Подари ему любовь

      Хрупкая девушка в объемном черном пуховике, прячущем ее тело от всего мира, нерешительно терлась у входа в небольшую кафешку. Длинные пальцы нервно сжимали и без того сильно измятую в кармане сигарету. Ясные синие глаза выискивали в стеклянных дверях уже знакомую макушку, которую девчонка успела изучить вдоль и поперек во время недавно закончившегося концерта. — Дерьмо… — прошептала Дарья, когда заметила, как парень с кудрями, сильно мотающимися из стороны в сторону, проскользнул за дверь VIP-зала.       Девушка отшвырнула уже истлевший окурок в сугроб и, до хруста заламывая пальцы, двинулась внутрь теплого и светлого заведения. Она прекрасно понимала, что как только ее нога перешагнет через порог этого помещения, пути назад ни у кого не будет. Ей придется идти до конца, как бы ни было страшно и мерзко от самой себя. И Дарья очень долго пыталась убедить себя, что Шастун — ее очередное дело, задача, которую ей нужно выполнить. Но что-то внутри, где-то очень-очень глубоко, противно скреблось, не давая молодому девичьему сердцу покоя. — Пошло все на хуй! Ничего со мной страшного не случится!       Дарья, заткнув внутреннего паникера, уверенно подходит к барной стойке. В помещении было по-домашнему тепло, пахло свежим кофе и сладкой выпечкой. Люди за столиками о чем-то тихо беседовали, не обращая внимания на неприметную девочку в черном пуховике. И никто даже представить себе не мог, какой ураган бушевал у нее внутри. Никто не знал, что будет с этой девчонкой через час или через месяц. Дарья тоже не знала.       Она безмятежно расстегнула куртку, в которой было безумно жарко. Костлявые руки остались спрятанными в карманах, где тонкие пальцы левой руки сжимали лист бумаги с небольшим портретом. Первым ее портретов, в который она вложила частичку себя, своей души. Неосознанно. И именно это придало рисунку какую-то свою особенную магию, очаровывающую любого, кто смотрел на него. — У вас заказан столик? — спросила улыбчивая официантка в черном фартуке с меню в руках. — Нет… Мне нужен один человек, — Дарья, до этого бездумно оглядывая полный зал, перевела взгляд на подошедшую девушку. — Можете позвать Антона Шастуна? — Я… я не уверена… — официантка, явно не рассчитывающая на такую необычную просьбу, замешкалась. — Я же не прошу тащить его сюда насильно, — уверенно продолжила напирать девушка, — я прошу просто пригласить. Не выйдет — бог с ним. Вы же можете просто спросить? — Я… думаю… да. Я спрошу… Ожидайте.       Официантка неуверенно улыбнулась и направилась в сторону закрытого зала, пока девушка, изрядно уставшая от сегодняшнего дня, вальяжно расположилась на барном кресле. Печальные глаза скользили по богатому бару с большими бутылками элитного алкоголя. Как же хочется напиться…       Долго ждать не пришлось. Буквально через пару минут дверь VIP-зала приоткрылась, оттуда, как мышка, выскользнула официантка, а за ней почти следом, сильно шатаясь на ватных ногах, выполз сильно опьяневший комик. Вот прям до такого состояния напиться… Чтоб не думать…       Сердце в груди как-то тревожно сжалось, скребущиеся чувство в глубине души активизировалось с новой силой, буквально умоляя девушку бросить эту затею, пока не поздно, и бежать отсюда как можно быстрее. — Извини, что потревожила… — спокойно начала говорить девушка.       Поздно.

