let sleeping dogs lie/ не буди лихо, пока оно тихо

      Чонгук никогда не думал о себе как о любителе кофе.       Юнги часто говорил, что это от того, что в его жизни и так было слишком много горечи.       Но когда доля кофеина из его чая не помогает после еще одной беспокойной ночи, эспрессо, из кафе в пяти минутах езды от дома, – единственное спасение Чонгука.       Наркотик, чтобы подпитывать его зависимость от работы, оставляя энергичным, но в то же время нервным. Обычно достаточно, чтобы расслабиться на несколько часов, до того момента, как он не сможет подремать где-нибудь в течение дня, иногда в своем офисе, иногда в машине во время перерыва на обед.       Но недостаток сна, который он испытывал последние несколько недель, не был полностью напрасным. Время, потраченное Чонгуком на переработку формул и усовершенствование их процесса для экспериментального отбора генов, наконец окупилось, что привело к прорыву для его команды. Только в этом месяце у них было наибольшее количество жизнеспособных случаев с прошлого года.       Но с каждым достижением приходит вызов или новая проблема. Они все еще изучают варианты обеспечения надлежащей устойчивости этих животных не только в пределах вольера лаборатории, также ученые изучают, как те в конечном итоге отреагируют, если их вынудят взаимодействовать и интегрироваться в более естественную среду обитания. Будь то фермы и пастбища для скота или леса и луга для дикой природы. Их уровни взаимодействия с другими животными их вида также должны были быть проверены перед выпуском, чтобы обеспечить их способность к будущему размножению и предотвратить преждевременную гибель.       Различные компоненты зависели друг от друга. Поэтому для того, чтобы проект был признан реальным успехом, нужно было создать полную реконструкцию экосистемы - результат, который занял бы по меньшей мере десятилетие, если не больше. Он потребовал бы неопровержимых доказательств для подтверждения их исследований.       Есть несколько аспектов клонирования, которые остаются неизвестными, но каждое пройденное испытание - это еще один слой, отодвинутый назад, дающий возможность сделать свои собственные будущие достижения. И это дало Чонгуку надежду.       Гибрид, однако, уже сам по себе является историей успеха.       Его прогресс не имеет себе равных.       Прошло всего два месяца с момента его случайного рождения, но он уже установил уровень интеллекта наравне с человеческим взрослым мужчиной. Он уже способен изучать и сохранять основную информацию с пугающей скоростью. Удивительный фактор в его развитии, учитывая его склонность придаваться инстинктам больше, чем необходимо. Случайные всплески в его поведении, которые передают готовность позволить потребности подчинить себе любую форму разума.       Может быть, Чонгук не единственный, кто испытывает внутреннее смятение. За исключением того, что он вообще не должен был этим заниматься.       Но его сны стали чаще и хуже. В том смысле, что все они теперь связаны с гибридом. Они настолько невероятно реалистичны, что Чонгук вынужден в обязательном порядке вспоминать каждую деталь того, что они делали, переживая их заново под душем на утро, и жадно надрачивая свой член. Расстраивается, что не может трахнуть себя пальцами, потому что его дырочка все еще нежна от своих ночных неоднократных попыток затянуть узел на своем фаллоимитаторе глубже внутрь.       Потоки горячей воды смывают любые ощутимые доказательства его проступка. Но душ не может очистить его от того, насколько грязным он все еще чувствует себя после этого. Ненависть к себе немедленно вытеснила его удовольствие. Его кровать и ванная – единственные места, где можно увидеть истинную уязвимость Чонгука.       И если его соседи когда-нибудь будут дома в то же время, что и он, Чонгук будет искренне благодарен, за то, что те решат не подавать жалобу на шум из его квартиры.       Он входит на кухню для персонала, обнажая поднос с чашками рамена, оставляя две для себя и по одной для Юнги с Хосоком. Они все согласились поужинать, прежде чем втроем отправиться вниз, чтобы провести остаток дня с гибридом. Ему предстоял еще один медицинский осмотр, и коллеги попросили Чонгука быть там на этот раз. Не то чтобы у него был выбор. В любом случае он хотел начать брать на себя больше ответственности в отношении гибрида.       Но он не осознавал реальной величины этой ответственности, пока она не возникла слишком быстро, слишком рано. — Тебе повезло, Чонгук. Сегодня ты сможешь искупать Волчонка, — Юнги толкает его в бок, но поворачивается к нему только тогда, когда слышит кашель.       Чонгук был на середине глотка, когда лапша застряла у него поперек горла при этом объявлении. Острый бульон обжег стенки горла, когда он пытался проглотить его, сдерживая приступ удушья. Хосок попытался помочь, похлопав его по спине, и у Чонгука не хватило духу сказать ему, что это возымело противоположный эффект. — Зачем ему нужна ванна? — наконец, отдышавшись, он слабо заикается. — Э-э, по той же причине, что и все мы? Чистота и общая гигиена. Он не может обойтись одними влажными салфетками и мочалками, — Юнги потягивает остатки своего напитка через многоразовую соломинку, которую он повсюду носит с собой, и скептически смотрит на Чонгука. — Честно говоря, — вмешивается Хосок. — Запах едва ли его вина. Это из-за гниющих туш, которые он упорно придерживает после того, как закончит есть.       Чонгук морщит нос. Он ожидал бы, что гибрид проявляет хотя бы некоторые манеры за столом, но наблюдение за тем, как он кормится, всегда само по себе было таким опытом, что он почти находил это милым. — Ну, разве он не может привести себя в порядок?       Проглотив последний кусок еды, Юнги встает, чтобы выбросить свою чашку с раменом в мусорное ведро. Он возвращается к столу и делает то же самое с пустыми контейнерами Хосока. — Он любит иногда обливаться из шланга. Но что происходит в ту секунду, когда мы вводим кусок мыла в это уравнение? — риторически произносит Юнги. — Он сбегает. — Я сомневаюсь, что он готов покинуть комнату с кем-либо из нас, - утверждает Хосок, указывая между собой и Юнги. — Именно поэтому мы принесли надувной бассейн Холли из дома, чтобы он все время был в своем безопасном месте. — Я уверен, что твоей собаке понравилась эта идея, - смеется Чонгук, вытирая уголки рта салфеткой. Ему, вероятно, придется позже бросить свой лабораторный халат в стиральную машину, пятна красного бульона окрашивают белое. Он не слышит половины разговора. — Подожди, ты серьезно? На объекте есть умывальники для такого рода вещей, — он поднимает глаза, отрывая их от испорченного халата. Душевая комната была зарезервирована только для персонала. — Мы не хотим, чтобы он испугался, Гуки, — Хосок говорит это так, как будто это что-то настолько очевидное. Но Чонгук думает, что для них уже должно быть очевидно, что гибрид нелегко напугать. Или, может быть, это только он так думает? Он начинает дрожать. — Давай просто покончим с этим. — После вас, босс, — Юнги хихикает, подталкивая его вперед, чтобы он мог пройти к лифту на другой стороне коридора.       