be my Gun

— Хорошо, — губы сомкнулись в тонкую бледную линию, старательно вырисовывая на лице уверенность в сказанном и стирая любые сомнения в том, что Антонин мог помочь или по крайней мере этого хотел, пусть даже из сожаления о давнем поступке, о котором напоминал выпуклый шрам на её груди. Вдобавок к этому, мужчина намеревался «вернуть долг» за совсем незаслуженное сохранение его жизни. Так думал Долохов, а у Грейнджер принципы были свои, и изменять она им отказывалась даже сейчас, после всего, что случилось на Войне, прекрасно зная, что этот человек убил Люпина, Пруэттов и многих других, среди которых, вполне возможно, были и её знакомые. Гермионе до сих пор было обидно за то, что в дни слушания Пожирателей никто из Визенгамота о ней не вспомнил. То ли из-за бурлящего в горле любопытства, то ли, справедливости ради, хотелось разузнать о Долохове побольше, пусть даже о числе его убийств, хоть и наверняка не точном. И за что его только выпустили? Не его ли случайно считали правой рукой Тёмного Лорда? «Неслучайно, — внутренний голос издевательски захохотал». Из библиотеки девушка вышла с весьма настороженным видом, ощущая, как мысли давили на оба полушария, но всё-таки стараясь их унять. Долохов не стал медлить и тут же направился за ней — было очевидно, что Гермиона не знала дороги в магазин с более чем сомнительной репутацией, а откладывать дело Грейнджер уж точно не собиралась. — Есть план? — с какой-то осторожностью, точно боясь обжечься, спросила волшебница, когда они с Антонином очутились на середине Косого переулка. Гермиона не могла отделаться от ощущения, что к ним постоянно липли недоверчивые взгляды прохожих, что замечали алый рукав аврорской мантии совсем рядом с черепом со змеёй на жилистом мужском предплечье. — Лучше действовать под прикрытием, — ровно ответил Долохов, поправляя взъерошенную копну волос. — Нужно переодеться и по возможности скрыть лицо. — Но зачем? — Гермиона вскинула брови. — Ты сам говорил, что вы с Шайверетчем неплохо знакомы. — Говорил, — кивнул. — Но, увидев меня в компании аврора, он будет, мягко говоря, удивлён, — он резко свернул в неширокий проход между старыми кирпичными зданиями, отчего Грейнджер почти оступилась, но тут же устремилась за Долоховым и старалась не отставать, зная, что тот, если только понадобится, мог перегнать даже порыв ветра, без метлы или аппарации. Идти долго не пришлось — Антонин остановился сразу после того, как заметил тупик. — Я могу остаться и в своём обличии. — Я тоже, — нахмурилась девушка, откровенно не понимая, к чему вообще этот спонтанный маскарад, если один только цвет её мантии мог заверить зельевара, что сопротивление бесполезно. — Я же аврор. — Ага. Ещё Поттера позови, тогда Шайверетч уж точно всё выдаст. Но перед этим съебётся куда подальше, а его след, поверь мне, уловить трудно даже таким, как вы, — он засмеялся, а Гермиона подумала, что когда-нибудь уж точно порежется об эти зубы — стоит только приглядеться получше. Яда в них, наверное, было много. Очень много — почти как в змеиных клыках. — Ты ведь в Хогвартсе учился? — спросила Грейнджер внезапно. — Знаю — произношение у меня не лучшее, — мужчина нарочито чётко проговорил все согласные — те оживлённо протанцевали чечётку у неё в ушах. — Но да, учился. А что? — Слизерин, так? — А ты как думаешь? — сострил, вынимая волшебное древко из кармана брюк, и пригласительно сверкнул серебряными кольцами на пальцах. Грейнджер поймала себя на том, что с совершенно неприкрытым любопытством рассматривала отполированные украшения, что хотела спросить о значении надписи на блестящем металле, обвивающем длинный средний палец (его Долохов уж точно использовал часто), но тут же отогнала от себя такие неуместные мысли — нужно сосредоточиться на расследовании. — Помочь с трансфигурацией? Значит, всё же придётся найти подходящую маску — спорить с Антонином Грейнджер совсем не хотелось. К тому же, как она считала, идея бывшего Пожирателя была вполне разумной — ненадолго ей даже показалось, что ему можно доверять. Всё-таки «против аврора он не пойдёт уж точно». — Спасибо, я сама, — рука волшебницы нырнула