Часть 3
21 декабря 2021 г., 00:37
В общем-то, все было не так плохо. Во всяком случае, именно так считал Баки, который невольно становился свидетелем противостояния Питера и Альпин. То они не могли поделить диванную подушку, то кричали друг на друга в туалете, причем Питер активно подражал кошке и не видел в этом никакой проблемы. А однажды они едва не подрались из-за куска мяса, упавшего с бутерброда. Наблюдая за всем этим безобразием, Баки надеялся, что дело не дойдет до того момента, когда они начнут делить его. Быть располовиненным — это последнее, чего он хотел в жизни.
На третий день он не выдержал, и решил, что пора достучаться до Питера, как до единственного участника конфликта, который может понять его речи. И подумал, что лучше всего начать разговор за завтраком, в то самое время, когда Альпин и Питер ещё не успели испортить друг другу настроение. Как он заметил, когда они оба голодные, то всякие глупости отходят на второй план.
Баки вышел из ванной с уверенностью и уже заготовленной речью, но слова испарились, как капля воды с раскаленной сковороды, когда перед ним предстал Питер, готовящий завтрак. Делал он это редко, но метко, и запах жареного бекона говорил о том, что об этом приеме пищи Баки точно не пожалеет. Именно это делало такую ситуацию исключением из правил, по заветам которых Паркеру не разрешалось приближаться к плите.
— Решил соблазнить меня с утра пораньше? — Баки сел за стол так, чтобы можно было любоваться снующим туда-сюда Питером.
— В твоём возрасте лучше есть поменьше жареного и солёного, — пошутил Питер.
Баки раздраженно закатил глаза.
— Сегодня последний учебный день перед выходными Дня благодарения? — поинтересовался он.
— Да. Долгожданная свобода.
— Наконец-то. А то знаешь, ты вроде и живешь у меня, но этих пару часов в день, когда я вижу тебя бодрствующим, мне недостаточно.
— А мне казалось, нам как раз хватает на всякие любовные штучки.
— Отношения это не только секс, куколка. Да и не то чтобы нам было чем похвастаться за эти дни... Мы уже два месяца не выбирались на свидания, — Баки глянул на солевую лампу, стоящую на столе у самой стены. — В интернете по-любому уже кто-нибудь распустил слух, что мы расстались.
— Такие слухи там появляются через день, — буркнул Питер, поставив перед Баки тарелку с завтраком. — Ну и чем сегодняшний завтрак не свидание?
Питер осторожно запустил руку в волосы Баки, наклонился к нему и притянул для поцелуя. Утренний, приветственный поцелуй был традицией и прекрасно подкреплял слова Питера о свиданиях и любви. Вот только Баки казалось, что и здесь стоит поискать какой-то подвох. Что-то было нечисто, и чтобы понять что именно, требовалось время.
Вот только от запаха бекона и поцелуев вместо мозгов в голове образовалась какая-то каша, и сложно было сосредоточиться на действительно важных вещах.
— Или ты думал, что жить со мной будет веселее? — спросил Питер, перестав его целовать.
Однако, рука Баки всё ещё была на шее Паркера, который стоял, согнувшись над столом и упершись в его поверхность. Озорные глаза и улыбка сбивали с толку, и Барнс не знал, как правильно ответить на заданный его парнем вопрос.
Ему казалось, что съехаться - это правильный вариант. В конце концов, все вокруг так делают, и чем они с Питером хуже других пар? Думал ли он, что вдвоём им будет веселее? Возможно. Но обязательно ли все должно пойти этим путём? Конечно, нет.
— Я думал, что ты чаще будешь рядом, и мне не придётся скучать, — наконец ответил Баки, чмокнул Питера и убрал руки с его шеи. — Бекон на завтрак приятный бонус, кстати. Ты ведь позавтракаешь со мной?