Чонгук чувствует некоторую тошноту всю дорогу вниз, и это не из-за пищи, осевшей в его желудке.       Флуоресцентные лампы в этой части здания включаются не сразу, они так долго были в нерабочем состоянии, что никто не потрудился их выключить. В один прекрасный день лампы могут вообще перестать работать, но ученые не могут позволить себе вызывать техобслуживание сюда, ведь вольер всего в нескольких футах от любопытных глаз.       Как только они входят, на них устремляется взгляд гибрида. В частности, он разбивается о Чонгука.       В настоящее время гибрид поднимает тяжести - то, что в последнее время стало рутиной. И по совпадению он делает это всякий раз, когда знает, что Чонгук планирует прийти, в то время как телевизор играет на заднем плане. Судя по всему, он не занимался этим в течение длительного периода времени, ведь на каждой части его тела до сих пор не было пота.       С другой стороны, Чонгук смотрит недостаточно долго, чтобы понять, прав ли он. Слишком знакомая ситуация напомнила ему об их встрече месяц назад.       Что он замечает, так это отсутствие рукавов рубашки гибрида. Сухие мышцы напрягаются с каждым поднятием гантели. Его бицепсы кажутся такого же размера, как у Чонгука, возможно, немного больше, но каким-то образом гибрид производит впечатление очень сильного существа.       Как будто бы он мог в любой момент прижать Чонгука к полу или притеснить его к стене.       Он позволяет Юнги снова взять инициативу в свои руки, съежившись позади него, когда тот открывает металлическую дверь. Хосок пошёл следом за ним после того, как забрал надувной бассейн и воздушный насос с дальнего конца лаборатории.       Постепенно они добавляли больше вещей в комнату гибрида. Награды за его относительно хорошее поведение. Это начинает больше походить на настоящее жилое пространство, а не на какую-то тюремную клетку. Чонгук счастлив, что гибрид делает помещение своим собственным. Он замечает альбом для рисования, разложенный на импровизированной кровати, он может различить только нарисованный силуэт человека. — Добрый вечер, Ку, — приветствует Юнги с улыбкой, скрестив руки на груди.       Если он все еще напуган этим существом то, он, конечно, больше не даст этого понять.       Юнги получает ответный кивок, как только гибрид опустил вес. Слабый поклон головы в знак уважения. Он делает это и по отношению к Хосоку тоже. Но все, что получает Чонгук, - это понимающая ухмылка.       Ученый стискивает зубы. Раздраженный. Они уже начали плохо. — Я предполагаю, что ты помнишь, какой сегодня день? — мягко спрашивает Хосок, ободряюще улыбаясь ему. — День экзамена, - легко отвечает он. Теперь, когда он смог лучше понять свою ситуацию, они подумали, что лучше сообщить гибриду за несколько дней до того, если в расписании будет что-то, кроме наблюдения или мониторинга. Таким образом, он не был бы застигнут врасплох.       Хосок разворачивает бассейн так, чтобы он лег ровно. А Чонгук мгновенно замечает рисунок собак на пластиковых стенках. Конечно. —Это верно, хорошо, — он подключает автоматический насос к отверстию бассейна, включая его, чтобы воздух мог поступать. — И я уверен, что ты также знаешь, что должно произойти до этого.       Гибрид с меньшим энтузиазмом относится к этой конкретной детали, ворча слово "ванна", когда его глаза встречаются с землей. Но его отношение недолговечно, когда Юнги присоединяется к разговору. — Не беспокойся, ты в надежных руках. Чонгуки вызвался оказать тебе сегодня эту честь. Он поможет тебе вымыться, ты не против?       И Чонгук жалеет, что Юнги не смог держать рот на замке, потому что уши гибрида сразу же навострились. Хвост завилял у его ноги, несмотря на сдержанное выражение лица. — О, - беспечно заявляет он. — Я думаю, это должно быть хорошо, — он притворяется невинным, и Чонгук видит его насквозь. Пока Юнги и Хосок заняты надуванием бассейна и наполнением его водой, гибрид удерживает Чонгука на месте вспышкой серых радужек. А Чонгук купается в их цвете.       Он задается вопросом об изменении отношения последние несколько недель. Почему то он хочет заставить коллег Чонгука поверить, что это безобидное обличье является подлинным, позволяя только Чонгуку разглядеть его истинную природу.       Если Юнги регулярно называет Чонгука сопляком, то как он классифицирует гибрида?       Только когда Хосок приносит полотенца, ведро и дополнительную сменную одежду, Чонгук вырывается из размышлений, и на них падает тишина после того, как Юнги выключает телевизор. — Мы оставим вас наедине с этим. Постарайся не устраивать беспорядок, - он указывает на гибрида. — И ты, будь терпелив с ним, — последняя часть предназначена для Чонгука, который хотел сказать, чтобы Юнги отвалил в качестве ответа, но молча умоляет того не уходить.       Закрывающаяся дверь всегда звучит как удар молотка по звуковому блоку, как будто бы она обрекает Чонгука на страдания в бесконечном мире напряженности во время его визита к гибриду.       Закатав рукава и отстегнув ключ-карту из нижнего кармана, чтобы она не промокла, Чонгук неуверенным жестом указывает на гибрида. — Тогда давай, раздевайся, — Чонгук смотрит куда угодно, только не на него, присаживаясь на корточки и проявляя притворный интерес к температуре воды. Он проводит по ней рукой, сосредоточившись на эффекте ряби. — Я думал, ты никогда не попросишь, - поддразнивает гибрид, и Чонгук слышит, как шуршит его одежда, когда он начинает ее снимать. Чонгук не уверен, почему думал, что гибрид будет носить боксеры или что-то еще под брюками, но он ужасно ошибался. Делает двойной пируэт глазами случайно, когда гибрид попадает в его поле зрения. Он все еще сидит на корточках. Глаза на уровне паха гибрида.       Это длится всего около секунды, сам вид этого, но шок проходит через Чонгука и остается в нем, зарывшись ему в грудь.       