primavera: allegro

- Я хочу пригласить тебя к нам на ужин. Мама в кои-то веки дома, готовит тонкацу и окономияки. Юзуха отняла от уха трубку, из-под сдвинутых к переносице бровей глядя на ее горящий дисплей. Секунды размеренно капали одна за другой, ненавязчиво подгоняя ее с ответом, но Юзуха почему-то никак не могла открыть рта и ощущала себя все глупее с каждым мгновением своего молчания. - Ты понимаешь, она готовит. Тонкацу и окономияки. Такое стоит увидеть, - трубка в ее руках тихо и глухо усмехнулась голосом Мицуи Такаши. Волна легких щекотных мурашек прокатилась по ее спине и рукам. Юзуха снова приложила телефон к уху, еле слышно прочищая горло: - Ты хочешь пригласить меня? - Так я и сказал, - трубка беззаботно и с тонкой иронией рассмеялась снова. Юзухе показалось, что ей не нужно было вовсе стараться для того, чтобы представить выражение его лица в эту минуту. Она была даже уверена: сейчас Мицуя Такаши смотрит прямо перед собой из-под полуопущенных своих вечно усталых век, а на его губах - блуждающая полуулыбка. - Хаккая я тоже пригласил, но он не смог точно сказать, придет или нет. Говорит, у него какие-то дела со Злюкой, так что может и не успеть. Но ты-то придешь? Юзуха посмотрела на застывшие на стене круглые часы с плавающей стрелкой, потом скосила взгляд на трубку в собственных руках. В трубке было очень тихо. Наверное, Мицуя Такаши сейчас дома. И совершенно точно - сидит приоткрыв слегка тонкие аккуратные губы в ожидании ее ответа. - Когда? - Юзуха затаила дыхание. Взгляд уже отыскал в зеркале напротив ее тусклое сонное отражение, а свободная от телефона рука взлетела к волосам в тщетной и трижды идиотской попытке их пригладить. - Часа через полтора. Так придешь? - Приду, - помедлив, ответила Юзуха. - Приходи, - тихо и убеждающе ответила трубка. Сейчас он, конечно, победно улыбается, равняясь в беззлобной миролюбивой хитрости с домашней лисой. Ей не нужно было смотреть на него, чтобы об этом знать. - Хорошо, - Юзуха сдалась, усмехнулась. - Хорошо, - эхом отозвался Такаши, - Тогда до встречи. - До встречи. Юзуха услышала частые гудки. Рука все еще придерживала телефон у уха, крепко сжимая его корпус, взгляд скользил по зеркальной глади напротив, изучая застывшее на лице растерянное удивление. Повисшие на плечах нечесаные локоны, затертую почти до дыр пижамную рубаху. Припухшие от излишне долгого сна и неостановимых почти слез глаза. И зачем она согласилась? Измученное отражение в ясной зеркальной глади не смогло помочь ей найти ответа на этот вопрос, и Юзуха отвела от зеркала взгляд. Слезла медленно и нехотя с кровати, оставляя телефон на столешнице и сдергивая со спинки стула полотенце. Щелкнул выключатель в ванной, зажегся свет, закрылась дверь. Юзуха пустила воду, пробуя температуру подушечками пальцев и стараясь хотя бы на секунду забыть все звучавшее в сознании уверенное и спокойное «приходи». Не выходило.