Питер заулыбался, кивнул и в один шаг добрался до плиты за второй порцией яичницы с беконом. Пока он наполнял свою тарелку, Баки изучал его со спины, рассматривал футболку, подаренную Сэмом, и торчащие из-под неё узорчатые боксеры. А потом Питер повернулся и все внимание перенеслось на его глаза, губы и щеки.
Поставив тарелку на пустое место напротив Баки, Питер отвернулся снова, чтобы достать столовые приборы. И за долю секунды, на которую свободное место осталось без внимания, Альпин в один прыжок залезла на стул и стала нюхать тарелку с беконом.
— Альпин, нет. Кошкам нельзя бекон, — шикнул на неё Баки, но её это не заботило. — Слезай оттуда, кыш!
Не подействовало. Баки уже ожидал очередную катастрофу, ведь он так и не успел поговорить с Питером о серьезных вещах, а это значило, что нарастающие три дня конфликты (ужасно глупые конфликты) могли вылиться в один новый и невероятно громкий. К счастью, Питер был спокоен, как безоблачное небо, и вместо того, чтобы прогонять Альпин со своего места, сел прямо на колени Баки.
И, что сказать, это было приятно. Тепло чужого тела, запах и прикосновения кожи к коже — Баки всё это обожал. От лежавшей на плече руке по спине пробегали мурашки. Завтрак сразу стал романтичнее и уютнее, как будто они и правда были настоящей парой, которая вместе решала проблемы как большие, вроде инопланетных вторжений, так и маленькие, как нехватка свободных стульев за обеденным столом.
— Почаще бы так, — ухмыльнулся Баки.
— Приятного аппетита, — улыбнулся Питер.
Баки поклялся бы на чем угодно, что вся эта приятная ситуация всего лишь очередной трюк и попытка позлить Альпин. От него не ускользнул хитрый взгляд Паркера, брошенный на кошку, который в переводе на человеческий язык означал: «Выкуси, салага».
Он не стал спрашивать о взгляде, о соперничестве и о том, нравится ли Питеру жить вместе с ним, предпочитая жареный бекон глупым вопросам. Уж очень он боялся, что завтрак остынет, а Питер разозлится и уйдет завтракать на диван. Чтобы не терять время зря и поуменьшить бдительность Паркера, Барнс решил, что самое время поинтересоваться, что у него там нового в университете.
К счастью, об этом Питер мог болтать целую вечность.
***
Подарки никогда не были сильной стороной Баки Барнса, особенно когда дело касалось Питера. Паркер был из тех, кого сложно было удивить, потому как всё самое невероятное и дорогое он получал в подарок от Тони, и Баки ничего не мог с этим поделать. Конечно, если бы его финансовое состояние было хотя бы вполовину такое же большое, как у Старка, то и мог бы справиться с этой сложной задачей. Однако, как и в сороковые, Баки не сорил деньгами, подходя ко всем покупкам с умом. Так уж случилось, что у него закончился чай, и после обеда, пока Питер был в университете, Баки наведался в единственный район во всем Нью-Йорке, где можно купить приличный чай — Брайтон-Бич. Здесь можно было купить практически все, что угодно, и он решил этим воспользоваться, чтобы найти какую-то маленькую, но удивительную безделушку в подарок Питеру на День благодарения. И теперь он сидел за обеденным столом и рассматривал свою странную покупку в оранжевом свете солевой лампы. В не самом красивом пакете с кусками скотча, которым кое-как заклеили дырки, лежали странные пушистые домашние тапочки темно-синего цвета. Из центра носка торчала странной формы голова, сделанная из проволоки и желтых ниток, чем-то напоминающая индейку. Может, все-таки стоило взять те, которые выглядели, как ощипанная куриная тушка? Представить реакцию Питера на эти тапки у Баки не получалось. С одной стороны, ему казалось, что его парень позабавится, увидев такую