Подари ему любовь

— Знаете это чувство: когда стоишь вот так, на самом краю обрыва — так и тянет прыгнуть?… У меня его нет.       Именно эта, уже заученная наизусть цитата из самого любимого фильма Дарьи почему-то сейчас всплыла в голове. Ровно в тот момент, когда девушка стояла на верхнем ярусе Северного моста, смотрела в безмерную пустоту водной глади и пыталась унять дрожь в руках и коленях. Ноги аккуратно ступали по старым деревянным шпалам, присыпанным белоснежным снегом, который сейчас приятно поблескивал от мягкого света полной луны.       По обледеневшим щекам катились крупные капли слез, которые затекали под воротник расстегнутой куртки и обжигали своим холодом разгоряченную кожу.       Ночь. Эта ночь дастся девушке очень тяжело. Нескончаемый поток мыслей уносил ее настолько далеко, что Дарья с трудом может вспомнить, как она практически убежала из детского кафе, по пути натягивая на ничего не понимающего Богдана куртку и шапку, как она довела мальчика до детского дома, как дошла до этого моста… Антон, Антон, Антон! Сука! В моей голове только этот проклятый парень! Почему?! Почему именно он?! Что со мной..?       Расстегнутая куртка теперь перестает греть окончательно, и ледяной ветер, с легкостью обходя последнюю преграду в виде той самой проклятой белой толстовки, проникает под кожу и достает до самого сердца. Но девушка этого не замечает. Ее греет маленькое фантомное существо, которое когда-то успело поселиться у нее внутри. Это существо было крохотным, но очень сильным. Оно требовало чувств, требовало любви, близости…       Даша боялась этого существа, ведь оно пыталось пробудить в ней то, что она похоронила два года назад вместе со своей единственной любовью.       Это было 6 лет назад. По школьному коридору шагала девчонка в сером растянутом свитере и в коричневой юбке, которую, казалось, поносило уже не одно поколение. Ее плечи опущены, глаза устремлены себе под ноги, руки нервно теребят кольца на тонких пальцах. Одноклассники, да и просто посторонние ребята из других классов, даже не скрывали своего презрения к девочке, не пытались спрятать надменные ухмылки. — Скорее бы это закончилось… — прошептала девчонка себе под нос, подходя к нужному кабинету.       В кармане рюкзака звенит телефон, на который пришло какое-то сообщение. Девушка достает гаджет и сквозь крупные трещины на экране разглядывает текст СМС-ки. «Дашка, мы тебя сегодня заберем со школы. Андрей согласился нас довезти до дома. Так что после уроков нигде не зависай, беги сразу к машине!»       Счастью девушки не было предела. Кто такой этот Андрей, она не знала, но сам факт, что до квартиры она будет добираться не на трех маршрутках по морозу, а на машине, которая довезет ее прямо к подъезду, приводил ее в восторг.       После невыносимо скучного урока математики Даша, чуть ли не сбивая с ног «любимых» одноклассников, несется к гардеробу, а после и к выходу, по пути натягивая на костлявые плечи уже давно выгоревшую на солнце черную курточку. Прямо у ворот школы стоит машина — черная Приора, полностью затонированная и слегка заниженная. Дарья распахивает заднюю дверцу и плюхается на сиденье. — Привет, Дашуль! — сестра повернулась к ней с переднего сиденья и мягко чмокнула ее в щеку. — Это Андрей. Как оказалось, мы учимся в одном институте, на одном факультете. Только я на первом курсе, а он на третьем. Круто, правда?       Дарья не разделяла восторга сестры. Она придирчиво и слегка скептически осмотрела парня на водительском месте. Внешность у него была… обычной. Глаза цвета увядающей осенней, но все еще зеленеющей листвы, растрепанные волосы темно-коричневого, а может и даже чисто черного цвета. Несуразно большой нос картошкой, брови, серьезно сдвинутые к переносице. Он был обычным, мрачным, на вид даже немного болезненным (синяки под глазами, остро очерченные скулы). Он был обычным… — Че ты так пялишься на меня? — первые слова, которые произнес Андрей, глядя Дарье прямо в глаза через зеркало заднего вида. — А че нельзя? — подражая его манере речи, ответила вопросом на вопрос девушка. — Пф… — надменно фыркнул парень, прокручивая ключ зажигания и заводя двигатель машины.       Это был день их знакомства, день первой встречи. День, когда жизнь тогда еще юной 16-тилетней девочки Даши перевернулась на все 180 градусов, когда все пошло наперекосяк…       Даша шагает по мосту. Снег под ее кроссовками приятно хрустит. Мимо проносятся машины, грузовики и фуры, освещающие ей путь своими фарами. Девушка уже точно знает, куда она направляется, знает, как ей избавится от этого неожиданно проснувшегося существа внутри. Чувства нужно убить, уничтожить, пока они не окрепли и не уничтожили меня. Антон — совершенно не тот человек, которого можно любить. Это все ошибка. Я должна была просто украсть браслет, он должен был написать заявление в полицию и забыть обо мне навсегда. Все, что произошло потом, одна огромная ошибка, которая с каждым днем лишь усугубляет положение!