на дно кармана, за волшебной палочкой рядом с пузырьком с ядом, и достала сразу оба предмета. — Это образец, кстати. Нужен? — без лишних слов он протянул ладонь и забрал сосуд у девушки, невесомо задев кожу её руки, — подушечки его пальцев отчего-то были холодными. Долохов оглядел пузырёк и с нескрываемым отвращением нахмурился. — Дрянь, — голос его опустился, напоминая теперь хриплый раскатистый гром. Жутко. — Оставь лучше себе, а то у ваших будут вопросы, — с помрачневшим взглядом он вложил яд в протянутую девичью ладонь, которая потом вернула пузырёк на прежнее место. Другая рука Гермионы крепко сжала тонкую рукоятку волшебной палочки и осторожно мазнула мантию деревянным кончиком. Мгновение — и оттуда выскочили две тёмные молнии, трансфигурируя алую ткань в потёртую чёрную. Потом древко метнулось к голове, бросило новый невербальный луч куда-то в скулу — кожа лица сморщилась и покрылась бородавками, волосы стали редкими, седыми, тусклыми. То, что нужно. — Впечатляет, — Долохов лукаво, но искренне улыбнулся. — Шестой курс, — пожала плечами Грейнджер, на всякий случай меняя заклинанием ещё и цвет глаз, — в красивых шоколадно-карих радужках расплылось мутно-серое облако.— Эти чары не держатся так долго, как Оборотное зелье, поэтому нам следует действовать быстро, — девушка не успела закончить, как холодные крепкие пальцы Антонина легли на её запястье, осторожно его обхватив. Поднялся вихрь — и вот уже через несколько секунд бывший Пожиратель и Гермиона очутились у нужного места. Вышло действительно быстро — это всё-таки Долохов. — Впечатляет, — она улыбнулась не своими губами и прикрыла голову угольно-чёрным капюшоном. — Седьмой курс, Грейнджер, — засмеялся мужчина, пока Гермиона оглядывала покрытые тусклой испариной витрины магазина. Сквозь пыль и немытые стекла она увидела пестрые сосуды с зельями — доверия ни одно из них не вызывало. Этикетки нескольких стеклянных бутылок покрывала гниль, плесень, склеивала между собой густая паутина, а пробки отдалённо напоминали сломанные человечьи кости. Волшебница поёжилась — желанием заходить внутрь она совсем не горела. Однако Антонин уже придвинулся к обшарпанной двери, потянув её на себя. Та пригласительно заскрипела и отворилась. Он зашёл первым, жестом руки задержав Гермиону на пороге. Это не обнадёжило, но времени откладывать дело не было, тем более, что пресловутый магазин ядов и отрав, возможно, и был той самой важной нитью, за которую стоило ухватиться. Волшебница шагнула за порог и осмотрелась: у всех четырёх стен располагались старые шкафы, где на удивление аккуратно были расставлены бутылки и пузырьки, полные разнородных жидкостей, а прямо перед собой она увидела невысокую стойку, за которой скучающе сидел не очень приятного вида продавец — это и был Шайверетч. Тот, подняв голову, оглядел посетителей и приторно улыбнулся Долохову кривыми зубами. — Давно не виделись, Антонин, — прохрипел зельевар, подошёл к бывшему Пожирателю и протянул тому свою морщинистую ладонь — тот сдержанно пожал её. Гермиона подняла взгляд на лицо Антонина — оно будто окаменело, старательно скрывая отвращение, и девушке стало предельно ясно, что Долохов Шайверетча приятелем не считал, но, в прочем как и всегда, оставался непреклонен. — Как поживаешь, Дерек? — спросил он, всё же выдавив лёгкую улыбку. — Было намного легче во время Второй Магической. Сам, наверное, понимаешь — клиенты авроров боятся, — вздохнул продавец и вернулся за стойку. — Помнится, яд василиска раскупали буквально за пару дней, и почти никто из Министерства ко мне не заглядывал, разве что Яксли и Малфой. А сейчас крупные заказы поступают только раз в месяц, и в лучшем случае на отравы для насекомых. Уже и не помню, когда в последний раз... — он вдруг приостановился на полуслове. — Ах да, недавно у меня танталий заказывали. Бутылки... три, кажется. Гермиона от внезапно вспыхнувшего изумления чуть было не подала голос, но, хвала Мерлину, Антонин прервал девушку ещё до того, как та успела открыть рот. — Ну и кому это он сейчас так понадобился? — с заранее отрепетированным в уме интересом спросил Долохов. — Потрепало тебя