Гибрид не делает никаких усилий, чтобы прикрыться, явно наслаждаясь ситуацией. Чонгук чувствует, что это он сам стоит там, совершенно голый, выставив напоказ каждую свою частичку. Жар ползет вверх по его шее. — Что? — гибрид подталкивает, медленно входя в бассейн и опускаясь так, что его спина была обращена к Чонгуку. Он давно не был так близко к нему, и он рад, что гибрид не видит, как он пытается скрыть нахлынувшие эмоции. И не может приспособиться к близости. — Это не похоже на то, чего ты раньше не видел, — продолжает гибрид.       Он прав, Чонгук видел его без одежды, когда они впервые встретились. В его самой обнаженной форме. Но в то время его совершенно не волновала его нагота, давившая на него.       Бассейн намного больше и глубже, чем первоначально ожидал Чонгук. Нижняя половина гибрида полностью погружена под воду. И, несмотря на свой большой рост, он каким-то образом умудряется выглядеть таким маленьким внутри, с притянутыми к себе коленями, потому что его ноги не смогут вытянуться полностью. Если бы это был кто-то другой, Чонгук подумал бы, что это мило.       Ему нужно было еще одно доказательство того, что гибрид симулировал свое отвращение к чистоте. И тот факт, что он даже не вздрагивает, когда Чонгук выдавливает шампунь на свои руки и погружает их в волосы, говорит достаточно. Вместо этого гибрид отвечает на его прикосновение, откидываясь назад, когда Чонгук образует пену и начинает массировать кожу головы.       Странно так о нем заботиться.       Убедился, что он достаточно прошел по меху за ушами гибрида, потому что это место обычно пропускает. Натирает немного сильнее, когда замечает, что гибрид увлечен стимуляцией, издавая мягкий стон. Чонгук восхищается длиной его волос, которые ему втайне не терпится увидеть сухими из-за того, как они пушатся от природы. Еще одна скрытая часть Чонгука хотела, чтобы он мог провести пальцами по уже гладким локонам гибрида, не нуждаясь в оправдании ванны.       Чонгук опускает левую руку в воду рядом с телом гибрида, чтобы ополоснуть ее, прежде чем взять кусок лавандового мыла, который Хосок также положил в ведро вместе с бутылками шампуня и кондиционера для путешествий. — Я уверен, что ты знаешь, как пользоваться одним из них, - говорит Чонгук, бросая ему мыло, и оно с шлепком падает ему на колени. Это тонкий удар по его интеллекту, Чонгук более обижен, чем хотел бы признать, потому что гибрид уже осваивает математику на этой неделе. В то время как он сам все еще пытается подсчитать правильную сдачу в круглосуточном магазине без приложения калькулятора на своем телефоне.       Однако гибрид обратно поднимает мыло к нему. — Я думаю, тебе придется показать мне, — решает он после минутного молчания. — Иначе я мог бы попробовать его съесть. Запах слишком сильно напоминает мне о тебе, — концу в его речи меньше сарказма, как будто он что-то скрывает.       И Чонгук с силой заставляет свои руки продолжать двигаться, собираясь издать низкий горловой звук, но он обрывает себя легким кашлем. — Боже, ты заноза в заднице, - в его голосе остается мягкая мелодичность, которая противоречит его словам.       Сначала он проводит мылом вдоль широких плеч гибрида. Возможно, оказывая слишком слабое давление. Нежный. Втирает его в кожу легкими движениями. Интересно, как бы это ощущалось, если бы кусок мыла не стоял сейчас между ними барьером. — Нет ничего плохого в небольшой сложности, - хихикает гибрид, но это звучит слишком принужденно. Он кряхтит, и небольшое количество воды выплескивается из бассейна на траву, когда он резко наклоняется вперед.       Это происходит слишком быстро, чтобы Чонгук обратил на это какое-либо внимание, внимание было сосредоточено на другом месте. Потому что, пока одна рука все еще погружена в волосы гибрида, другая внезапно оказывается окутана. Холодно и мокро. Подрезающие пальцы покоятся поверх его собственных, как будто гибрид использует захват, чтобы стабилизировать его. Но, прежде чем Чонгук успевает среагировать или сформулировать внятный ответ, кусок мыла вырывается из его рук. И гибрид начинает рисовать крошечные круги поперек его груди, которая, кажется, теперь поднимается и опускается намного тяжелее.       Он возится с мылом пару секунд, когда оно выскальзывает, когда он держит его слишком крепко, и ему приходится гоняться за ним под пенистой водой. Слой пены покрывает его кожу, как только он извлекает его.       Чонгук наблюдает за ним до тех пор, пока тот не начинает двигать рукой дальше вниз. На этот раз вода плещется вокруг него более мягко, чтобы приспособиться к его движениям. Не желая выяснять, какая часть тела является следующей целью гибрида, Чонгук решает вместо этого возобновить движения в его волосах.       Аромат лаванды пропитывает воздух вокруг них, сильный, но не вызывает головной боли, расслабляя с каждым вдохом. Вот почему это любимый запах Чонгука. Однако он и не подозревал, что это так заметно.       Он должен был принять во внимание обостренное обоняние гибрида, то, что его рецепторы, скорее всего, более чувствительны и искусны, чем у человека. Он делает мысленную пометку исследовать его дальше, чтобы они могли определить промежуток, в пределах которого гибрид все еще может обнаружить запах, будь то слабый или концентрированный.       Определенно не потому, что Чонгук хочет увидеть, на какие ароматы гибрид реагирует лучше всего. Или какие из них он предпочитает. Конечно, это было бы чисто в исследовательских целях.       Кроме того, теперь Чонгук понимает, что делает его такой легкой добычей. Почему гибрид находит забавным играть с ним. Вероятно, он способен почувствовать страх еще до того, как Чонгук сам полностью осознает его, что по своей сути делает охоту еще более захватывающей.       Но Чонгук надеется, что это всего лишь страх, который он может ощутить, извиваясь на месте, когда потирает ноги вместе.       Гибрид продемонстрировал, что он сам внимательный наблюдатель, изучающий местность, прежде чем принять решение о том, как действовать. Как это сделал бы любой хищник. И у Чонгука учащается сердцебиение при мысли о том, что гибрид захочет узнать все его слабости. Понять его так, как Чонгук не смог сделать с гибридом, чтобы в конечном итоге использовать это против него. Что пугает его больше, так это мысль о том, что, возможно, он не будет против этой идеи.       Его подозрения и чрезмерные размышления превращают лаванду в удушающую.       Поскольку его руки заняты, Чонгук морщит нос, чтобы поднять очки обратно на переносицу. И использует согнутое запястье, чтобы вытереть лоб. С тем, как он покраснел, он предположил, что уже вспотел.       