прелесть, и будет смеяться каждый раз по утрам, напяливая эти тапки на свои ноги. С другой стороны, он переживал, что из-за Старка, который избаловал Питера дорогими подарками, тапки останутся без всякого внимания. Может, все-таки стоило спросить совета у Стива? Этот вариант Баки обдумать уже не успел. Питер открыл дверь своим ключом, зашел в квартиру, покачивая головой в такт музыке, которая гремела в наушниках. Баки из любопытства качнулся на стуле и наблюдал за тем, как Паркер чуть ли не танцевал, совершенно не замечая тайного наблюдателя. Конечно, Питер знал, что Баки дома, знал, что тот за ним подглядывает, но продолжал своё маленькое выступление, подпевая любимой песне. Похоже, проигрывающийся трек был из тех, которые невозможно выключить, не дослушав. Сняв верхнюю одежду и обувь, Паркер ненадолго замер и, подняв правую руку вверх, в последний раз потряс головой. — Привет, — сказал он, вытащив наушники и кинув плеер на тумбочку в коридоре. — У меня хорошее настроение. — Я вижу, — усмехнулся Баки. — Возможно, сейчас станет еще лучше. — Ты отдал свою кошку в приют? — Нет. Она спит на окне в спальне. У меня для тебя подарок. — Ну, детка, — Питер тяжело вздохнул. — Мы же договорились не дарить подарки на День благодарения. Никто так не делает, кстати. — Да погоди возмущаться. Тащи сюда свой зад уже. Питер послушался. Чтобы он мог получше разглядеть подарок, Баки освободил стул и включил свет. Первым делом оказавшись в кухне-комнате, Питер поцеловал Баки в щеку, поддаваясь незамысловатой привычке, и только потом обратил внимание на стоящий на столе предмет. Ожидание было нервным, дёрганным, ужасным. Как будто вот-вот должен случиться конец света. К горлу подступал волнительный комок, несмотря на то, что повод-то был пустяковый. В конце концов, он же выдержал несколько отказов на скромные предложения жить вместе, разве что-то ещё его может ранить? Питер осматривал черно-синюю шерсть и странные жёлтые головы, даже наклонился, чтобы можно было увидеть больше всяких деталей, вроде глаз-узелков и узенького клюва. Но молчал, поэтому оставалось только гадать, что там творится в его умной голове. Может, если ему понравился подарок, он пытается придумать пламенную речь для ответа. А может, в том случае, если не понравился, потихоньку становится суперзлодеем, как все гении из мультфильмов Диснея. Баки хотелось его подтолкнуть, напомнить о своём скромном существовании и получить хоть какую-то реакцию. Он не ждал, что Питер будет восхищаться подарком так, словно ему двенадцать, и он только что получил в подарок гидроцикл. Как и не думал, что тот будет прыгать от радости или обнимать его в знак благодарности. Но молчание его совсем не устраивало. Лучше бы Паркер предложил бы выкинуть эти тапки, чем вот так вот измывался над ним. — Можно мне примерить? — наконец спросил он, и, только увидев его взгляд, Баки перестал нервничать. Кивнув, Баки выдвинул стул, чтобы Питер мог сесть. Паркер же сразу схватил пакет и быстро его распечатал, оторвав почти весь скотч. Примерка прошла быстро и безболезненно. Питер, сидя на стуле, поднял ноги и стал ими махать, издавая звуки, похожие на гулькание голубей. Пялился на индюшачьи головы с улыбкой и смеялся, хоть и тихо, но Баки все равно заметил. — Где ты такие нашел? — воскликнул Питер, взглянув на Баки. — Нравятся? — Это самый идиотский и самый шикарный подарок, который мне когда-либо дарили. Я даже не злюсь, что ты нарушил нашу договоренность о подарках. Спрыгнув со стула, Питер метнулся к Баки и, обняв его за плечи, поцеловал. Барнс обнял его в ответ и засмеялся, когда индюшачья голова из проволоки ткнулась ему в ногу. — Я