Долгожданный рассвет

      Опустилась ночь на Токио. Для кого-то, ночь — конец дня, а для кого-то, лишь начало. Сколько разных событий происходит за одну ночь в этом шумном, громком городе, полном ярких огней и эмоций. Кто то рождается, умирает, обретает счастье или его теряет. Возможно ли найти здесь спокойствие и уединение?.. Этому мальчику сегодняшней ночью — нет.       Женщина с длинными, блестящими синими волосами со всех ног куда-то бежала и тянула за собой ребёнка лет пяти, схватив его за локоть. Из глаз женщины текли крупные слезы, которые на бегу растекались по всему бледному лицу, во взгляде читался одновременно страх и уверенность. Она быстро бежала по тёмным переулкам и кварталам, не замечая других людей и ночной суматохи, творящейся вокруг. Ребёнок, невероятно похожий на свою мать, бежал за ней, чуть отставая и с непониманием и ужасом смотрел на мать.       Спустя минут десять они прибыли на место. Перед ними было здание, огороженное железным забором и плохо освещённое фонарями. Здание было довольно большое, с красивой, извилистой железной аркой у входа, большими красными дверьми и большой надписью «Детский дом номер 6». Верх дома будто сливался с ночью, утопая во тьме. Мать и сын проходят через железную арку и останавливаются у входа. Восстаёт не привычная для Токио тишина… Красивая женщина садится на колени перед сыном, становясь одного роста с ним. Наконец поднимает голову и смотрит ребёнку в глаза, приятно улыбаясь заплаканнными глазами, почти спрятанными чёлкой. Её улыбка кажется спокойной и приятной, но в ней читается тоска. — Тамаки… — произносит она бархатным шёпотом — Тамаки, сынок, послушай… Я, правда, очень тебя люблю. Ты мой сын, ты мой единственный и самый родной человек… — она берёт руки сына в свои. В её голосе слышна ласка и нежность. — Я всегда забочусь о тебе. Всегда буду. И… Это решение… — её голос начинает дрожать — Я приняла тоже, р-ради заботы о тебе… Пойми, у-у м-меня нет выбора… Я не могу т-так всё оставить. Я не хочу, ч-чтобы ты страдал! — с шёпота она переходит на нормальную и громковатую интонацию. — Я хочу, чтоб ты был счастлив!!! Весь мир… Весь мир перед тобой! У тебя есть так много возможностей! И если ты о-останешься, то все эти возможности пропадут! — уже и мальчик начинает во всю плакать — Я хочу лучшего будущего для тебя. Поэтому я приняла это решение… — мать Тамаки приближается к нему поближе — Знай, я о-очень тебя люблю. Я в-всегда буду с тобой… Поверь мне… Здесь тебе будет лучше. — она заключает сына в крепкие объятья. Тамаки плачет, прижимаясь к матери и пряча голову в её худую шею. Женщина крепко обнимает сына. Слёзы всё ещё текут, но улыбка не пропадает. Спустя несколько минут, которые пролетели как секунды, мать встаёт. Она теребит сыну его непослушные волосы, и звонит в дверной звонок. Медленно отходит от двери, смотря Амаджики в глаза. — Прощай… — тихо произносит она, и… будто растворяется во тьме. Её руки, ноги, медленно сливаются с тьмой, покрываясь мраком, и в конце концов, её силуэт пропадает совсем. Будто на том месте никого и небыло. Да, причуда матери Тамаки идеальна для социофоба. Дверь за спиной ребёнка отворяется.       Амаджики оборачивается. Пред ним стоит довольно худая и пожилая женщина в белой длинной ночнушке с кружевами. У неё коричневые волосы с лёгкой сединой, собранные в аккуратный пучок. Сам вид у неё сонный, усталый. Когда она увидела Тамаки, то в её глазах читалось непонимание. Она присела на корточки. — Мальчик, что случилось? Где твои родители? — спросила она чуть хрипящим голосом. В ответ тишина, Амаджики лишь слегка опустил голову. Воспитатель продолжала пытаться его разговорить. — Кто тебя сюда привёл: мама или папа? — М… Мама… — тихо ответил Амаджики. — Пройдём во внутрь, там тепло. — сказала она поднимаясь. Амаджики лишь легко кивнул головой. Воспитательница нежно потянула его за плечо внутрь и закрыла дверь на ключ.       