Нежданчики

Проснулся Брок с бодунища. Голова раскалывалась ровно так же, как и в то утро, когда он обнаружил себя не в себе, а в совершенно постороннем человеке. Вот только сейчас магия отчего-то не сработала как надо. И Брок продолжал оставаться Джеком. — Блядь, — выстонал он, собрался в более компактную версию самого себя и попытался забраться под подушку. — Хренова магия. Джек заглянул в его спальню. — Воспрянь, — сказал он. — Через полчаса привезут документы, принимать тебе. Я всем написал вчера. — Он вздохнул. — Надул людей. Они-то думают получить плюшек от принца, а принц тю-тю. — Пусть что хотят, то и думают. Принц сейчас блевать будет, — пробормотал Брок, кое-как соскрёбся с кажущейся сейчас огромной кровати и по стеночке побрёл в сторону ванной в надежде не расплескаться по дороге. Джек хмыкнул. Брок управится за полчаса и даже успеет привести себя в порядок — своё тело Джек знал. Он пошёл перечитать список вопросов к матери. Вряд ли она ответит хотя бы на один из них, но и из умолчаний можно извлечь много интересного. На всякий случай Джек достал из своих схронов крохотный микрофон подслушки и наушник. Ему было очень важно знать, что и как расскажет мать, но вряд ли она допустит присутствие «телохранителя» на исторической беседе. Собрал себя в кучу Брок минут за двадцать. Чудодейственное свойство холодного душа было изучено им ещё в мятежной юности, когда пилось всё, что горело, а утром нужно быть в приличном виде на построении. Всем было срать, кто как пах, а вот блевать и шататься запрещалось. Единственное — пришлось изменить себе с кофе. Вместо пинтовой кружки молока с запахом кофейных зёрен варить себе чёрный, густой, как смола. — Ты решил, о чём мать спрашивать в первую очередь? — поинтересовался Брок, упав на диван рядом с Джеком. Тот молча протянул ему исписанный каллиграфическим почерком лист с вопросами. Вверху листа буквы были слегка неровными — моторика чужого тела не была приспособлена к выписыванию завитков чернильной ручкой с золотым пером, — но выправлялись к середине. — Дай бог если она хотя бы на треть ответит, — сказал Джек. — И вот, держи микрофон, а я послушаю. — Пригодится, я бы тоже нахрен бы послал чужого человека в такой момент, — согласился Брок, пробежал взглядом по списку вопросов. — Ничего, разберёмся. Что бы она ни сказала, к тебе это имеет лишь опосредованное отношение, сладость моя. Джек пожал непривычно широкими плечами. — Я как-то переварил эту новость за сутки, — признался он. — То есть понятно, что осознавать я буду ещё долго, но эмоции улеглись. Сайлас — просто левый мужик, за которым замужем моя мать. Ну а она сама… Я слишком взрослый для того, чтобы строить свою жизнь, оглядываясь на неё. — Так держать! — Брок хлопнул его по колену и поднялся. Надевать костюм сегодня не было смысла. Ничьим представлениям Брок соответствовать не собирался. Тем более теперь. Радовало уже то, что Джек так спокойно готов от всего отказаться, хотя за это стоило сказать спасибо Сайласу и его говённому отношению пусть даже и к не своему сыну. Он-то об этом не знал, Брок был уверен на все сто. — Ладно, поехали. Стю уже на низком старте. — Ждать — его работа, — фыркнул Джек. — Идём. Одобрение Брока, с которым они без этого странного обмена телами, может, и не сблизились бы никогда, странно согрело. В машине Брок молчал, теребил в руках злосчастный листок и сам не понимал, чего волнуется. Не свойственны ему были такие сильные переживания, а тут словно это всё касалось не Джека, а лично его. На лобовое стекло упала одна капля, вторая, третья. Дождь накрыл мир мутной пеленой. Улицы Шайло обезлюдели. Только на въезде на территорию дворца топтался какой-то необъятных размеров гвардеец. Роза приняла сына без радости. Она всё ещё была на него обижена. Что Джек себе позволяет? Он же знает, сколько сил она вложила во дворец! Как можно настолько не ценить мать! — Не рада мне? Неудивительно, — хмыкнул Брок, устроился в неудобном кресле с закосом под старину, даже ногу на ногу закинул. — И я не рад, но вопросы у меня к тебе, и ответы мне нужны самые откровенные. Кто мой отец, мама? И не надо мне про Сайласа, близнецов, божью благодать в нашем с Мишель лице. Не прокатит. Королева изменилась в лице, отразившем удивление пополам с испугом. — Откуда ты узнал? — прошептала она, не понимая, что самим вопросом выдала себя. — От верблюда, — хмыкнул Брок и театрально развёл руками. — Ну честное слово, мы настолько непохожи, что тут и дебил бы догадался. Хотя до Сайласа до сих пор не дошло, раз первым тест на отцовство решился сделать я, а не он. Так кто, мама? Она стиснула руки так, что костяшки побелели, а кольца врезались в кожу. — Ты очень, очень похож на него, — тихо ответила она. — Но намного красивее. Сайлас и близко с ним не стоял ни как мужчина, ни как воин. Одна ночь… а впрочем, неважно. — Мне важно! Это