***

Спустя ровно один час и двадцать минут Юзуха обнаружила себя у дверей дома Мицуи Такаши. Прохладный ветерок подгонял ее в спину, но рука почему-то не поднималась нажать на кнопку звонка. Юзуха гипнотизировала плотную деревянную панель широко распахнутыми глазами, смотрела в одну точку, как будто, если отвести взгляд, вся странность ситуации станет еще более очевидной. Юзуха понятия не имела, зачем согласилась на этот ужин. Для чего извела всю горячую воду в ванной, отыскала в шкафу любимую блузку, подкрасила пушистые ресницы. На задворках ее сознания сиротливо обреталась печальная, но вполне справедливая, кажется, мысль: Юзуха сейчас вовсе не лучший гость на званых ужинах. Сидеть бы ей дома и пытаться привести свою разбитую на осколочки, на щепочки страшную жизнь в порядок. Но нет - Юзуха изловила и заперла на замок увещевавший ее голос здравого смысла, собралась и выскользнула из дома в необычайно морозный для Токио вечер, чтобы теперь на пороге, в шаге, в касании услышать его вновь. Не стоило приходить. Наверное, это была не очень хорошая идея. Смущение сковывало Юзуху по рукам и ногам и почти не давало собраться с мыслями. В одной руке она сжимала коробочку с тайяки - все, что успела купить по дороге, решив, что приходить с пустыми руками было бы неприлично. Впрочем, как и опаздывать, а это непременно случится, если она не заставит себя позвонить в дверь прямо сейчас. Юзуха сбивчиво выдохнула, мысленно считая до десяти. Свободную от тайяки руку все-таки вынула из кармана просторной куртки, перебирая пальцами в воздухе, прокрутила машинально тонкое позолоченное колечко на фаланге указательного, поднесла его к кнопке. Нажала. За дверью глухо взвизгнул механический крик звонка, послышались шаги. Через считанные мгновения дверь распахнулась, и на пороге девушка увидела Луну - старшую из маленьких сестер Такаши. Вдогонку ей летел еще голос матери, наказывавший дочери спросить, прежде чем открывать двери, но Луна уже замерла в оголенном широком проеме, маленькими пальцами сжимая и крутя круглую дверную ручку: - Здравствуй, Юзуха-сан, - проговорила она, сосредоточив взгляд на коробочке в руках гостьи. А затем повысила голос, - Это Юзуха-сан! - Привет, - Юзуха заставила в смущении сжавшиеся губы искривиться в улыбке, которая больше напоминала гримасу тяжело больного человека. Перехватив поудобнее тайяки, она тут же протянула их Луне, - Это вам. - Луна, а ну-ка пусти Юзуху-сан в дом! Не хватало еще ей замерзнуть! - послышался грозный голос женщины из недр комнат. Луна смерила Юзуху коротким недоверчивым взглядом, впрочем, тут же приняв из ее рук коробочку: - Спасибо, - ни одна мышца на лице Луны не дрогнула. Девочка отступила в сторону, позволяя Юзухе пройти в дом. Юзуха остановилась в прихожей - совершенно одна. Сосредоточившись на сладостях, Луна мгновенно утратила к гостье интерес, направилась вглубь дома, и Юзуха вновь осталась один на один с острым ощущением обезоруживавшей неловкости. Для чего эта коробочка со свежими тайяки, любимая блузка, накрашенные ресницы? В доме стоял приятный аромат жареного - мясо и овощи; все вокруг полнилось звуками: громкие детские голоса, командный женский, приглушенное шипение масла на раскаленной сковороде, уютное глухое клацанье керамической посуды. Все приятнее, чем тревожно-настойчивый тон голоска внутри, вырвавшегося как-то на свободу и терзавшего ее вопросом, на который она не знала ответа. Зачем? - Могу попросить маму перенести ужин в коридор, если тебе здесь так понравилось, - голос Мицуи Такаши вырвал Юзуху из крепчавшего мутного забытья. Ее взгляд поймал сложенные на груди расслабленно руки, вскинутый чуть вверх подбородок и светлые глаза, бродившие по ее застывшему лицу. Юзуха тряхнула отрицательно головой, и наваждение рассеялось окончательно. Остались только руки, подбородок, глаза; какофония звуков, запахов и Юзуха, все никак не решавшаяся сделать шаг прочь от двери. - Спасибо за тайяки, - Такаши улыбнулся, наблюдая за тем, как Юзуха принялась расстегивать замок легкой куртки, - Не