тебя люблю, — довольно пробормотал Питер. И это признание звучало, как команда. Баки, конечно, не знал о последствиях, да и Питер тоже, поэтому они оба удивились, когда между их ног затесалось белое животное. В этот раз досталось не только Паркеру, пострадали и домашние штаны Барнса. Сколько бы Баки не ругался, Альпин как будто его не слышала. Питер успел скинуть тапки до того, как кошка в них вцепилась и начала безжалостно драть их задними лапами с рвением, присущим диким животным. Запись такой схватки запросто можно было бы показать по Дискавери и ни одна душа не заметила бы подвоха. Все дошло до того, что Баки пришлось силой вырывать тапки из ее когтей. Левую тапку забрать было не сложно, Альпин почти не прикасалась к ней. А вот с правой пришлось повозиться. В конце концов, устав быть хорошим копом, Баки взял кошку за шкирку и поднял над полом сантиметров на тридцать. На самом деле он не думал, что этот трюк поможет, просто надеялся отвлечь кошачье внимание, но к его счастью черно-синяя часть тапки упала на пол, а в зубах у Альпин осталась только желтая голова из проволоки. — Кажется, она разозлилась, что ты ей ничего не купил, — подметил Питер, когда Баки в наказание запер Альпин в спальне, а сам сидел за столом с набором для шитья и колдовал над тапкой. — Неправда. Я купил ее любимый корм. — Видно же, она ревнует. Вот и показывает своё недовольство. Помнишь, как она порвала мою футболку в первый же день? Что это, если не ревность? — Несчастный случай? — Не выдумывай. Просто признай и все тут. Баки вздохнул. — А ты? — Что я? — Ты тоже ревнуешь? — Что? — переспросил Питер странным, неестественно высоким голосом. — Я же не идиот, чтобы ревновать тебя к кошке. Ну… Ну кто так вообще делает? Это так же глупо, как хватать голыми руками горячую сковороду. Какой дурак так поступит? Баки не ответил. Сделав последний стежок и убедившись, что голова индейки плотно сидит в ткани, он протянул тапку Питеру и предложил посмотреть «Звездные войны». Паркер, естественно, был в восторге, но вместо привычных фильмов включил какой-то мультсериал. Рисованные персонажи не вызывали сочувствия, но грех было на это жаловаться, пока они вдвоём лежали на диване и Питер использовал его, как подушку. Это было по меньшей мере приятно. Вот ради таких моментов и стоило жить вместе.***
В первый же день мини-каникул Питер проспал до полудня. В этом не было ничего плохого, Баки был даже рад, потому что в обычные дни очень сложно заставить этого шкета соблюдать баланс между работой и отдыхом. К тому времени, как Паркер выполз к завтраку, он переделал кучу дел и даже съездил в любимую кафешку Питера и взял сэндвичи на вынос. Чтобы быть уверенным что по его возвращению в квартире не начнётся война, Баки взял Альпин с собой и немного прогулялся с ней по береговой линии. Сонный Питер уплетал сэндвичи, вполуха слушая рассказ о том, как Альпин гоняла чаек на берегу. Не то чтобы эта история имела какой-то смысл, но ничего лучше для утреннего разговора Барнс придумать не смог, а скрашивать тишину по утрам — его обязанность. — Значит, ты боишься оставлять нас с Альпин вдвоем? — поинтересовался Питер, прервав рассказ. — С чего ты взял? — А зачем ты потащил её с собой на улицу? — Подышать свежим воздухом. К тому же, она любит прогулки, как оказалось. И ей нравится кататься на мотоцикле. — Мне тоже, но ты меня не разбудил. — Иногда нужно высыпаться, куколка. — Ну-у-у, — Питер прикусил сэндвич, и на несколько секунд повисла тишина, — за это я не злюсь. Но всё равно не понимаю. — Я дал тебе выспаться, — напомнил ему Баки в шутку. — Это отличный повод жить со мной, если ты вдруг однажды