Подари ему любовь

      Ледяной зимний ветер проникал даже под теплую куртку и заставлял Антона морщить нос от пронизывающего холода. Он шагал немного медленнее, чем обычно, потому что девочка никак не могла за ним угнаться. Она топала рядом с Антоном, по росту доставая ему лишь до плеча, что выглядело достаточно смешно. — Как зовут хоть тебя, художница? — начал разговор парень, когда наконец смог собрать шальные, пьяные мысли в кучу. — Дарья, — коротко ответила девушка, даже не смотря на Антона.       Ее внимание куда больше привлекали огромные многоэтажки, роящиеся в центре города. За окнами этих холодных безжизненных зданий горел свет, напоминая окружающим, что там тоже живут люди. Такие же пустые и холодные, как их дома.       Девушка никогда не любила эти стеклянные высотки. Ее творческой натуре не хватало чего-то индивидуального в этих зданиях, ведь все они были построены без души, а лишь за огромные деньги. Гораздо больше девушка любила старые кирпичные дома, сохранившиеся в городе еще со времен основания. В них был какой-то свой непередаваемый шарм.       Поэтому сейчас Даша брела по этому пустому и холодному центру города рядом с известным комиком, чуть ли не народным кумиром, и думала о том, что это место просто угнетает ее. — Как официально… — растягивая подмерзшие губы в обаятельной улыбке, протянул Шастун.       Он все время пытался рассмотреть в этом ночном мраке хоть какие-то черты лица девушки, но кроме ярких голубых глаз, отражающих в своей радужке свет фар проезжающих мимо машин, и спутанных темных, почти черных волос, примятых капюшоном, так ничего толком и не разглядел. — Не люблю, когда мое имя сокращают или коверкают. В детстве натерпелась… — В детстве? Сколько же тебе сейчас лет? — Это допрос? — девчонка недовольно хлюпнула носом, сильнее ежась и кутаясь в куртку от очередного порыва ветра. — Просто хочу понять с кем вообще брожу по городу.       Девушка ничего не ответила. Антон постепенно начинал трезветь и теперь чувствовал, как сильно немеют пальцы на его ногах. Щеки начинали болезненно гореть. Парень бросил очередной «незаметный» взгляд на насупленную девчонку и заметил тонкую корку инея, образовавшуюся на ее длинных ресницах. — Замерзла? — поинтересовался Шастун, останавливаясь прямо посреди тротуара и стараясь заглянуть девушке прямо в глаза. В эти бездонные холодные глаза, в которых, кажется, можно было утонуть.       Ее силуэт мягко подсвечивался неярким светом уличных фонарей, отчего ее лицо выглядело болезненно худым, скулы очерчивались черными тенями, а под глазами виднелись синяки, которые Дарья тщетно пыталась замазать косметикой. — Немного, — в ответ девушка, слегка запрокинув голову наверх, так же уставилась в зелень этих уставших и все еще шальных глаз. Они столкнулись: бездонный океан и бескрайний лес.       Антон больше ничего не спрашивает. Он хватает своей обледеневшей ладонью девушку под локоть и тащит ее в большое здание, напротив которого они как раз остановились. Стеклянные двери разъехались в разные стороны, впуская пару внутрь теплого и светлого помещения. Молодая девушка, на бейджике которой большими буквами было написано «Администратор», мягко улыбнулась, встречая их прямо у входа, и протянула Шастуну небольшую пластиковую карту — ключ от номера.

***

— Чай будешь? — спросил Антон, раскрывая перед девушкой дверь в свой просторный номер.       Как только они переступили порог, потолочные и настенные лампы зажглись, освещая всю комнату. Дарья сразу прошла вглубь номера и по-хозяйски скинула куртку на большую двуспальную кровать. Антон, слегка ошарашенный такой наглостью, последовал ее примеру. — Буду, — наконец ответила девчонка, уже нажимая кнопку на электрическом чайнике, — тебе сахар добавлять? — Да, три ложки, — смирившись с тем, что Дарья сама тут начала хозяйничать, ответил Антон.       Он даже был рад, что ему не придется обхаживать девчонку. Она сама прекрасно справлялась, пусть это и выглядело немного нагловато. Шастун, поняв, что его помощь в приготовлении согревающего напитка не нужна, расслабленно плюхнулся на постель и прикрыл глаза. Голова гудела от противной ноющей боли в висках. Надо меньше пить, Шастун! — мысленно упрекнул сам себя парень.       Он слушал, как бурлит вода в чайнике, как Дарья рассыпает сахар по чашкам и гремит ложками, и это его успокаивало, возвращая в такую нужную ему сейчас домашнюю обстановку.       Ира часто встречала уставшего и вымотанного после долгого рабочего дня парня на кухне с уже заверенным душистым чаем, который она готовила по своему особому рецепту. Она никогда не лезла в его работу, не расспрашивала о съемках. Она просто была рядом. И Антон искренне был рад возвращаться домой. — Все готово, — мягкий девчачий голос прорывается в сознание, и Антон возвращается из своих воспоминаний в реальность и поднимается с кровати.       Сладкий чай, непринужденная беседа ни о чем, остатки алкоголя в крови — все это расслабляет, позволяя уставшему от жизни комику хотя бы на полчаса забыть о своих проблемах. Дарья кажется ему приятной собеседницей. Она так и не сказала, сколько ей лет, но судя по некоторым ее выражением, девушка была уже давно не школьницей. Она рассуждала, как зрелый человек, повидавший за свою жизнь многое.       Шастун допивает чай и… на секунду в голову закрадывается туман…