Министерство, Антонин, — протянул Шайверетч укоризненно. — Так прямо расспрашивать о покупателях... Что, в авроры заделался, а? — ехидно смеялся он. — Да и понятия не имею, зачем сразу три литра чистой настойки покупать. Но я, между прочим, двадцать галеонов заработал, — продавец гордо просиял. — Не скажешь? — Антонин вздёрнул брови. — Проблемы всё равно потом будут не у тебя, Шайверетч. — Знаю, — зельевар утвердительно кивнул и нахмурился, смерив бывшего Пожирателя недоверчивым взглядом. — Но тебе-то что? — Да так, — пожал плечами Долохов. — Просто интересно, кому настолько плевать на авроров и Министерство. В моей-то ситуации я бы точно не отделался от Азкабана... — он задумчиво оглядел потолок и опустил взгляд на Грейнджер. В нём читалось только одно — «пора действовать». — И если честно, Дерек, тебе тоже будет отнюдь непросто. Сомневаюсь, что у тебя вообще есть разрешение продавать танталий в таком количестве, — он помрачнел. — Как ты там сказал? Покупатели авроров боятся? А ты не боишься? — его голос загремел — акцент, с грубоватыми гласными и до остроты чёткими согласными, будто бы затвердел ещё больше — девушке стало почти больно его слушать. — Знал бы ты, как Пожиратели использовали твои яды. Будь моя воля, ты бы давно уже испытал это на себе, а весь этот спектакль разыгрывать не пришлось бы, — Гермиона всё же нашла в себе смелость взглянуть на него — вот они, те самые тёмные глаза, наполненные злостью немалой выдержки. Те самые глаза из Отдела тайн — чёрные, стреляющие без единого промаха, с непоколебимой точностью, как два заряженных ружья. — Но я не хочу угрожать. Сам знаешь, наверное, Министерство, Аврорат... Моя дорогая спутница, кстати, с которой ты даже не соизволил поздороваться, работает там. Слишком старая, скажешь? — он вновь посмотрел на волшебницу и коварно усмехнулся. — А ты, идиот, в Хогвартсе только на Зельеварении слушал? Быть может, Трансфигурация тебе тоже была хоть иногда интересна? — Что ты... — хрипло начал Шайверетч, но не успел даже осознать происходящее, как яркая вспышка Оглушающего вылетела из кончика волшебного древка Гермионы и ударила того в грудь. Зельевар рухнул без сознания. — Что теперь? — спросила девушка, поспешно снимая с себя чары, — теперь её мантия была единственным ярким пятном в полутёмной прогнившей комнате и почти освещала её своим алым пламенем. Антонин достал из кармана волшебное древко и выставил руку вперёд. — Акцио! — скомандовал он, приманив потрепанный блокнот с верхней полки дальнего шкафа. — Здесь все его заказы, — он протянул записную книжку девушке — голос его, наконец, смягчился — даже несмотря на твёрдые согласные, всё так же срывающиеся с губ камнепадом. — Советую забрать и этого тоже, — махом руки указал за стойку — туда, где лежало бездыханное тело продавца. — Нет у него ни лицензий, ни разрешений. А для расследования твоего он, возможно, пригодится. — Ты так просто сдаёшь своего подельника? — Гермиона вытянула руку и почти до хруста в костяшках сжала волшебное древко: тело Шайверетча взмыло в воздух и задержалось у потолка, врезавшись в одну из гнилых перекладин головой. — Он, между прочим, много для вас сделал во время Войны, — добавила не без колкостей. — А я-то думал, ты борец за справедливость, — усмехнулся Долохов в ответ. — Меня он уже давно заебал, а тебе может быть ещё полезен. Тем более, некоторые камеры в Азкабане с недавнего времени пустуют. За это тебе, кстати, спасибо. — Меня не было на слушаниях, — Грейнджер вздохнула — давно запрятанная обида впилась в гортань. — И надзором я не занимаюсь. — За что с тобой так, героиня войны? — У них есть Гарри и старшие чины, — бросила девушка раздражённо. — Долиш, например. У него за спиной, как-никак, две Магические. — А у Поттера — одна, — напомнил Антонин. — И я сомневаюсь, что без тебя он бы выжил. — Почему ты его недооцениваешь? — А почему ты недооцениваешь себя? Повисло молчание — по непонятным причинам Гермионе не хотелось признавать, что Долохов был прав. Или попросту так не казалось. — Спасибо, — она проговорила как-то неловко. — И за то, что помог сегодня. — Спасибо за то, что дала мне шанс.