об этом задумаешься. И именно по этой причине я забрал Альпин с собой. Не сказать, что Питер купился, но ничего другого ему и не оставалось. Баки все равно никогда не признается, что в этой ситуации правда была не на его стороне. К счастью, на этом прекрасном месте разговор перекочевал в другое русло, и к вопросу об Альпин они больше не возвращались. Признаться, Баки совсем забыл о ней, пока как идиот пялился на Паркера, рассказывающего о своих странных снах. Ближе к вечеру они выбрались из дома, побродили по улицам, вспоминая те места, где им удавалось подраться со злодеями, а ещё те, где они становились свидетелями неожиданных событий (однажды, «неожиданным событием» стали они сами, знатно удивив Романофф и разозлив Старка). Для конца ноября погода стояла по-настоящему сказочная: было сухо и безветренно, голубое небо напоминало о быстро пролетевшем лете и потерянных часах в четырех стенах, которые Питер потратил на тщательную подготовку к экзаменам. По пути им встречались деревья, растерявшие все свои листья, попадались и те, кто не успел лишиться последних сокровищ и приветствовал их тонкими ветками, усыпанными золотистой шевелюрой. Около семи вечера Баки предложил заглянуть в ближайшую кафешку на ужин. Питер эту идею поддержал с небывалым энтузиазмом, но условился — за еду платит Баки, потому что он свой кошелек оставил в его квартире. Уплетая энчиладу и запивая её фруктовым мексикансим понче, Питер завел разговор о художниках и скульпторах, но пока он жевал, Баки не понял ни слова. Он выхватил несколько знакомых имен, которые слышал от Стива или помнил с занятий по истории ещё со времен школы, и с улыбкой кивал, соглашаясь со всеми словами. Старался сильно не отвлекаться от ужина, потому что есть холодную энчиладу совсем не хотелось — так она растеряет весь свой прекрасный вкус. Этот разговор продолжился и по пути домой. Баки вспомнил вкус пивной мичелады, пока Питер распинался, говоря удивительные вещи, которые совсем не вписывались в понятия Баки об искусстве. Например, тот факт, что Микеланджело Буонарроти владел нунчаками совершенно не вписывался в картину жизни величайшего мастера эпохи Возрождения. Или, может, это Баки чего-то не знал. Предстать в глупом свете он не хотел, поэтому решил, что все смущающие его факты проверит в интернете, как только они окажутся дома. Правда, это маленькое обещание пришлось скоро нарушить, потому что Питер заладил, что художник Леонардо старше итальянского скульптора Донателло. Здесь он ошибался, и душа так и рвалась поспорить на этот счет. Но прежде чем он успел сморозить глупость, Питер высказал ещё одно странное предложение, к которому Баки совсем не знал, как относиться. — Сплинтер их воспитал, а попадись они другой крысе или вдруг Шреддер нашел бы их раньше, то представь, что случилось бы с миром? Они все выглядели бы как Бибоп и Рокстеди — самые несимпатичные мутанты. Годзилла и то обаятельнее. Это какая-то проверка? Баки знал кое-что о Годзилле и был уверен, что во времена эпохи возрождения об этом монстре ничего не слышали. В те времена все были заняты делами поинтереснее, и было просто некогда придумывать амфибиподобную рептилию со странным названием. — Эй, ты чего замолчал? — Питер положил руку ему на плечо, и Баки понял, что размышления о связи Годзиллы и мастеров искусства завели его куда-то далеко, оторвав от реальности. — Кто такие Бипоп и Рокстеди? — Баки нахмурился. — Человек-кабан и человек-носорог, — медленно ответил Паркер, с подозрением поглядывая на Баки. — Враги черепашек-ниндзя. — Кто такие черепашки-ниндзя? — Мы же весь вечер о них разговариваем. Ты сказал, что помнишь… — Я помню