***

      Каждый человек хоть раз в жизни совершает такую ошибку, о которой потом он будет сожалеть всю свою жизнь. По статистике это часто происходит в состоянии сильного алкогольного опьянения. Но Антон Шастун всегда был уверен, что он сможет себя контролировать, даже если выпьет целую бутылку водки. Не то что пару коктейлей, как в этот вечер.       Сегодня парень убедился, что он ошибался.       В голове на мгновение проясняется. Антон видит уже почти полностью обнаженное тело, лежащее на его кровати, видит, как его собственные руки стягивают ту самую белую толстовку с этой девчонки, видит прекрасные голубые глаза, сияющие искрами азарта. Сладкий девчачий стон заполняет номер этого проклятого отеля, в который они зашли просто погреться.       Ее ловкие пальцы быстро справляются с пуговицами на его черной рубашке, которая тут же летит куда-то на пол, мягкие, как настоящий бархат, руки пробегают по плечам и ключицам, едва касаясь кончиками пальцев его кожи. Каждое ее прикосновение отдается электрическими разрядами по всему телу, пробуждая в парне по-настоящему звериное желание.       Антон не контролирует сам себя. Его руки нагло гуляют по худенькому телу девушку, грубо сжимают обнаженную грудь, что заставляет ее стонать еще громче. Этот стон сводит с ума. Антон хочет большего, хочет слышать, как она кричит. Девушка извивается на кровати, реагируя на каждое касание холодных рук парня, выгибается, демонстрируя во всей красе свою длинную худую шею, которую Шастун сразу покрывает грязными мокрыми поцелуями. Его губы касаются ее мягкой кожи, оставляя после себя небольшие засосы.       В короткие моменты прояснения в голове рождаются мысли, что все это нужно прекратить, что нужно остановиться, пока не стало совсем поздно, но его отвлекают ее сладкие губы, накрывающие его пересохшие. Ловкие тонкие пальцы художницы путаются в его волосах, не позволяя Антону прервать этот поцелуй. И те, такие важные мысли убегают, оставляя пару наедине со страстью, бушевавшей в их сердцах.       Как все это прекратилось, Антон не помнит. Просто в один момент его сознание окончательно отключается, и парень проваливается в сладкий глубокий сон, которого организм требовал еще с утра.

***

— Сестренка, готовь деньги! Я выиграла! — радостно заявила девушка, выходя из отеля, когда солнце только начинало лениво подниматься из-за горизонта.       Дарья выходит на тротуар, одной рукой поджигая зажатую в губах сигарету. Горький дым тут же окутывает ее изнутри горячим согревающим облаком. — Ты серьезно? Как? — Я профессионал, Юля. И мне до глубины души обидно, что ты могла во мне сомневаться! — Даша остановилась на переходе у светофора, дожидаясь зеленый свет и сбрасывая пепел прямо на асфальт. — Ладно, сейчас заеду к бабушке, заберу кое-какие вещи и сразу помчусь в аэропорт, пока они тут панику не подняли. Часа через три-четыре уже буду дома, как раз успею к завтраку. — Ладно. Надеюсь, бабушка не в курсе? — Я, конечно, ебанутая, но не на столько, Юль! — возмутилась Дарья.       Она перебежала через дорогу и направилась в сторону автобусной остановки, прижимая телефон плечом к уху и пряча руки в карманы, чтобы их хоть немного отогреть. — Ебанутая — это не то слово! Ладно, билет покупай не на свое имя, чтобы не отследили. — Я не дура, Юль! Все, давай. Как приеду, все обсудим. Пока, сестренка.       Девушка выключила телефон и засунула его в карман пуховика, уже подходя к остановке. Внутри у нее постепенно растекалось приятное чувство победы. На одно мгновение она обернулась и бросила короткий взгляд на те самые окна, выходящие из номера, где сейчас сладко спал Антон. Ее губы растянулись улыбке. Ты меня запомнишь, Тоша…