обязательно было, Юзуха, это ведь я тебя позвал - значит, угощения с меня. - Не за что, - Юзуха сняла куртку, отправила ее на вешалку, - Было бы невежливо приходить с пустыми руками, вы ведь целый ужин приготовили... И девочкам приятно. - И без тайяки было бы приятно, - отозвался негромко Такаши, и его глаза чуть сузились, едва уловимо потемнев. Этого его взгляда Юзуха не узнавала, не знала; прокатившийся от спины до кончиков пальцев рой мурашек заставил ее отвести глаза. Она стащила на пол ботинки, а Такаши уже протягивал ей руку в приглашающем жесте. Юзуха бездумно уцепилась за нее, направляясь за ним в гостиную. Мана и Луна смотрели телевизор, забравшись с ногами на диван. Пальцы Юзухи сами собой отпустили руку Такаши, и неприятный тихий голосок в голове чему-то торжествующе усмехнулся. Юзуха с трудом подавила порыв развернуться на пятках и вернуться в коридор, накинуть куртку, натянуть ботинки и просто вернуться домой. - Юзуха-сан! - Мана сразу заметила ее, окликнула. Приветливо улыбнулась девушке, и ее большие глаза блеснули искренней радостью. Юзуха неловко улыбнулась в ответ. Склонилась к девочке, заправляя прядь волос за ухо и следя за ее взглядом: - Что у вас тут? Неловкость все еще сдерживала ее движения, делала голос чуть слабее. Дети, впрочем, были слишком поглощены своим занятием, чтобы это заметить: - Мультфильм, - отозвалась Мана, не отрываясь от экрана. - И действительно, - тихо хмыкнула Юзуха, глотая звуки пополам с теплым воздухом, пропитанным ароматами пряностей и специй. Над ухом Юзухи прошелестел смешок Такаши: - Даже не пытайся: пока не кончится серия, для них нас не существует. Ты голодная? Юзуха подняла на него взгляд, пожала слабо плечами: - Немного. Все очень вкусно пахнет, - она смогла улыбнуться еще раз, и Такаши ответил ей продолжительным кивком. Бросил взгляд в сторону кухни: - Схожу помочь ей. Может, хочешь хотя бы воды? Юзуха качнула головой, переминаясь с ноги на ногу. Парень окинул ее вопросительным взглядом, под которым Юзуха отчего-то съежилась. Зачем она вообще согласилась? Теперь этот вопрос звенел в опустевшем сознании еще назойливее и громче, грозясь и вовсе ее оглушить. Она, наверное, хотела что-то ему сказать - приоткрыла рот и набрала в легкие воздуха, но за спиной Такаши что-то резко мелькнуло, и громкий, веселый женский голос отвлек Юзуху: - Это Юзуха, да? Сестра Хаккая, Такаши? Как хорошо, что ты пришла! - женщина встала рядом с сыном в полный рост, все равно едва доставая ему до плеча. Сгибаясь в коротком учтивом поклоне, Юзуха могла поклясться, что стенки ее легких на мгновение соприкоснулись, слиплись, отказавшись пропускать воздух. Голос в голове с притворной робостью, ловко маскировавшей издевку, предположил - она пришла, очевидно, для того, чтобы полюбоваться чем-то, чего никогда не имела. "Нормальная семья - как и должно быть." Юзуха вздохнула, выпрямляя спину и находя в себе силы на новую улыбку: - Спасибо, Мицуя-сан. Я рада, что вы меня пригласили. - Это идея Такаши, - добродушно усмехнулась женщина, скосив лукавый взгляд на сына, - так что все благодарности ему. Пойдем, Такаши, поможешь мне… Юзуха, располагайся, пожалуйста, на диване. Мана, Луна, двигайтесь! Девочки почти синхронно пересели, освобождая место на диване для Юзухи, и она благодарно кивнула им, тут же устраиваясь между сестрами. Пальцы обеих рук мгновенно сцепились друг с другом, надавили на норовившие нервно подпрыгнуть заострившиеся колени. "Зачем ты здесь? Чтобы все вокруг увидели, как тебе сложно?" Юзуха только ухватилась беспомощным взглядом за плясавшие на выпуклом телеэкране цветастые пятна. Такаши направился в кухню за матерью. И уже оттуда до слуха Юзухи донеслось приглушенное, но, впрочем, вполне отчетливое: "твоя девушка, Такаши, да? Так я себе ее и представляла…" и скорое ответное: "мама, прекрати". Юзуха сжалась на диване в комок, старательно игнорируя нарисовавшуюся на губах неотрывно следящей за экраном телевизора Луны широкую ухмылку. Голос в голове тут же припечатал безапелляционное "мне тебя даже жаль".