***

— Шастун, сука, где тебя черти носят?! — вопил Дима в трубку, когда Антон после 15 пропущенных, наконец, ответил на звонок. — Я тебе звоню с самого утра! Вчера вечером ты ушел от нас с мамой к своим родителям и пропал на сутки! Ира тебя обыскалась! — Дима… — прошептал парень, игнорируя все предыдущие слова друга, — у нее ребенок есть… Мальчик… Красивый такой… — У кого? Какой мальчик? Кто красивый? Я ни черта не понял! — У Даши. Мальчик. Он в детском доме живет… Это сын того парня и… она сказала, что все это ошибка… — Антон путался в собственных мыслях и никак не мог выдать хоть какое-то четко построенное предложение. — Антон, просто скажи, где ты. Я приеду, и ты мне все внятно объяснишь.       Шастун кое-как все же собрал разбегающиеся от него мысли в кучу и продиктовал лучшему другу адрес того детского кафе, в котором пару часов назад его бросила Дарья.       Надо заметить, что высокий, на вид уже достаточно взрослый мужчина, сидящий в самом отдаленном углу детского кафе, выглядел достаточно подозрительно. Молодые мамаши, следящие за своим неугомонным чадом в лабиринте, поглядывали на Антона с испугом и подозрением. Но Шастун вообще не обращал внимания на людей, окружающих его. Он бездумно смотрел в одну точку перед собой и прокручивал в голове цепь событий, которые успели произойти с ним за каких-то 4 дня.       Дима добрался до указанного места достаточно быстро, благо такси в Воронеже так же развито, как и в Москве, и им можно воспользоваться даже в 11 вечера, когда на улицах остаются только всеми забытые неприкаянные люди. Позов несколько раз перечитал буквы, написанные его рукой на клочке бумажки, чтобы убедится, точно ли он записал адрес. Что Антон Шастун забыл поздно вечером в детском кафе — большой вопрос. Где он пропадал целые сутки — вопрос еще больше. — Тох! — друг сел напротив Шастуна, залипающего куда-то перед собой, и хлопнул его по плечу, обращая на себя внимание. — Что происходит? — Дима, я запутался… — жалобно протянул парень, утыкаясь лицом в собственные ладони. — Что случилось? Рассказывай!       И Антон начал рассказ с того момента, как он вышел из квартиры Позова, пошел куда-то по улице и наткнулся на одинокий круглосуточный бар. Его предложения были бессвязными, иногда обрывались на полуслове, мысли прыгали с места на место и путали и без того уже окончательно запутавшегося парня. Дима же в свою очередь изо всех сил пытался разобраться в этом несуразном потоке мыслей. — Короче, Богдан зовет ее мамой, но она не его мать… И вообще я… мог бы помочь ей, наверное… — Стоп! Антон! Ты же понимаешь, что все это неправильно?! Она воровка! Она обокрала тебя! И какая разница, ради чего или кого она это сделала?! Эта девчонка взбалмошная, опасная… да сумасшедшая она! А у тебя есть девушка, которая, между прочим, очень сильно за тебя переживает! Она мне семь раз позвонила, Арсу раз 10 и Сереже еще раз 5. Ира за тебя переживает, а ты тут носишься по городу с этой ебанутой!       Дима в выражениях не сдерживался. Он просто хотел донести до своего друга одну простую мысль: Дарья — не та девушка, о которой ему вообще нужно думать. Ведь это логично. Их встреча — случайность, страстная ночь — ошибка, воровство браслетов — яркий пример того, какой это человек на самом деле. Стокгольмский синдром — штука далеко не романтичная, и Дима до чертиков боялся, что его запутавшийся друг сейчас просто свернет не в ту сторону, и его жизнь покатится в тартарары. — Дим… я сойду с ума…

