Хозяин Дома снов

Там тихо лес шумит на крае, время навечно замирает, И лишь сама Хозяйка знает, в чём секрет.

Впоследствии Артур часто задумывался, как случайное знакомство в полном загадок и мрака лесу могло обернуться тем, что минимум дважды в месяц Пендрагон находил возможность сбежать туда. По всем канонам и россказням, ходившим об этом месте, он не должен был выйти из него или выйти в своём уме — как минимум, но лес будто принял его; трава, едва заслышав знакомые шаги, склонялась к земле, как в поклоне, и вела напрямую к уже ожидавшему его Эмрису. В первую встречу тот сказал, что знает: Артур ещё вернётся. Если бы Пендрагон верил в предназначения, то всё оказалось бы просто: вне зависимости от обстоятельств он должен был услышать легенды о таинственном лесе, не поверить в них и ступить под сумрак густых молчаливых крон, чтобы развеять лживые слухи. Но Артур не верил. — Ты умеешь читать мысли? — спросил как-то Пендрагон, склонившись к журчавшему чистейшей водой ручью. Как он и ожидал, ручей существовал, но слышен был лишь на самом подходе к нему. — Нет. — Тогда откуда ты всё обо мне знаешь? — не унимался Артур. Глаза Эмриса, устремлённые куда-то в чащу леса позади Пендрагона, сверкнули золотом. — Есть знания, которые мы ниоткуда не получаем, — тягучим тембром, словно нараспев, отозвался Эмрис и опустил взгляд на сидящего на корточках Артура, — они просто есть в нас. Так уж получилось, что ты — моё беспредельное, необъяснимое знание. Продолжить расспрос Пендрагон не смог: Эмрис увлёк его в лес, под покров сонной полутени, в танец бабочек и пыльцы, водоворот ароматов увядающих бутонов. Все незаданные вопросы мигом превратились в неопровержимое убеждение: предназначение существует.

***

— Эмрис, сколько тебе лет? — А сколько бы дал твой зоркий глаз? — Ну, лет семнадцать-двадцать. — Что ж, пускай так. Мне нравится мысль, что ты считаешь меня молодым и красивым. — Красивым тебя даже Господь сделать не сумел, Эмрис. Молодость и красота не всегда взаимосвязаны. — Ты безобразно груб для принца. — Я обезоруживающе честен для будущего короля. Так сколько тебе лет на самом деле? — Тебя ещё не обучали таким цифрам, юный Пендрагон.

***

— Знаешь, это почти оскорбительно, что вы, люди, называете его просто «этот лес». Артур нахмурился и приподнялся на локте на нагретом солнцем огромном плоском валуне. Ему уже двенадцать — он заметно вытянулся, отступила, рассеялась детская воздушная округлость; рёбра на худощавом, на ещё не закалённом тренировками теле можно было пересчитывать, как чётки, с почти таким же характерным перестуком. Ушла и живая умилительная мимика, ожесточились, заострились черты лица, и Эмрис уже с трудом мог игнорировать эти эмоции. — У леса есть имя. Издавна он именуется Domus Somnia. — Дом... снов? — наконец-то припомнил латынь Артур и задумчиво улыбнулся, получив одобрительный кивок от Эмриса. — Я же зовусь Хозяином Дома снов. Пендрагон коснулся кончиками пальцев нежных, просвечивающих на свету лепестков безымянного цветка. Рвать, топтать и ранить растения и животных в лесу строго-настрого запрещалось — это было единственным условием, на котором Артур мог находиться здесь. В Доме снов. — Почему он так называется? Дом снов? Артур аккуратно погладил лепесток между пальцами; на коже остался лёгкий налёт жёлтой пыльцы. Золотистой даже, как глаза Эмриса, который поднялся с насиженного рядом с Пендрагоном места и сделал вдох полной грудью. — Я расскажу тебе об этом позже, — заверил Эмрис с неизменной улыбкой, упавшей с губ после пришедшей следом мысли. — Или, не приведи господь, покажу. Артур хотел было возразить, но Эмрис привычной парящей походкой двинулся по очередной невидимой тропинке, убегающей далеко в лес. Он уже понял, что почтительного уважения к себе ждать не стоит. Да и кто Эмрису короли, если он — Хозяин?