***

      Дарья не любила, когда в помещении было тихо. В ее ушах всегда торчали наушники, заполняющие гнетущую тишину спокойной отрезвляющей музыкой.       Песня за песней из старенького плейлиста, который девушка уже знала наизусть, не позволяли ей провалиться в свои собственные мысли, так и норовящие разорвать ее мозг на части. Подумать было о чем. Всегда.       Воспоминания о прошлом, о том, как там было больно и одновременно с этим так хорошо. Хорошо и спокойно рядом с любящей с сестрой, которая могла поддержать ее в любой, даже самый сложный момент жизни. Даша всегда знала, что она не одна, что у нее есть по крайней мере один человек на всей этой планете, способный ее понять. Еще был Андрей. Бомба замедленного действия. Девушка знала, что когда-то она обязательно должна взорваться, но подростковые обостренные чувства первой, как тогда казалось, настоящей любви, затмевали разум. Она была рядом, дарила свою любовь, ничего не прося взамен, и лишь надеялась на то, что все-таки не взорвется.       Потом появился Богдан. Мальчик с тяжелой судьбой. Он был так похож на своего отца внешне и на Дарью — внутренне. Мальчик, которого хотелось спасти о той судьбы, что уготовили ему родители. Смерть любимого. Наркотики. Мир криминала и постоянного вранья. Грязь. Деньги. Секс. Антон.       Да, подумать было о чем. Но девушка знала: если начнет все это анализировать, то скорее выйдет в окно, чем разберется сама в себе. Поэтому она придерживалась привычного для себя плана: не думать о проблемах и надеяться, что они сами как-то решатся.       Так, когда сестра отстала от нее со своими глупыми расспросами о горячем сексе с самым популярным комиком из телека, Дарья заперлась в своей комнате, заткнула уши наушниками и погрузилась в бездумный мир социальных сетей, чтобы только ни о чем не думать.       И пусть на душе кошки скребут. Пусть хочется лезть на стены и выть волком от нарастающего чувства безысходности. Пусть ее душа умирает в муках совести. Пусть! Завтра будет легче…       Но завтра стало только хуже. Хуже для всех невольных участников этой слезливой драмы.

***

      Дарья стояла напротив грязного зеркала в маленькой ванной и затыкала нос клочками ваты, чтобы остановить кровь. Синяков не избежать. Под правым глазом уже наливался кровью след от мужского кулака. Перекись пенилась и противно шипела на самой переносице, обеззараживая открытую рану, которую позже девушка спрячет под бежевым пластырем.       Она не винила Антона. Во-первых, он был пьян и себя не контролировал, из него вылились все эмоции, накопившиеся за прошедшие пару дней. Во-вторых, девушка сама была виновата… Нужно было думать, когда лезешь в койку к… Антону!       Холодная вода смывает с лица остатки запекшейся крови и отрезвляет рассудок. Даша тихонько проскальзывает к себе в комнату, чтобы не будить ни сестру, которая еще не видела их гостя, ни буйного Антона. Последний, кстати, без задних ног захрапел еще в такси, и хрупкой девушке пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы дотащить это тело до ее комнаты. Сейчас парень, свернувшись калачиком, пускал слюни на ее подушку.       Тяжело вздохнув, Дарья принялась стягивать с комика перемазанные уличной грязью джинсы. Антон лишь сердито заворчал, морща нос, и перевернулся на другой бок, не забыв перетащить за собой так полюбившуюся ему подушку. С футболкой дела сложились не так гладко. Полубредовый парень отказывался поднимать руки и вообще как-либо помогать девушке, уже порядком подуставшей от таких активных переодеваний. — В отеле ты был сговорчивей! — зашипела на него Дарья.       Шастун, видимо тоже обессилевший от истязаний над его непослушным телом, сдался и позволил девушке раздеть его до конца. Даша укрыла худощавое тело своим одеялом, стараясь не заглядываться на него, чтобы лишний раз не будоражить и без того яркие воспоминания.       Грязные вещи парня она закинула в стиральную машинку, и буквально через полчаса они уже пахли лавандовым кондиционером, а не потом, алкоголем и табаком. Дарья аккуратно сложила джинсы и футболку, бросила их на пол перед кроватью и, быстро одевшись, поспешила убежать из квартиры, которая в один момента стала ей чужой.       Мороз. Сигареты. И снова музыка в наушниках. Лишь бы не думать. Не анализировать.

***

      Ночь в поезде. Пустое купе. Наушники. И верные друзья — карандаш и альбом.       На шее до сих пор оставалось тепло чужих крепких пальцев, перекрывающих доступ кислорода. Даша уже и забыла каково это — чувствовать себя вещью в чужих руках. Это было так больно. Видеть столько гнева и искренней ненависти в родных зеленых глазах, в которых она мечтала видеть только настоящую любовь. Больно потому, что это было так похоже на то, от чего девушка так долго бежала.       Смотря в глаза Антона, она видела лишь Андрея. Пьяного, угашенного наркотиками или просто злого Андрея, который считал нужным, выместить все на хрупкой, тогда еще маленькой, девочке. И это пугало и отталкивало ее от комика, ведь воспоминания в голове еще были слишком свежими, раны прошлого еще не успели зажить.       За эту бессонную ночь в новеньком альбоме появились новые портреты давно знакомого ей лица. Даша точно не могла определить, кого она в конце концов нарисовала. Черты Антона и Андрея невольно перемешивались в ее голове, а на бумаге появлялся их собирательный образ.       Девушка никогда и никому не покажет эти рисунки. Уже на рассвете она припрячет блокнот в свой рюкзак и отправится в поход по чужим купе, чтобы раздобыть им что-то на завтрак. И по хуй, что Антон, если узнает, размажет ее по стенке за то, что девчонка взялась за старое и снова ворует. Похуй на все.