Гибрид заканчивает использовать мыло и перегибается через край бассейна, чтобы выбросить его на землю. Чонгук тяжело вздыхает, погружает руки в воду, чтобы смыть излишки шампуня, а затем вытирает их одним из полотенец. — Хорошо, нам нужно смыть это с твоих волос. Позволь мне просто заполнить это и ..., — он тянется, чтобы схватить ведро, но гибрид опережает его. Без малейшего колебания он падает на спину и погружает все свое тело, кроме ног под воду, хотя и неуклюже. Чонгук вздрагивает от неожиданного трюка, к счастью, не промокнув при этом.       Но гибрид быстро исправляет это. Едва давая Чонгуку времени отступить, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о том, что прошло около минуты с тех пор, как он был под водой. Как только он выныривает, он начинает вытряхивать всю воду из своих волос. Голова быстро двигается из стороны в сторону. Это полный беспорядок, и он ни капельки не обеспокоен тем, что Чонгук попадет под перекрестный огонь.       Капли стекают по внешней стороне его очков. В то время как его черная водолазка несет на себе основную тяжесть повреждений – огромное мокрое пятно, покрывающее ее спереди. В отличие от более толстого материала его лабораторного халата, вода проникает сквозь водолазку, заставляя ее неприятно прилипать к груди. — Какого черта это было? — он задыхается. — Я хотел посмотреть, как долго я смогу задерживать дыхание, — хихикает гибрид, садясь обратно. Чонгук видит, как волосы гибрида упали на его брови, когда он закончил. Длинные пряди дико торчат, но он слышит волнение в его голосе. Этот факт делает обливание не таким уж плохим, хотя Чонгук этого и не показывает.       Чонгук думает, что это заслуженная карма, когда ему приходится остановиться и вытереть остатки мыла с глаз, скуля от боли. Сняв очки, он частично затуманивает зрение, но при попытке протереть их влажной тканью остаются только пятна. Поэтому он вешает их на нагрудный карман своего лабораторного халата. — Умно. Как насчет того, чтобы попробовать еще раз, но на этот раз я сам тебя удержу?       Гибрид, кажется, развлекается капризностью Чонгука. Безмолвно повторяя, что он сделал с шампунем и кондиционером. Как будто он знает, что с этого момента он не получит помощи Чонгука после того, что он вытворил.       Пять минут спустя гибрид стоит, спокойно приведя себя в порядок на этот раз без лишних фанфар. Чонгук не видит, как он входит в его пространство, потому что занят трением, чтобы быстрее высушить одежду. У него болят кончики пальцев.       Чонгук вздрагивает, когда гибрид протягивает ему полотенце, чтобы тот взял его. Он благодарит свое любительское зрение за то, что оно помогло ему избежать обнаженной фигуры перед ним. — Ты пропустил пятно, - произносит гибрид, завороженный, когда большим пальцем вытирает каплю воды с лица Чонгука, используя полотенце только после того, как он забыл, что это было его целью с самого начала.       Чонгук чувствует себя беззащитным без очков на лице. Его пылающие щеки, вероятно, теперь еще более заметны. Тем не менее, он не может не вглядываться в гибрида из-под ресниц. Едва прищурившись, чтобы разглядеть его как следует, из-за того, как близко он уже находится. — Спасибо, — он делает движение, чтобы схватить полотенце, но оно уже обернуто вокруг талии другого. — Что? Ты боишься воды? Ты так хорошо выглядишь, — ноги гибрида находятся в нескольких дюймах от его изящных туфель. — Когда мокрый , я имею в виду, — уточняет он. Томно оттягивая водолазку с живота Чонгука, чтобы выразить свою точку зрения, позволяя ей сразу же опуститься на место.       Ученый резко втягивает воздух, выходя из транса, чтобы пересечь комнату. Притворяясь, что заботится о том, чтобы переставить разбросанные вещи на столе. Как будто на него обрушился поток эмоций, а не воды. Чонгуку пока не нравится ни то, ни другое. — Ну, а ты бы выглядел лучше одетым.       Он играет с двусторонним настольным зеркалом, бесцельно вертя его туда-сюда. Это была одна из первых вещей, которые ученые подарили ему, когда убедились, что фаза разрушения закончилась. Чонгук пожалел, что не был там, когда гибрид впервые увидел свое собственное лицо, больше не полагаясь на отражение в окне, чтобы попытаться разглядеть свои черты. Но повтор, который он наблюдал с камер наблюдения, был достаточно удовлетворительным.       Чонгук запоздало осознает, что зеркало находится прямо напротив гибрида, который бормочет себе под нос. Однако Чонгук справедливо подозревает, что гибрид просто переместился туда намеренно. Потому что он роняет полотенце в ту же минуту, как они встречаются взглядами через зеркало.       Единственная причина, по которой он не отворачивается в панике, заключается в том, что он наклоняет нижнюю часть зеркала достаточно высоко, чтобы изображение гибрида обрывалось на бедрах. И все же Чонгук считает, что зеркало все еще недостаточно его скрывает. И, несмотря на то, что в данный момент он в меру слеп, Чонгук мог бы с уверенностью определить, что эта дерьмовая ухмылка, которую ему дарят, находится за милю. — Это было весело, — свободно заявляет гибрид. — А в следующий раз мы можем попробовать использовать настоящий душ. Вместе. — В следующий раз ты будешь сам по себе, — Чонгук усмехается, беззаботно, но недоверчиво.       Насколько морально порочно с его стороны было бы использовать камеры и для этого тоже?       Нет ничего забавного в том, что он рассматривает возможность шпионить за гибридом, когда тот постоянно предоставляет Чонгуку возможность делать это без ограничений в любом случае. — Не уверен, как это будет на самом деле, когда твои друзья все еще думают, что меня нужно держать на поводке, — в голосе гибрида слышится укол разочарования, и этот намек на печаль заставляет Чонгука повернуться к нему лицом. Руки откинуты назад на стол. Он хочет, чтобы на него смотрели, когда он говорит. Хочет гарантии, что гибрид не превратно истолкует его честность. Только не это.       Чонгук заранее ненавидит возможность того, что он будет чувствовать себя пойманным в ловушку или беззащитным под опекой коллег. — Я обещаю, что это не входит в их намерения. Ты был неожиданным, да. Но теперь ты в приоритете. Они не пытаются держать тебя взаперти, просто в безопасности здесь. Они делают все, что в их силах, чтобы обезопасить тебя.       Юнги и Хосок прошли с ним через ад и обратно, как в профессиональной, так и в личной сферах его жизни. И это ничем не отличается.       