***

- … у меня не так много выходных и вообще времени, которое я могла бы провести дома, так что…Мана, прекрати играть с едой немедленно! - неожиданно громкий и резкий возглас Мицуи-сан заставил всех сидевших за столом подскочить на месте. Один только Такаши как ни в чем не бывало продолжал подцеплять палочками овощи, обмакивая их в соусе. Юзуха сдавленно усмехнулась, прикрывая рот тыльной стороной руки и глядя на раздосадованную Ману, явно не рассчитывавшую на то, что мать заметит ее попытки скормить кусочек тонкацу плюшевому щенку, которого она держала на коленях. - Простите, - промямлила Мана. Кусочек тонкацу осел на столе рядом с тарелкой девочки. - Или хотя бы не попадайся так просто, - Такаши хмыкнул, тепло глядя на сестру и продолжая методично вылавливать из общей тарелки дольки пассированного перца. - Такаши, - с укором в голосе отозвалась мать, - не надо учить девочек плохому! Ухмылка Такаши растянулась широко, и он поднял обе руки с зажатыми между пальцами палочками ладонями вперед, словно сдаваясь. Юзуха с неловким любопытством наблюдала за шутливой перебранкой, терзая свою порцию мяса и старательно сдерживая чувство теплой печали, укрывшее ее будто теплым пуховым одеялом. Вот бы у нее была такая семья. Зачем она здесь? Неужели действительно подумать о том, как сильно ей не повезло не иметь того, что для большинства людей просто часть нормальной жизни? Что для них это обычный ужин, а для нее - недостижимая мечта, давнее полуизъеденное временем, выбитое тумаками, но все еще самое дорогое сердцу воспоминание? - Юзуха? - позвала Мицуя-сан, и Юзуха тут же подняла взгляд от тарелки обращая его к лицу женщины. - Да? - Вкусно? Юзуха быстро закивала в ответ, выдавливая улыбку, которая, как она ни старалась, едва ли выглядела искренней. Во взгляде сидевшего напротив Такаши застыло подозрение. Длинные тонкие пальцы, твердо сжимавшие палочки, остановились на полпути, не донесли полоску тонкацу до тарелки. - Да, Мицуя-сан, все очень вкусно! Окономияки лучше всех, что я пробовала, правда. - Тогда Такаши вам домой завернет парочку, да? А, кстати, кто готовит у вас дома? От Такаши я знаю, что у тебя братья, ну, и с Хаккаем я знакома… Должно быть, от них не много помощи на кухне? - Мицуя-сан пододвинула по столу ближе к Юзухе миску с пресными онигири. Юзуха задержала дыхание и руку над рисовым комочком, запрещая себе думать. Ведь если только допустить одну-единственную мысль… - Чаще всего я, - Юзуха все сдержанно улыбалась, стараясь зафиксировать рассеянный взгляд на веселом лице женщины напротив. На палочках в своих руках. На стакане с остывшим чаем. Хотя бы на чем-то, - Но и Хаккай неплохо умеет готовить… Мы оба рано научились. - Ох, прости… да… Такаши говорил, что вы рано остались без мамы. Должно быть, пришлось вам взять все на себя. Юзуха кивнула, поспешно занимая себя ужином вновь. Палочки ловко подцепили онигири, привычным жестом распополамили. Торопясь казаться сосредоточенной на еде, Юзуха ощущала, как ноют скулы - давят улыбку, от которой, наверное, осталась только призрачная лживая тень. Пусть все отвлекутся от нее, пусть отведут взгляд хотя бы на секунду, чтобы она могла перевести дух, дадут ей всего один шанс провести этот день без слез. Хотя бы этот день. Они действительно взяли на себя все. И даже больше. "За этим ты здесь?" - Мама, - мягкий голос Такаши наполнился спокойным предостережением, - Не оставишь Юзуху в покое с расспросами? Это не лучшая тема для разговора за ужином, да и она наверняка хочет наконец спокойно поесть. - Ну что ты, в самом деле? - женщина виновато поджала губы, - Хотя я действительно что-то разболталась...