***

— Б-52. Три раза.       Бармен посмотрел на девушку широко раскрытыми от удивления глазами, но все же начал готовить ее заказ. Дарья же устало вздохнула, наблюдая за ловкими движениями профессионала, и снова погрузилась в свои воспоминания.       5 лет назад.       Андрей, совершенно не контролируя себя и свою силу, сжимает руки девушки так, что на них почти сразу же начинают проступать синяки. Она кричит от боли, но парня это только забавляет. Он перехватывает ее запястья в одну руку, а второй мягко касается ее подбородка, направляя этот голубой взгляд прямо себе в глаза. — Хватит обманывать себя, — его голос, бархатный, тихий, напоминает раскаты грома, — я сделал тебя лучше. Посмотри!       Он тянет девчонку на себя и разворачивает ее лицом к зеркалу. Даша плачет. Она никак не может остановить свои слезы. Из зеркала на нее смотрит совершенно не та девочка, что была год назад. Дарья смотрит самой себе в глаза, и страх внутри сменяется на злость. — Лучше?! — не сдерживается девушка. — Ты сам посмотри на меня! Кем я стала?! Воровкой! Человеком, у которого больше нет никаких моральных границ! Ты считаешь, это нормально?! — Я научил тебя всему, — все так же спокойно отвечает ей Андрей, не выпуская из рук уже немеющие от боли запястья, — ты стала сильнее, стала жестче. Теперь ты можешь с легкостью сама заработать себе на жизнь. — А хотела ли я этого?! Я хотела любви, Андрей! Я люблю тебя… — снова захлебываясь в собственных слезах, прошептала девушка. — И я люблю тебя, — отпуская наконец ее руки, говорит парень. Он разворачивает девчонку к себе лицом и прижимает ее стройное исхудалое тело к себе, — я просто хочу, чтобы ты была готова ко всему в этой жизни, — его длинные пальцы путаются в ее волосах.       Зависимость. Это страшно. Быть полностью зависимой от одного человека — это страшно. Дарья уже давно поняла, что она без этого парня просто не сможет жить. И ей было плевать, что он женат, что у него есть новорожденный сын. Главное — это всегда быть рядом с ним. — Я люблю тебя… люблю… очень сильно… — девочка шептала эти слова словно мантру.       Они могли бы стоять вот так вот, прижимаясь друг к другу, целую вечность, но их прервал плачь младенца, про которого все забыли…       Девушка выпивает залпом сразу три коктейля, которые уже стояли прямо перед ней на барной стойке. Горло приятно дерет от этого терпкого горького вкуса напитка. Музыка в баре заглушает мысли, но они снова и снова возвращаются, уничтожая все внутри Дарьи. — Что-то еще будете? — поинтересовался бармен, все это время наблюдавший за печальной девушкой. — Повтори.