***

— А теперь смотри сюда. Эмрис склонился над разросшимся крупнолистовым растением и двумя пальцами у основания венчика осторожно покрутил молочно-белый цветок с сиреневой каймой по краю лепестков. Артур выглянул из-за его плеча, без особого интереса глянул на цветок и перевёл взгляд на Эмриса. — И? — Это растение называют шальной травой, травой колдунов или дьявола, — объяснил Эмрис, вертя цветок самыми кончиками пальцев. — Красив настолько, насколько ядовит. Мощный галлюциноген. Знаешь, что это значит? Артур скривился и закатил глаза. — Ага, значит, можно праотцов сначала увидеть, а потом к ним и отправиться. — Грубо говоря, — рассмеялся Эмрис и отпустил цветок, будто бы в негодовании за сказанные слова закачавшийся на ветру. Он двинулся дальше, и Артур медленно брёл следом, боясь случайно наступить на волочившийся по земле подол мантии. Вокруг благоухали десятки растений, нос непрестанно чесался из-за парящей в воздухе пыльцы. — Почему ты рассказываешь только об опасных растениях? — спросил Артур, потеснив Эмриса на узкой дорожке прилёгшей под действием магии травы. — Другие здесь не растут? — Растут. Я показываю тебе то, во что ты веришь. — Я не верю в байки своего народа по поводу Дома снов, — резко отозвался Артур и серьёзно посмотрел на Эмриса. Золото радужки ослепительно блестело в лучах яркого солнца, заливающего опушку. — Потому я и пришёл сюда, чтобы убедиться в своей правоте. Эмрис звонко рассмеялся, вторя шелесту травы. Самоуверенность Артура его забавляла — но ведь Пендрагон оказался прав! — и он не скрывал и не стыдился показывать это, словно ему было дозволено подобное отношение к представителю королевской крови. Впрочем, любое объяснение этикета и своего статуса Эмрис воспринимал с насмешливо-глупой улыбкой взрослого, который смотрит на пускающего носом пузыри младенца. Как бы Артур ни горячился, последнее слово всё равно оставалось не за ним, но Эмрис не придавал этим спорам хоть какого-нибудь значения. — Так о чём же ты хочешь услышать? — отсмеявшись, продолжил Эмрис и поправил съехавший на темя капюшон обратно на лоб, не прекращая с интересом рассматривать заострившиеся черты лица Артура. Пендрагону понадобилась пара мгновений, чтобы ответить: — О сине-фиолетовых цветах на поляне, что я увидел в Доме снов в первый раз. Где ты меня встретил. Они похожи на колокольчики, но более приземистые и мясистые. Что это? Эмрис вдруг посерьёзнел: губы плотно сжались, золото радужки перестало перетекать волнами. — Это сердце Дома снов. Вот и весь ответ. Артур вздёрнул бровь и подался Эмрису навстречу, всем своим видом показывая, что ждёт продолжения, которого просто не может не быть. — Это очередная твоя тайна? — Самая большая, сокровенная и страшная, — печально прошептал Эмрис.

***

Артуру пятнадцать. Он исчерпал в себе осторожно-любопытное «что это?», сменившееся требовательным «я хочу знать, что это», и видит бог, каких сил стоит Эмрису терпеть не просто молодого юношу, а молодого-юношу-принца. — Я долго смотрю на твой посох, — просипел от натуги Артур, одной рукой пытаясь осторожно, чтобы не ранить тщедушное тельце без перьев, закинуть в гнездо выпавшего птенца, в то время как на вторую пришлась обязанность удерживать тело метрах в двух-трёх над землёй. Эмрис внимательно наблюдал за происходящим снизу. Через пару примерочных движений Артур сумел напрячься, подняв тело выше, и быстро усадить птенца на подстилку из пуха и листьев. Мелкая шустрая птица-мамочка звонко защебетала и хлопнула синими с белыми прожилками крыльями, что Пендрагон счёл благодарностью. Мгновение спустя он уже твёрдо стоял на земле, растирая дрожащую, онемевшую руку. — Так вот, твой посох, — продолжил он под тонкий радостный писк птицы и птенцов над головой, — очень меня интересует. Ты вырезал его из дерева? Ствол ведь не мог изначально быть такой формы. Зазубрины так точно нанесены рукой... Пендрагон не успел даже выпрямить руку по направлению к посоху — невидимая волна, словно круг на воде после брошенного в неё камня, несильно, но требовательно и однозначно откинула его на полшага назад. Не ожидавший этого Артур устоял на ногах лишь потому, что за спиной оказался ствол дерева, по которому он взбирался, чтобы вернуть птенца в гнездо. Голубой взгляд столкнулся с золотистым, и сейчас это были не утренние лучи, а мягкое, раскалённое до брызжущих искр золото. — Не надо, — в противовес острому взгляду мягко сказал Эмрис; радужка быстро успокоилась, золотистый перестал плескаться и покорно застыл. — Пожалуйста. Артур оттолкнулся от ствола, потянув за спиной рубахи нить бурой смолы, но даже не обратил на это внимания: всё оно ушло на будто устыдившегося Эмриса. — Ты прав, этот посох не совсем творение природы, — извиняющимся тоном объяснил Эмрис и большим пальцем огладил несколько насечек. — Но и сотворённым рукой человека его не назвать. — Объяснение туманное, как, впрочем, и все твои речи, но да ладно. А прикасаться почему к нему нельзя? — Этот посох — часть меня, — легко отозвался Эмрис и невинно пожал плечами. — Моя облечённая в материю сила, мои способности. Моя душа, если хочешь. Я бы не хотел, чтобы к ней прикасался кто попало. — А я, значит, кто попало? — усмехнулся Артур и заулыбался, когда Эмрис начал суетливо трясти ладонью в знак того, что его слова неверно поняли. — Я не человек, а вот ты — да, и я просто не знаю, что будет, если ты до него дотронешься. И не хочу знать. Золото радужки ярко заблестело, подсвеченное словно изнутри, каким-то душевным светом, и в ответ на эту смесь из страха, обеспокоенности и заботы Артур смог лишь кивнуть. По своей воле.