Леонардо, Микеланджело, Донателло и Рафаэля — великих мастеров эпохи возрождения. И, насколько мне известно, никто из них никогда не был... черепахой. Питер, покраснев, едва сдержал громкий смех и уткнулся Баки в плечо, в поисках поддержки. Наверное, следовало бы задать несколько вопросов, но такие мелочи казались лишними. Вместо этого Баки обнял ластившегося к нему парня и попытался прикинуть, что он сказал не так, как следовало, хотел выяснить, что и в какой момент пошло не так. Не то чтобы рассмешить Питера считалось чем-то страшным, это было даже забавно порой, но не в такие моменты, как сегодня. Баки всегда считал себя достаточно эрудированным человеком, но в двадцать первом веке становилось всё сложнее строить из себя умного и начитанного парня. Вникать во все мелочи просто не было времени, да и желанием он особо не блистал. Минут через пять Питер успокоился, но улыбнулся, подняв взгляд. — Вернемся к тебе и будем смотреть мультсериал тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, — сказал он. Спорить с ним было бесполезно. Но Баки даже был рад, что не придется изощряться и придумывать чем занять скучный вечер. Однако, добравшись до дома, в котором жил Баки, они оба поняли, что безмятежным планам не суждено сбыться: ни в одном окне здания не горел свет. Несмотря на такую неприятность, они все же решили подняться. На улице холодало, и морозить задницу уже не хотелось — не то настроение. Пробежаться по темному подъезду оказалось неплохим развлечением. Питер, конечно, выиграл с его-то суперсилой и паучьим чутьём. Баки же (больше специально) несколько раз оступался и едва не прокатился по лестнице. И Паркер, конечно, не упустил возможности немного посмеяться. Зайдя в квартиру, Питер по привычке попытался включить свет под звонкий смех Барнса. В веселом расположении духа Баки скинул обувь и прошел в комнату, не ожидая подвоха. В этом была его главная ошибка. Всё-таки, имея в доме кошку, следовало ожидать сюрпризов. Под ногами совершенно неожиданно появилось что-то мягкое и не было никаких шансов удержаться в вертикальном положении. — Детка! — крикнул Питер, испугавшись, когда Баки с грохотом упал. — В порядке я, — выдохнул Барнс, почесав ушибленную об ножку стула голову. Вокруг пахло чем-то сладким. Питер подбежал к нему, включив фонарик на телефоне, взволнованным взглядом рассматривал его, касался руками щек и плеч в поисках ушибов или ран. Он что, думал, что это была какая-то засада? — Голова болит? Стул отъехал сантиметров на тридцать. — Да я его больше плечом задел, — соврал Баки. — На что это я наступил? — Откуда я знаю, — пробурчал Питер и посветил фонариком куда-то в ноги. Свет от фонарика был странный, отдавал синевой, как вспышка. Питер нахмурился, что-то разглядывая. В голове возникло столько вариантов того, что могло нарушить его равновесие. Например, мякоть арбуза или человеческие мозги, но такого добра в его квартире не водилось. — Тут моя футболка, — наконец сказал Питер, раскрывая главную интригу, — а под ней открытый тюбик зубной пасты. — Какая-то ерунда, — Баки сел и уставился на свои ноги. — Откуда это всё здесь? — Твоя кошка подстроила, — фыркнул Паркер. — Я точно помню, как оставил тюбик на краю раковины, а футболку прям вот тут, на диване. — Опять не закрыл тюбик? Любишь ты устраивать бардак на пустом месте. Ладно, забыли. — Я не устраивал бардак. Просто твоя кошка не хочет, чтобы я здесь жил. — Зато я хочу. Так что ей придется привыкнуть. И да, это был ещё один момент, ради которого стоило жить вместе. Ведь только в этом случае, смотря прямо в глаза, можно сказать Питеру, как это важно для Баки быть с ним рядом.