***

— Мам, прости за поздний звонок… Я в Воронеже… Можно, я приеду? — Сынок, что за вопросы? Конечно, приезжай! Мы с бабушкой ждем тебя!       Внутри парня растеклось какое-то приятное тепло. Мамины слова согревали душу, ведь любой человек будет искренне счастлив, когда его ждут дома, когда его рады видеть родные люди.       Антон кладет трубку, и теперь они с Димой молча идут по ночным улицам города. Они оба не знали, что говорить после такой тяжелой беседы в кафе. Шастун пытался убедить сам себя, что его друг прав.       Даша — не тот человек, которого нужно жалеть, не тот человек, о котором я должен думать… У меня своя жизнь, в которой мне еще самому нужно разобраться… — Тох, ну ты как? Ты уже полчаса молчишь… — Дима все-таки решается прервать это напрягающее молчание. — Я… — Антон уже хочет ему что-то ответить, но…       Его взгляд в этом ночном полумраке замечает знакомую курточку. Маленький мальчик, сжимающий в своих ручках вязаные варежки, идет куда-то вперед по улице, смотря на окружающих большими перепуганными глазами. — Богдан? — Чего? — Дима следит за взглядом друга и тоже замечает маленького мальчишку, бредущего по противоположной стороне улицы.       Антон срывается с места и бежит через дорогу, не обращая внимания на машины, которые, замечая бегущего парня, начинали резко тормозить и сигналить. Дима следует за другом, до конца не понимая, что происходит.       Кое-как они перебегают через дорогу, Шастун подбегает к мальчику и опускается перед ним на колени. — Богдан? Что тут делаешь? Почему ты один? Где Даш… мама? — Дядя Антон… — мальчик обнимает трясущегося то ли от страха, то ли от холода парня за шею, обхватывая ее заледеневшими ручками, — я ушел из дома… — Антон, это тот самый пацан? Что он тут один делает? — заговорил запыхавшийся Дима, который с интересом разглядывал ребенка. — Зачем ты ушел из дома? — не обращая внимания на слова друга, продолжил выяснять ситуацию Антон. — Мама была такой грустной… Я хотел найти ее… — голос мальчика дрожал, было видно, что он сильно замерз.       Антон прижимает мальчика к себе, а сам смотрит на друга снизу вверх потерянными глазами. Что делать с этим ребенком? Куда его вести? Не бросать же его посреди темной улицы одного… — Дим, что делать? — Шастун все же поднимается с колен, берет мальчика за руку и смотрит на друга с надеждой, что тот сейчас подскажет, как решить эту проблему. — Я не знаю… — растерянно отвечает Дима. — По-хорошему его нужно вернуть в детский дом или хотя бы отвести к Даше, но… мы не знаем, где носит эту девчонку.       Антон молчит пару минут, потом натягивает на обледеневшие ладошки Богдана варежки и ведет его куда-то за собой. — Куда ты? — Домой. Сейчас уже ночь. Завтра утром будем разбираться.

***

      Коктейль за коктейлем сознание мутнеет. Дарья уже точно не помнит, сколько она выпила, но остановиться нет сил. Мысли продолжают кружить голову, и от них никак не избавится.       2 года назад.       21 ноября 2019 года. День, когда оборвалась не одна жизнь.       7 утра. Дарья просыпается от звонка телефона. — Здравствуйте, вас беспокоят из 3-ей городской больницы. Вчера ночью к нам поступил Андрей Соколов. Ваш номер был указан для экстренных звонков. Сегодня в 5 утра Андрей скончался. Просим вас приехать в больницу, забрать личные вещи и подписать кое-какие документы.       Тишина. Звон в ушах. Истерика. Юля просыпается от истошного крика сестры, бежит к ней в комнату и прижимает к себе тело, бьющееся в конвульсиях.       Почему? Как? За что?       Даша так и не нашла в себе силы поехать в больницу, Юля сделала все за нее.       Девушка осталась дома одна.       Зависимость. Она ломала ребра изнутри. Смысл жизни. Его больше не было. Он умер. Вместе с ним умерло ее желание существовать на этом свете.       Боль застилала глаза, заставляла совершать необдуманные поступки. Даша выходит на балкон, закуривает сигарету и смотрит на город. Пятый этаж.       Она хотела уйти за ним, хотела быть рядом. И она сделала бы это, если бы в квартиру вовремя не зашла сестра. Юля в последний момент затащила девушку обратно в квартиру…       Дарья допивает последнюю рюмку с коктейлем. Может быть, зря тогда меня спасли? Может быть, мне нужно было уйти в тот день? Сейчас бы не было этого всего. Не было бы в моей жизни этого Антона! Этого красивого, милого, доброго… Антона…