***

— Значит, ты никогда не покидаешь пределы Дома снов? — В этом нет необходимости. Полуденное солнце щипало открытую кожу лица и рук, Артур болезненно щурился и закрывался предплечьем. Эмрису же, казалось, эта жара доставляла только удовольствие, потому что он жмурился довольным котом, запрокинув голову, с которой слетел капюшон; курчавые чёрные волосы блестели на солнце не хуже наточенного стального меча. — Тебя не тяготит одиночество? — Я свободен, а не одинок. Эмрис выпрямился, вдоволь насладившись теплом, и вновь покрыл голову капюшоном. Артур едва успел подумать, что было бы здорово тоже спрятаться в тени, как над головой заскрипели вытягивающиеся, как заботливые руки, ветви, и переплелись плотным полотнищем, не пропуская ни луча света. Пендрагон облегчённо выдохнул и кивнул Эмрису в знак благодарности. — Получается, я единственный человек, с которым ты общаешься. — Нет, не единственный, — спустя пару секунд тишины ответил Эмрис и обернулся через плечо. Артур посмотрел в ту же сторону. Глухая чащоба неприветливо щерилась сухими, умирающими ясенями, подавленными гигантскими дубами, которые засыпали всю землю на пару метров вокруг себя желудями. — Что ты увидел? — Иди за мной, — строго приказал Эмрис. — Не сбоку, не обгоняй — ровно за моей спиной. Ты понял? Артур неуверенно кивнул. Догадки скакали в голове, сменяли одна другую, и все казались чудовищно бредовыми, пока он шёл на расстоянии пары шагов позади Эмриса. Его парящая походка сменилась тяжёлой, вбивающейся в землю поступью, из-за которой подрагивали высокие травы и в испуге сыпали пыльцу цветы. Тёмными тропами среди беспокойно шумящих деревьях они вышли на поляну — ту самую, на которую вышел Артур, впервые оказавшись в Доме снов. Странно, никогда больше он не бывал здесь, хотя Эмрис не уводил его достаточно далеко от замка, зная, что Пендрагона могут начать искать. Неужели лес настолько большой? Или всё дело в самой поляне и цветах, которые ярким сине-фиолетовым пламенем выделялись в её центре? Артур сразу же заметил на противоположном краю поляны человека; он крадучись двигался вдоль кромки, скрываясь в тени деревьев и непрестанно оглядываясь. Эмрис сделал короткий жест рукой, приказывая Пендрагону не двигаться с места. Спустя мгновение, всего один взмах ресниц, Эмрис оказался за спиной незнакомца, преодолев по меньшей мере полсотни метров, будто насмехаясь над принципами пространства и времени. Ни одна травинка не дрогнула, но незнакомец, мужчина в полностью чёрном одеянии с клинком на поясе, что Артур смог разглядеть в лучах солнца, развернулся и отпрыгнул на поляну. Блеснуло лезвие. Артур не успел сделать и пары шагов навстречу, как Эмрис ловко, в один удар, выбил оружие из рук ощетинившегося, словно зверь, незнакомца. Клинок отлетел невероятно далеко, за всякие пределы досягаемости. А потом мужчина в чёрном одеянии, вступив в рукопашный бой, схватился за посох, намереваясь повалить Эмриса навзничь, замер на миг и осел на землю в размашистых судорогах. Когда Пендрагон добежал до Эмриса, незнакомец уже не дёргался, было видно лишь, как хаотично вращаются глазные яблоки под закрытыми веками. — Что ты сделал с ним? — ошарашенно протянул Артур, разглядывая чуждые узоры на одежде незнакомца. Этот человек не из королевства — это Пендрагон понял сразу. — Помнишь про траву дьявола? — спокойно спросил Эмрис, поправляя мантию. — Вот как она действует. — Он умрёт? — Нет, ему будет хуже. Артур перевёл растерянный взгляд на Эмриса. — Галлюциноген, помнишь? — Эмрис вымученно улыбнулся. — Ох и не добро он пришёл вершить этим клинком, ох не добро... Артур сглотнул. Оружие нашлось в траве — слегка изогнутое, идеально заточенное, что в полёте сумело скосить несколько колосьев. На эфесе, поблёскивая в солнечных лучах, выделялась гравировка, какую любили делать солдаты соседнего государства. Артур обмер от предположения. — Почему ты не сделал со мной того же? — спросил Пендрагон, чтобы заглушить шум крови в висках. — Я ведь тоже был непрошеным гостем. — Ты пришёл ко мне с чистым сердцем. А любопытство, я считаю, не порок. Артур обернулся. Эмрис усталой походкой уходил с поляны.