***

      С приходом в ее жизнь новой увлекательной работы времени на ненужные мысли практически не оставалось. Дарья старалась исправно исполнять свои обязанности, помогать парням, делать их пребывания в чужих городах более комфортным.       Первой традицией, которую девушка завела в команде, был всегда накрытый стол после концерта. Даша обычно выбирала какой-нибудь ресторанчик с хорошей местной кухней, заказывала доставку, а потом сама раскладывала все по тарелочкам, чтобы парни по возвращении в отель могли спокойно отдохнуть и вкусно поужинать.       И Реутов не стал исключением. И пусть сейчас она безумно злилась на Антона, который, кажется, предал ее, пусть сердце в груди как-то болезненно ныло, а боль расходилась по всему телу. Дарья старалась не обращать на это внимания, списывая все на последнюю нервную клетку, умершую внутри пару минут назад. Перед тем, как ее руки дотянулись до местного минибара, девушка позвонила в ресторан отеля и попросила официантов накрыть стол ближе к вечеру на шесть персон.       Потом уже был алкоголь. Много алкоголя. Чтоб не думать.       Сильное опьянение не позволяло девушке прислушаться к своему организму, который уже начинал бить тревогу. Когда они всей командой ехали в такси на место проведения концерта, сердце уже не болело, лишь кровь пульсировала в висках, и во рту образовалась ее личная пустыня. Но все это девушка списывала на похмелье, не подозревая о том, что инфаркт уже ударил по ее сердцу. Последней каплей стала эта гнетущая тишина. Дарья ненавидела ее. В протрезвевшую голову возвращались непрошеные мысли. И когда девушка попыталась скрыться ото всех в пустой комнате, сердце не выдержало.