Прошу прощения, Юзуха... вот... с моим домашним мисо будут еще вкуснее. С глухим звоном о керамический борт ее тарелки стукнулась круглая соусница. - Все в порядке, спасибо, Мицуя-сан, - Юзуха благодарно склонила голову, обмакивая кусочек онигири в соусе и тут же отправляя закуску в рот. Все действительно в порядке. Раньше Мицуи-сан о том, что именно она потеряла, Юзуха напомнила себе сама. В общем-то, в последнее время она все чаще об этом вспоминала. Мицуя-сан послала девушке теплую улыбку. Юзуха ощутила, как на дно желудка вместе с комом риса камнем осело тупое и тяжелое чувство мрачной тоски. С шипением, будто таблетка аспирина, растворилось внутри, впитываясь в волокна каждой мышцы, пролетело по венам со скоростью выпущенной из лука стрелы. Достигло самой большой мышцы в ее теле и больно врезалось в нее, едва не выбивая все-таки из глаз прозрачные горячие слезы. "Еще разревись за чужим столом, этого нам как раз и не хватало." Но - не успело: рука Луны легко, но с требованием подцепила краешек рукава блузки Юзухи, вынуждая ее отвлечься, чуть склониться в сторону. Ее тихий почти заговорщический шепот звучал на фоне возобновившейся беседы Мицуи-сан с детьми удивительно отчетливо, точно храмовый гонг: - Извини, что она тебя про такое спрашивает. Она не всегда такая, - суровый взгляд Луны скользнул по лицу матери, шутливо трепавшей по щеке насупленную Ману. Затем остановился на старшем брате, - Зато он всегда такой. Никогда не дает в обиду. Луна замолчала. Юзуха выдохнула слабую, но искреннюю усмешку, ощущая, как тонко щекочет в носу. Рука скользнула к салфетке - промакнуть соус на губах и украдкой вздохнуть, собираясь снова с силами, чтобы затем выпрямить спину и пальцами свободной от палочек руки в аккуратной признательности погладить плечо девочки, вложив в этот жест столько ласки, сколько в себе найдет. - Я знаю, - прошептала Юзуха. "Что бы ты вообще без нее делала. Точнее, без них." Луна бегло улыбнулась ей, принимаясь ковырять остывшее мясо в своей тарелке. Взгляд Мицуи Такаши, притаившийся напротив, стал немного теплее.

***

Юзуха сделала решительный шаг с крыльца - подошвы ботинок нырнули в подтаявший рыхлый снег, с влажным хрустом сминая его. За спиной девушки с щелчком закрылся дверной замок, и сразу же с нею поравнялся Такаши - руки в безразмерных карманах куртки, расслабленное выражение лица, глубоко надвинутый капюшон. - Я провожу, - твердо сказал он. - Спасибо, - Юзуха кивнула ему. - Да было бы за что, - Такаши только качнул головой. Шли лениво и медленно. Стойкое ощущение сытости и тепла чужого дома с трудом позволяло переставлять ноги. Несмотря на обильный снегопад днем, вечер был теплым и тихим - казалось, что город сегодня уснул раньше обычного. На улице не было ни души, и только шуршали шины редких автомобилей по дороге где-то в отдалении. Всюду мерцали крохотные гирлянды новогодних огней, горящие окна домов украшали растяжки с короткими пожеланиями благополучия и здоровья - вычурные красные ленты с золотыми кандзи, медленно покачивавшиеся на ветру, взмокшие от таявшего снега. Юзуха плелась вперед, загребая снег носками ботинок, и впервые за несколько дней ощущала что-то кроме безграничной боли - приятную усталость. Голос в голове затаился, казалось, решив ненадолго оставить ее в покое. Юзуха не возражала. - Прости, что мама стала допрашивать о семье. Я думал, что она не поднимет эту тему с тобой, - неожиданно заговорил Такаши, стоило им только преодолеть один квартал и свернуть на соседнюю улицу. Юзуха пожала плечами: - Да ничего, это не страшно. Она не могла не спросить. - Просто... она так редко бывает дома, что такие ужины со мной, Маной и Луной для нее что-то типа праздника. Она становится