primavera: allegro

Дверной замок ванной комнаты щелкнул, дверь неуверенно приоткрылась. Юзуха отняла пальцы от ручки, уставившись на собственную розовую распаренную ладонь, теплую и влажную. Из комнаты немедленно повеяло сквозняком, протащившимся по полу и неприятно лизнувшим голые щиколотки. Она прислушалась: было тихо. Глубоко вздохнув, точно собиралась нырнуть в толщу воды, Юзуха толкнула дверь от себя. Прохладный свет из ванной тут же пролился в спальню, осветив всю комнату, и Юзуха осторожно выглянула из-за дверного косяка. Пусто. Только разложенная на незаправленной кровати домашняя одежда, смятое несвежее постельное белье на полу, остывшая рыба и надкусанные овощи в полупустом бенто на письменном столе. Юзуха решительно шагнула прочь из ванной, нащупала на стене выключатель, и медовый свет люстры под потолком упал на привычную обстановку ее спальни. Ее тут же схватила и сжала до зубовного скрежета внезапная вспышка злости на саму себя. Сколько ей еще осматриваться вокруг затравленным зверьком? Сколько держать свет включенным, пока не уснет? Сколько прислушиваться к каждому звуку, боясь поворота ключа в замке, быстрых шагов на лестнице? Он приходил вчера. Забрал свои вещи из дома и простился, не обещая вернуться. Плел что-то про Хаккая и Такемичи, а она только и могла держаться, смотреть на него большими испуганными глазами, израненная внутри и снаружи. Смотреть и не верить, что ее старший брат мог сотворить с ней… такое. Он уходил, забирая с собой извечные ушибы и синяки, необходимость защищать и защищаться, чувство вины, душившее и сковывавшее Хаккая, материнскую роль - чужую, неудобную, сложную, которую Юзуха однажды примерила и с которой так долго не могла расстаться. Да и вряд ли когда-нибудь по-настоящему сможет. Но кое-что он все-таки после себя оставил - неизбывный глубокий страх. Юзуха плотно сжала челюсти, едва не зарычав. Метнулась к постели, сдергивая на ходу с себя халат и бросая его поверх бельевой кучи. Натянула кое-как на мокрое тело пижаму, рывками выталкивая пальцы из рукавов кофты. Насильно подавила горячие слезы, и ее взгляд сам собой упал на плотно зашторенное окно. Юзуха подошла к нему, нерешительно отодвигая занавеску в сторону. На город легла зимняя ночь, глубокая и зябкая. Не было ни прохожих, ни машин - утомленные предпраздничной суетой, люди разошлись по домам. Из иссиня-черной пустоты, откуда-то сверху, валил пушистый крупный снег, застилая крыши и подъездные дорожки. У дверей дома напротив замерла нарядная кадомацу, пышная, увешанная бантами и лентами, пластмассовыми шарами. Юзуха тяжело вздохнула, прижалась лбом к продрогшему стеклу окна. Сколько еще ей прятаться в четырех стенах, отгораживаться от всего мира, от дней, вечеров, праздников, маленьких радостей, от встреч, подарков, от новогодних украшений, хлопьев невесомого снега, безветренных тихих ночей? Сколько еще держать плотно закрытыми шторы, боясь увидеть под окнами знакомую грозную фигуру, столкнуться глазами с опасным взглядом? Сколько еще, испытывая животный ужас, ждать, что он вернется и все-таки закончит то, что начал? Судорожный выдох вырвался сам собой, за ним - тяжелые капли слез, скатившиеся вниз по щекам и разбившиеся о подоконник. На улице было пусто. Ни знакомой грозной фигуры, ни ее опасного взгляда. Там, за чужими окнами, залитыми теплым светом, текла и бурлила счастливая и простая жизнь. Там были люди, готовившиеся к новому году, питавшие новые надежды. Красивые подарочные коробки, пышные кадомацу в праздничных украшениях, угощения и радостный смех. Здесь, за промерзшим окном в замершей комнате, среди запустения и больного, тревожного беспорядка - одна только испуганная и потерянная Юзуха. Ее слезы, измятая постель и черствые холодные овощи в полупустом бенто. Юзуха шмыгнула носом, вздрогнули тонкие плечи. Из груди выскочил глухой и печальный всхлип. Только страх и одиночество, которые он ей оставил. Сколько еще она так протянет? Отступив от окна, Юзуха сгребла подол кофты теплыми пальцами, наскоро вытерла им заплаканные глаза, проходясь нерешительно по комнате как по тесной клетке, прутья которой прогибались под гнетом