Полотенце скручивается в руках гибрида, отчего костяшки пальцев белеют. Его глаза широко раскрыты, в них светится надежда, когда он спрашивает: — Ты тоже? — Абсолютно, — подтверждает Чонгук, не теряя ни секунды.       Гибрид облегченно вздыхает, побуждая Чонгука выпустить один из своих собственных, еще больше успокоенный знакомым покачиванием хвоста позади Эксперимента 197. — Я понимаю это, правда. Это сложно, но я ничего из этого не принимаю как должное.       Застенчивая улыбка – это впервые. Это то, что Чонгук хотел бы видеть чаще. — Это что-то, что тебя заинтересовало бы? — Чонгук даже не знает, следует ли ему это предлагать. Но он готов выслушать нагоняй, если Юнги и Хосок согласятся после этого. Уверен, что они втроем смогут воплотить это в реальность. — Что это? — наклонив голову, гибрид складывает брови вместе. — Знакомство с внешним миром. Ну, технически тебе пришлось бы все время оставаться на территории объекта. Ты были бы под наблюдением в качестве меры предосторожности, но на крыше есть одно милое местечко, о котором никто, кроме нас, не знает, — Чонгук все еще не уверен. Еще до того, как Юнги бросил, они все поднимались на крышу более или менее регулярно, передавая друг другу одну сигарету, пока она в конце концов не погасла. Каждая минута, пока она оставалась зажженной, была драгоценна. Позволяя им время от времени передохнуть, чтобы успокоить нервы от безумия, которое творилось внизу.       Там, наверху, у них было только одно правило бизнеса: вернуть себе душевное спокойствие.       Прошло больше года с тех пор, как они перестали. И что-то подсказывает Чонгуку, что сейчас самое подходящее время начать заново. — Ты бы сделал это? — гибрид демонстративно подтягивает полотенце ближе к своему телу, почти обнимая его. — Да, я могу сказать Юнги и Хосоку, чтобы..., — Чонгук кивает, но не успевает закончить. — Я хочу, чтобы ты был там, — слабо бормочет гибрид, как будто он переживает, что Чонгук снова попытается сбежать. — Чтобы показать мне. Пожалуйста? — он звучит до боли искренне.       Чонгук всегда использует свои щенячьи глаза против других. Но теперь, когда гибрид делает то же самое с ним, он действительно понимает, почему никто не сможет устоять перед ними. Чонгук мгновенно тает. — Я бы не пропустил это, поверь мне. —Я верю, — уверяет гибрид. — Так же, как я верю в то, что ты не пожалеешь о том, что мы проведем больше времени вместе, — застенчиво, то, как он это говорит, меняя настроение, как будто это была его тактика с самого начала. Но хуже всего то, что это редко бывает правдой.       Он знает, что это что-то вроде доминирования, вот так выметать пол из-под себя. В равной степени инстинкт и метод. Если гибрид и упивается чем-то, так это своей способностью застать Чонгука врасплох. Оставить его бездыханным.       И, несомненно, в его глазах снова появляется предательский блеск. Чонгук задавался вопросом, когда он вернется. Однако к чему он никогда не был готов, так это к искре в его нутре, которая приходит вместе с этим.       Он отталкивается от стола, не обращая внимания на то, что гибрид одет только ниже пояса. Светло-голубые брюки низко свисли на бедрах. —Не льсти себе. — С чего ты взял, что я такой?       Гибрид засовывает оба больших пальца за пояс своих брюк, дергая за уголки. Достаточно, чтобы любой мог видеть, где слабый след волос, начинающийся ниже пупка, становится темнее и гуще, когда он проходит под тканью.       Но Чонгук там единственный человек, и это шоу только для него.       Его взгляд тупо устремляется именно туда, куда хочет другой.       Чонгук замолкает, раздраженно поджимая губы. — Ты невыносим. — А ты пялишься, — хихикает гибрид, самодовольно выпятив грудь, как будто в доказательство своей правоты. Когда пояс снова прижимается к его коже, Чонгук клянется, что у гибрида есть очертания выпуклости. Не может быть уверен без очков, но все равно не хочет подтверждения, потому что оно выглядит больше, чем то, что он мельком видел раньше. Если он позволит своим блуждающим мыслям отправиться в бурные воды, то вместо этого он будет использовать ведро, чтобы собирать свои гребаные слюни.       Чонгук ощетинивается, желая хоть раз сказать последнее слово, как бы неубедительно оно ни слетело с его языка. Он целеустремленно шагает через комнату, достигая двери, но также и гибрида, который стоит перед ней. Теперь сохнущее пятно на водолазке дает некоторое облегчение его согревающейся коже. Подхватив свою карточку-ключ с пола, где она лежит рядом с ногами гибрида, Чонгук медленно поднимается. Стоит рядом с ним, плечом к плечу, лицом в противоположную сторону, когда он прижимает карту к сенсорной панели. Когда дверь открывается, Чонгук, наконец, наклоняется, чтобы прошептать на ухо гибриду, глядя прямо перед собой, в основном для собственной выгоды. — Единственный случай, при котором я бы уставился – это если бы там действительно было на что смотреть.       Он мчится вперед, даже не взглянув на него. Ускоряет шаг, когда низкое рычание, которое он слышит, щекочет волосы у него на затылке.       Хосок и Юнги вводят данные в один из своих ноутбуков, разговаривают между собой, блаженно не подозревая, что Чонгук, скорее всего, был в нескольких секундах от того, чтобы на него напали. Честно говоря, он даже не может с полной уверенностью сказать, что попытался бы сопротивляться.       Это та его сторона, которая ищет неприятностей там, где он знает, что найдет их.       Чонгук кладет руку на спинки обоих их стульев, наклоняясь ближе, чтобы получше рассмотреть экран, его голова помещается прямо между ними. В отчете подробно описана вспышка болезни, которую они заметили в стаде овец, за которыми они наблюдали. Это распространено среди крупного рогатого скота, но ни один из четырех клонов не получил его, в то время как все остальные получили. — Привет, это ты, — Хосок слегка подскакивает со своего места при внезапном появлении Чонгука, но гладит того по голове, как только понимает, кто это. Их паранойя растет с каждым днем, когда они должны хранить тайну, и это видно. — Как это получилось? Ты весь мокрый. — Сопутствующий ущерб, —подтверждает Чонгук. — Но, по крайней мере, мы прошли через это. — Похоже, Ку все еще хочет устроить тебе неприятности, — Юнги прикусывает крышку своей уже изжеванной ручки с яркой улыбкой, пластик ударяется о зубы. Сила привычки. — Хорошо для него.       Хосок с любовью закатывает глаза, поднимая со стола тяжелую корзину, в которой находятся различные измерительные и медицинские инструменты: стетоскоп, набор для измерения артериального давления и так далее. — Пока ты продолжаешь горевать из-за того, что Ку выбрал Чонгука своим фаворитом, я буду продуктивен и пойду готовиться.       