слишком уж активной, - Такаши тихо хмыкнул, и в его голосе отчетливо проступил оттенок тихой тупой тоски, застарелой, неизбывной. - Все хорошо, - заверила Юзуха, пристальнее нужного следя за тем, как разлетаются из-под ее ног комья блестящих снежинок, - Мне было приятно, что она так заботилась. У тебя замечательная мама, Такаши. Он снова хмыкнул - на этот раз вышло веселее. Юзуха подняла от ботинок взгляд, который тут же врезался в его - направленный прямиком в лицо. Изучающий и прямой. - Спасибо, - прошептал Такаши. - Было бы за что, - Юзуха усмехнулась, снова опуская глаза к сверкавшему в свете уличных фонарей тонкому снежному полотну, раскинувшемуся под ногами. В умиротворенном молчании они преодолели еще пару кварталов и вышли к парку, отделявшему их от ее дома. Широкая аллея вела в освещенную золотым пустоту черневших рядов деревьев, слегка дрожавших на слабом порывистом ветру. Припорошенная снегом широкая дорога, обрамленная скамейками, тянулась и вилась вдоль недвижимого пруда, по поверхности которого прыгали оранжевые отсветы городских огней. Юзуха во все глаза рассматривала открывшийся ей и давно уже известный пейзаж - так, словно боялась что-то упустить. Впервые за последнее время ей почти не было плохо. - Тебе все понравилось? - опять послышался голос Такаши, шедшего на расстоянии считанных сантиметров от нее. - Да, - Юзуха улыбнулась, и эта улыбка далась ей значительно легче предыдущих, тех, что терзали ее губы и скулы какой-то час назад, - Спасибо, что пригласил меня, Такаши. - Спасибо, что пришла, - отозвался он, и Юзуха снова угодила в ловушку его взгляда, стоило ей отвести свой от чернильной глади холодного пруда. Такаши смотрел с прищуром, чуть свысока, не отрываясь. - Нетрудно согласиться, когда обещают окономияки и тонкацу, - голос Юзухи точно прорезался только что: она изумленно вздохнула, услышав саму себя. Ироничную и шутливую. Будто отчаянно ловившую момент, хватавшуюся за возможность говорить, быть живой - пока не зазвучал другой. Тот, что сидит в ее голове. ... впервые за сколько, интересно? - Значит, без них не пришла бы? - уточнил Такаши, и широкая улыбка заиграла на его тонких губах. - Зачем идти куда-то, где не будет окономияки и тонкацу? - голос окреп, разыгрался: зазвенел в тихой пустоте парка, отскочил от мирной глади воды. Вернулся к хозяйке - легкий и яркий. - Справедливо, - Такаши все не отрывал от нее глаз, добравших в легком и приятном удивлении, - Я это учту. Юзуха затаила дыхание, украдкой скосила взгляд на его лицо. Длинная парковая аллея врезалась в пешеходную улицу, и они свернули влево, бредя вдоль стройных фонарей, проливавших тусклый свет на присыпанный снегом асфальт. Шум машин приблизился, но стал реже и оттого еще отчетливее. Как установившееся между ними непроницаемое теплое молчание, как внезапная тишина в ее собственном сознании. Пустынная дорога быстро привела Такаши и Юзуху к перекрестку, мигавший красный огонек светофора заставил замереть у безлюдного пешеходного перехода. Юзуха нехотя остановилась, ощущая, как путается в волосах прохладный ветер, легко перебирая их. - Знаешь, в новый год все наши соберутся на ярмарке, - Такаши вынул руку из кармана, чтобы легко коснуться ее локтя в приглашающем жесте: светофор моргнул, становясь зеленым, - Я подумал, раз Хаккай с нами, и ты больше не в "Драконах", то, может, захочешь присоединиться? - Да, - Юзуха кивнула ему, - Наверное, да. Почему бы и нет. - Придешь и без стряпни, или мне следует подготовиться? - Такаши прищурился, едва сдерживая ироничную ухмылку. - Будешь вместо праздничных сборов крутиться на кухне только для того, чтобы меня подкупить? - прыснула тихим смехом Юзуха, с