Нежданчики

День сменялся новым днём, и так по кругу, а Сайлас словно забыл о Джеке и о своём решении отправить его подальше с глаз. И из-за этого Брок откровенно скучал. Сидеть в пентхаусе ему надоело ещё в первый день своего пребывания в нём, качалка потихоньку осваивалась, а тело слушалось всё лучше и лучше, хоть и охреневало слегка от навалившихся нагрузок. Но больше заняться было нечем. Брок спал, жрал, бегал и дрочил. Джек проводил время точно так же. Даже ещё скучнее, потому что Броку время от времени звонила Мишель. Правда, на пятый день пришло сообщение о том, что анализ ДНК готов, и Джек с трепещущим сердцем поехал забирать результаты. Надо сказать, жить в теле Брока оказалось забавно. Он был толстокожим просто в силу физиологии и устройства нервной системы. Джек знал, что останься всё как прежде — и у него бы взмокла спина и подрагивали руки. Но телу Брока на всю эту трепетность было наплевать. Как бы Джек ни переживал о результатах, внешне это почти не отражалось. Он забрал папку с распечатками и вернулся в пентхаус, не решаясь посмотреть, что там написано. Надо дождаться Брока. Большую часть тренировки Брок протрепался сегодня с мужиками, вышагивая скорее на автомате. Как оказалось, принца вне тусовки вообще в лицо мало кто знал, тут сказывалось его военное образование и то, что разведчиков светить не принято. Но всё это давало Броку возможность не ловить на себе заискивающие взгляды, а выслушивать от людей мнение о королевской семье напрямую. И это мнение по большей части положительным не было. Людей задрала война, высасывающая свежую молодую кровь и ресурсы, им надоели пустые обещания. Брок слушал, запоминал и мотал на ус. А ещё выяснилось, что к геям в королевстве плохо относится разве что только один король и его приближённые, обязанные заглядывать Сайласу в рот и кивать на любые звуки. Узнал Брок об этом в тот момент, когда Терри Ланик, владеющий сетью магазинов с уходовыми товарами для мужчин, ухватил его за задницу на выходе из сауны. С сексом не выгорело, Брок отказался даже дрочить на брудершафт, но на будущее запомнил. В пентхаус он вернулся в приподнятом настроении. Джек хмуро посмотрел на его довольную рожу и протянул папку. — Глянешь? — Сам ссышься? — ещё ярче заулыбался Брок, выхватил из рук принца папку и, устроившись в кресле, вскрыл. Бумаг было несколько, да и образца они сдавали три. Вот только если между вторым и третьим общие аллели были, всё же Роза не могла не быть матерью Джека, то вот первый образец ни одному из представленных родственным не приходился. — Ну что же… если верить людям в белых халатах, ты такой же Бенджамин, как и я. Джек хмуро зыркнул на Брока из-под густых бровей. Что-то такое он и предполагал. На душе одновременно скреблись, закапывая что-то, призрачные кошки, и в то же время Джек ощущал какую-то странную лёгкость. Теперь многое становилось понятным. А кое-что даже забавным: как сын короля, он не приносил ему присяги, в отличие от всех военных Гильбоа. — Не дрейфь, сладкий, просто теперь ты имеешь полное право плюнуть в рожу Сайласу и перестать его уважать только из-за того, что «он же папа», — попробовал подбодрить его Брок, хлопнул по колену. — Да и к матушке твоей у меня теперь огромная гора вопросов. — Да, у меня тоже, — угрюмо кивнул Джек. — Давай-ка их обсудим, прежде чем задать. Ты умнее и старше — насколько, кстати? — То, что умнее — это да, — фыркнул Брок, убрал от Джека свои лапы. — Ты ж видел мои документы, читал и имя, и про гражданство. Там и возраст тоже посчитать несложно. Сорок четыре мне. — А мне двадцать пять, — вздохнул Джек. И принялся рассказывать всё, что знал о жизни родителей в период своего зачатия. Слушал Брок внимательно, не перебивая и не задавая уточняющих вопросов. Не сказать, что эта информация так уж интересовала его, но давать возможность Джеку выговориться было крайне необходимо, слишком напряжённым, взвинченным он выглядел. Ещё не хватало, чтобы сорвался и глупостей наворотил. — Странно осознавать, что твоя мать оказалась блядью, — глухо и бесцветно произнёс Джек. — В то, что её кто-то изнасиловал, я попросту не верю. Слишком значимая фигура на тогдашней политической доске. — Вот давай без этого, — фыркнул Брок. — Сам-то хорош, из койки в койку носился, что-то не особо задумываясь о своём моральном облике. С тобой мы даже знакомы не были перед тем как ты ко мне на член прыгнул. Скажи ещё, что не менял за ночь партнёров никогда? — Случалось, — несколько бодрее ответил Джек. — Раз или два, не помню. Но у меня-то нет никаких обязательств, а Роза тогда уже год как замужем была. — А Сайлас сначала развёлся с твоей матерью, прежде чем