Юнги игриво делает вид, что кусает Хосока за руку, в то время как его парень ерошит ему волосы, прежде чем направиться к ограждению. Чонгук с усталым вздохом плюхается на пустое сиденье. Он начинает чувствовать отдаленную боль в руках от мытья волос гибрида. Юнги толкает открытую емкость с виноградом на другую сторону стола, вероятно, ожидая, что Чонгук возьмет только пару. Но он с благодарностью берет оставшиеся две грозди, запихивая их в рот одну за другой, все еще перечитывая документ, который они печатали. — Пожалуйста, угощайся, — свирепо глядя, Юнги поворачивает ноутбук в свою сторону, чтобы продолжать копировать информацию из своего блокнота.       Его ворчание утихает, когда Чонгук кормит его несколькими: — «Сколько мы, по прогнозам, потеряем из контрольной группы?» — Многие из них старше, так что большинство. Но мы подозреваем, что клоны тоже инфицированы, они просто невосприимчивы к любым симптомам болезни. Возможно, носители, которые также не могут передать инфекцию другим. — Если мы сможем извлечь из этого лекарство, это может дать им всем пожизненное сопротивление.       Юнги с энтузиазмом кивает, постукивая ручкой по столу. — Мы с Хосоком планировали завтра совещание со всеми группами, чтобы обсудить вакцину. Мы поработаем над презентацией, пока ты будешь там с Ку.       Чонгук собирается согласиться с ним, тоже кивая, но замирает от осознания. — Что? — Ты сегодня проводишь медосмотр, — говорит Юнги, как будто они обо всем договорились.       Нельзя было ожидать, что он вернется туда после того, как ушел. Не сегодня. Нет, если он хотел сохранить свою гордость. Вместо того, чтобы уйти с последним словом, он бы на цыпочках пробрался в это время. Как пристыженная собака, поджавшая хвост. Неохотно Чонгук поворачивается туда, где Хосок все еще таскает вещи в мусорное ведро, собираясь войти в комнату гибрида. Сердито глядя на Юнги, он скулит. Раздражает. —Я думал, ты просто хотел, чтобы я наблюдал? — Я уверен, что Ку было бы намного удобнее, если бы ты это сделал. И нам бы тоже. Как бы он мне ни нравился, я не могу забыть тот факт, что он точная копия тебя. Странно чувствовать себя так близко.       Чонгук чувствует, как у него на лбу скапливается пот, но не хочет, чтобы Юнги это заметил. — Как ты думаешь, что я чувствую при этом? — он жалуется через полный рот винограда, запихнув их все сразу, чтобы подавить то, что он на самом деле хочет сказать. — О, да ладно тебе, это не так уж плохо для тебя. Это было бы все равно что прикоснуться к себе, — Чонгук вскидывает голову, и Юнги тут же прячет лицо за обеими ладонями. —Подожди, это вышло неправильно. Я не то имел в виду.       Чонгуку едва удается изобразить ужас. Он так старательно пытается изобразить шок, что не замечает, как Хосок выбегает, практически бежит из загона гибрида. Мусорного ведра не видно.       Он мысленно пинает себя за то, что все пошло не по плану. Протестировав гибрид таким образом отклонялся от протокола. Он позволил гибриду добраться до него. Лелеял ложное чувство храбрости, которое длилось всего минуту. А теперь карма, несомненно, заставляла его расплачиваться за это.       Вспомнил, что его очки не надеты после того, как он безуспешно пытался их поднять. Чонгук достает их из кармана, чтобы вытереть своей теперь уже полусухой водолазкой.       Он хватает свой лабораторный журнал с прикрепленной ручкой, который лежит на дальнем углу стола, и засовывает его под мышку. У него коричневый кожаный переплет с цветочной вышивкой. Специально предназначен для документирования деталей гибрида. Поэтому Чонгук считает, что безопаснее время от времени оставлять его здесь, чем рисковать случайно потерять его где-нибудь еще.       Тем не менее, он сомневается, что даже позволил бы Юнги или Хосоку прочитать кое-что из того, что там написано. Поздние ночи - причина того, что так много пустых страниц испорчено невыразимыми признаниями, которые создают постоянные пятна и не могут быть стерты, несмотря на то, как усердно он их строчит.       Хотя он тоже не осмеливается их вырвать. — Я бы на твоем месте не шел туда, Гук, — бормочет Хосок, немного запыхавшись. Лицо побледнело.       Юнги взволнованно взмывает вверх. Он осматривает тело Хосока, как будто проверяет, нет ли каких-либо потенциальных травм. — Почему? — Послушай, чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. У меня сегодня в девять часов свидание в постели, и я не могу опоздать, — на самом деле, его свидание с чем-то, что находится под его кроватью, но Чонгуку не нужно уточнять эту часть.       Обреченно отодвинув стул, он делает шаг к двери. Снова. Во второй раз прогулка кажется намного длиннее. Ужасно. Обувь царапает и царапает виниловый пол. И все же каждый шаг кажется ему не своим, ведомым чувством, которое он не может назвать или определить. — Не говори, что я тебя не предупреждал, — не может быть на самом деле так плохо, если Хосок физически не удерживает Чонгука, чтобы не дать ему войти внутрь. Следует тихая болтовня.       Чонгук все равно слишком далеко, чтобы прислушаться к его предупреждению. Это действительно не имело бы значения, если бы он его услышал, потому что он не улавливает мягкое ворчание, плывущее по воздуху, пока не становится слишком поздно. Рассеянно делая несколько пометок в своем дневнике, он нажал на зеленую кнопку приборной панели, которая много видела от него в последние несколько дней.       И когда кончики ботинок Чонгука ударяются о мусорное ведро, которое нес Хосок, он поднимает глаза. Готов говорить, но мгновенно забывает, как это делается. Автоматическая дверь с грохотом захлопывается, и у него одновременно отвисает челюсть.       Это то, на что стоит посмотреть.       Зрелище, которое он никогда не думал увидеть за пределами своих кристальных снов, но теперь не может отвести от него взгляда. То, что он обнаруживает, гораздо более ошеломляет в реальной жизни. Живо превосходя пределы его воображения.       Гибрид прислонен к столу, на который Чонгук прислонился до этого, его спина навязчиво сгорбилась над ним. Почти искривленный от того, как сильно он кланяется, изогнутый под неудобным углом. Он уже вытерся, но его тело все еще блестит от влаги. Изнуряющий пейзаж кожи, который приглашает праздные руки обшарить его. Гарантирующее столь же горячее прикосновение.       Однако Чонгук зациклен на том, что гибрид держит в своей собственной ладони. Пальцы ласкали его с неистовой силой, безошибочно уступая место искомому удовольствию. Намеренно в том, как они сильнее обвиваются вокруг него.       