***

      Все, от чего мы убегаем, всегда нас догоняет. Вы можете спорить с этим до посинения, но факты вам не переспорить. От проблем не убежать, и лучше даже не пытаться, ведь ваш побег может лишь навредить и вам, и окружающим. Это только звучит красиво «плыть по течению». На самом же деле течение когда-нибудь приведет вас к водопаду, который не пощадит никого, и на ваши плечи обрушатся тонны воды, не дающие сделать и вздоха.       Дарья бежала. Очень долго и упорно закрывала глаза на все проблемы, откладывая их в самый дальний ящик. И сейчас, когда ее организм на последнем издыхании старался поддерживать в бренном теле огонек жизни, девушка лицом к лицу столкнулась со всеми мыслями, роящимися у нее в голове.       Она пришла в себя. Доктора и медсестры какое-то время покрутились у ее койки, проверили все показатели и вынесли вердикт: жить будет. Как долго? Все зависит от самой девушки. Если бросить курить, перестать пить, нормализовать уровень холестерина в крови, то можно и сто лет прожить.       Дарья не думала об этом. Она не знала, что такое холестерин и что именно теперь ей придется есть. Бросать курить тоже не горела желанием, ведь сигареты прекрасно заменяли ей психолога, а их горький запах — духи.       Сейчас ее куда больше пугало другое. Одиночество. У врачей и медсестер была своя работа, им некогда была сидеть с девушкой и разговаривать о жизни. Поэтому очень скоро она осталась совсем одна в больничной палате. Наедине с армией мыслей, которая уже давно ждала своего часа, а сейчас ринулась в бой.       Воспоминания яркими картинками проносились в голове, нещадно терзая ее сердце, на котором после инфаркта и так живого места не осталось.       В основном ее мысли крутились вокруг одной высокой худощавой персоны с кучерявыми волосами цвета осенней пожухлой листвы. Дарья вспоминала их немногочисленные вечера, проведенные в спокойствии и умиротворении пыльных отелей. Вспоминала, как Шастун забирал ее из больницы в Воронеже, как ходил ей за альбомом, а припер полную авоську всяких художественных мелочей. На губах непроизвольно появлялась теплая улыбка. Он был рядом целый месяц. Постоянно в поле зрения. И у девушки сводило скулы от дикого желания так жить и дальше. Но…       Всегда есть какое-то «но». Например, Ирина Кузнецова. Или Богдан. Или ее прошлое. В этот раз «но» было слишком много. Антон Шастун — медийная личность со своей аудиторией, перед которой он несет ответственность. И комик просто не может вот так вот запросто перевернуть свою жизнь с ног на голову и принять к себе… кого? Нищенку? Оборванку? Воровку?       Дарья была из другого общества. Она не знала, что такое гастроли, зачем нужен райдер и как правильно вести себя перед камерами. Она знала, как без свидетелей подменивать карты прямо во время игры в покер, как тихо и бесшумно вытаскивать кошельки из чужих карманов и куда нужно бежать, чтобы скрыться от ментов. Еще девушка хорошо помнила, как спасаться от ломки, как правильно рассчитать дозировку препарата, чтобы вставило, но не до передозировки. Даша была другой. Грубой, настойчивой, закрытой. И она смогла убедить себя в том, что Антону такая девушка не нужна.       Он достоин лучшего. Как бы сильно девочке ни хотелось быть рядом с ним, как бы сильно она ни любила его запах одеколона, его многочисленные колечки и браслетики, его улыбку… такую светлую и искреннюю. Мягкие кудряшки, которые по утрам превращались в настоящий хаос на голове. Нежный звучный голос. Даша любила его всего.       Любила и была готова отпустить. Потому что так было нужно. Потому что девушка помнила про многочисленные сорванные концерты и съемки из-за ее постоянных болезней. Помнила, как сам Антон разрывался между этими двумя мирами, стараясь усидеть сразу на всех стульях. И она не желала ему такой судьбы. Если бы она подумала об этом раньше, то всего этого можно было бы избежать. Сейчас будет больнее. Им обоим. Но по-другому нельзя. У нашей истории был заведомо плохой конец…       Вереницу мыслей прервал скрип открывающейся двери в палату. Сама не до конца осознавая зачем, Дарья шмыгнула под одеяло и сделала вид, что крепко спит, для правдоподобности даже тихонько посапывая. — Хватить прикидываться. Я знаю, что ты не спишь, — на самый край кровати присел Арсений и выжидающе уставился на девушку, пока та выползала из-под своего укрытия. — Я надеялась, ты меня не заметишь и уйдешь, — прошептала Даша. — Так не хочешь меня видеть? — наигранно обиженно спросил Попов, сдвигая темные брови к переносице. — Не хочу видеть этот печально-обеспокоенный взгляд. Противно. Чувствую себя живым трупом, которому даль возможность посетить свои похороны, где его все оплакивают. — Интересное сравнение. Но мы все действительно за тебя переживаем.       Девушка ничего не ответила, лишь потупила взгляд и начала разглядывать незамысловатый узор на своем пододеяльнике. Арс немного поерзал на своем месте, устраиваясь удобнее и явно давая понять, что уходить он не собирается. — Ты здорово нас напугала. Даже концерт пришлось отменять… — Простите. — Тут не за что извиняться. Ты ни в чем не виновата. — Ты слишком самоуверен, — грустно вздохнула Даша, — я виновата во всем… — И даже в глобальном потеплении? — Арсений лукаво улыбнулся, приободряюще сжимая холодную ослабшую ладонь девушки. — Возможно…       В палате снова повисла тягучая тишина, которая буквально липла к рукам. Даша очень хотела бы сейчас провалиться сквозь землю, чтобы снова сбежать от своих проблем, которые она все же успела обдумать. Оставалось только их решить. Но девушка не была к этому готова и снова хотела где-нибудь спрятаться и отсидеться. — Антон сказал, что придет ближе к вечеру. Сейчас он… по делам уехал. — Вот тебе и родной дядя… — фальшиво протянула девушка. — Даш, не надо больше врать. Нам Дима все рассказал, — Арс поймал ее взгляд и, кажется, заглянул прямо в ураган ее души, — и мы тебя не осуждаем. — Должны бы. — Да. Но не осуждаем. — Идиоты. — Возможно.       Даша, приподнимаясь на локтях, садится на постель, и теперь их взгляды с мужчиной на одном уровне. — Раз уж ты все знаешь… Дай совет, Арс. Что мне делать? Что нам с Антоном делать?! — Жить дальше. Следить за здоровьем, воспитывать ребенка и как-то привыкать к тому, что ваша жизнь не будет прежней. — А может это все и не нужно? Может нам проще будет жить по отдельности? — Ты сама-то чего хочешь? — Чтобы он был счастлив… — Тогда просто поговори с ним. И ничего не решай за двоих. Антон тоже взрослый человек, он сам знает, как строить свою жизнь. Ну хоть кто-то из нас двоих знает, как строить свою жизнь. Я вот в душе не ебу! А ведь этот инфаркт мог решить все мои проблемы…