* * *

Аврорат встретил её приветливо — впрочем, как и всегда, но в этот раз ей удалось выделиться из алых лепестков толпы почти сразу же. — Какой улов, мисс Грейнджер! — прогладив пышные усы, воскликнул Николас Праудфут, когда заметил арестованного зельевара рядом с ней — тот всё так же парил в воздухе без сознания, передвигаясь по мановениям волшебной палочки Гермионы. — Это Дерек Шайверетч, продавец ядов и отрав в Лютном переулке, — ровно проговорила она и остановилась перед главой Аврората. — Его нужно допросить о последнем заказе на танталий, проданном незаконно в больших количествах. — Думаю, Бишоп и Кларк с этим справятся, — заметив Ви в компании другого аврора, мужчина подозвал их к себе и наспех объяснил ситуацию. — Не забудьте сыворотку правды. — Будет сделано, сэр, — Ви перехватила тело продавца заклинанием и подмигнула Гермионе. — Уже знаешь виновного? — Почти, — рука машинально потянулась за записной книжкой в кармане мантии. — В любом случае, следи за камином, — тот, кого назвали Кларком, доброжелательно улыбнулся. С Гермионой они были знакомы только косвенно, иногда пересекались в коридорах и на собраниях, но тот всегда был дружелюбен ко всем — в этом он был чем-то похож на Ви. Грейнджер любила про это шутить, когда они с Бишоп находили время для разговоров, но последняя просто отмахивалась, уходя на очередное свидание с кем-то другим. И даже если этот «кто-то другой» не оставался надолго, Ви лишь улыбалась самой белозубой на свете улыбкой и п̶о̶ч̶т̶и̶ искренне не унывала: она восхищалась всем новым, даже если это потом пропадало бесследно. Ви вообще не любила грустить; ей нравилось только радоваться за коллег, злиться на начальство и слишком стабильную работу и изредка скучать по родителям, оставшимся после Войны во Флориде. Гермиона тоже скучала по семье — правда в разы сильнее. Настолько сильно, что до сих пор могла плакать по ночам о тех, кто даже не помнит её лица. По её вине. — Жду новостей, — Грейнджер махнула коллегам на прощание и направилась в свой кабинет, на ходу пролистывая блокнот Шайверетча. Искать долго не пришлось — заказ на танталий был самым последним в списке. И хотя почерк зельевара оставлял желать лучшего, девушке всё же удалось разобрать фамилию. М. Трэверс — что-то отдалённо знакомое, но давно испарившееся из памяти. Ей повезло проходить через крыло старших чинов. Рядом двери Долиша и Сэвиджа, с до тошноты красивыми буквами на золотых табличках, но Гермиона шагала дальше, к кабинету главы, кто, как ни странно, был моложе почти всех в Департаменте. Она остановилась перед дверью и постучала — та тотчас же распахнулась. — Чем могу быть так обязан, аврор Грейнджер? Гермиона фыркнула, изо всех сил стараясь изобразить раздражение и строгость, но смех сдержать не удалось. — Хватит, Гарри! — И всё-таки, я считаю, что старшим аврором нужно было назначить тебя, — Поттер, сидящий за дубовым письменным столом, театрально вздёрнул брови. — Ты же у нас сама серьёзность. — Ну всё, перестань! — с плохо скрываемой улыбкой проговорила Гермиона. — Мне нужна твоя помощь. — Поздравляю с новым делом, кстати, — он был искренне рад за подругу. — Ничего же не случилось? — Нет. Просто... — на секунду она замялась, будто не зная, с чего начать. — Ты что-нибудь слышал о фамилии Трэверс? Она кажется мне знакомой. — Разумеется, слышал и не раз, — уверенно ответил Гарри. — Каждый раз слышу, когда кто-то говорит про Азкабан. — Так он... в Азкабане? — Естественно. Он же Пожиратель. — Ну, знаешь, Гарри, сегодня даже это уже не естественно, — беззлобно напомнила Гермиона, в том числе и самой