Его узел.       Круглый, опухший и выпирающий из тех мест, которые рука гибрида не может охватить сразу. Заключенный в такую карающую хватку, что Чонгуку кажется, что он тоже чувствует намеки на это у основания своего горла. Нехватка воздуха заставляет журнал лететь к земле. Узел сияет другой влажностью, той, что заставляет его язык тяжело лежать во рту, умоляя проглотить его.       Чонгук предполагал, что шансы на то, что у гибрида будет узел, были невелики. В первую очередь он редко задумывался об этой части его анатомии в пользу своего здравомыслия и ненадежных эмоций. Возможно, именно поэтому его мечты заполнили пробелы, которые Чонгук отказался собрать воедино.       Но то, что изначально было всего лишь иллюзией, теперь казалось правдой.       Главным отличием здесь было то, что, в отличие от его снов, Чонгук не мог свободно протянуть руку и коснуться его, и не претендовать на этот член для себя. Это запретное желание, которому он слишком часто предается, когда спит, и пытается повторить со своими игрушками. Жалкие попытки спасти то немногое, что осталось от его пошатнувшейся морали.       В конце концов, все они бессмысленны.       Гибрид чувствует его, Чонгук знает это. Но он как будто отслеживает его движения, даже не глядя прямо на него, переключаясь между заикающимися ударами в кулак и расчетливыми взглядами на землю, где стоит Чонгук, твердо поставив ноги. Гибрид ни разу с купания не надел рубашку, она все еще лежала там, аккуратно сложенная на траве, и его брюки постепенно снимались. Соскальзывая вниз по его упругой заднице с каждым изгибом мышц, когда он ускорял свои порывистые движения, в конечном итоге образуя голубую лужицу вокруг лодыжек.       Чонгук хочет сдержать свою реакцию, пытается сохранить спокойствие на лице, как он это делает с остальной частью своего тела. Но он слишком доверяет своему самообладанию, глупо полагая, что можно что-то сделать, чтобы заглушить резкое хныканье, которое неизбежно срывается с его губ. Прорываясь сквозь активные завывания гибрида, которые он уже запомнил. Больше половины пространства в его голове теперь было занято им.       Чонгук поспешно задерживает дыхание. Надеясь, что каким-то чудом это останется незамеченным. Погружаясь в бездонные глубины ниоткуда. Но он знает, что надежда потеряна, когда уши гибрида дергаются в ответ едва ли секундой позже.       И это похоже на падение булавки.       Воздух вырывается из легких Чонгука с быстрым высвобождением, как будто ему с самого начала там не место. Как будто он занял место чего-то другого, что появилось при встрече со взглядом гибрида, независимо от того, насколько мимолетным был их зрительный контакт.       Его обычные серебристо-серые глаза теперь затуманены, в них клубится грозовая интенсивность. Чонгук думает, что он отступает, или, может быть, он подходит ближе. В настоящее время он не может быть уверен ни в чем, кроме растущей твердости внутри своих брюк.       Гибрид поворачивается всем телом лицом к нему, давая Чонгуку поразительный вид на его массивный, налившийся кровью, член. Полосы преэкулята пропитывали каждый палец, перепонки в промежутках между пальцами и покрывали всю его темно-красную длину.       Он чертовски огромен.       Даже не считая узла, который торчит у его основания, раздутый на полную мощность, Чонгук сжимается от того, как легко гибрид может погубить его. Без всяких извинений разорвать его на части изнутри, оставив его неспособным произнести ни одной фразы. Выбор того, сможет ли Чонгук вернуть себе голос или нет, будет полностью оставлен гибриду. — О чем ты думаешь? Что заставило тебя покраснеть, Чонгук?       Дыхание, с которым он говорит, никак не устраняет серьезность его слов. Это похоже на то, что он точно определяет момент, когда конкретная мысль пересекает мозг Чонгука, который в настоящее время выходит из строя, но на удивление все еще функционирует. Намек на то, что он жаждет большего, чем то, во что он заставил поверить гибрида, больше нельзя отрицать. Его признание, скорее всего, написано на его лице.       Особенно когда гибрид намеренно замедляет свою руку, используя ее только для того, чтобы свободно погладить кончик. Дразнит не только себя, но и Чонгука, чьи кулаки обвиваются вокруг ткани брюк, чтобы не дать им потянуться на несанкционированную территорию, угрожая втянуть его в ситуацию, из которой он не сможет вернуться. С другой стороны, технически это уже так.       Но сомнения Чонгука летят к черту, когда гибрид приближается, вылезая из своих брошенных штанов, крадучись продвигаясь вперед, чтобы сократить большую часть расстояния между ними. Его яйца, полные и почти такие же набухшие, как узел, требующий внимания, раскачиваются при каждом шаге, плотно свисая между его ног, когда вместо этого их можно было обхватить теплым ртом. Скрытые за беспорядочными зарослями жестких лобковых волос, из-за которых тупые ногти Чонгука впиваются ему в бедро.       Он привык держать эту область чисто выбритой рядом на себе, и всегда был с партнерами, которые хотя бы подстригались. И все же, по какой-то причине, непослушные волосы гибрида – это то, в чем он хочет затеряться. — Ты, прикоснись ко мне, — предлагает гибрид, веки трепещут. Он выглядит невыносимо красивым. — Мне бы не помешала рука, — он бросает взгляд на все еще напряженные кулаки Чонгука, — Или две.       — Ни за что, — Чонгук качает головой, стоя на своем, как идиот, потому что, Боже, он уже чувствует влагу в своих боксерах. — Сколько? Сколько еще ты планируешь продержаться? — гибрид невнятно бормочет, водя подушечкой большого пальца по уздечке своего члена. Бедра бесцельно раскачиваются взад-вперед, и Чонгук задается тем же вопросом, как долго он еще продержится. — Ведешь себя так, будто никогда об этом не думал. Когда это было единственным, о чем думал ты, — он с шипением сжимает головку, сразу же отпуская при ударе. Но кончики его пальцев ловко скользят по нижней стороне члена, когда тот ударяется о его упругий живот.       То, как он качает головой, так слабо, фальшиво. То, как он прикусывает нижнюю губу в раздумье, - это не так. — Это не притворство, потому что я не думал о тебе в таком ключе, — монстр под его кроватью говорит об обратном. Он мог бы поделиться другим мнением о том, как Чонгук отдыхает, если только изображение перед ним не является его последней мыслью наяву.       