула ему стаканчик американо с молоком, и он поблагодарил меня, сделал пару глотков, а затем поставил и принялся разговаривать с очередными людьми, которые подошли к нему. Дж. просто был и притягивал в мою жизнь нужных людей. Благодаря ему у меня появилась новая подруга, которая, кстати, с ним знакома и немного контактирует, учитель по вокалу, а также я знакомилась с новыми музыкантами и тусила с ними. Я купила укулеле и стала учиться играть и петь, мечтая однажды подойти и попросить спеть. Он менял меня и мой образ жизни, при этом не прилагая совсем никаких усилий. И мне это до одури нравилось. Я становилась лучше. В октябре я стала свидетелем одного инцидента с участием Дж. Он подрался с другим музыкантом на главной улице, возле них собралась толпа любопытных зевак, среди которых и я, а также моя знакомая. Саму драку я не видела, но они что-то очень бурно выясняли. Мне нужно было уходить, и уже дома я написала знакомой, расспросила, что да как. Она ответила, что Дж. залили глаз перцовкой, и, разумеется, я не могла не написать ему. Поинтересовалась, как он, и в ответ: «Нормально». У меня на сердце стало спокойнее. А ведь это был второй раз, когда я хотела забить на него. Не получилось. Да и как это вообще возможно, если мы всё время пересекаемся? К чёрту. Пусть всё идёт так, как идёт. Как-то в ноябре я прогуливалась с другом, который учил меня вокалу, и мы наткнулись на мою подругу, которая пела в микрофон Дж. В конце мы разговорились о музыке, и друг не упустил случая похвастаться, что благодаря ему у меня есть прогресс. Заставил меня спеть песню под плюс. Я чувствовала себя вообще не в своей тарелке, но почему-то согласилась, может быть, мне хотелось быть услышанной. Я запела. И уже на середине заметила, как Дж., разговаривая по телефону, поднял вверх большой палец, глядя на меня. Пожалуй, это можно считать как одобрение? И в очередной раз сердце попыталось сказать «давай, пока» и выпрыгнуть из груди, а голос задрожал. Трудно передать словами, как я была счастлива и взволнованна, мне хотелось, как Витас, кричать «Боже, как я люблю». Но все эмоции пришлось спрятать, чтобы допеть песню. Потом мы втроём провожали Дж. с аппаратурой до остановки, и я смотрела, на какую маршрутку он сядет, чтобы примерно понимать, где живёт. А спросить почему-то в голову не приходило. Я долго не видела его после этого, но всё так же продолжала иногда смотреть сторис, обсуждать с подругой. Была уже зима, а он выставил фото себя в расстёгнутой куртке, на котором видно его пресс. Я заботливо поинтересовалась, не холодно ли, и Дж. ответил, что нет. Не поблагодарил за заботу даже. Разумеется, ему моё беспокойство вовсе не нужно. На Новый год я написала Дж. поздравление, пожелала продолжать заниматься музыкой, в конце дописала «люблю», и он ответил в голосовом: «Спасибо, что ты есть. Здоровья тебе и близким». Я прослушала несколько раз, думала, мне послышалось, но — нет. Мой друг, с которым я отмечала праздник, услышал это тоже. И мне было приятно, я почувствовала себя до одури счастливой, у меня даже возникла мысль, что это всё было не зря, что стена немного сдвинулась, и появились силы продолжать разбивать её. А дальше — всё по новой. Я прошу номер телефона, Дж. игнорит, я со злости удаляю переписку. За зиму мы не видимся, он не играет на улице, и я пишу ему уже весной. Я была в Киеве и по сториз видела, что он тоже. Я загадывала желание увидеть его там, но оно не сбылось. Я наткнулась на Дж. уже тогда, когда он вернулся в мой город. Снова купила кофе, угостила и вдруг, подчиняясь импульсу, попросила разрешения обнять. Он согласился, и я сомкнула руки у него на спине. Странно, но я не помню, как это ощущалось. Просто объятие, без какого-либо всплеска гормонов, без ощущения, что весь мир замедлился. Я десять месяцев мечтала это сделать и наконец решилась. Да, мне хотелось визжать от счастья, но только потому, что я смогла. Зато я всё ещё помню холод его рук, когда мы соприкасались костяшками, здороваясь. Полуулыбку и моргание, которыми он приветствовал меня, когда играл. Помню значительную часть его одежды, длину волос, смех от разговоров со знакомыми, прищур глаз. Помню, что он всё время, когда не играл, ошивался возле девочек. Помню, как просила разрешения сделать сэлфи с ним и мы стояли очень близко друг к другу. От волнения мои движения были резкими и порывистыми. Помню, как однажды ночью писала ему признание в Инстаграме, говоря, что всегда хотела научиться играть на гитаре/укулеле, от волнения не смогла уснуть, и утром он ответил лишь: «Желания могут быть опасными». Помню, как какие-то левые люди принимали его за моего парня и мне было смешно, но приятно. Помню почти наизусть песню, которую написала и посвятила ему. Дж. её не слышал и не услышит, но мне любопытно, какая была бы у него реакция. И самое главное — я помню голос, который, кажется, не смогу забыть при всём желании. Дж. слишком глубоко в моём сердце, теперь у меня довольно приличное количество песен, которые я не могу слушать из-за того, что они ассоциируются с ним. Это не любовь и, наверное, даже не влюблённость. Но это дикая помешанность на нём, это ускоренное сердцебиение, это ощущение, что он родной для меня. Я не просто что-то испытываю к нему, я всё ещё чувствую связь, которой нет. Как это возможно? Незаметно подкралась пора отпустить его навсегда. В этот раз я действительно почувствовала в себе силы завершить погоню за призраком, и этому способствовала усталость, моральная истощённость и появление нового человека, который обратил на меня внимание и в некотором роде заменил Дж. Я просто вдруг увидела, что может быть по-другому, поняла, что достойна большего. Очередная попытка завязать разговор — и снова игнор. Мне уже даже не было обидно. Я отнеслась к этому так просто, как будто Дж. для меня ничего не значил. Я сожгла мосты: снова удалила переписку, отписалась в Фейсбуке, заблокировала в Инстаграме, чтобы не заходить на его профиль. Я стала всё время ходить по улице с наушниками, чтобы не слышать его голоса, проходить мимо него, не здороваясь, а он и подавно не замечал меня. И это сработало, только вот из сердца вымести не удалось. Я понимаю умом, что это не самый лучший человек, но душа всё равно тянется к нему по инерции. Мне невыносимо слушать, как он поёт, потому что его голос всё ещё будоражит меня и касается самых дальних уголков души. Я почти потеряла себя в нём и пришлось искать заново, создавать себя из ласки и уважения, из нормального человеческого отношения. Кажется, у меня получается. Я уверена, что больше в такое не влипну: урок усвоен, я переросла Дж. Что ж, это были самые безрассудные и самые сильные чувства. Я смогла отпустить и горжусь собой, при этом понимая и принимая, что он всё ещё дорог мне, невольно высматривая среди машин жёлтый мустанг, а когда вижу человека с тёмными волосами до плеч, на ум сразу приходит Дж. Я нахожу его отголоски в других людях. Он повсюду. И, наверное, это не пройдёт. Трудно признаться даже самой себе в том, что я скучаю, но… похоже, это действительно так. В любом случае, я могу с этим жить.