Внутри детский дом выглядел довольно уютно. Было довольно светло, и ещё две воспитательницы стояли посередине комнаты. Одна из них была довольно пухлая и низкая, с короткими рыжими волосами, по телосложению чем-то напоминала тумбочку, а на носу, была большая объёмная родинка. Вторая была совсем молодая, лет двадцати. У неё были очень красивые голубые глаза, длинные ресницы и распущенные, блестящие волосы. Дальше, виднелся поворот коридора, а так же, у этого поворота красивая, железная изгибающаяся лестница, видящая куда-то на верх, и три комнаты по бокам. В этом детском доме и вправду было тепло, царил уют и ночной покой. — Девочки, у нас походу новенький! — сказала пожилая воспитательница улыбнувшись. — Тц, кто так поздно станет ребёнка приводить, разбудили своим появлением… Потерпеть до утра не ахти было что-ль?! — ворчливо, глотая слова низким голосом пробубнила рыжая воспитательница. — Да ладно вам, Атама, бедному мальчику и так не очень хорошо сейчас, нужно провести его в спальню. — нежно сказала молодая и взяла Амаджики за руку. Рыжая начала неразборчиво ворчать себе под нос. — Я его проведу. — она улыбнулась.       Затем молодая воспитательница провела Амаджики в одну из комнат, включив там небольшой светильник. Комната была довольно тёмной, практически ничего разглядеть не удалось, не смотря на слабое освещение. Только, длинный письменный стол, пыльный ковёр, на котором валялись какие-то провода и саму кровать, где и был светильник. Она была небольшой, пыльной, но мягкой, с синим бельём. — Эх, бедный ты мальчик. Наверное сильно устал и измучался. Тебе сейчас в первую очередь надо отдохнуть… — сказала шёпотом молодая воспитательница, приятно улыбнувшись. Она стала расстилать кровать. — Ты, наверное, сильно нанервничался, бедняжка. Приляг отдохнуть. Будь уверен, ты попал в хорошее место, даже если немного боишься. — в ответ ей только тишина. — Не волнуйся, теперь всё будет отлично, ты попал в хорошие руки. Завтра будет новый день, лучше, чем сегодняшний. А пока, засыпай… Кстати, оставить светильник, или нет?       Амаджики лёг в кровать, так ничего и не ответив. — Ну хорошо… Спокойной тебе ночи. — она нежно чмокнула того в лоб, отодвинул чёлку. В итоге девушка оставила светильник и вышла, закрыв дверь, она оставила Амаджики одного, на едине со своими запутанными мыслями, которые сплетались в комок, не давая успокоится, на едине с переживаниями и на едине со слёзами и непониманием. Мальчика определённо ждёт бессонная ночь.       Утро. Нежные тёплые солнечные лучи наполнили комнату светом. Комнатка было простой, но уютной: старый шкаф, небольшая тумбочка, длинный письменный стол, ваза с цветами в углу и окно. Тёплые лучи ласкали сонное детское личико. Тамаки открыл глаза. Ночь была беспокойно и почти бессоной: бесконечные, угнетающие мысли путались в голове, превращаюсь в комок из отчаинья. В голове словно была каша, не давающая поспать, не давающая покоя. Темнота вокруг, как будто ещё сильнее давила на голову. Сплошной, громкий шум, абсолютная тьма, слёзы отчаинья, льющиеся ручьём. Не останавливающийся кошмар. Даже от мыслей иногда устаёшь.       Мальчик нехотя открыл глаза и встал. Ему до последнего хотелось верить, что это был страшный сон. Но нет, он всё ещё в детском доме.       Он вышел из комнаты. Завернул в коридор. Там, за столом все три воспитательницы пили кофе. — О, проснулся! — сказала одна из них — Выспался? Хорошо себя чувствуешь? — Н-нормально… — лживо ответил он. — Садись за стол! Уже скоро будет завтрак! — сказала пожилая воспитательница. Тамаки сел за стол. Пожилая воспитательница жестом показала что-то двум другим, и одна из них пошла мыть чашки а вторая пошла в другую, дальнюю комнату, будить детей. — Знаешь, малыш… Я знаю, что ты много чего пережил, что ты чувствовал и как переживал вчера. Это очень страшно и непривычно — вся жизнь перевернулась. Я сделаю всё возможное, чтобы тебе здесь, как и всем было комфортно и ты быстро влился в коллектив. Тебе здесь понравится. Здесь все добрые. — старушка приятно улыбнулась.       Вот, из комнаты выбежала гигантская толпа детей. Они все побежали в ванную, чтобы умыться и позавтракать. — Ну, как видишь, все дети уже проснулись. Пойдём завтракать.       Воспитательница стала раздавать тарелки с едой, а Тамаки остался на месте. Затем молодая воспитательница отвела его в какую-то комнату и дала одежду, чтоб переодеться. Когда он вышел из комнаты, увидел, что весь гигантский стол заполнен детьми, которые смотрят прямо на него, удивлёнными глазами. Стало не по себе. Внутри всё перевернулось. Сердце громче застучало. Волнение наполнил тело, ощущение, что даже кости напряглись и застыли от переживания. Он просто стоял у двери и не мог пошевелиться, пока воспитательница аккуратно не подтолкгула его вперёд и ласково ему улыбнулась. — Знакомьтесь, дети, новенький среди нас. Скажи, как тебя зовут? — Т-тамаки… Амаджики — негромко ответил он. — Амаджики, садись туда — она указала на свободное