Ноздри гибрида раздуваются, раздается натужное фырканье. Складка, проявляется между обеими бровями. — Первый раз, когда я увидел свой узел, первый раз, когда я даже понял, что он у меня есть, был потому, что я представлял тебя на нем, — он закрывает глаза, опуская руки вниз, что дает Чонгуку возможность полюбоваться тем, как одна из рук гибрида снова обхватывает его член. В то время как другая опускается ниже, чтобы обхватить яйца, слегка лаская их в своей хватке.       Чонгук подавляет стон, молча призывая свои пальцы получить доступ к своей карточке-ключу. Даже в очках его зрение затуманивается. — Не надо, — бормочет он. Умоляет. — Почему нет? — это игриво, призвано подстрекать. — Что ты будешь делать, если я скажу тебе, что, будь у меня все по-моему, я бы уже нагнул тебя в каждом углу этой комнаты? — скуля над собственной фантазией, гибрид ускоряет темп обеих рук, умелым движением запястья правой и круговым массажем левой. Чонгук не сомневается, что он делал это хотя бы несколько раз раньше. Его ноги прижимаются друг к другу, но это только усиливает болезненность там.       Расправив плечи, Чонгук пытается устоять на ногах, но его колени дрожат еще сильнее, чем когда-либо. — Во что ты играешь?       Если бы это была игра, легко определить, кто на самом деле был главным, с самого начала он был явный победитель. И это не Чонгук.       Смех гибрида – воздушный маленький подарок, небрежный, но насмешливый в том же духе. Его веки приоткрываются, открывая гипнотизирующий блеск в центре его дымчатого взгляда. — Для того, кто привык задавать здесь все вопросы, ты, конечно, не на многие отвечаешь, — насмехается он, напряжение просачивается в его речь. Когда дыхание гибрида прерывается, он и Чонгук опускают головы, следя глазами за источником все более влажных и неряшливых звуков, которые издает его член.       Как будто поднимаясь, чтобы помочь ему, конец хвоста гибрида со свистом приближается к передней части его тела, внимательно осматривая себя. Мех то деликатно ложится на упругую кожу, то колышется из стороны в сторону.       Чонгук думает, что он в нескольких секундах от обрушения. — Но скажи мне вот что, — настойчиво продолжает он. — Если твои губы говорят одно, утверждая, что ты не моя пара, то почему твой запах говорит мне совершенно противоположное? Как получилось так, что я чувствую исходящий от тебя запах возбуждения, Чонгук?       Ошеломляющее ощущение захлестывает, и они оба срываются.       Плечи поникли, гибрид подходит в то же время, когда Чонгук убирает руки в сторону, чтобы прикоснуться к нему. Вязкие, белые струи в изобилии вырвались из его члена, устремляясь вверх, чтобы проложить длинную дорожку спермы от пупка гибрида к его груди. Его теперь свободная рука слабо сжимает руку Чонгука, чтобы удержать ее на груди, их пальцы пересекаются. Чонгук позволяет ему.       Он полностью прекращает кончать только через несколько минут. Несколько небольших капель в конце концов стекают по тыльной стороне их пальцев, но им, похоже, все равно. Чонгук клянется, что он в оцепенении. Головокружение дает о себе знать. Приглушенное, но оно определенно есть. Мешает его способности осмыслить то, что только что произошло.       Все, что он знает, это то, что какая-то часть его чувствует освобождение.       Не раздумывая, он отстраняется. Гибрид смотрит на него, словно готовясь к отказу, и тоже осторожно отодвигается. Но Чонгук только отделяет их руки, чтобы размазать семя по пылающей коже гибрида, смешивая его с каплями пота, которые он так сильно хочет смыть. Чонгук втирает полупрозрачный слой в самые гладкие части гибрида, слишком сосредоточенный на том, как напрягаются мышцы при каждом прикосновении его пальцев. Зациклен на мягком ворчании, которое он слышит, когда руки скользят по соскам гибрида. Он не замечает его, подносящего другую руку Чонгука ко рту. Узнавание поражает его в тот момент, когда он чувствует тепло вокруг своих пальцев.       Язык гибрида изгибается и облизывает каждый покрытый участок кожи. Затем и другие. Томно посасывая каждый палец и проглатывая свой собственный сок, заканчивает с непревзойденным энтузиазмом. Не отрывает взгляда, время от времени покусывая их по всей длине. Его остроконечные клыки задевают костяшки его пальцев, вызывая легкое жжение, которое заставляет их дрожать у него во рту.       После того, как он старательно вымыл обе руки, отпустив средний палец Чонгука с влажным хлопком, который отдается эхом громче, чем следовало бы, гибрид в последний раз чмокает одну из его ладоней. — Я хорош на вкус, но ты будешь намного вкуснее, — бормочет он, озвученный вернувшимся более глубоким тоном. — Черт, теперь ты даже пахнешь как я, — он прижимает руку к лицу всего на мгновение, прежде чем опустить ее.       И все же, каким-то образом, теперь они почти как часть гибрида. Как и весь остальной Чонгук.       Это заставляет его закручиваться по спирали, внезапно попав в засаду какофонии мата и подчинения. Крики пронзают каждый дюйм его тела – это голос гибрида или его собственный? Проникает в действительно тихую атмосферу. Потряс его до глубины души. Чонгук он не может определить, приятно это или нет.       Шум усиливается только тогда, когда кажется, что гибрид наклоняется, пристально глядя на его губы.       Так что Чонгук делает то, что он всегда делал лучше всего рядом с гибридом. Он убегает.       Нет ни настоящего ума, ни причин щадить гибрида до того, как он сбежит. Даже не попытался поднять давно забытый дневник.       На этот раз, когда он вылетает, ни Юнги, ни Хосок не окликают его вслед. Просто бросили на него понимающий взгляд. Возможно, они не знают точно, что произошло, но, по-видимому, они знают, что это не был медицинский осмотр. По крайней мере, не в медицинском смысле.       Чонгук крепко сжимает руль всю дорогу домой, нажимая ногой на газ немного сильнее, чем обычно. Вождение с определенной целью.       Ему требуется минута, чтобы заскочить через входную дверь, и еще меньше времени, чтобы сбросить одежду.       В эту ночь он берет узел своей игрушки. Окончательно. Внутренняя поверхность бедер скользкая от количества смазки, которую он использует. Жидкость изящно заливает его дырку, чтобы помочь растяжке, которая, как он думает, разделит его пополам. Неловко то, как быстро он кончает после того, как резиновый член погружается внутрь. Как он кричит о совершенно другом члене, когда это происходит.       На фоне отлива оргазма, вероятно, самого сильного за всю его жизнь, Чонгук достигает новообретенного уровня ясности. Дело не в том, что он не доверяет гибриду, а в том, что он не доверяет себе.