накопленной боли, но стояли крепко. Как сама Юзуха - гнется да все никак не переломится окончательно. Остановилась напротив входной двери. Нужно заставить себя выйти. Юзуха собрала с пола грязное белье размашистым широким жестом, смяла, обнимая и прижимая к себе обеими руками. Оно пахло - почти неуловимо - ее застаревшей печалью, и от этого запаха воротило. Или это новые слезы подступали к горлу, заставляя внутренности ходить ходуном - Юзуха не знала. Только шагнула быстро к двери комнаты, дернула за ручку и вырвалась в пустынный коридор. Торопливо пересекла его, стараясь не смотреть по сторонам, достигла лестницы и ухнула в темноту, по наитию двигаясь к ванной первого этажа. Просто отправить вещи в стирку. И сразу же обратно. В доме не было никого кроме нее. Это Юзуха поняла по полному отсутствию света вокруг. Внутренне содрогаясь, она почти бежала по коридору, останавливалась тут и там, чтобы то бедром, то локтем нажать на один за другим выключатели. Осматривалась вокруг вором, глотала в пересохшем горле ком, прижимая к груди свою ношу. Точно лабораторная мышь в лабиринте со скупой своей добычей в зубах за секунду до… Вот и ванная. Юзуха бросила скомканное белье в барабан, нажала пару кнопок. Щелкнула крышка стиральной машины, мощная струя воды с шумом ринулась сквозь резиновую трубу, выплеснулась в барабан. Следом хлопнула входная дверь, и чьи-то тяжелые ноги ступили на порог. Она поняла сразу: это был не Хаккай. Юзуху точно выбросило из реальности - холодная тусклая ванная кувырнулась перед ее взором, сердце забыло биться, голые ступни почти оторвались от пола, утратили чувствительность. Из ниоткуда толкнулась в пальцы холодная волна ужаса, потом горячая - адреналина. Сжались без ее ведома кулаки, и неровные ногти впились в мягкие ладони. Вторя ритму возобновившегося биения сердца, торопившегося выстучать все, что по случайности пропустило, ноги сами собой понесли Юзуху в коридор. Так сколько еще ей бояться? Юзуха жила в жестоком мире жестоких мужчин, в котором было одно простое и ясное правило, и она усвоила его очень давно: что бы там ни было, обязательно дай сдачи. И раз уж сжался кулак, раз снова забилось маленькое испуганное сердце, подскакивая до самого горла, раз ноги вели и всюду навстречу ей горел еще свет, то Юзуха встретит его без страха. Даст сдачи. Перемахнув через порог гостиной, она слепо ринулась в темноту нового коридора, продолжавшегося прихожей. Жаль, в этот раз без ножа. Жаль, слезы лились рекой, мутя взор и мешая дышать. Жаль, она не увидит его лица, когда будет бить. Кто-то однажды сказал ей, что мужчины дерутся иначе. Всего лишь борются за место в иерархии и оставляют в покое соперника, как только он упадет - проигравший, жалкий. Женщины не такие. Женщины дерутся чтобы убить. Жаль только, что в этот раз без ножа. Юзуха пулей вылетела в прихожую - распаленная горячечной злобой, быстрая и бездумная. Половинчатый взгляд выхватил в темноте высокий силуэт, и из горла вырвался неродной, незнакомый ей еще гортанный короткий рык. Вместе с рыком - короткий выдох, давший отмашку руке с кулаком, которая взлетела и бросилась вперед быстрее, чем Юзуха успела снова вдохнуть. Костяшки пальцев тут же встретились с чужим подбородком, точно с бетонной стеной, послышался сдавленный крик, а потом оглушительный шелест и глухой стук чего-то увесистого о деревянный пол. Юзуха осознала, что крик, как и подбородок, принадлежали не Тайджу, только в ту секунду, когда фигура в матовой темноте коридора отшатнулась от нее назад. А потом фигура заговорила, и Юзуха почувствовала, как бегут по рукам и спине мурашки, как скручивается бараньим рогом желудок, будто сдавленный тугим жгутом. - Чтоб тебя! - у фигуры был голос Мицуи Такаши - слегка даже обиженный, непривычно громкий и бесконечно удивленный, - Юзуха, да ты что?! Какого… тц-ц… Спиной он припал к стене и крепко прижался к ней. Его руки тут же взлетели к лицу. - Мицуя…ты?! - ахнула Юзуха, отпрянув назад. Нащупала на стене выключатель и щелкнула им, щуря испуганные мокрые глаза, объявшие фигуру Такаши и не выпускавшие ее из виду, - Что ты здесь забыл?.. Он поднял взгляд на