интересом глядя ему в лицо. - Почему бы и нет. Юзуха ощущала, как кончик ее языка щекочут слова, которых вдруг стало так много, что, казалось, они вот-вот вырвутся из нее сплошным потоком, рушащим все на своем пути. Юзуха только коротко рассмеялась, слабо прикусывая свой язык. Больше, чем говорить, ей хотелось только не разрушать. Не этот хрупкий, редкий, по-настоящему радостный вечер. Взгляд Такаши соскользнул с нее и направился в полутьму задремавшего спального района; его губы не покидала косая полуулыбка. Юзуха с трудом отвела от него взгляд, всматриваясь в знакомые очертания улицы, которая вела к ее дому. - Вот мы и пришли, - зачем-то отметил Такаши, стоило Юзухе остановится напротив входной двери. Света в окнах не было: наверное, Хаккай еще не вернулся домой. Улица молчала, укрытая дремотной пеленой, пустынная и бездвижная. Юзуха скользнула взглядом по плотно запертой двери дома, по черневшим прорезям глухих окон, затем обернулась к Такаши снова, согласно пожимая плечами в ответ на его слова. - Спасибо, что проводил. И за хороший вечер, - тихо проговорила она. Такаши расплылся в улыбке - искренней и теплой. - Мне тоже было приятно. Он замолчал, остановив твердый взгляд на ее глазах. Юзуха молчала тоже, борясь со странным ощущением, заставлявшим все внутри подпрыгивать и дрожать. Это было удивительное чувство - голова стремительно пустела, избавляясь от любой мысли будто от балласта, вся жизнь сосредоточилась в подвижном крепком узелке где-то в ее животе, который затягивался все туже, и тело Юзухи слабо подрагивало от переполнявшей его невесть откуда взявшейся энергии. Ладони горели так, словно коснулись раскаленной плиты, пламя перекинулось на мгновенно заалевшие щеки. Юзуха переступила с ноги на ногу, не контролируя своих движений. Голос в голове - и тот ее покинул, оставив в странной растерянности, на краю обрыва, в секунде от взрыва, к которому, казалось, Юзуху готовила каждая клеточка ее существа, раскаляясь и разгоняясь. Юзуха терялась, стараясь понять, что с ней происходит, что ей следует делать. Волнение набегало волнами и ударяло в грудь, отбирая драгоценные глотки воздуха; внезапно разросшееся, увеличившееся и такое осязаемое, сердце колотилось так часто и сильно, будто намеревалось пробить себе путь наружу прямо через грудную клетку. - Как ты? - тихо спросил Такаши, не отрывая от нее взгляда. - Хорошо, - не своим голосом ответила Юзуха и сделала шаг вперед. В этот широкий шаг улеглись, казалось, все ее растрепавшиеся и болтавшиеся лохмотьями на ветру чувства, все обострившиеся до тупого зуда внутри ощущения. Горячие ладони легли на чужие широкие плечи, горячие же щеки коснулись чужих - холодных и впалых. Она зачем-то повернула голову, губами мазнула слабо, неуверенно, бездумно по остывшей мягкой коже. Когда сердце забилось сильнее, внутри совсем не осталось воздуха, а снаружи - хотя бы мало-мальски существенного расстояния между ею самой и Такаши, она подалась вперед. Губами нашла чужие - тонкие, приоткрытые, сухие. Почему-то ответившие ей. Прошло несколько долгих секунд, и ожил проклятый голос в ее голове. Он сказал: "как это свойственно девочкам - влюбляться в тех, кто никогда не дает в обиду. правда?". И все исчезло. Отстраняясь и пятясь назад, отворачиваясь, доставая ватными пальцами из кармана околевшую связку ключей, дергая на себя ручку входной двери, чтобы тут же резко ее захлопнуть, изо всех сил игнорируя его вопрос, возглас, свое собственное имя, подпирая спиной дверную панель, всматриваясь осовело в темноту голого мертвого коридора, слушая, как колотится страшнее прежнего сердце, ощущая, как горят ладони, щеки, губы, Юзуха в ужасе думала: "правда".