место и он туда сел. Затем все дети резко и одновременно закрыли глаза и сжали руки в ладони. Даже воспитательница закрыла глаза и начала говорить. — Спасибо, Господи, за то, что послал нам еду и крышу над головой. Спасибо, что будем мы сыты и жить будем в заботе и тепле. Не передать словами благосколонность и великодушие Господа. Аминь. — Аминь. — Ответили одновременно дети и спокойно стали есть кашу. У Тамаки совсем не было аппетита, но он стеснялся отставать полную тарелку. Он кое-как впихнул в себя кашу и пошёл за другими детьми, которые ушли в игровую. Игровая комната была большой, светлой и просторной, с мягким, цветным ковром, широкими окнами и кучей игрушек. Она была наполнена позитивом и светом. Все дети веселились и играли, один он стоял в дверях и боялся слово сказать. — Вперёд, не бойся — подтолкнула она его. Тамаки вышел вперёд и зашёл в угл комнаты. Он стал играть с какими то игрушками, ну, или делать вид, что играет.       Он сидел отдельно от всех. Мысли всё так же путались и погружали в страх. Он сидел в полном одиночестве, на его лице была видна вся его взволнованность. Состояние было совсем не для того, чтобы играть. Но вся-ко лучше, чем вчера. Так он сидел где-то полчаса.       Тут к нему подошёл мальчик с жёлтыми волосами, милым личиком и голубыми глазами-бусинками. На его лице была лучезарная улыбка. — Привет, что один сидишь? Тебе не с кем играть? — улыбнулся он ему. Тамаки первые несколько секунд просто осматривая его, а затем сказал: — Д-да так… Я просто… Э… — Я кстати Мирио Тогата, давай дружить? — он протянул ему руку. Тамаки с подозрением на него смотрел и недоверчиво взял руку. Тут он резко поднял его на ноги и побежал куда-то, тяня его за собой.       Амаджики немного испугался и невольно побежал за ним, слегка отставая. Мирио уверенно куда-то бежал, смотря вперёд. Амаджики на секунду очаровался, смотря на него. Он был похож на яркий лучик солнца. Только глядя на него, беспокойство уже куда-то пропадало, а на душе становилось теплее. — Ты же новенький, да? Сейчас я тебе всё здесь покажу! — он прибежал к большой гостиной — смотри, это наша гостиная, мы тут со всеми отдыхаем в конце дня и смотрим фильмы, мультики. — он показал на большую комнату с диваном и телевизором. Затем он снова потянул его куда-то. — Смотри, а здесь ванная и туалет. А вот там раздевалка!..       Он бегал туда-сюда по всему детскому дому, показывая разные комнаты и рассказывая о их досуге здесь. Тамаки, конечно, просто молчал и почти не слушал его. Он не понимал, как это работает, но когда Тогата держал его за руку своей тёплой ладонью, говорил что-то звонки голосом и улыбался, словно солнечный зайчик, душа наполнялась спокойствием и… счастьем? Светом? Да, светом, словно там наконец настал радостный день после тяжёлой ночи, когда первые лучи солнца разгоняет тоску и отчаинье. На лице невольно появлялась улыбка.       Так они бегали, а когда комнаты закончились, Тогате стал рассказывать ему обо всех ребята и о самом себе. — Я кстати героев люблю! Они такие крутые! Ты хочешь стать героем? Я да, — радостно говорил он. — Г-героем? Ну, я не знаю… Вряд-ли у меня получится… — пробубнил он и опустил взгляд. — Да ладно тебе! Какая у тебя причуда? Я могу проходить сквозь стены, да сквозь всё вообще! — сказал он и мигом «упал» под землю. Осталась только одежда.       Амаджики заволновалась и стал осматривать и нервно трогать пол. — Мирио? Мирио, ты где?!       Тут из земли резко появилась его голова. — Бу! — крикнул он. Амаджики дёрнулся. — Ха, испугался! — посмеялся он и появился полностью. — Г-где твоя одежда?! — сказал Амаджики и повернул голову. От такого хода мальчика он был в шоке. Тамаки отвернул голову, зажмурил глаза и сильно покраснел от смущения. Мирио спокойно стал одеваться. — Это особенность моей причуды. Проходит только само тело, а одежда нет — хихикнул тот. Небольшая пауза. — Моя причуда… Не знаю как назвать… Я могу материлезовать на своём теле всё, что съел на кануне, — тихонько сказал он — вот, смотри… — он сделал из пальцев колосья пшеницы. — Вау! Крутая причуда! — удивлённо сказал Мирио. Амаджики улыбнулся. — А давай вместе станем героями? — поднялся он и протянул ему руку. Амаджики замер на секунду.       Сейчас от него словно веяло устремлённостью и счастьем. Первые несколько секунд он очарованно смотрел на Мирио. На его лице появилась слабая, но искренняя улыбка. Он протянул ему руку и Мирио помог ему встать. — Давай!