нее - непонимающий, из-под подброшенных вверх изломанных непониманием бровей. Застыл у стены, скрючившись. На растрепанных легким морозным ветерком коротких сиреневых прядях таяли невесомые прозрачные снежинки. - Мы…- прохрипел Такаши, - Мы с Хаккаем были в магазине, покупали… хаа… продукты вам на новогодний ужин. Хаккай забыл сливы и кое-какие овощи, вот, оставил меня с пакетами, а сам… Под ногами у него действительно нашлось два тяжелых пакета, наполненных продуктами. Наверное, его руки были заняты ими, и он просто не успел парировать намечавшийся удар. Юзуха стыдливо заломила занывшие пальцы, еле слышно шмыгая носом. Костяшки кулака зудели, вибрировали, запомнившие остроту и твердость чужой скулы. - Прости, прости, - в ужасе шептала Юзуха, бегая взглядом по его лицу, по подбородку, на котором заалел уже оставленный ею ушиб, - прости, Такаши!.. Я не нарочно, я просто думала… - Рука у тебя, конечно, - с мрачным весельем в голосе фыркнул Такаши, аккуратно ощупывая пальцами место удара и морщась. Его глаза подернулись тонкой блестящей пленкой рефлекторных слез, челюсть аккуратно перекатывалась под чуткой рукой из стороны в сторону. Голос еще слегка хрипел, - … тяжелая. - Прости, - опять выдохнула Юзуха, смахивая слезы и подходя чуть ближе. Заглянула с болью, жалостью и тревогой ему в лицо. Проговорила нетвердо, - Я решила, что это… не ты. Такаши отнял пальцы от своего лица, сосредоточившись взглядом на ее. Снова он выглядел взволнованным. И снова Юзуха затаила дыхание, сжалась и замолчала, боясь, что ее поймают. - Ты думала, это Тайджу? - удивительно тихий, сосредоточенный вопрос ударил ее куда-то под дых. Юзуха оступилась, пошатнулась, едва не потеряв равновесие. Мотнула головой в неясном кивке, стараясь спрятать мгновенно показавшиеся на глазах слезы. Сколько еще один только звук имени будет заставлять ее плакать? Такаши глубоко и устало вздохнул. Скользнул печальными глазами по ее лицу. Оттолкнулся от стены, едва заметно морщась от боли. - Вот что...отведи меня в кухню, Юзуха, - куртка Такаши, похожая на большой и теплый дом, тяжело осела на вешалке. Одной рукой он сгреб лямки расхлябанных пакетов, поднимая их с пола. Другой вновь пощупал набухавшую на нижней челюсти шишку, и его аккуратная верхняя губа дернулась, выпуская короткое болезненное шипение, - и достань пакет со льдом, пожалуйста. Юзуха что-то виновато и неразборчиво пискнула, послушалась - заторопилась через коридор, ускоряя шаг и отчаянно размазывая липкие слезы по щекам. Сердце все прыгало в ушах, а костяшки пальцев от удара слегка саднило. Позади твердо шагал Такаши, шурша тяжелыми пакетами. Юзуха грызла нижнюю губу, переполненная горем и стыдом. В кухне он оставил пакеты на полу, у стола. Упал на стул, впившись острым локтем в столешницу. Пальцы все терзали распухшую кожу, но Такаши молчал: очевидно, боль несколько ослабла. Юзуха достала из морозильной камеры пакетик с колотым льдом, положила его перед Такаши на столе, неловко складывая руки за спиной. Такаши тут же подхватил пакет, прислоняя его к подбородку. Сощуренные печальные глаза в темноте вновь остановились на лице Юзухи, меряя и изучая его непонятным взглядом. - Мне не привыкать к травмам, так что…- проговорил Такаши, неопределенно поведя в воздухе свободной рукой. Юзуха нервно выдохнула, переминувшись с ноги на ногу. Но больше не двинулась, не шелохнулась. Все стояла напротив и сквозь вечернюю мглу, проглотившую кухню, рассматривала прижатый к скуле пакет и пальцы, прилипавшие то и дело к заиндевевшей плотной пластиковой обертке. Не только не дала сдачи, но еще и причинила боль тому, кого стоило бы только благодарить. Оставаться бы ей и дальше в своей комнате. Прятаться и отказываться. - И не такое бывало, - Такаши тихо, кашляюще усмехнулся и тут же стиснул плотно зубы, недовольно цокнув. Плотнее прижал к лицу пакет со льдом. Наверное, это было действительно больно. Юзуха всегда била всерьез, если приходилось бить. И в этот раз она ничего не хотела так отчаянно, как дать сдачи. - Прости, - тут же снова отозвалась Юзуха, но он только покачал головой, прервал ее. - Не за что прощать. Бывает. Они