Неужели Бог настолько не любит нас, Ликс?

Хёнджин немного уже зачастил сюда. Приходит почти каждую неделю, придумывая тысячу и один повод, чтобы снова и снова завернуть в это место. Владелица даже несколько раз звала его на кофе, узнав, что тот ни с кем не встречается, но тот все стоял на своем. — Простите, мисс Чжи, у меня нету времени, — в очередной раз пытается отговориться он, доставая кошелек, чтобы расплатится, но женщина вдруг машет руками перед ним, останавливая его действия. — Не надо, — Чжи отворачивается в другую сторону, чтобы бережно поднять небольшой сверсток и также аккуратно отдать его в руки Хёнджина, при этом пытаясь как бы невзначай дотронуться к оголенной мраморной кожи на руке парня, чтобы хоть на секунду почувствовать его тепло, но тот, предупреждая ее действия, тянет рукава вниз. — Вы у нас частой гость, — её лести нету предела, — так что я готова хоть весь магазин Вам отдать, только бы увидеть Вас в следующий раз. — Ох, — Хёнджин наигранно смущается, мило улыбаясь, чтобы оправдать все надежды женщины, но выходит отнюдь плохо, поэтому он легко кланяется. — Спасибо большое, мис Чжи. Конечно, я загляну к Вам в субботу, как обычно, но в этот раз попрошу приготовить Вас праздничный подарок, так как я пойду на День рождение. — К кому? — заинтересованно спрашивает женщина, подкладывая руку под подбородок и опираясь на стол. — Неужели к своей девушке? — Мисс Чжи, — Хёнджин поднимает на нее усталый взгляд, — мы уже говорили об этом. Прошу не затрагивать эту тему больше. — Да, конечно. Простите, мистер Хван. — Всего доброго, — Хёнджин разворачивается на пятках, прижимая сверсток к груди, и быстро удаляется вон. И почему он каждый раз заходит именно сюда? В округе десятки цветочных магазинов, но почему-то он снова и снова возвращается к этой свирепой женщине. Его взгляд опускается на небольшой букет из белоснежных лилий, так бережно укрытый зеленой упаковочной бумагой, который он прижимает к сердцу, будто пытаясь передать ему всю свою любовь, чтобы лишний раз не напоминать об этом, и его сердце вздрагивает от воспоминаний. Он ведь так любил лилии.

***

Блондин потирает золотистое кольцо на пальце, продолжая шептать себе под нос уже давно заученный текст, которым раз за разом начинает разговор с ним. И как только последние слова будут сказаны, он снова станет на колени, оглядывая небольшой участок земли, чтобы убрать мусор, который мог занести сюда ветер с прилегающей грунтовой дороги. И этот раз не исключение, Хёнджин сначала осматривает все вокруг, а потом поднимает взгляд на белоснежное лицо перед ним, которые застило с мимолетной улыбкой, которая будто вот-вот должна исчезнуть, а вместо нее прозвучать глубокий смех, от которого блондин и сам улыбнется, прикрывая рот большой ладонью, но вместо этого только молчаливый ветер колышет лепестки лилий в его руках, отдавая прохладой по оголенных участках кожи. Парень съёживается, но с земли не поднимается, не отрывая глаз от мраморного надгробия напротив. — Я же говорил, что зайду к тебе сегодня, — ухмыляется блондин, нервно теребя в пальцах кончик бумаги. — Я сдержал свое слово, Феликс, — преподносит к губам тыльную сторону ладони, закусывая указательный палец, чтобы не всхлипнуть. — Сегодня особенный день для меня, — он замолкает, будто ожидая последующего вопроса, но кроме бушующего внутри сердца, ничего не слышит. Он никогда к этому не привыкнет. — Меня повисели в должности, Феликс, — он горько улыбается. — Ты же рад за меня, правда? Теперь я смогу дарить тебе букеты и побольше, — вдруг выдает он и сразу же останавливается, когда до него доходит смысл сказанного. Лилии выпадают из его рук, когда он сгибается над землей, опираясь на надгробие, чтобы не свалится полностью. Дыхание срывается, а сердце и вовсе кажется решило сдать все нормативы за один раз, чтобы потом просто свалится куда-то вниз и наконец-то остановится. Руки становятся ватные, как и все тело, потому что он почти не чувствует его. При нем только сознание, но и то с каждой секундой будто слабеет, гаснет вместе с надеждой на счастливое будущее. В ушах раздается громкий звон, а в голове будто вулкан извергается, заполняя ее горячей лавой, что смывает все на своим пути. — Я умираю? — вдруг шепотом раздается голос, потому что сил говорить вообще нет, как и удержать равновесие. — Значит ты так умирал, Ликс? — соленные слезы скатываются по худым щекам, но Хёнджин даже не замечает их. Его взгляд отупленный, а чувства будто заострились на максимум. Блондин чувствует, как кровь приливает к мозгу, пытаясь привести его в чувство, но тот не реагирует, не издавая ни единой мысли. Смерть уже кажется не такой уж и страшной, как ему об этом рассказывали, но тот факт, что Феликс чувствовал что-то подобное убивает. Неужели он заслужит на это? — Так ты услышал мои молитвы? — Хёнджин не может поднять взгляд, но уверен, что тот, к кому он обращается, точно слышит его. — Воссоединишь нас с Феликсом? Такой твой план? Не дал пожить нормально, так хочешь подарить нам место в раю? — он тихо смеется, трясясь всем телом. — Каким ты щедрым вдруг стал. Неужели? Я достучался до тебя? Хёнджин вдруг сгибается от сухого кашля, прикрывая рот ладонью, грудь будто разрывается от резкой боли, а когда на языке чувствуется металлический привкус, он боязливо отводит ладонь в сторону, улавливая быстро угасающим сознанием красные разводы, а потом только чёрное полотно, только звон в ушах и спокойствие. Он умер? Наверное. А значит он на верном пути. Скоро он встретиться с любимым… скоро он увидит Феликса… Он так скучал…