себе. — Верно, — Поттеру оставалось лишь согласиться. — Его семья в чём-то замешана? — Один из них, возможно, убийца работника «Гринготтса», — пояснила девушка. — Имени я не знаю — только первую букву. — Могу дать «Справочник чистокровных волшебников», — предложил Гарри, доставая фолиант из нижнего ящика письменного стола и протягивая его Гермионе. — Трэверсы там точно есть. — Что бы я без тебя делала, — тепло и облегчённо улыбнулась Грейнджер. — Возможно, пошла бы в библиотеку, — отшутился Поттер. — Обращайся. И она обратится ещё не раз, точно зная, что на Гарри можно положиться. Ведь именно он остался с ней во время Войны — когда любое место казалось таким холодным, тёмным, абсорбирующим терпкое одиночество и осколки разбитого вдребезги сердца. Как бы она ни старалась забыть то, что сделал Рон, у неё это просто не выходило. Получилось только простить — шрамы затягиваются, но память о них остаётся.

* * *

В её кабинете было душнее, чем обычно, — пришлось даже наложить Охлаждающие чары и наколдовать воду в бокал, трансфигурированный из ненужного свитка пергамента, — она мысленно благодарила Макгонагалл за такие важные сейчас знания. И совсем немного себя, за свою усидчивость и трудолюбие. Новое издание справочника подверглось сильной редакции — даже первая страница, на которой крупными буквами было выведено: «Данная книга несёт исключительно образовательный и исследовательский характер, не содержит пропаганды чистокровного превосходства и не преследует цели кого-либо оскорбить». Далее упоминалась нововведённая статья о магглофобии и унижении кровного достоинства, а вместе с ней и наказание — штраф в размере от двух тысяч галеонов. Интересно. Гермиона аккуратно перевернула страницу и заметила, что список чистокровных волшебников за несколько лет значительно поубавился. Из любопытства Грейнджер пробежалась по содержанию: Абботов, Лонгботтомов, Олливандеров и даже Паркинсонов там теперь не было — кто бы мог представить, что её бывшая заносчивая однокурсница Пэнси решит выйти замуж за маггла? Спасибо Рите Скитер за то, что так скандально об этом оповестила всю магическую Британию. А вот Трэверсы, к её счастью, в списке остались. Долистав до нужной страницы, девушка принялась за чтение. Вступление оказалось недлинным: «Трэверсы — одна из старинных чистокровных семей Великобритании, связанная родственными узами с Розье, Лестрейнджами, Блэками и Краучами...» Интересно, но нужной информации нет. Гермиона уверенно открыла следующую страницу — там она обнаружила семейное древо, со всеми ветками, их переплетениями и очень длинными стволом. Она пролистала ещё несколько страниц и наконец дошла до конца — смутно знакомое бледное лицо Пожирателя предстало у неё перед глазами. Кассиус — на «К» и уже давно в Азкабане. Значит, не тот, кто ей нужен. А вот рядом с Кассиусом оказался его младший брат — Магнус. На «М». Для уверенности девушка ещё раз пробежалась по древу. Чуть выше Грейнджер увидела только Моргану (ну и имя!) Трэверс — уже давно покойную бабушку братьев. Остальные имена начинались на другие буквы. Гермиона расслабленно захлопнула книгу и решила поставить её в стенной шкаф — может, ещё пригодится. Пергаментные, аккуратно расставленные по соответствующим полкам папки напомнили о своём существовании. Но Грейнджер лишь мысленно рассмеялась — теперь она к ним вернётся нескоро. Она осторожно поместила фолиант между двумя папками закрытых дел. Те оказались Пожирательскими: Макнейр и Яксли, одна толще другой. Оба когда-то работали на Министерство. Волшебница вздохнула: ей ещё повезло, что не пришлось раскладывать каждое дело по алфавиту, — уж очень утомительными и монотонными были прошлые недели. Даже имён и снимков на обложках разглядеть не удавалось. Она осмотрела ряд папок, иногда простискиваясь между ними ладонью. Толстые, содержательные, ювелирно перевязанные бечёвками. Красиво, но всё не то — Гермиона уже знала, что именно искала. Вот и он — «Антонин Е. Долохов». Грейнджер нахмурилась — что ещё за «Е»? Второе имя? Тюремное прозвище? Или просто добавили для гармоничности? Стоит спросить в их следующую встречу. «Уже планируешь?