замолчали. Поедаемая непомерным стыдом и вернувшейся, придавившей ее к месту тяжелой тревогой, Юзуха не понимала, что ей делать. Хотелось лишь провалиться под землю и больше никогда не увидеть волнения, испуга или непонимания на лице Мицуи Такаши. Послышалось напряженное и осторожное: - Но… ты так и будешь налетать на любого, кого за него примешь? Хаккай сказал, что он забрал свои вещи и ушел от вас. Думаю, теперь ты могла бы…знаешь... наконец-то зажить дальше. Юзуха дернулась. Откуда-то изнутри поднялась и прокатилась по всему телу болезненная волна нервного импульса, вскипятившая кровь, жар метнулся к лицу, нажимая на горло. Глаза расширились от ужаса. Воздух выходил из легких неровными толчками, сердце колотилось о ребра в рваном ритме, словно пытаясь наконец пробить себе путь наружу, прочь из обезумевшего от ядовитой печали, разъедавшей каждую клеточку, тела. Зажить дальше? Сколько еще ей безуспешно пытаться зажить дальше? Пока все-таки не согнется, не переломится? Стоило издевательским вопросам врезаться в сознание, беспощадно, до крови его исполосовав, как ее ноги вдруг слегка подкосились, ослабли. Юзуха не уследила: взволнованный, испуганный и непонимающий взгляд Мицуи Такаши оказался ближе, чем она помнила еще мгновение назад. Холодная влажная рука подхватила ее за талию знакомым жестом, давая опору и вынуждая стоять на месте. Вторая - теплая, сухая, деликатная - легла на плечо, некрепко его сжала, привлекая внимание ее растерянного разбитого взгляда. Юзуха мазнула нетвердо глазами по его лицу и не выдержала - упала безвольной головой в чужую грудь, горячо и долго выдыхая, заставляя себя удержать напрашивавшиеся в который раз слезы. Ослабла и повисла. - Еле стоишь на ногах, - голос Такаши запутался в ее волосах над самым ухом; теплое дыхание прокатилось по тонкой закипевшей коже и тут же рассеялось. И сразу же острый подбородок нашел приют на ее макушке, умостился бережно. Наверное, ему все еще было больно. Руки Юзухи случайно взметнулись вверх без разрешения и приказа - уцепились за крепкие предплечья, сминая плотный флис толстовки. Не хотели, не имели права, но доказали ему, как он был прав - она и впрямь еле стоит. Ладонь Такаши тут же поймала ее левый локоть, придержала, помогая пальцам цепляться и дальше, скользить по ворсистому флису, хвататься снова. Подбородок чуть качнулся, двинулся, снялся, и тихий серьезный голос снова огладил ее ухо: - Юзуха, я знаю, с тобой ведь что-то не то. Все из-за Рождества? Не скажешь мне? Она отрицательно качнула головой, рефлекторно сдавливая его предплечья пальцами еще сильнее. Рука на ее талии в ответ окрепла, прижимая Юзуху ближе к широкой груди. Разочарованный и продолжительный выдох осел где-то в области виска, точно Такаши опустил голову ниже, пытаясь встретиться с ней взглядом. Юзуха боялась проверять. Зажмурилась, слепым новорожденным щенком утыкаясь в его ключицы, чуть выступавшие даже сквозь толстую теплую ткань. Он больше не настаивал. Мягкая щека прислонилась почти неуловимо к ее виску. Так и осталась - Юзухе показалось, будто на добрую вечность. Сколько еще они вот так простоят? Снова хлопнула дверь, снова послышались из прихожей шаги - на этот раз Хаккая. А за ними и его громкий голос: - Я дома! Юзуха дернулась снова, точно ужалили. Вскинула голову, на удачу только не задев свежий красноватый ушиб на острой скуле Такаши. Ее взгляд качнулся, спотыкаясь о его, знакомый - печальный и добрый. Рука на талии все не торопилась отпускать, невесомо, но уверенно придерживая, прижимая так же близко. Теплое дыхание замирало и таяло на ее виске с забившейся в горячке тонкой венкой. - Я действительно думаю так, как сказал тебе в Рождество, - прошептал Такаши, и его губы тронула слабая светлая улыбка, - И я буду поблизости, если что. Рука в мгновение скатилась с талии Юзухи, позволяя ей отступить прочь. Юзуха нетвердо шагнула назад, обнимая себя руками. Кивнула глубоко и благодарно, сквозь давящую боль в груди, сквозь застрявший в горле комок, сквозь стучащий в каждой клетке тела участившийся пульс. Не пряча наконец взгляда и читая отчего-то в чужих глазах: "столько, сколько будет нужно".