вторую семью завести, или у него нет обязательств перед женой? — поинтересовался Брок. — Отношения двоих намного сложнее, чем кажутся, сладкий. И осудить-то легко, а самим нам через то же самое пройти не дано. Лучше скажи, что теперь делать планируешь? Тем более раз ты известный тусовщик, то вопросов не возникнет, почему ты заперся у себя и носа высунуть боишься. — Так король же публично пиздюлей за блядство выдал, — усмехнулся Джек. — Это ещё за Шепарда не прилетело. А делать… Сначала я хочу допросить мать и выяснить, кто мой биологический отец — ну, если, конечно, она это помнит. Потом… — Джек поскрёб непривычно щетинистый подбородок. — У меня есть деньги — я как раз в этом году получил полный доступ к средствам трастового фонда, который создал дед. Плюс ещё кое-что. Королю я не присягал, так что могу позволить себе махнуть куда угодно, лишь бы подальше отсюда. — А как же война, военное положение и «меня не выпустят из страны»? Это ты мне пиздел, что ли, чтобы я не съебался вместе с твоей прекрасной тушкой? — глаза Брока опасно сузились. — Законно, разумеется, не выпустят, — кивнул Джек. — Тут я правду сказал. И как офицера, и как члена королевской семьи — дипломатия, всё такое. Но я, кажется, знаю, как можно сделать документы, а граница с Францией — в ста двадцати километрах к югу. Оттуда уже можно спокойно свалить куда угодно. Я же разведчик. Что я, пограничные посты не пройду? — Занятный ты, принц Джек, — качнул головой Брок. — Раз ты решил всё-таки валить из страны, коль никому тут ничего не должен, то давай собираться. Осточертели мне и Гильбоа с Шайло, и пентхаус твой. И ты как хочешь, конечно, но я сегодня пойду проветрюсь. — Я всё равно тебе на хвост упаду, — сказал Джек. — Я ж теперь телохранитель принца. А собираться мне недолго. Документы на тебя, финансы и вот кольца ещё с собой прихвачу. Не тряпки же мне забирать. Всё остальное и купить можно будет. — Тогда сегодня кутим как в последний раз, а завтра, как проспимся, в дорогу, — подвёл итог Брок. — Мои-то вещички так в сумке и лежат. — Ты думаешь, неотличимые от настоящих документы тебе сделают за один вечер? — удивился Джек. — Впрочем, посмотрим. Договариваться всё равно тебе, это мои контакты в штабе разведки. Брок поднялся, глянул на сидящего Джека с высоты своего роста и оскалился. — Вот нахрена? Нам границу перейти, а там пара звонков — и нас заберут почти с любой точки мира, где можно приземлиться. — Не делай так, — посоветовал Джек. — Хреново смотрится. Как… не знаю, как котёнок, что ли. — А как это смотрится? — поинтересовался Брок, продемонстрировав средний палец. — По-блядски, да? Особенно если облизать пальчик. Короче, жопу сгребай, наряжайся и поехали. К людям хочу! Джек невесело хохотнул и отправился наряжаться. Хорошо одеваться Брок любил и умел, даже несмотря на то, что повседневный и парадно-выходной стили Джека очень отличались от того, к чему он сам привык, но глядя на самого себя сейчас в зеркало, хотелось этого лапушку на постели распять, а не отпускать на блядки. Потому в ход пошли узкие джинсы с такой низкой посадкой, что если бы не бритый лобок принца, вышло бы очень недвусмысленно, белая, почти прозрачная рубашка, а на шею всё, что нашлось не на цепочках. — Сказка, а не мальчик, — цокнул языком Брок. — В эскорт не пойду, — сообщил от двери Джек, одетый во всё чёрное, и почесал небритую щёку. — Вообще не представляю, чем стану заниматься. — А чем хочешь? — поинтересовался Брок, рассматривая самого себя, в три шага оказался рядом и половину шнурков со всякой дребеденью перевесил на шею Джека. — Ты впервые сам за себя решать сможешь. Без всяких «а что подумает папа» и так далее. Нам ещё с королевой бы переговорить, но это необязательно. Или ты папашку искать собрался? — Да хрен его найдёшь, через столько-то лет. — Джек пригладил волосы. — Он, может, мёртв давно. Но мать спросить надо. А чем заниматься… Не знаю пока. До сих пор не выдавалось возможности прикинуть. — Так, мы дома не останемся! Я хочу напиться в большой компании! Песен поорать, если получится, за жопу кого симпотного ухватить, а то скоро правую руку сотру по локоть! — провозгласил Брок и направился к двери. — А ты тело охраняй, телохранитель! Джек хмыкнул и двинулся за ним. Было интересно, куда подастся развлекаться Брок и узнают ли его в этих местах. За время вынужденного заточения Брок изучил Шайло вдоль и поперёк по картам и всяческим путеводителям, выложенным в открытый доступ, а потому знал о местных клубах практически всё, вплоть до того, где и за сколько можно купить наркоты любой степени тяжести. Хоть сам никогда подобным и не баловался. А ноги понесли его в «Джокер». Самый отвязный клуб на всю Гильбоа. Джек там не бывал и даже не слышал о нём: «Джокер» открылся восемь месяцев назад, пока Джек был на фронте, а клубные приятельницы и приятели ничего внятного о нём не говорили, только закатывали глаза. «Джека» узнали, и на входе ни его, ни телохранителя задержать никто не решился. — Однако, — только и сказал Брок, немного осмотревшись. Много, очень много места, людей, выпивки и секса. О последнем всё прямо так и кричало, начиная от фривольных рисунков на стенах и формы обслуживающего персонала и заканчивая поведением уже явно перепившихся гостей. — Рановато они начали, — пробормотал Джек: ещё даже не стемнело. Он оглядывал практически раздетых девушек и парней, отличавшихся от них только отсутствием сисек, и понимал, что всё это не его формат. То ли дело Брок… ну, до того как они поменялись. — А эти, похоже, и не прекращали, — едва расслышав его в грохоте музыки, добавил Брок и направился к барной стойке в надежде, что тут смогут удивить. Сам он предпочитал абсолютно другие места, непохожие на местное общество, но отпуск так и толкал в спину попробовать чего-нибудь эдакого. Тем более хуже того, что уже произошло, вряд ли себе можно представить. Да и максимум, на что сегодня был согласен — это трахнуть кого-нибудь не слишком добродетельного в сортире или одной из клубных комнат. Можно даже поделиться любовником с Джеком. Забив на свои «обязанности», Джек тоже подошел к бару и принялся читать карту коктейлей, хотя обычно предпочитал чистые напитки: в коктейль слишком легко что-то подмешать. — Рекомендую «чёрный русский», — перекрикивая музыку и голоса, сказал бармен. — Водку, — потребовал Джек. Атмосфера вокруг действовала расслабляюще. Музыка, казалось, билась ритмом в такт с биением сердца, алкоголь горячил кровь — и через полчаса Брок уже вовсю прыгал на танцполе, лапая за плоские задницы сразу двух красоток. Джек наблюдал за ним от барной стойки, держа в пальцах греющуюся стопку. Пить не хотелось совершенно. А ещё хотелось посмотреть, как быстро Брок накидается: у самого Джека каждый раз получалось иначе. Жопа сменялась жопой, а Брок просто кайфовал, не думая ни о чем. Когда можно не быть самим собой, позволять себе какие-то идиотские выходки получалось куда проще. Были в его жизни и запои из-за несчастной влюблённости, и блядки, когда ты не только не знаешь имени собственного партнёра, но и того, какой он по счёту. Приходилось Броку застревать в совершенно ненужных ему отношениях и мечтать о чём-то большем. Уходить с концами, выбираться сразу из-под двоих любовников, зная, что завтра на работе, встретившись с ними взглядом, пройдёт мимо, да и они не задержатся рядом. У Брока было почти всё. Джек же смотрел на свою-не-свою улыбку, которая выглядела фальшивой, как корона из фольги, на пластику собственного тела, на липнущих к нему недорогих красоток. Здесь отрывались не холёные девочки из высшего общества и не сынки промышленников, которым хотелось хоть на вечер ощутить себя свободными, а какая-то полууголовная богема, студенты, никому не известные знаменитости… Джек и не знал, что в новеньком, с нуля отстроенном королём городе есть такие люди. В какой момент Брок оказался у дальней от бара стены, он и не понял толком. Везде были руки, губы. В ушах грохотала музыка, не оставляя мыслям в голове места. Чей-то язык чертил на шее замысловатые узоры, тонкие пальцы теребили пуговицу джинсов, но шального веселья как не бывало. Брок устал и от людей, и от этого места, и от того сумбура, что творился внутри. Кое-как выбравшись из клубка тел, он зашарил взглядом вокруг, надеясь найти Джека. Но тела не отпускали, висли, утягивая обратно. Джек успел уловить слегка расфокусированный ищущий взгляд Брока и покачал головой: ведь это его тело, это он бывает таким. А потом подошел, уверенно раздвигая толпу и не обращая внимания на взвизгивающих девиц и ругающихся парней, выдернул Брока из клубка разгоряченных, пахнущих парфюмом, алкоголем и потом тел, встряхнул, привёл в порядок его одежду и без труда потащил к выходу. Всё же это тело было куда сильнее его собственного. И с этим надо будет что-то сделать. Уже сидя в машине, не сзади, как обычно, а рядом с водителем, Брок опустил окно и, путаясь в пуговицах, принялся расстёгивать рубашку. — Где мой двадцатник? — криво усмехнулся он. — Поехали домой, нам ещё завтра маму допрашивать, вещи собирать и тикать отсюда, только разбуди, чтобы я Барнсу написал, где нас забрать потом. Джек хмыкнул, порылся в бумажнике и протянул Броку бумажку в двадцать лавров с профилем короля Сайласа и стилизованной оранжевой бабочкой. — Держи. И застегнись, позорище.