— издевательски усмехнулся внутренний голос — его тембр отчего-то стал низким и хрипловатым. — Я смотрю, ты соскучилась». — Заткнись! — буркнула Гермиона и положила увесистую папку на стол. Опустившись в кресло, она оглядела обложку. Прямо по центру — пыльное чёрно-белое колдофото, наверняка сделанное в тюрьме, а на нём — всё то же знакомое ей бледное лицо с тёмными глазами. Только чуть худее, с непокорными кудрями около щёк, ниспадающими почти до самых плеч, — сейчас они были намного короче. Взгляд спустился ниже — к жилистой шее, крепким плечам и рельефу груди, едва скрываемой порванной тканью одежды. Азкабан его не испортил — лишь слегка растрепал копну угольно-чёрных волос. Но ему так даже идёт. Грейнджер проморгалась, стараясь отогнать неуместные мысли, и открыла папку. Всё началось — кто бы мог подумать — с пьяного полёта на метле, отчего автобус «Ночной рыцарь» сошёл с дороги и влетел прямо в уличный фонарь. Но, хвала Мерлину, никто не пострадал, и магглы ничего не заметили — час был поздний, а Долохов отделался только штрафом и ночью в пресловутом вытрезвителе Мунго. В правом верхнем углу страницы Гермиона обнаружила дату: 26 декабря 1945. Середина сороковых? Сколько же сейчас ему лет? Больше тридцати пяти дать не получалось, но он был старше. Намного старше. Девушка листала страницы. Новые провинности, даты и наказания — всё интереснее и интереснее. Пьяные драки, оскорбления и дерзость в сторону авроров, вандализм («Дамблдор — хуесос», выведенное огромными чёрными буквами на стене одного из заведений Хогсмида, которое, как выяснилось потом, было Кабаньей головой). И это всё произошло только в сорок шестом. Грейнджер не сдержала улыбки — преступлений было значительно больше, чем сортов вина на магазинных полках. Или что он там предпочитал. Где-то в середине папки уже начались убийства — много соучастий и, конечно же сражение с Пруэттами в ходе Первой Магической. Сначала розыск, потом — уже пожизненное, с разницей в несколько месяцев. Искали его всё же долго — вот и назначай таких потом старшими в Департаменте. Вздохнув, Гермиона вновь перевернула страницу. Вторая война. Побег из тюрьмы, нападения и очередной розыск вплоть до смены власти. Всё закончилось на Люпине. Дальше — просто разбирательства и пожизненное без суда и следствия, а потом — решающее слушание под несколькими дозами сыворотки правды и освобождение. В примечаниях было сказано, что он сознался во всём и без зелья — то лишь немного развязало Долохову язык, на мат и колкости в его излюбленной манере. Антонин рассказал всё от начала до конца — некоторые обвинения даже оказались ложными. И вновь старая обида больно кольнула под ребрами — почему её не было в суде? Плевать на остальных приспешников Волдеморта — почему её не было на его слушании? Что, если он упомянул её? Что сказал про неё? Что, если бы, заметив её, извинился бы прямо в Визенгамоте, без сыворотки правды? Почему-то она была уверена, что так бы и произошло. Преступник, убийца и Пожиратель смерти. И всё-таки, этого не достаточно, чтобы узнать его полностью.