***

— Антон, блять! Что тут было?! Куда ты ушел вчера?! — кричал Стас на весь номер в попытке добиться от Антона хоть каких-то внятных ответов.       Но парень сейчас с трудом удерживал свое тело в сидячем положении. Его глаза открывались лишь на мгновение, тут же закрываясь обратно и заставляя парня погружаться в сладкую полудрему. — Антон! — рявкнул Шеминов, тряся уже засыпающего парня за плечи.       Все его тело пронзила ноющая, но приятная, сладкая боль. Мысли в голове начали возвращаться на свои места. Даша… Девочка с первого ряда… Мы… Твою мать!       Шастун распахивает перепуганные глаза, наконец осознавая, что он натворил сегодня ночью. Его взгляд бегает по номеру, в котором все было перевернуто, по постели, где лежит лишь скомканное одеяло. Джинсы валяются рядом с кроватью на полу, рубашка вообще в другом конце комнаты небрежно весит на спинке стула. Шастун запускает дрожащую руку в свои волосы, но снова ощущает ее мягкие касания, ее ладонь на своей голове, не позволяющую прервать тот поцелуй. — Нет… — шепчет парень, бегая пустым взглядом из стороны в сторону, — нет, нет, нет! — Что нет?! Что тут было, Антон?! — снова напомнил о себе Стас, наблюдая за резким изменением настроения парня, за его большими перепуганными глазами, бегающими по разгромленному номеру. — Де-девоч-ка… — Шастун уже начал заикаться от подкатившего к горлу страха, — я, ка-кажется, пере-переспал с ней…       В комнате повисла гробовая тишина. Шастун, до конца осознав, что произошло этой ночью, закрывает лицо ладонями и начинает его яростно тереть в попытке привести себя в чувства. Руки дрожат. Внутри все переворачивается от страха. Реальность становится похожа на ночной кошмар, и Антон молится все Богам, чтобы этот сон поскорее закончился.       Но события прошлой ночи – не ночной кошмар. Шастун опускает руки, снова оглядывая номер. Все так же. Это не сон. Это суровая реальность.       Стас молчит, лишь смотрит на Антона потускневшими глазами, не выражающими никаких эмоций. — Ты хоть знаешь, сколько ей лет? Она в полицию не пойдет? — Да не знаю я ничего о ней, кроме имени! — взревел Шастун, выпуская из-под контроля бушевавшие внутри эмоции. — Так, не паникуй! — Стас присел на постель рядом с Антоном, опуская одну руку ему на плечо. — Будем надеяться, что девчонка панику не поднимет и никто об этом случае не узнает. А сейчас давай собирай вещи. У нас самолет через два часа, — с этими словами Шеминов покидает номер, оставляя растерянного парня один на один со своими мыслями, которые сейчас просто уничтожали его изнутри.       Проходит около 15-ти минут с тех пор, как Стас ушел. Шастун кое-как заставляет себя подняться с кровати и начать собирать вещи. Ноги ватные. Он с трудом переставляет их, двигаясь по комнате, как будто в замедленной съемке. Руки не слушаются, и вещи, которые он пытается хоть как-то уложить в чемодан, постоянно выпадают. Ну переспал и переспал… С кем не бывает? — пытается договориться сам с собой Антон. — Я же никого не убил… Сука! Да что я несу?! Я Ире изменил! Блять! Я даже не знаю, сколько лет этой девочке! Вдруг она еще школьница… Сука! Нужно позвонить… Кому-нибудь позвонить… Ире. Хочу поговорить с ней…       Парень оглядывает всю комнату, пытаясь взглядом выцепить в этом хаосе свой телефон. Минут пять Антон бродит по номеру, приподнимая и заглядывая под все подушки, одеяла и пледы, покрывающие весь пол, но в итоге этот поиск результатов не дает. Тогда сердце Шастуна пропустило пару ударов. — Антон, ты собрался? — спросил Стас, заглянув в номер парня. — Стас, набери меня, — не глядя на мужчину, замершего в проходе, попросил Антон, продолжая слепо бродить по комнате и заглядывать во все углы.       Шеминов, не до конца понимая, что происходит, вытянул из заднего кармана джинсов телефон и набрал номер парня. — Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — послышался монотонный голос компьютера из трубки. — Сука! — в порыве гнева Шастун срывается и со всей силы впечатывает свой кулак в стену. По руке тут же скользит тонкая струйка крови, пачкая обои и одежду парня. — Думаешь… — начинает говорить Стас, но сразу осекается, замечая по-настоящему озлобленно лицо Антона.       Парень буквально бросается к своему чемодану и начинает вытряхивать оттуда все вещи. Его руки трясутся еще сильнее, чем после утреннего тяжелого пробуждение. Только сейчас страх и чувство стыда уходят на второй план, разум застилает всепоглощающее чувство злости или даже настоящего гнева. — Сука! — повторяет Антон, падая на свою кровать и закрывая лицо руками. — Я ее убью! — Что еще пропало? — аккуратно спрашивает Стас, проходя в комнату и присаживаясь на уголок кровати. — Кошелек и браслет. Сука! Браслет, который подарила мне мама! Тварь! Я ее уничтожу! — вопит Антон, не отрывая рук от разгоряченного лица. — Стас, вызывай ментов. — Тох, с ментами не лучшая идея… Вы переспали. И девочка может это доказать. А еще она может обвинить тебя в изнасиловании. И ты даже не знаешь, сколько ей лет. Если ей нет 18-ти, то… о краже телефона и кошелька менты сразу забудут. Сука! Блять! Ненавижу! Уничтожу! — внутри парня до сих пор кипят эмоции, но все же разум берет верх. — Стас прав… У меня нет никаких доказательств, что все было по согласию… Что я натворил..?