меня хуесосят по поводу и без! Меня мешают с грязью и заставляют ещё и благодарить за это! Брок завёлся. Он чувствовал, как всё раскаляется внутри, готовое прорваться гневом. Как трещат по швам самообладание и выдержка. Пусть даже и Джек, и эта блеклая некрасивая женщина ему никто. Но в один миг ситуация стала личной. — Его называли Актив, — испуганно ответила Роза, глядя на сына. — Он сам не знал своего имени. Железная рука и… он был так нежен, Джек! — Отлично, ты трахалась с двумя мужиками едва ли не разом. У Сайласа вторая семья и ребёнок на стороне, а мерзкий — я. Как у вас всё красиво получается, господа родители, — фыркнул Брок, лихорадочно соображая, каким ветром сюда могло занести Барнса в модусе Зимнего и чего он не головы откусывал, а баб местных портил. — У… Сайласа? — вытаращилась на него Роза. — Ребёнок?! — Так, не передёргивай. — Брок щёлкнул перед носом Розы пальцами. — С мужем своим сама всё выяснишь, Томасину потрясёшь или как ты там ещё информацию добываешь. Сейчас мы говорим обо мне. Давай хоть раз с заданной темы съезжать не будем, ок? Роза устремила на сына несчастный, блестящий от непролившихся пока слёз взгляд. — Я рассказала тебе всё, что знала, Джек, — прошептала она. — Одна ночь… — Взялся он у вас откуда? Не сам же пришел, постучался в окно и крикнул — прыгай ко мне? — ехидно поинтересовался Брок. Вот не было ему жаль Розу, нисколечко. Ладно, что она решила утешиться в объятиях другого — это даже осуждать тупо, ситуации бывают разные. Но вот за то, что она позволяла изводить собственного сына, Брок придушить её хотел. — Была война, — сдавленно ответила Роза. — Сайлас искал любых союзников. И пришёл этот… Актив. С ним был кто-то ещё, я не помню кто. Сайлас говорил, что с Активом он выиграет эту войну. И выиграл, всего за несколько дней. Знаешь, Джек, он собирался позвать его на помощь, и когда началась война с Гефом, но тот не отозвался. — Она тяжело вздохнула, и из глаз, размывая тушь и пудру, покатились слёзы. — Даже не знаю, хорошо это или плохо. — Более проблемного мужика ты найти не могла, да? — Брок вздохнул. Вот что он терпеть не мог сильнее, чем ложь и лицемерие, — это женские слёзы, особенно настолько горькие, наполненные тяжестью прожитых десятилетий. — Много ты знаешь о проблемных мужиках! — огрызнулась Роза. — На Сайласа посмотри! Вот увидишь, он кончит свои дни в психушке, как его мать! — Уж поверь, знаю, и немало. А Сайлас… ты сама его выбрала, сама продолжаешь жить ради каких-то мифических бонусов, так что не прибедняйся, королева Роза Бенджамин, — усмехнулся Брок, постучал пальцами по жёстким подлокотникам. — Раз уж мы поняли друг друга и всё наконец выяснили… Можешь сделать для меня одну несложную, по сути, вещь? — Какую? — спросила Роза, комкая платочек, которым она утирала слёзы, размазывая косметику. — Сделай так, чтобы недели две Сайлас не дёргал меня, да и вообще не вспоминал о неугодном сыне. Дайте мне перевести дух. Обещаю не барагозить и специально в светскую хронику не лезть, — попросил Брок, зная, что уже сегодня их с Джеком не будет в королевстве, а завтра и на материке. — Да… — выдохнула Роза, не глядя на Джека. — Да, я сделаю. Скажу ему, что я обиделась и услала тебя в… в «Орешник». Это ферма моего дяди на границе с Францией, она досталась мне в наследство. Не показывайся во дворце и в городе — и никто не узнает. А это разбирательство… — Она подняла голову, и её заплаканные глаза сверкнули холодом. — Сайлас за это заплатит! Знаешь, это же он запретил отправлять подкрепление и поддержку с воздуха твоему отряду. Абнер его уговаривал, а он… — она зло сжала губы. — Томасина мне донесла. — И ещё изображал потом обеспокоенного отца, приволок во дворец этого неотёсанного деревенщину!.. Неважно. — Знаю, — не глядя на нее, ответил Брок. — Всегда знал, что ему моё наличие мешает, пугает тем, что никто не вечен и однажды все мы умрём. Береги себя и хорошенько подумай, стоит ли это болото таких жертв. Власть перемолоть может кого угодно. Не хотелось бы, чтобы и тебя затянуло окончательно. Брок вышел из будуара королевы в странных смешанных чувствах. Вроде он узнал всё, о чём просил Джек, но удовлетворение от этого поймать не получалось. Слишком больная ситуация нездоровой семьи. Джек с равнодушным лицом — черты были слишком крупными и грубыми, чтобы отображать тонкие эмоции, — оттолкнулся от стены, которую подпирал, и двинул за ним. Внутри у него всё кипело. Ну мама! Ну верная жена! Ну светоч семейных ценностей! Вся его жизнь оказалась ложью. От и до. А ведь если бы не Брок, он бы об этом и не узнал никогда. Стюарта Брок отпустил, велев сидеть дома до получения дальнейших распоряжений, и за руль сел сам. Им с Джеком предстояла ещё парочка встреч перед тем, как они тихо покинут королевство и направятся во Францию, а уж оттуда их заберёт Барнс. Не сумеет не забрать, не откажет.